Часть 1. Ссора

      До следующей деревни оставался всего день пути, так что эту ночь нужно было провести под открытым небом. Найдя неплохую поляну, Прокаженный остановил лошадь и спешился только после того, как Сарменти первой спрыгнула на землю.       Они оба устали за эту неделю проведенную в дороге и не столько от самого пути, сколько от преследовавших их по пятам неприятностей как мелких, так и крупных. В прошлой деревне они умудрились нарваться на разбойников, из-за чего первые два дня пути пришлось проводить чуть ли не прячась в лесу, стараясь как можно лучше заметать следы, что было не самой лёгкой задачей. И Сарменти, и Балдуин спали всю неделю отвратительно, ожидая нападения в любую минуту, но на третий день все стихло, словно ублюдки потеряли след. Однако, Балдуин принял решение не рисковать и все так же ехать в обход, не привлекая к себе лишнего и совершенно не нужного сейчас внимания. Ситуацию усугубляло ещё и то, что денег и еды оставалось совсем немного, Шут попросту не успела что-либо заработать в прошлый раз, а Прокаженный не успел в полной мере пополнить запасы провизии. Так ещё и по пути Лаванда умудрилась потерять подкову, что только ещё сильнее удручало.       Несмотря на то, что до следующего населённого пункта оставалось всего ничего, в эту ночь Балдуин, как и в прошлые, принял решение о страже, так как, по его мнению, не стоило ослаблять бдительность. Сарменти лишь устало согласилась, тем более, что первой дежурит все равно она, так как Прокаженный встаёт гораздо раньше неё, да и Шуту привычней не спать ночью, нежели днем. Не став ни ужинать, ни разводить костер, Балдуин отправился спать, в то время как Сарменти отчаянно приходилось бороться со скукой и усталостью до самой зари.       Ночь прошла на удивление спокойно и день (так как Балдуин дал Сарменти возможность хоть немного выспаться) начался с вполне обыденных вещей. Шут, будучи ещё сонной, сидела неподалёку от Прокаженного, со слегка отрешенным видом жуя что-то наподобие бутерброда с сыром и вяленым мясом. Бывший король довольствовался тем же, но в отличие от Сарменти, он сидел ровно и уже давно закончил с завтраком, что-то записывая в свой дневник.       — Осталось совсем ничего, — негромко начал Балдуин, закрывая дневник. — При удачном раскладе к вечеру мы уже будем в деревне.       — Угу, именно что при удачном, — так же негромко, с лёгкой издевкой ответила Шут, доедая скудный завтрак.       Прокаженный едва слышно вздохнул. Он понимал усталость Сарменти, понимал её напряжение, ему самому весь этот марш бросок и повышенная настороженность были не по душе, но лучше так, чем быть прирезанными во сне.       — Потерпи совсем немного. — ответил Балдуин с успокаивающей мягкостью. — Скоро уже можно будет выдохнуть. Обещаю.       На это Сарменти лишь кивнула с мрачным «Угу», не став продолжать тему разговора.       Настроение у Шута было просто отвратительное. Её бесило абсолютно всё: холодная еда, отсутствие костра и тепла от него, отсутствие нормального сна и отдыха, да и в принципе всё выводило Сарменти из себя. В особенности Балдуин с его вечной заботой, паранойей, желанием все взвалить на свои плечи и защитить Шута. Как будто она была какой-то там беззащитной барышней в беде! Ха! Сарменти бы сама справилась с нападками в свою сторону, но нет же, Прокаженному нужно было обязательно влезть в конфликт. И что, что она сама его начала, так кто ж был виноват, что тот кретин мало того, что был членом банды разбойников, так ещё и абсолютно не имел самоиронии?! Она бы вполне справилась с оравой идиотов. Не в первый раз. Но Балдуин, конечно же, знает как лучше.       Над поляной повисла тишина. Не было слышно даже уже ставшего привычным пения птиц, а жующая неподалеку траву белоснежная лошадь неожиданно выровнялась, навострив уши и именно это насторожило Балдуина, заставляя нахмуриться и вглядеться в кусты. Даже Сарменти замерла, прислушиваясь, и на всякий случай, натягивая на лицо маску. Прокаженный медленно потянулся к мечу вставая, в то время как Сарменти уже схватилась за серп. Балдуин надеялся, что это был всего лишь мимо проходящий хищник, встревоживший животных, но так же это могло быть и знаком, говорящим о неприятностях. Этого бывший король не хотел больше всего, но судьба распорядилась иначе.       