Часть 8. Трогай меня и ощущай, бей меня и убивай

      — Лавдей, ты сильно преувеличиваешь моё желание возвращаться в Мунакра.       Робин, прислонившись к холодной кирпичной стене, выдыхал в ночной воздух клубы пара и слушал её по телефону. У него было всего пятнадцать минут, чтобы снять напряжение, отвлечься от всего, прежде чем снова вернуться в эту суету. Но Лавдэй написала, попросила позвонить, когда будет время, и, не дожидаясь его ответа, с восторгом позвала провести рождественские каникулы в Мунакра.       Дело не в том, что у него не было планов на Рождество или что он не скучал по долине, скучал невыносимо. Просто он совсем не горел желанием провести все праздничные дни с… ухажёром Лавдэй.       Де Нуар вздохнула в трубку, — Но я так соскучилась, и мне так хочется, чтобы вы познакомились!       — Ты могла бы приехать сюда, — напомнил Робин.       — Да ладно тебе! У Бенджамина столько обязательств и дел, связанных с музеем и всем прочим, что он никак не может вырваться больше чем на один день! Ну пожалуйста, Робин, тебе же необязательно оставаться на целую неделю!       Робин задумался. Возможно, это было максимум, на что он мог рассчитывать, чтобы потом не жалеть о поездке. Надо узнать, что планируют парни. Ричард обычно уезжал к семье, а Генри отмечал Сочельник с родными. Дэвид, как правило, оставался один. Они всегда находили возможность встретиться, пусть и не в само Рождество, а в ближайшие дни, часто в День подарков.       — Я подумаю, — ответил Робин.       Лавдей вздохнула, — Ну, хоть так. Раньше ты так любил приезжать ко мне на Рождество.       — Когда мне было семь лет, — усмехнулся Робин, отталкиваясь от стены. Ему пора было возвращаться.       — Тебе стоит уговорить отца продать этот паб и вернуться домой.       — Мне пора идти, Лавдэй.       — Вернуться туда, где вам обоим самое место! — успела добавить она.       — Пока, — сказал Робин. Она была права, конечно. Они оба не созданы для этого города. Слишком ярко, слишком шумно, слишком много людей и катастрофически мало деревьев. У Лондона был свой шарм, своя особая жизнь, но он не мог соблазнить Робина. Он знал, что однажды вернётся в Мунакра.       Когда-то он планировал вернуться сразу после университета, но жизнь распорядилась иначе.       Когда Мэйбелл…       Робин не хотел об этом думать. Слишком много «но», слишком многое держало его в городе, привязывало к нему. Во-первых, паб — отец один не справится. А если уехать, как бросить Генри, Ричарда, Дэвида? И Мэйбелл… Робин не мог ее оставить. Год после университета превратился в два, в три. Он сросся с Лондоном, а Лондон — с ним. Переезд в Мунакру теперь казался скорее обузой, чем чем-то желанным.       Это должно было стать возвращением домой, но домом стал Лондон.       Не убогая квартира, а друзья, работа и будущее, обещанное отцом.       Робин скучал по долине, но сейчас возвращение было бы скорее во вред.       В пабе было тепло. Девушки расстегивали куртки, надеясь согреться изнутри. Юноша вымыл руки в раковине за барной стойкой, снова спрятав телефон в карман. Дэвид и Генри сидели у стойки. Робин подошёл к отцу.       Де Нуар застыл на месте, не сделав ни шагу, и его улыбка расцвела, когда он увидел Дэвида и Генри.       — Эй! Че так долго? Когда нас обслужат? — возмутился Дэвид, едва Робин оказался рядом.       — Да уж, с твоей-то рожей, — хохотнул Робин. — Что вы здесь делаете?       — Пришли выпить, если не видно, — отозвался Генри и получил подзатыльник.       — Да, вы же обычно пьёте пиво дома, — Робин развернулся, взял два бокала и начал наливать каждому его любимый сорт.       