Часть 7. Даже не говори о последствиях

      Мария открыла глаза и тут же зажмурилась. Она застонала и уткнулась в подушку — голова раскалывалась так, будто она ударилась лбом о стену. И сразу же прокляла свои дурацкие прозрачные занавески.       Нерешительно, словно опасаясь худшего, Мария начала открывать глаза, миллиметр за миллиметром, пока не смогла различить очертания комнаты. Ей повезло, что её спальня была скорее нишей, а единственное окно располагалось в общей комнате и проникало к ней из-за отсутствия двери. Она вслепую потянулась к телефону на тумбочке, но рука задела стакан с водой.       — Ох, слава тебе господи. — Мерривезер села и тут же пожалела об этом. Одной рукой она подпирала себя, а другую прижала к виску, казалось, что череп трещит по швам. — Я больше никогда… никогда не буду пить.       Она снова потянулась к стакану, но замерла, заметив рядом с ним сложенную записку. На ней было написано «Принцесса», и не нужно было гадать, кто это оставил…       Боже.       Что, черт возьми, Робин делал в её квартире?       Холодок пронзил её, и в голове всплыло смутное воспоминание о том, как она смотрела на него снизу вверх в машине. Но что было потом?       Осторожно поставив ноги на пол, Мария медленно поднялась. На этот раз голова не закружилась. Но прежде чем выйти, она схватила стакан и отпила. Вода принесла кратковременное облегчение, но паника уже захлестнула ее, вытеснив все остальные мысли. Она… она не чувствовала ничего… иного. Никакой болезненности. Она столько раз слышала об этом. И Кэт, если парень был мастером своего дела, клялась, что потом несколько дней не могла нормально ходить.       Мария, как могла, подошла к двери Робина и так сильно ударила в неё кулаком, что чуть сама не оглохла. — Робин!       Стук, голос, тяжёлые шаги - наверное, он чуть ли не бегом примчался к двери. Робин стоял в дверях, переводя взгляд с неё на дверь и обратно, и на лице у него была тревога. — Мария, ты…       — Что. Произошло? — процедила она сквозь зубы, голова снова начала раскалываться, и когда она тихонько застонала, Робин протянул руку. — Не трогай меня! Что ты наделал?!       — Ты выглядишь ужасно. Ты хоть воспользовалась моими советами?              — Сове… Ты про записку, да?       Робин кивнул, его голос был гораздо тише обычного. — Да, записку. У тебя никогда не было похмелья, я оставил тебе инструкцию.       Мария мотнула головой, и тут же кольнуло. — Я собиралась выпить таблетки…       — Не надо, только хуже сделаешь.       — Да что ты вообще от меня хочешь!?!       — Что я написал. — Робин улыбнулся, но что-то в этой улыбке вызывало сомнения. Снисходительно? Нет, вроде не издевается.       — Вообще-то, я до сих пор одета, — сказала Мария, теребя волосы и пытаясь вытащить заколку, которая, казалось, вот-вот проткнёт ей череп. — Что с моими туфлями?       — Туфли сломались, так что мы их сняли…       — ”Мы” - это кто?       — Да, “мы”. Ты едва держалась на ногах. Раздевать тебя я, конечно, не собирался.       Мария недоверчиво уставилась на него. — Так… что произошло? Мы ничего…?       Он покачал головой, сразу же развеяв все её подозрения. — Нет, Мария, ты была на волосок от обморока, я бы никогда так с тобой не поступил.       — Да, я… прости за подозрения. В общем-то....       — Что ты помнишь? — спросил Робин, выходя из своей квартиры и прикрывая дверь. Он слегка подтолкнул её ко входу её квартиры.       — Эта… эта дурацкая игра, в которую мы играли… с Кэт, — Мария поморщилась. — Это была какая-то ужасная гадость.       — Ну да. Садись.       Мария посмотрела на свой диван и, сама себе удивляясь, послушно села.       Робин подошёл к окну и опустил жалюзи, которые она, кажется, подняла почти до потолка, так что в комнате стало темнее. Мария выдохнула с облегчением.       — Я помню, как мы с Кэт пили эти шоты… — Мария прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, как стояла на кухне с Джейн и Лиззи, а Кэт одним махом выпила три шота. Мерривезер предстояло выпить шесть.       — Не думаю, что это хорошая идея… — пробормотала Лиззи, но глаза Кэт хитро блеснули, а Мария терпеть не могла проигрывать.       — Да что с ней станется-то, — фыркнула Джейн. — Всё равно остаётся, будем вместе отходить от похмелья.       Что в этом такого? Шесть рюмок. И вообще, текила лучше водки, как у Кэт в прошлой игре.       — Давай, Мария, и на сегодня мы закончим. Просто попробуй меня обойти. — Кэт осушила рюмку. — У тебя еще целых десять секунд форы, как ни крути.       Мария лениво закатила глаза: какая разница, она и так пьяна в стельку? И потом, Кэт права, это весело. — Считай, Лиззи.       — Так, десять… девять…       Мария поднесла к губам первую рюмку и одним глотком опрокинула её содержимое. Передернувшись от жгучего вкуса, она тут же схватила вторую, в то время как Кэт только потянулась за своей первой.       Рыжеволосая победила, но прекрасно понимала, что Кэт просто поддалась ей. Голова немилосердно кружилась, ей нужно было в туалет. Сообщив об этом подругам, она побрела прочь из кухни, заверив Лиззи, что с ней всё в порядке, на обеспокоенный возглас.       Закончив с туалетом, она вдруг осознала, как поздно. Ей нужно было срочно домой. Она ведь никогда так не засиживается, в…в…       Какой сегодня день-то, чёрт возьми?       Марию вынесло из ванной, и сквозь пьяную пелену незнакомых лиц кто-то похлопал её по плечу, крикнув что-то вроде «держишься молодцом». Что я держала? Её передернуло, и она потянула свитер, стягивая его с плеч. Боже, как же она ненавидит, когда эти дурацкие платья спадают с плеч.       Она толкнула дверь и вывалилась на свежий, прохладный воздух. О, как же здесь хорошо! Волшебно хорошо! Просто восхитительно…       Её нога вдруг за что-то зацепилась, и в следующую секунду мир перевернулся.       Уже лёжа на спине на тротуаре, она хрипло выдохнула — Ладно, Робин, клянусь, больше ни капли!       Она рывком села и вытащила каблук из злополучной ямы. Дыра посреди тротуара, ну и ну. Что тут скажешь.       С трудом поднявшись на четвереньки, она с усилием встала на ноги, задрав задницу вверх. — Ой! — хихикнула она, тут же выпрямляясь. — Вот теперь порядок.       Она принялась рыться в сумке в поисках ключей. Подняв брелок повыше, она принялась яростно нажимать на кнопку, пока, наконец, её машина не отозвалась противным писком. Напевая какую-то старую, забытую мелодию (кажется, её любила слушать по радио мама), Мария побрела к своей машине.       Перед тем, как окончательно приблизиться к цели, Мария споткнулась и чуть не упала. С трудом удержав равновесие, она перевалилась через тротуар на проезжую часть, огибая капот, чтобы добраться до водительской дверцы. Опираясь на дверь, Мария прижалась к ней всем телом и попыталась открыть замок, но ручка не поддавалась. Надув губы, она повторила попытку.       — Принцесса!       Тело словно пронзил электрический разряд. Что он здесь делает? Не мог просто оставить её в покое? Он что-то говорил, спрашивал, но слова проскальзывали мимо сознания, не задерживаясь. Впрочем, какая разница? Он касался её, и от одного прикосновения по коже бежали мурашки. Мгновение и она уже в машине, её нога лежит на его колене. И это даже приятно… мужчина, стоящий перед ней на коленях.       А потом она уже на пассажирском сиденье, сжавшись в комок, мечтая, чтобы эта чёртова перегородка между ними исчезла. Ей холодно, а от него веет теплом… Она чувствует прикосновение его руки, но не смеет большего. Наверное, он даже не заметил, иначе обязательно что-нибудь сказал бы, начал бы глупо приставать, отпустил бы какую-нибудь идиотскую шутку.       