Выстрел был словно громом среди ясного неба, от которого Сарменти вскочила на ноги, Балдуин перехватил меч в более удобный хват, а лошадь громко заржала, встав на дыбы. Меткостью стрелок не отличался и промазал на добрый метр. Вместо того, чтобы попасть, по всей видимости, в лошадь, выстрел пришелся в дерево, к которому та была привязана.       — Вот и пожаловали, не прошло и года. — тихо, но с явным раздражением рыкнула Сарменти, во вторую руку беря кинжал.       — Держись за моей спиной и не лезь на рожон. — так же тихо ответил Балдуин, вызвав у Шута раздражённое фырчание и звон бубенцов на шапке, полностью повторяющий настроение хозяйки.       Из леса вышло четверо человек, окружая Прокаженного и Шута, заставляя обоих напрячься и пристально следить за врагами, но те не спешили нападать, словно чего-то ожидая. Или кого-то.       — А вот и наша парочка. Заставили же вы нас побегать по лесу. — знакомый хрипловато ехидный голос заставил Сарменти до боли сжать кинжал, а Балдуина напротив, расслабиться и опереться о гарду меча, выравниваясь в спине. На поляну наконец-то вышел оскорбленный неделю назад глава отряда разбойников. — Не думал, что вы доставите столько проблем.       — А мы не думали, что таких господ, как вы, так легко задеть невинной шуткой. — спокойно ответил Прокаженный, стоя лицом к главарю, на что тот оскалился в злобной улыбке.       — Мне решать, что есть невинная шутка, а что издевательство и оскорбление достоинства. — прошипел главарь и указал на Сарменти. — Последний раз предлагаю: отдай нам Шута и мы разойдемся с миром. В ином случае — убьем обоих.       — Мой ответ тот же, — все так же спокойно ответил Балдуин, не обращая внимания ни на эмоциональность врага, ни на два наведеных прямо на него дула пистолетов, чем явно выводил главу разбойников из себя, — если что-то нужно от Шута, то вам придётся иметь дело со мной.       Оскал злости на лице главаря перешел в яростный и тот готов был уже отдать приказ о нападении, но ему этого не дал сделать метко брошенный кинжал, угодивший прямо в горло. Вместо слов раздался хрип и главарь, не успев понять что с ним случилось, упал за землю, захлебываясь в собственной крови.       Дальнейшие события развивались стремительно. Сарменти сорвалась с места, пользуясь замешательством разбойников и почти сразу же раздался вопль, полный неистовой боли. Отрубленная рука с взведенным пистолетом упала на траву, щедро окрашивая ту в багровый цвет. Этого вопля было достаточно, чтобы разбойники пришли в себя, переходя в ответное нападение.       Очередной выстрел прогремел на поляне, но пуля, предназначавшаяся Сарменти, со свистом пролетела мимо ловкого Шута, что вовремя успела увернуться. Балдуин тоже не стоял на месте. Мощным движением он поднял меч над собой, делая широкий замах, дабы отсечь подбежавшему противнику голову, но тот смог увернуться и нанести ответный удар, целясь кинжалом в открытый бок. Лезвие соскользнуло с края нагрудника нанося лишь легкую царапину, но Балдуин этого даже не почувствовал. Резким движением он схватил разбойника за грудки одной рукой и без всякой жалости, со всей силы ударил того головой в нос. Острая линия маски по центру мгновенно превратила лицо врага в кровавое месиво. Не церемонясь, Прокаженный отбросил воющего от боли разбойника прямо в дерево неподалёку. Удар был настолько сильным, что до ушей бывшего короля донесся хруст костей.       Обычно Балдуин дрался с хоть каким-то понятием чести, но только с теми, кто этого заслуживает и когда противник сам знает хоть что-то о достоинстве и правилах честного боя. В данной ситуации ни первого, ни второго и в помине не было. Только жажда крови и наживы.       Оставалось двое разбойников, с одним из которых сейчас ожесточенно дралась Сарменти, а второй дрожащими то ли от страха, то ли от нервов руками перезаряжал пистолет.       Балдуин понимал, что времени у него катастофически мало, вот вот прогремит очередной выстрел и увернуться от него он не сможет. Оставалось надеяться на то, что нагрудник выдержит удар.       В этот момент разбойник как раз перезарядил пистолет, направляя тот в сторону бывшего короля. Прокаженный обеими руками схватился за меч, чтобы закрыться от пули, но краем глаза он заметил алый силуэт, буквально вставший перед ним.       — Сарменти, не лезь! — рявкнул Балдуин, уже готовясь оттолкнуть Шута с траектории выстрела…       …которому не суждено было случиться.       