Они с радостью приняли бокалы.       — Сегодня же пятница, — пожал плечами Дэвид. — Да и тебя фиг выловишь.       — Был занят, — ответил Робин. — Сейчас подойду.       Он подошёл к группе девушек в другом конце бара и быстро принял у них заказы. Новые коктейли Джейн пользовались огромным спросом. Как и ожидалось.       — Спасибо, — улыбнулась одна из них, прежде чем вернуться к подругам и занять кабинку у стены.       — Не за что, — сладко протянул Робин, закинул полотенце на плечо и повернулся обратно к Генри и Дэвиду, которые присели на край барной стойки, только чтобы столкнуться с последним человеком, которого он ожидал увидеть.       Рядом с Дэвидом, почти вплотную к нему, стояла Кэт, подруга Марии. Она что-то говорила им обоим, но на ее лице не было улыбки, чувствовалось напряжение. Генри бросил на Робина взгляд, полный нетерпеливой просьбы о помощи.       — Подруга Марии, — произнёс Робин, делая вид, что забыл её имя. — Что будете заказывать?       — Кэт, — поправила она, переводя взгляд с Робина на Дэвида и отступая на шаг. — Вообще-то я не собиралась…       — В пабе и не выпить? — возможно, слишком резко спросил Де Нуар.       — Да нет же, я просто хотела сказать…       — Она просто сказала, что зашла к Джейн, чтобы подождать, — сказал Дэвид, приходя ей на помощь. — У неё для неё новый рецепт коктейля.       — Точно, — выдавила Кэт подобие улыбки, совсем не такой, как раньше. Затем она натянуто рассмеялась. — Ой, простите, ребята, я не хотела вам мешать. Просто хотела поздороваться, мы так давно не виделись.       — Особенно со мной, — резко бросил Робин, не в силах сдержаться. Ему не нравилось, что Кэт могла использовать Дэвида. Он не хотел, чтобы ему снова было больно.       — Робин, — одернул его Дэвид.       Кэт покраснела, часто заморгала и выдавила из себя ещё одну улыбку. — Да, ну, было приятно всех увидеть. Я лучше подожду Джейн на улице.       Дэвид резко выпрямился, открыл рот, но Кэт быстро развернулась и вышла. — Робин, не лезь не в своё дело, — бросил он, прежде чем спрыгнуть со стула и побежать за ней.       — Что? — пожал плечами Робин, поворачиваясь к Генри. — Что?       Но Генри покачал головой.       — Я просто…       — С Дэвидом всё в порядке, Робин, он сам разберётся.       Парень оперся на локти, глядя на дверь. — Я знаю, но не могу поверить, что она вот так просто подошла к нему.       — Она не знала, — покачал головой Генри. — Она думает, что для него это тоже ничего не значило.       Робин что-то пробормотал в ответ и вернулся к работе, стараясь держаться поближе к Генри. Он болтал о рабочих делах, точнее, о скандалах и интригах между коллегами, в которые ему, конечно, удавалось не ввязываться.       — Просто наблюдал, ага, — язвительно протянул Робин, и Генри усмехнулся. Дэвид вернулся, и хотя Кэт и Джейн маячили где-то поблизости, они старались не попадаться ему на глаза. Он обхватил рукой уже тёплое пиво и встретил их выжидающие взгляды — Я в порядке.       — И о чем вы болтали? — спросил Генри. — Ты пригласил её на свидание?       — Да, конечно, — процедил Дэвид, скривившись. После небольшой паузы он всё же выдавил, — Всё в порядке! Мы поговорили, я сказал ей, что ты мудак… Ты её смутил.       Робин нахмурился. Ну, это не входило в его планы. Он просто хотел, чтобы Кэт оставила его друга в покое. Чтобы она поняла, что Дэвид не очередная игрушка…       — Я сказал, что тебе давно не давали.       Генри прыснул в бокал.       — Неправда! — возмутился Робин.       — Зато она посмеялась, так что пофиг.       Джейн вернулась за барную стойку, и Робин уже приготовился к взбучке. Но вместо этого она просто встала с другой стороны бара, избегая его взгляда. Кэт тем временем уселась на стул и не сводила глаз с Джейн, наблюдая за ее работой. У бара уже выстроилась приличная очередь.       — Пойду спасать её, — сказал Робин и, бросив Дэвида и Генри, пошёл принимать заказы. Джейн даже не посмотрела в его сторону, наверное, Кэт уже успела всё наврать. Девушка сосредоточилась на новом коктейле — бледно-розовом, как перламутр.       — Слушай, ну нельзя же каждый день придумывать что-то новое, я потом не вспомню, как это всё смешивать, — попытался отшутиться Робин.       Джейн одарила его испепеляющим взглядом.       Робин пошёл обратно к Дэвиду и Генри, но прежде чем они успели его подколоть, в паб ворвался Ричард.       — Я не опоздал! — крикнул он, протискиваясь мимо Робина, швырнул куртку под прилавок и схватил Джейн за талию, чтобы не упасть. Он успел приложить карточку к считывателю как раз перед тем, как на экране появилось 9:01. — Привет, Джейн, — сказал он, осознав, что всё ещё держит её.       — Ричард, — Джейн слегка толкнула его локтем, — ещё раз опоздаешь…       — Я не опоздал, я успел отметиться ровно в девять.       — Ещё раз опоздаешь — останешься без зарплаты.       — И это всё? Уволить не хочешь? — заулыбался Ричард. — Джейн, я польщён, ты меня любишь!       — Мои чувства к тебе далеки и холодны. В лучшем случае я тебя терплю.       Ричард схватился за сердце — Не пугай меня так, я тут же в обморок грохнусь.       Джейн фыркнула — Иди скажи Робину, что он свободен.       Ричард улыбнулся, по-прежнему держа Джейн за талию, прошёл мимо Де Нуара — Робин, иди домой! Дэвид! Генри! Что вы тут делаете?       Они подняли свои бокалы.       — Надо было предупредить, я бы тогда не опоздал!       Ричард даже не заметил, как Джейн сверлила его взглядом.       Робин оставил фартук под прилавком и вытащил из ящика ключи, отметив время ухода на компьютере, он изо всех сил старался не смотреть на Джейн и Кэт. Они делали то же самое.       Он налил себе пинту и занял свободный стул рядом с Генри. Ричард старался выполнять заказы, поддерживать разговор с парнями и флиртовать с Джейн. Список его задач стал легче, когда она и Кэт исчезли в подсобном помещении.       — Не думал, что эта Киса снова тут появится — сказал Ричард, непривычно серьёзным голосом.       Дэвид вздрогнул, и, прежде чем Генри или Робин успели хоть слово сказать, выпалил — Ну, а почему бы и нет? Ей можно ходить куда угодно.       Ричард ничего не ответил, так как его позвали на другой конец бара.       — Ладно, я пойду, — сказал Дэвид, копаясь в кармане, чтобы заплатить за недопитое пиво.       — Да брось, Дэвид, я заплачу, — предложил Робин.       Дэвид всё равно положил купюру, — Увидимся.       — Да, прямо видно, что у него «всё в порядке», — фыркнул Генри. — Мне тоже пора.       — Уже тихий час?       — Ха-ха, сейчас описаюсь от твоей остроты. — Генри не стал доставать кошелёк. — И спасибо за напиток.       — Вообще-то я не предлагал угостить тебя! — крикнул Робин, заставив Генри усмехнуться через плечо перед уходом.       — Что ты опять натворил? — спросил Ричард, уперев руки в бока и наблюдая, как закрывается дверь. — Ушли, даже не попрощавшись, оба!       — Я ничего не делал, — попытался оправдаться Робин, но почувствовал себя довольно виноватым. Он просто хотел как лучше. — Вот, Генри получил мой бесплатный напиток за смену. — парень забрал деньги Дэвида и заплатил за свой.       — Тебе нужна сдача? — спросил Ричард.       — Да ладно, — сказал Робин, и Ричард пошёл его рассчитывать. Может быть, он и правда вёл себя как идиот. Закрыв лицо руками, он чуть не пропустил женщину, которая подошла и села рядом с ним.       Он медленно опустил руки. Это была та самая женщина, которая поблагодарила его раньше и он знал, что даже тогда в её словах было нечто большее, чем просто благодарность. Не могло быть иначе, судя по тому, как её глаза изучали его лицо. Она была красива: тёмные волосы спадали на спину, бархатное платье облегало фигуру, а жесты словно специально приподнимали и подчёркивали грудь.       Ричард подкрался к ним, переводя взгляд с одного на другого. — Что-нибудь для дамы?       — То же, что и ему, — сказала она, и Ричард пошёл за добавкой. — Я Колетт.       — Робин.       — Я знаю, — Колетт наклонилась ближе. — У него на бейдже написано.       Робин посмотрел вниз, на чёрный бейдж, всё ещё прикреплённый к его груди.       — Ты здесь работаешь? Должно быть, это весело! — Она подалась к нему, и волна фруктового аромата духов окутала его. Клубника и ваниль.       — Мой отец владеет этим местом, говорят, я мажорик.       Девушка рассмеялась, хотя Робин ожидал, что она закатит глаза…       Нет, не она.       Робин ждал, что Мария закатит глаза. По крайней мере, она бы закатила их, будь она рядом, выпячивая грудь, чтобы он лучше видел, наклоняясь ближе, чтобы он почувствовал её тепло и духи.       Парень мотнул головой, отгоняя эту мысль.       — А мой папа — простой учитель математики. — она подпёрла подбородок рукой, и её глаза блестели, когда она смотрела на него снизу вверх. — Должно быть, у вас в крови ночная жизнь.       — У меня определенно есть вкус к ней, которого, похоже, нет у других, — ухмыльнулся Робин, поворачиваясь к ней, пока ее колено не коснулось его бедра. — Но у нее есть и свои недостатки.       — О?       — Папаша не может меня уволить, это, по крайней мере, хорошо, но напитки, которые заказывают некоторые люди…       Она снова хихикнула, — О, представляю. Я работала в кафе, и некоторые люди просто не понимают, что в латте обязательно должно быть молоко.       — Думаю, я могу приготовить Old Fashioned с закрытыми глазами, — сказал Робин. — Вообще, есть много вещей, которые я могу сделать с закрытыми глазами.              Девушка не зашипела. Она придвинулась ближе, — Я бы хотела, чтобы ты показал мне.— Робин вздрогнул, словно его ударило током, и улыбка Колетт начала угасать. Она выдавила смешок, — Наверное, я слишком навязчива, извини… — Нет, — сказал Робин, беря её за руку. — Нет, совсем нет, мне нравится. Ты просто удивила меня. — Правда? — Да, — он повернулся, уткнувшись носом в её волосы, его губы коснулись её уха. — Но это не обязательно должен быть последний сюрприз.       Он почувствовал, как она рассмеялась, её плечо прижалось к его груди, духи пахли всё сильнее и пьянили. Колетт отстранилась, и у Робина слегка закружилась голова. Он увидел карие, а не зелёные глаза. Она положила руку ему на бедро, выше колена, и стала говорить, поднимая руку всё выше и выше, — Я была с подругами, но мы разошлись. Они не заметят, что меня нет, моя квартира недалеко отсюда.       — Спорим, моя ближе, — сказал он. — Минут десять в ту сторону.       Её рука переместилась с бедра на грудь. Робин сглотнул, но не потому, что это ощущение было неприятным, а потому, что оно казалось… странным.       Рука женщины это всего лишь рука. Неважно, кому она принадлежит, как зовут эту женщину, но всё равно… что-то не так.       — Я опять что-то не так сделала, — сказала Колетт. — Я могу уйти, если я не вовремя.       — Нет, — сказал Робин, беря её руку и поднося к своим губам. — Мои мысли где-то в другом месте. Мой друг только что ушёл, у него проблемы с девушкой. Но они отличаются от моих.       — О? У тебя тоже проблемы с девушкой?       — Ну, его девушка не интересуется им, а моя, похоже, понимает, каким придурком я являюсь.       — Ты не придурок, но я не особо стараюсь, если твои мысли где-то далеко.       Она наклонилась к нему ближе и последние слова прошептала прямо на его губах. Он сократил расстояние просто из вежливости. Её рука, до этого лежавшая у него на груди, скользнула за шею, притянув его к себе. Брюнетка уже делала это раньше. Её губы задвигались в такт его, пальцы вплелись в его кудри на затылке, а носок сапога медленно скользнул вверх по его икре, под штаниной.       Робин положил ладонь на её челюсть, приподняв её лицо, будто пытаясь перехватить инициативу. Она позволила не сопротивлялась, наоборот, застонала в его рот. Робин осторожно прикусил её нижнюю губу, а затем провёл по ней языком. Любопытство, каким же вкусом она обладает, едва не свело его с ума. Рука парня скользнула по её шее, задержалась на горле, прежде чем зарыться пальцами в её кудри…       Глаза Робина резко распахнулись. Кого он только что целовал?       Колетт открыла глаза, на губах уже готовилась слететь жалоба, но у Робина хватило присутствия духа вовремя спохватиться.       — Ты такая красивая, — прошептал он.       Улыбка скользнула по её губам. Она поцеловала уголок его рта, прошлась по линии челюсти, её язык ловко скользнул к его уху, а затем последовал поцелуй в шею. Ее рука скользнула вверх по его бедру, опасно близко к его члену.       Робин резко схватил её за талию и притянул к себе. Дыхание сбилось, но не от возбуждения, а от мысли о той другой, из-за которой его тело сейчас сомневалось.       Пальцы скользнули по рёбрам Колетт, коснулись изгиба под грудью. Но жара от её прикосновений казалась чужой. Он представлял вместо бархатной кожи мягкий трикотаж, и как легко на нём остались бы следы от его рта. Как бы дерзкая, упрямая девчонка смотрелась, покрытая отметинами его желания. Она бы целовалась иначе, не подчиняясь, а с вызовом. Ей нужно было бы доказать, что она равная. Мария не позволила бы ему взять всё просто так.       Воспоминания о горячих пальцах и сбивчивом дыхании отзывались в нём ярче, чем всё, что происходило сейчас. Дыхание Колетт на его ухе чувствовалось влажным, почти липким, в то время как Мария была тёплой, манящей, как кто-то, к кому хочется прижаться всем телом. Колетт ощущалась как вторжение, и тело Робина начинало отказываться от неё. Этого было мало. Она не могла заменить.       Такое с ним случилось впервые.       Поцелуй с той, что пахла летним вином, оставшийся на другой стороне шеи, был горячим, пьяным, но удивительно нежным. А сейчас, когда Колетт втянула кожу в рот, Робин представил, как бы Мерривезер, острая на язык, колючая, но такая живая, укусила его в отместку, после перепалки после того, как он нарочно дразнил. В этом укусе была бы злость, желание поставить его на место. Он бы только улыбнулся в ответ, потому что обожал, когда она боролась, когда не уступала. И она бы тоже оставила следы, пока не убедилась, что он её не забудет.       