Обет

      Было уже позднее утро, когда Балдуин открыл глаза. Редко такое бывало, когда он просыпался так поздно и первым делом Прокаженный провел ладонью по кровати, надеясь найти рядом с собой Шута, но постель пустовала. Пару секунд бывший король пытался сообразить спросонья что к чему, но почти сразу же резко выровнялся, обеспокоенно осматривая небольшую комнату и самого себя. В помещении он был один и на мгновение Балдуину показалось, что все то, что произошло ночью, было лишь сном. Но осмотрев себя и комнату повнимательнее он понял, что все было взаправду. Прокаженный прекрасно помнил, что лег спать в лёгкой одежде и без одеяла, а сейчас он был укрыт и под тонкой тканью скрывалось его обнаженное тело. Все его вещи были аккуратно сложены на стуле неподалёку, а вещи Сарменти и вовсе отсутствовали.       Тихо, облегченно выдохнув, Балдуин снял с себя одеяло и медленно спустил ноги с кровати, после чего так же медленно встал, принимаясь одеваться. Только когда Прокаженный полностью привел себя в порядок и натянул толстые кожаные перчатки, он заметил на столе небольшую записку. Осторожно взяв листок пожелтевшей бумаги он прочел лишь два аккуратно выведенных слова: «Жду внизу».       Сложив листок в небольшой квадрат, Балдуин вложил его между страниц личного дневника и только после того, как прикрепил его к поясу, вышел из комнаты, спускаясь в основной зал таверны.       Из-за того, что был уже почти полдень, в таверне было немноголюдно. Обычно люд приходил к вечеру и днем тут были лишь немногочисленные постояльцы, которые либо резались в кости, дабы хоть как-то скрасить скуку, либо принимались за поздний завтрак.       Сарменти действительно была тут. Она заняла один из дальних столиков и как только заметила Балдуина, то сразу же приветливо помахала ему рукой. Прокаженный слегка улыбнулся и подошёл к столу, садясь напротив Шута, что сразу же махнула рукой стоящему за стойкой трактирщику. Стоило Балдуину сесть, как хозяин таверны тут же поставил перед ним тарелку с завтраком, представляющим из себя яичницу, свежие овощи и пару поджареных сосисок. На столе так же стоял кувшин с холодным травяным отваром, который Сарменти сразу же налила в кружку, подвинув ту ближе к бывшему королю.       Прокаженный не сдержал улыбки, смотря на довольно болтающую ногами Сарменти. В груди разлилось приятное чувство тепла от ощущения подобного рода заботы.       — Спасибо. — негромко поблагодарил он Шута, на что та довольно прищурилась, кивнув, и жестами пожелала бывшему королю приятного аппетита.       Благодарно кивнув, Балдуин принялся неспешно завтракать, чувствуя на себе взгляд Сарменти. Хоть за безликой маской этого и не было видно, но Прокаженный знал — сейчас она улыбается.       Спустя какое-то время с завтраком было покончено и бывший король аккуратно отодвинул пустую тарелку. Он заметил, что напротив Сарменти ничего не было, а от того слегка нахмурился, но прежде чем делать какой-то вывод, решил для начала спросить:       — Ты завтракал?       Сарменти кивнула, объяснив жестами, что она встала намного раньше и уже давно успела поесть, а тут сидела лишь для того, чтобы дождаться, пока Его Величество изволит проснуться и спуститься из своих покоев к простым смертным. На подобную тираду, Балдуин в наигранном недовольстве поджал губы, но, все же, не сдержал улыбки. После длительного молчания и одиночества, такой привычный, колкий разговор был приятен как никогда прежде. Но была ещё одна вещь, которую Прокаженный хотел бы обсудить. А потому, он осторожно положил руки на стол, сплетая пальцы в замок. Сарменти в вопросе наклонила голову на бок, продолжая болтать ногами под столом, издавая тихий звон.       — Я… — Балдуин на мгновение замялся, но все же собрался с мыслями, — хотел бы с тобой кое что обсудить. — заметив, как Шут комично наклоняет голову на другой бок, бывший король пояснил, — Это насчёт вчерашнего и того, что произошло между нами за эти дни.       Звон под столом стих, а Сарменти слегка прищурилась, заставляя Балдуина напрячься, хоть внешне он этого никак не показал. Сарменти явно задумалась, смотря прямо на бывшего короля, и, выдержав определённую паузу, она кивнула, но почти сразу же добавила жестами, что говорить им стоит не здесь.       — Мы можем пройти обратно в комнату. — Прокаженный слегка наклонил голову на бок, на что Шут отрицательно качнула головой и кивнула в сторону выхода, вставая из-за стола, что вызвало у бывшего короля лёгкое удивление. — А как же… — он хотел было спросить об оплате за завтрак, на что Сарменти лишь отмахнулась, объяснив, что она уже давно за все заплатила. Балдуин на секунду задумался, и, все-же, кивнул. — Тогда погоди немного, я поднимусь и заберу меч.       