Вместо выстрела по поляне раздался очередной вопль, который почти сразу же перешел в булькающий хрип. Тело неудачливого стрелка рухнуло на землю, вместе с отрезанной кистью, до сих пор сжимающей пистолет. Из перерезанного горла ритмичными толчками текла кровь.       Наступила долгожданная тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Сарменти. Балдуин медленно выровнялся, мощным движением вгоняя меч в землю, смотря на Шута, что до побеления костяшек сжимала рукоять серпа.       — Я ведь попросил тебя не влезать. — спокойного произнес бывший король, но в его голосе мелькнула тень холодного раздражения.       — Если бы я не влезла, то вас бы пристрелили как последнюю шавку. — Сарменти резко обернулась. В её голосе и взгляде читалась злость, смешанная с негодованием и явным раздражением. Шут была на грани. Как и Балдуин.       — Тебя точно так же могли пристрелить! — Прокаженный не заметил, как повысил голос. — Этого всего бы не было, если бы ты меня просто слушала!       — Этого всего бы не было, если бы не лезли каждый раз мне под руку!       — Я пытался тебя защитить!       — Я не просила себя защищать! — неожиданно в полный голос рявкнула Шут, — Я бы справилась с ними сама ещё неделю назад, но неееет, вам же нужно было обязательно встрять! Вам же обязательно надо было показать, какой вы благородный, мать вашу, рыцарь на белом коне!       — Следи за языком, Сарменти! — в голосе Прокаженного появилась властная сталь.       — Ах, ну да, извините, я же забыла, с кем разговариваю. — ядовито, с долей сарказма произнесла Сарменти. — С представителем дворянского рода, коему важно лишь послушание и повиновение, прикрывающего это все добрыми помыслами и намерениями, наплевав на то, что люди вам не принадлежат. Только вот вы забыли один факт. Я вам не принадлежу и вы не имеете никакого права мне приказывать! Вы такой же, как и все остальные. — последнюю фразу Шут прошипела с особой ненавистью, которая отозвалась в груди Балдуина огнем негодования.       — Я не все, Сарменти! Даже не думай причислять меня к этому лицемерному большинству! — неожиданно для самого себя рявкнул Балдуин замечая, как огонь ненависти в аквамариновых глазах Шута переростает в пожар ярости.       — Конечно же вы не все. Вы всего лишь стоите на самой верхней ступени, Ваше Величество. — последние два слова Шут произнесла особо ядовито, совместив это с карикатурным реверансом и Балдуин не нашел что ответить на эти слова.       Выровнявшись, Сарменти с нескрываемой злостью посмотрела в вырезы на золотой маске, скрывающие за собой взгляд бывшего короля полный удивления и вины, которую Шут даже если бы захотела, не смогла увидеть.       Слова Сарменти были словно ушат ледяной воды, они тут же остудили жар негодования и злости в груди Прокаженного и на смену им пришла тянущая пустота вины за собственные, сказанные в порыве эмоций и усталости, слова. Шут же молча развернулась, отходя от Балдуина, дабы вытащить из шеи покойного главаря свой кинжал и вытереть тот от крови. Прокаженный сжал на мгновение ладони, но все же собрался с силами, посмотрев на Сарменти, что как раз с треском рвущейся плоти вытащила из трупа кинжал.       — Сарменти, я… — начал было Балдуин, но его грубо прервали.       — Я не хочу с вами разговаривать. — в голосе Сарменти была лишь холодная сталь, пронзавшая не только душу, но и сердце, оставляя после себя неприятные ощущения пустоты, вместе с болью.       Прокаженный не стал отвечать, понимая, что любые его слова в данный момент будут проигнорированны, а потому, с тяжестью на сердце, принялся собирать немногочисленные вещи, стараясь не трогать холодные тела разбойников. С ними разберутся животные и сама природа.       Собравшись и успокоив изрядно переневничавшую лошадь, Балдуин первым сел в седло и по привычке протянул руку Сарменти, дабы помочь ей забраться, но Шут словно не заметила этого жеста и все так же молча, даже не смотря в сторону Прокаженного, забралась на Лаванду самостоятельно, поворачиваясь спиной к спине бывшего короля и беря в руки лютню. Балдуин ничего не сказал, лишь медленно опустил руку и с негромким «Но» дернул поводья, на что лошадь тихо фыркнула и пошла в сторону дороги.

      Дыра в груди бывшего короля заныла с особой силой и уж лучше бы она была от треклятой пули.