Она тронула его за рукав, случайно увидев краешек чёрной татуировки. (Вот уж дядюшке Бенджамину это точно не понравилось бы!). А дальше есть? Наверняка есть… И это почему-то безумно заводит.       Вот и парковка. Она с трудом выбралась из машины, обо что-то споткнулась. Дальше подъём куда-то вверх.       О, какой же он тёплый! Как во сне… Мария не может сопротивляться, прижимается к нему в поисках защиты. Она нуждается в его тепле, в его коже, она хочет, чтобы он никогда её не отпускал.       Он опускает её на пол и смотрит сверху вниз. Девушка не может сфокусировать взгляд, всё расплывается перед глазами, но она знает, что это он. Она узнаёт его по голосу. Его рука касается её щеки… Мария пытается поймать это ощущение, удержать его, но он отстраняется. Она горит, ей нужен он… Боже, как же он ей нужен… Ей хорошо, когда она горит.       Она впилась пальцами в его грудь, пытаясь согреться, но мешает чёртова рубашка! Мелькнула мысль расстегнуть пуговицы, но он уже подхватил её на руки. В его объятиях было спокойно, безопасно, защищено.       — Поцелуй меня…       Она уже лежит на своей кровати, а он нависает над ней, держа её за руки… Она так отчаянно хочет освободиться, притянуть его к себе…       Мария прижала руку ко рту, чувствуя, как краснеет. Робин ушёл на её кухню, принёс воду со льдом и ещё кофе… Что он вообще несёт?!       — Мария?       — Мм?       — Что ты помнишь?       — Машину. Как ты нас сюда привёз… — она солгала, стараясь говорить ровно.       — Ну, надеюсь, ты не против, но я тащил тебя на руках и ещё зашёл в квартиру. Нехорошо, знаю, каюсь. – Робин, кажется, тоже врал. Он сунул ей в руки стакан. — Выпей, у тебя есть кофе?       — Нет, я чай люблю. – Голос дрожал.       — Отлично. Давай я тебе сделаю чашку, это, наверное, лучше всего. И поесть чего-нибудь. Не хлопья, а что-нибудь питательное. — Он прошёл на кухню и открыл холодильник. — Яйца есть?       — Я-я сама… справлюсь, Робин. — Мария уставилась на стакан, пытаясь успокоить дрожащую руку. — Спасибо.       Он кивнул. — Не парься. Я здесь весь день, в воскресенье паб закрыт. Но я сделаю тебе кофе, а потом оставлю в покое.       Вода ледяная, он, кажется, насыпал туда дюжину кубиков льда. Мария чуть не поморщилась, сделав глоток. Робин закрыл дверь, и девушка заменила воду подушкой, чтобы закричать в неё от отчаяния.       О боже! О боже!       Она сама попросила его поцеловать!       И почему он ничего не сказал?       Да он должен был торжествовать, тыкать её носом в это желание, напоминать, как долго она его отвергала и как сильно она…       Что, хотела его?       Никогда в жизни! Мария не признает эту правду. Нужно вспомнить, что говорил Филеас. Вполне вероятно, что вся эта показная доброта Робина лишь из-за её пола. Она не сомневалась, что с Филеасом он бы так не церемонился, будь тот женщиной. Она для него просто очередная дырка, не более того. И в какие бы игры он ни играл, Мария не позволит себя использовать.       Она вытащила голову из подушки и снова взялась за воду.       В дверях показался Робин. — Сахар со сливками?       Мария кивнула, тут же поморщившись, и едва слышно пробормотала — Да, но совсем немного.       — Взбитые сливки?       — Взбитые…? Нет, спасибо.       Робин улыбнулся и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг резко передумал и исчез в своей квартире.       Игра. Это всего лишь игра, напомнила себе Мария. И она не собиралась проигрывать.

꧁ঔৣ☬✞𝖉𝖊𝖒𝖔𝖓✞☬ঔৣ꧂