Сарменти кивнула, сказав, что будет ждать Его Величество на улице. Прокаженный кивнул, вставая из-за стола. По пути наверх, он отнес тарелку на стойку трактирщика, поблагодарив того за завтрак, после чего, поднялся в комнату, дабы забрать из нее оружие. Балдуин никогда не оставлял его в помещении и никогда не ходил без своего верного меча. Не столько из-за страха кражи, сколько из-за того, что огромный двуручный, хоть и сломанный меч, внушал опаску тем, кто хоть как-то думал о нападении как на него, так и на Сарменти.       Закинув меч за спину привычным движением, и поправив ремень его держащий, бывший король покинул помещение, запирая то на ключ, после чего наконец таки вышел из таверны. Шут ждала его у входа, опираясь о балку конюшни плечом, сложив при этом руки на груди и наблюдая за улицей. Услышав, как подходит Балдуин, Сарменти оттолкнулась от балки и махнула Прокаженному рукой, чтобы тот следовал за ней.       Они шли вместе по центральной улице деревни. Шут впереди, а Прокаженный — чуть позади. Жизнь шла своим чередом: был слышен бой кузнечного молота; на небольшой рыночной площади горожане уже во всю торговали, а играющие дети, завидев Сарменти, с радостными воскликами махали ей рукой, на что Шут приветливо махала им в ответ. За эти четыре дня, что они были здесь, Сарменти успела понравиться людям, что было вовсе не удивительно и вызывало на лице Балдуина теплую улыбку.       К удивлению бывшего короля, Шут продолжала его вести вперёд, проходя мимо людей и домов. Он не знал, куда именно Сарменти его ведёт, но не стал об этом спрашивать, решив полностью давериться ей в этом вопросе. Даже когда Сарменти вывела его из деревни и повела куда-то в пролесок, Балдуин не сказал ни слова, молча идя следом, стараясь не ломать молодые ветви кустов и деревьев, в то время как Шут не церемонясь шла вперед, иногда отмахиваясь от надоедливых насекомых, вызывая этим на лице бывшего короля очередную улыбку.       В конце концов, они вышли на небольшой холм и Балдуин замер от открывшегося вида. Перед ними было огромное поле с высаженными на нем подсолнухами, что словно желтое море простилалось почти до самого горизонта. Прокаженный никогда подобного не видел, ведь в его стране если и выращивали подобную культуру, то ближе к западу, где он, к своему сожалению, бывал крайне редко.       Сарменти отошла немного от лесной гряды, и тоже остановилась, наслаждаясь звуками природы и видом на жёлтое море. Она даже сняла сначала шапку, а после и маску, прикрыв глаза и делая глубокий вдох и выдох. Ненужные сейчас части образа Шут бросила рядом.       — Красиво правда? — Сарменти повернула голову к бывшему королю, смотря на того с теплой улыбкой. Все ещё стоящий у деревьев Балдуин кивнул, и подошёл к Шуту, становясь неподалёку.       — Я бы даже сказал не просто красиво, а воистину завораживающе. — негромко ответил он, на что Сарменти улыбнулась шире, вновь посмотрев на поле.       — Я нечаянно нашла это место, когда гуляла и хотела побыть в одиночестве. Тут тихо, спокойно, никто не докучает, красиво ещё. Сидела здесь иногда подолгу, размышляла…       — Могу ли я спросить, о чем? — осторожно поинтересовался Прокаженный, посмотрев на Шута и та повела плечами, продолжая смотреть вперед.       — О себе. О нас. О… Вас. — она выдержала небольшую паузу, после чего добавила, — Знаете, вы чем-то похожи на подсолнух.       — Правда? — с легким удивлением произнёс бывший король и Сарменти кивнула.        — Вы такой же светлый, тянетесь к солнцу и всегда смотрите в его сторону. Думаете всегда о хорошем, что бы не случилось… А ещё подсолнух и сам похож на солнце, как и вы. На гербе вашего королевства ведь есть солнце, да? — Шут посмотрела на Прокаженного и тот кивнул.       — Некоторые называют те земли Страной Солнца. В основном из-за климата, это ведь юг. — с улыбкой ответил Балдуин.       — Да, точно. Солнечный и тёплый, гостеприимный юг… — Сарменти вновь посмотрела на поле и на какое-то время повисло молчание, нарушаемое лишь ветром и пением птиц. Эта пауза была не долгой. — А… Как вы думаете, если бы я была цветком, то каким?       Балдуин задумался, выровнявшись в спине. Он молчал долго, настолько, что Сарменти даже вновь повернула голову в его сторону, чуть наклонив ту на бок, но, всё же, Прокаженный дал свой ответ.       — Мне сложно ответить на этот вопрос. Каждый цветок несет в себе свой смысл и качество, свои слова и значения, но выделить для тебя один из них — слишком затруднительно.       — Потому что мне не подходят цветы? — как-то грустно усмехнулась Сарменти, на что Балдуин лишь отрицательно качнул головой.       — Потому что ты, многогранна. Тебе больше подойдёт букет, нежели один единственный цветок. — бывший король посмотрел на Шута с теплой улыбкой, на что та, кажется смутившись, отвела взгляд.       — О чем вы хотели поговорить? — негромко произнесла Сарменти, меняя тему разговора и улыбка медленно ушла с лица Прокаженного. Он вновь посмотрел вперёд.       — Я… — Балдуин на мгновение поджал губы, но выдохнул, собравшись с мыслями. — Я хотел ещё раз перед тобой извиниться и спросить насчёт вчерашней ночи. Почему… Именно так?       — Вы имеете в виду, почему я пришла к вам в постель или почему я попросила не говорить ни слова? — Шут усмехнулась, в вопросе выгнув бровь.       — И то, и то.       Сарменти хмыкнула, поджав губы, и опустила взгляд, смотря на пришитые к концами шутовских штанов бубенцы. Молчание длилось минуту, но набравшись смелости, Шут подняла голову.       — Когда мы ехали в эту деревню вы сказали, что я вам не безразлична. — спокойно начала Сарменти, не смотря в сторону бывшего короля. — Хоть тогда я и была на вас зла, именно эта ваша фраза заставила меня почувствовать себя… По другому. До меня не сразу дошло, что все ваши действия и слова с самого начала нашего общего пути, были такими, потому что я вам была не безразлична. Вы заботились обо мне, побитой, израненной и истощенной. Привели меня в чувство, поставили на ноги… Дали почувствовать себя в безопасности. Вы делали все искренне, без задней мысли, и это было лишь моё искореженное восприятие. Уж кто и должен просить прощения, так это я за свою грубость.       Когда я нашла это место, то думала на самом деле почти только о вас. О том, что вы мне дали. И о том… Как я могу сказать, что вы мне на самом деле тоже стали не безразличны. Вот я и решила, что лучшим способом будет язык тела, а не слов. А почему молча… — Шут улыбнулась и посмотрела на Балдуина, что слушал её почти не дыша. — Потому что иногда прикосновения и тело говорят намного больше, чем любые слова. Ваше тело, — Сарменти повернулась к бывшему королю, осторожно взяв его за руку, смотря при этом в вырезы золотой маски, — ваши прикосновения… Они мне сказали обо всём. Слова были попросту не нужны. Они бы все испортили.       Балдуин слушал Шута затаив дыхание. Сердце в груди колотилось, словно птица в клетке, отчаянно желающая вырваться на волю. Он смотрел в ярко голубые глаза Сарменти, в которых не было ничего, кроме тепла, что отзывалось в нем жаром. Никогда в жизни Прокаженный не чувствовал чего-то подобного.       Бывший король посмотрел на небольшую ладонь Сарменти, что сжимала его пальцы и слегка сжал их в ответ.       — Могу я задать тебе последний вопрос? — Балдуин говорил тихо, словно был не до конца уверен в своих словах.       Сарменти кивнула и тут же подняла в изумлении брови, ибо Прокаженный отпустил ладонь Шута, отошёл на шаг назад и вытащил меч из-за спины для того, чтобы вогнать его в землю рядом с ним. После этого, он встал на одно колено, опустив при этом голову и протянув руку к Шуту.       — Позволишь ли ты, — произнёс Прокаженный, — быть навеки твоим Щитом?       Бывший король не решался поднять головы. Не решался посмотреть Сарменти в глаза, но был готов к чему угодно. Он поймёт, если она откажет, поймёт, если рассмеется и назовёт его дураком. Поймёт, если ничего не скажет.       Но сердце в груди все равно предательски сжалось от волнения. Каждая секунда молчания Шута казалась невыносимой пыткой, но все же, Балдуин почувствовал, как тонкие пальцы Сарменти касаются его ладони       — Только если я буду вашим Острым Словом. — негромкий, полный тепла голос заставил Прокаженного поднять голову. Сарменти смотрела на него полным нежности взглядом и такой же улыбкой.       — Станешь ли ты, — продолжил бывший король, стараясь скрыть волнение в голосе и смотря в неимоверно яркие аквамариновые глаза. — моим Шутом?       — Только если вы — моим Королем. — всё так же улыбаясь ответила она.       Балдуин осторожно сжал небольшую ладонь и не сдержал полной тепла улыбки. Медленно, он поднялся с колена, не отпуская ладони Сарменти, а та, в свою очередь, шагнула к нему ближе, пальцами свободной руки едва ощутимо коснувшись открытой части лица бывшего короля. Почти сразу же, она встала на носочки, а Прокаженный напротив — слегка наклонился, осторожно приобнимая Шута за талию. И все для того, чтобы скрепить поцелуем этот странный обет.

Стоящее в зените солнце было их свидетелем.