      Мария вымыла его кружку три раза, пока наконец не набралась смелости вернуть её. Но даже тогда она просто оставила её перед дверью, постучала один раз и тут же бросилась обратно в свою квартиру. В голове всё прояснилось, словно она проснулась, и она вспомнила всё больше подробностей той ночи.       Мария прижала руку к щеке, сползла по двери и села прямо на пол. Она услышала, как открывается дверь Робина, и невольно прислушалась. Раздался тихий смешок, и дверь снова захлопнулась.       Она была такой дурой! Такой невероятно глупой! Она даже не представляла, как теперь жить дальше. Мисс Гелиотроп была бы просто в ужасе от её поведения, а дядя… Дядя Бенджамин просто не смог бы смотреть ей в глаза! Слово «отвращение» прозвучало бы слишком грубо, но она знала, чего от неё ожидали.       Как же они не хотели отпускать её учиться в Лондон! Хотя Мария снова и снова доказывала свою надёжность, свою порядочность, своё благоразумие, они всё равно боялись, что без их надзора она сорвётся.       У мисс Гелиотроп, бывшей директрисы женской школы, было множество подобных историй. Она с гордостью рассказывала, как вылавливала распущенных молодых особ и спасала их, пока они не совершили самую большую ошибку в своей жизни. Пока они не разрушили своё будущее. Как часто девушки беременели, бросали школу, так и не достигнув своих целей. Выходили замуж за никчёмного проходимца, который их обрюхатил, или становились матерями-одиночками, вкалывая на нескольких работах, погрязнув в долгах. И тогда ни один мужчина не хотел их. Зачем мужчине женщина, которая уже показала себя легкодоступной?       Дядя Бенджамин вовсе не был противником плотских утех, но это не значит, что он был аскетом. Несмотря на одну неудачную помолвку, которая была ещё до того, как Мария жила с родителями, дядя Бенджамин никогда ни с кем не встречался. Он не выходил в свет, не приводил женщин в дом и был категорически против того, чтобы Мария куда-то ходила и с кем-то встречалась. Если мисс Гелиотроп руководствовалась религиозными принципами, то дядя Бенджамин придерживался кампании против женщин, которую сам же и придумал. Он считал, что Мария должна получать образование и строить своё будущее, не завися от противоположного пола. Это было бы почти прогрессивно, если бы его методы не включали полную поддержку мисс Гелиотроп и её, мягко говоря, викторианских взглядов.       Мисс Гелиотроп просто побледнела бы при виде Марии, прижимающейся к мужчине.       А дядя Бенджамин просто бы взбесился.       И тут, в самый разгар её паники, позвонила Лиззи.       Мария застонала, услышав звонок телефона, который валялся где-то в спальне, забытый в сумке на всю ночь. Она встала, чтобы взять трубку. Телефон успел позвонить дважды, прежде чем Мария нашла его, и ей даже на мгновение захотелось отправить Лиззи на голосовую почту, но она знала, что Лиззи перезвонит.       — Алло? — девушка вытащила телефон из розетки и отошла подальше от общей стены.       — Мария! — Лиззи вздохнула с облегчением. — Господи, ты в порядке?!       — Конечно. А что, собственно, должно было случиться? — Мария открыла окно и вышла на террасу. Там было пасмурно, и облака закрывали самые жгучие солнечные лучи, а прохладный воздух ласкал её разгорячённую кожу.       — Мы тебе всё утро звоним! — голос Кэт звучал в трубке, и в нём слышались нотки сожаления. — Мария, пожалуйста, прости меня! Я никак не могу поверить, что хоть на секунду упустила тебя из виду!       Мария прислонилась к подоконнику. — Всё нормально, Кэт, мы все были пьяны.       — Да, но я даже думать об этом не могу… — и Кэт разрыдалась.       — Мария, мы просто волновались, потому что ты хотела сама поехать домой, — сказала Джейн. — Как только мы заметили бы это, мы бы сразу поехали за тобой, но мы думали, что ты в ванной, и прошло совсем немного времени.       — Ты как, вообще? — спросила Лиззи.       — Не очень, но да, вроде всё нормально, а на самом деле… Сама не знаю.       — Ну ты дома, главное?       — О да, конечно. Робин…       — Мы в курсе. — сказали они хором, и Кэт ещё и хихикнула.       — Ты бы только на него посмотрела, Мария… — Кэт, казалось, чуть не уткнулась в трубку.       — Я и так насмотрелась на него сегодня с утра. — процедила Мария сквозь зубы. Но это было лишнее, и они точно начнут додумывать.       — Но он так заботился о тебе! — Кэт вздохнула. — Он как будто…       — Он обращался со мной как с малолеткой. — резко оборвала Мерривезер, чтобы не слушать эту слащавую чушь.       — Я рада, что он тебя остановил, Мария, — сказала Джейн.       — У нас были планы, он должен был просто забрать меня. И вс.       — Может, и должен, но, Мария, мы сами тогда были не в себе, — сказала Лиззи. — Когда Робин пришёл, увидел, что тебя нет, я должна была…       — Лиззи, не надо… — Мария почувствовала, как начинает злиться.       — Нет, Мария, я должна была пойти за тобой, а не за этим парнем, которого мы почти не знаем. Ну, кроме тебя, Джейн.       — Мария, если бы на той вечеринке вообще был парень, которому я могла бы доверить тебя, то это был бы Робин.       — Ну, ты явно не знаешь того Робина, которого знаю я, — сказала Мария, ковыряя вылезшую нитку на свитере. Этот свитер связала ей мисс Гелиотроп, и теперь придётся нести его обратно, чтобы бабушка всё заштопала.       — Что ты имеешь в виду? Я знаю Робина много лет, он хороший парень.       Мария покачала головой (хотя, конечно, они этого не видели). — Нет, а-а он вообще рассказывал тебе о своём соседе? О Филеасе?       — Нет, — сказала Джейн. — Эм… Ну, до недавнего времени я общалась с ним только по работе. И с Ричардом. На Хэллоуин я впервые увидела их за пределами паба.       — А кто такой этот Филеас? — Кэт тут же влетела обратно, услышав что-то интересное, и все забыли о слезах.       — Последний сосед, который здесь жил. — Мария бросила взгляд на окно Робина, но там было темно, шторы были задернуты и заперты. — Помните того парня из книжного магазина?       — Того, который прям красавчик? — уточнила Кэт.       — Да.       — Он был огонь…       — Продолжай, давай. — Лиззи почти кричала, пока рядом что-то приглушённо бормотали.       — Ну, Лиззи, тебе, наверное, не понравится, но он проводил меня до дома…       — Мария! — Лиззи простонала.       —Да, но я даже не назвала ему этаж, он просто дошёл со мной, а потом у него аж лицо перекосило…       — Говори нормально, а то ничего не понятно, — сказала Кэт. — Ай! Перестань меня щипать! Мы не маленькие!       — И даже раньше, когда мы просто разговаривали, я ничего не сказала ему ни о квартире, ни даже о Робине! — продолжала Мария шёпотом. — Но он сказал, что жил в той же квартире, что и я, и что Робин подговорил всех соседей, и его выселили!       Раздалось несколько изумлённых вздохов.       — Но… — только и смогла сказать Джейн.       — Да это же ужасно! Зачем ему это делать? — добавила Лиззи.       К удивлению Марии, Кэт молчала как рыба.       — Я не знаю, Филеас говорил, что Робин был нормальным соседом, а потом вдруг ни с того ни с сего взъелся на него. Мария пожала плечами. — Но я же должна ему верить, да?       — Если только он не выслеживал тебя месяцами, не пришёл специально к тебе на работу, чтобы очаровать, и ему просто повезло, что ты согласилась, чтобы он тебя проводил. — начала говорить Лиззи, словно снимая документальный фильм о Марии.       — Но как же тогда Робин? — спросила Мерривезер. — И… ну, он… знал всякие вещи, которые мог знать только его сосед.       — Например? — спросила Джейн.       — Что он шумный. — сказала Лиззи, и Кэт фыркнула. — Что? Мария говорила, что он слушает рок на полную громкость в любое время дня и ночи.       — Ой, Лиззи, ты что, серьёзно веришь в эту чушь? — сказала Кэт.       Мария почувствовала, как у неё щёки горят, хотя и прохладно было.       — Ну… конечно, зачем бы ей… Ой! Чёрт возьми! — сказала Лиззи с отвращением.       — Боже мой, — сказала Джейн. — Он что, ТАКОЙ громкий?       Мария была готова провалиться сквозь землю. Она потёрла глаза рукой, но перед глазами сразу же начали всплывать всякие картинки… — Нет! Он не такой уж и громкий, просто… в этих домах вообще никакой звукоизоляции, и стены тонкие, как бумага.       — О.       — Тонкие, как папиросная бумага.       —Да уж.       — Может, Филеас просто завалил Робина жалобами на шум, и тот потерял терпение, — предположила Лиззи, и эта версия звучала наиболее логично.       — Или Фил просто завидовал, — предположила Кэт. — Я бы тоже завидовала на твоём месте, раз ты только и делала, что жаловалась на соседа.       — Вообще-то, я жаловалась далеко не каждый раз, когда он кого-то приводил, — пробормотала Мария, не сводя глаз с окна напротив и стараясь говорить как можно тише.       — То есть ты уже изучила его как облупленного?       — Заткнись, Кэт!       — Так… что теперь? — не унималась Джейн. — Робин какой-то монстр, который каждую ночь спит с разными бабами и в любой момент может вышвырнуть тебя на улицу?       — Да я понятия не имею! — выпалила Мария. — Просто я запуталась… Такое ощущение, что в моей голове существуют два разных Робина. — даже три, если считать того, который мне снится. —Один, о котором рассказывал Филеас, бездушный и жестокий, который только и знает, что пользоваться женщинами. А второй… который починил мне душ…       — Он тебе душ починил?! — перебила её Джейн.       — Да, и подвёз бы меня домой, и не дал бы мне… — но она спохватилась прежде, чем закончила фразу.       — Что не дал бы? — тут же встрепенулась Лиззи, которой вечно нужно всё знать.       — Ничего! — пропищала Мария.       — Не позволил бы сесть за руль… я правильно понимаю? — подхватила Джейн, и Мария тут же ухватилась за эту версию как за спасательный круг.       — Ага, да, точно! Он просто не дал мне сесть за руль… Какой рыцарь!       — Нет, — оборвала её Кэт. — Всё было не так. Мария, ну хватит, мы же подруги, расскажи всё как есть.       — Да ничего не было! — запротестовала Мария. — Просто он… — она замялась, понимая, что из неё врунья, как из козы баянист. — Кэт, откуда ты знаешь?       — Когда ты врёшь, ты не смотришь мне в глаза и начинаешь тяжело дышать.       — Я? Да с чего…       — Ну ты немного запыхалась, — подтвердила Лиззи.       Мария поджала губы и начала ковырять носком тапочки решётку пожарной лестницы.       — Так что там произошло? — тон Джейн вдруг стал пугающе серьёзным. — Он что, приставал к тебе?       — Нет… — Мария закатила глаза к небу, сделала глубокий вдох и выпалила — Это я к нему полезла.       Наступила тишина. Мария зажмурилась, готовясь к взрыву Кэт, нравоучениям Лиззи и… чему-то нехорошему со стороны Джейн.       — Не знала, что ты так умеешь, – наконец нарушила тишину Кэт.       — Китти! — предостерегающе прошипела Джейн.       — В смысле? — непонимающе спросила Лиззи.       — Господи, Лиззи, да я сама на него набросилась, попросила поцеловать… — Мария чуть не сползла на пол. Сожаление… лишь сожаление и ничего, кроме сожаления… И она выпалила всё как есть: про поездку в машине, про подъём по лестнице, про короткую передышку, про то, как он уложил её в постель… — То есть, если бы он был последней сволочью, он бы просто воспользовался моментом, да? А он, оказывается, флиртовал со мной с нашей первой встречи… А тут я сама чуть ли не на блюдечке себя преподношу, а он всё равно не хочет!       — Так, стоп! — тут же перебила её Кэт. — Мария, он просто проявил уважение. Какая разница, что там тебе наплел этот Фаллос…       — Филеас, — поправила её Мария, и её голос предательски дрогнул. Она вот-вот расплачется.       — Да какая разница, ты, конечно, можешь ему верить, но мы-то с тобой знаем Робина! Ты же видела его чаще, чем этого сэра Фигаса! Мария, не тупи! Робин хороший парень, иначе он бы так не поступил.       Мария тихонько всхлипнула — Спасибо, Кэт… я…       — Ты что, плачешь?       Мария вздохнула, от этой шпионки ничего не скроешь.       — Мы сейчас приедем.       — Что?! — Мария тут же выпрямилась и со всего размаху ударилась лбом о раму. И без того раскалывающаяся голова заболела ещё сильнее. — Кэт, ну не надо! Мне так стыдно, и я понимаю, что вам тоже…       — Да с нами всё в порядке, — перебила её Джейн. — Никто не выпил столько, сколько ты.       — Но…       — Никаких “но”, — отрезала Лиззи. — Ты больше не на громкой связи.       — Лиззи… — жалобно протянула Мария.       — Я понимаю, но послушай, если ты правда не хочешь, чтобы мы приезжали, скажи, и я их отговорю.       Мария вздохнула. — Да нет, всё в порядке, даже лучше, если вы приедете. А то я буду сидеть здесь одна и… думать.       — Что там у тебя? О, Джейн говорит, что может расспросить Робина о Филеасе…       — Только не это! — Мария покачала головой и нырнула обратно в квартиру, закрыв за собой окно. — Нет, всё в порядке, правда. Он сразу поймёт, что это я, и потом, чёрт знает, что он сделает мне в отместку.       — Может быть, это просто недоразумение, — предположила Лиззи. — Может быть, Филеас всё неправильно понял.       — А может быть, Робин просто такой милый, потому что всё ещё на что-то надеется?       — На что? На тебя?       Мария вернулась в комнату и тяжело опустилась на диван. — Я сама не знаю. То он ухмыляется, как будто я мышка в мышеловке, то вдруг смотрит таким нежным взглядом… Вообще не понимаю, что у него на уме.       — В каком-то смысле ты права насчёт прошлой ночи, — добавила Лиззи напоследок, собираясь отключиться. — Ты действительно сама отдалась ему, и он повёл себя достойно, не воспользовался тем, что ты была пьяна.       — Ну, это как минимум, — пробормотала Мария, но Лиззи уже повесила трубку. Мария встала и отнесла телефон в спальню, он успел зарядиться только до десяти процентов и включился. А теперь после звонка снова разрядился до пяти.       Когда девочки приехали, они принесли мороженое и еду на вынос, уселись на диван Марии и принялись распутывать клубок, который Робин Де Нуар сплел у неё в голове. Кэт перебралась на пол и облокотилась локтем на кофейный столик.       — Вот бы сейчас пойти и высказать ему всё. — Кэт вздохнула, глядя на свой контейнер с едой.       — Не выйдет, — заявила Лиззи, устроившись на подлокотнике дивана.       — Ну конечно. Вы втроём убьёте меня раньше, чем я дойду до двери.       — Зато мы сами можем всё выяснить, — сказала Джейн.       — Вот бы всё было проще… — Мария отложила еду и схватила стакан с клубничным мороженым, поджав под себя ноги. — Вот бы взять и решить, что он мне не нравится, и всё.       — А чего не решить-то? — поинтересовалась Джейн.       — Да, мозг против! — Мария злобно вонзила ложку в мороженое. — Я вообще призналась ему, что он мне снится, и ещё попросила поцеловать… Короче, вела себя как последняя оторва!       Джейн хихикнула в кулак. — И что? Почему бы просто не переспать с ним?       Лиззи и Кэт переглянулись, а Мария аж поперхнулась.       — Ой, простите, наверное, это какая-то… щекотливая тема…       — Да нормальная тема, — ухмыльнулась Кэт. — Мария, оказывается, бережёт свою девственность.       — Почему? — поинтересовалась Джейн. — Всё дело в религии? Просто у меня тоже есть знакомые, которые решили хранить девственность до брака.       — Правда? — Кэт аж глаза вытаращила от удивления.       — Дело не только в религии… — ответила Мария. — Просто моя троюродная бабушка была очень религиозной, она заставляла меня ходить в церковь каждое воскресенье и всячески внушала, что никаких добрачных связей быть не должно. Дядя просто поддерживал её. Я даже не знаю почему… Но я и сама в это поверила.       — Расскажи ей о парнях, с которыми ты встречалась, — подтолкнула её Лиззи.       — Про каких парней? — не поняла Джейн.       — О тех… недостойных кандидатах, которые водились у нас в Силвердью, — пояснила Лиззи. Мария взяла немного мороженого и дала ему растаять во рту. Мороженое было безвкусным, но проблема явно была не в нём. — Как только они понимали, что мне от них ничего не обломится, то тут же сливались.       — Да ладно, — фыркнула Лиззи. — Один вообще попытался залезть ей под юбку после того, как она раз десять ему отказала! Все они козлы. И я тебя прекрасно понимаю, Мария.       Лиззи дотянулась и сжала её руку в знак поддержки.       — Парням нужен только секс, — тихо сказала Мария. — Если ты отказываешь, они просто уходят.       — А, это что-то вроде проверки на вшивость, — кивнула Джейн. — Ты как бы даёшь им понять, что тебе от них ничего не нужно. И если они сразу сливаются, значит, им нужны были только сиськи.       — Вот именно!       — А что, если Робин хочет от тебя чего-то большего, чем просто секс? — вдруг спросила Джейн.       — Да нет, — сказала Мария. — Это очень вряд ли. — Мария воткнула ложку в мороженое и поставила стакан обратно на стол, почти не притронувшись к нему. — Я даже не думаю, что у него хоть раз была девушка.       — Откуда ты знаешь? — спросила Джейн.       Мария приподняла бровь — Ты точно хочешь знать? Это моя спальня, а в этих квартирах все стены общие. Его спальня прямо за моей. Так что я всё слышу! Ну, не каждое слово, конечно, но разницу заметить можно. Женский голос, то высокий, то низкий, то стоны, то… тишина. Он не для серьёзных отношений. — Мария уставилась на стену, словно Робин стоял там. — Он просто не хочет того же, чего хочу я.       Джейн хмыкнула — А ты вообще когда-нибудь согласилась бы на секс до брака?       — О! — хихикнула Кэт.       Мария почувствовала, что её защита ослабевает, отвернулась от стены и, перешагнув через Кэт, села на диван. — Я… не знаю. Я никогда не заходила так далеко в отношениях.       — Я просто хочу сказать… — Джейн сделала паузу. — Если… это не железное религиозное убеждение, зачем так за него держаться?       — Ну, — сказала Мария, — Всё-таки это моя позиция. Я не так часто хожу в церковь, но считаю себя верующей. И… я думаю, если бы у меня появился парень, если бы мне было с ним комфортно, и он бы на меня не давил… Может быть… может быть, я бы согласилась.              — Да что в этом такого, — заметила Кэт. — Мы с Лиззи тоже росли с такими установками, как у католиков и протестантов. Но я уже давно не следую им. И ни капли не жалею.       Мария улыбнулась — Я знаю, Кэт, и ты знаешь, что я тебя не осуждаю.       — Но вылезти из этого непросто.       — Вот увидишь, ты выйдешь замуж, и всё это покажется тебе смешным, — сказала Лиззи, придвинулась ближе и обняла Марию.       — Я знаю, что вы думаете, что я просто дура…       — Да брось! — хором воскликнули подруги.       — …Но мне правда очень тяжело с этим справиться. — Мария покачала головой. — Нужен новый план. План, как забыть Робина.       — Ничего себе, — сказала Кэт. — А я и не знала, что его нужно забывать.       — Ну, перестать хотеть его поцеловать. — и, конечно, Мария не собиралась говорить о других желаниях… Они и так всё поймут по тому, как она покраснела. — Жить дальше и выйти замуж за нормального парня.       — Ну, когда мы приступим к осуществлению плана? — спросила Лиззи, слегка толкнув Марию в бок.       — Да хоть сейчас, — ласково ответила Мария, — просто… ну, сколько потребуется.