Но в подъезде она так сильно прижималась к нему, что казалась почти в отчаянии. Несомненно, её что-то в нем привлекало, и, видимо, он отвечал ей тем же. Будь он другим человеком, он бы воспользовался моментом, позволил поцеловать себя и не стал бы останавливаться. Да, потом она бы пожалела, но… Когда Робин впервые поцелует Марию, он хотел, чтобы она отдавала себе отчёт в происходящем, чтобы это был её осознанный выбор, а не просто пьяный порыв, потому что он оказался рядом.       Брюнетка прижалась ладонью к его ширинке, и он простонал сквозь зубы — Боже, Мария… — Де Нуар вцепился в ее волосы, а она, отстраняясь, ухватилась за его бедро.       — Колетт… — выдавил он, но было уже поздно.       — Это кто? Твоя подружка? —её тон был полон яда. — Похоже, у тебя на уме кое-что другое, кроме ссоры с приятелем.       — Да нет же! Мария просто соседка…       — А, то есть я должна была разделить с ней твою постель? Стать твоей сексуальной подстилкой? — Колетт скривилась.       — Да нет же!       — Всё, довольно! Не собираюсь быть твоей дыркой на подхвате. — девушка шатнулась, спрыгнула со стула, заказанное ею пиво так и осталось на баре, нетронутым. Она ушла в толпу, исчезая между другими телами, в поисках мужчины, который назовёт ее правильным именем.       Робина жгло изнутри. Колетт затронула что-то первобытное, разбередила чувство, которое он заглушал неделями. Голод, который ей не утолить.       Парень залпом выпил оба пива. — Ричард! Я ухожу!       — И куда слилась эта бомбита? Такая горячая была! — спросил Ричард, оглядывая стойку, пол и пустой стул.       — Перегорела, — бросил Робин и вытащил ключи из кармана.       Джинсы неприятно задели его полувставший член.       Когда Мария прижималась к нему в подъезде, пытаясь поцеловать его руку, он изо всех сил старался не думать о своем теле, а сосредоточиться на том, чтобы безопасно довести её до квартиры. Но сейчас это было трудно, после того как последние минуты он представлял, как целует Марию, пока она ласкает его.       Но даже эти мысли казались мерзкими, и он понимал: если Мария узнает, то просто выплюнет его из своей жизни. Робин накинул куртку и вышел на улицу, но ледяной ветер обжёг щеки, не принося никакого облегчения. Идея рассказать девушке о том, как он дрочил, думая о ней, внезапно показалась чертовски привлекательной.       Парень закинул ногу через сиденье мотоцикла. Возбуждение нарастало, и он чувствовал себя не джентльменом, а каким-то озабоченным козлом. Она же даже не помнит ничего про подъезд! Это гадко, подло, она возненавидит его.       Но, с другой стороны, она и так его ненавидит, не так ли?       Мотоцикл ожил с рычанием, замурлыкав под ним, и Робин отчаянно попытался переключить мысли. Генри в бикини. Папа в женском платье. Ричард, изрыгающий содержимое желудка после пьянки. Ричард…       Поездка превратилась в настоящую пытку. Стоило ему перестать представлять Дэвида с губной помадой, как в голову снова полезла Мария. Отвлечься не получалось, и, припарковавшись, он почти бегом взлетел по лестнице, стараясь не видеть ничего вокруг.       Она прижималась к нему всем телом, но она была пьяна.       Она умоляла поцеловать ее, но она была пьяна.       Она целовала его руки, шею, ей снились сны о нем… но она была пьяна.       Робин застыл перед её дверью, вдыхая дурманящий аромат её духов. Из-под двери доносилась музыка, но она прерывалась, начиналась заново. Он понял, что она не слушает музыку, а играет на пианино.       Это не должно было казаться ему таким возбуждающим.       Робин быстро убежал и открыл дверь своей квартиры, нырнул внутрь и захлопнул её за собой, заперев, словно за ним гнались.       В некотором смысле, так и было, но чудовище, преследовавшее его, не собиралось останавливаться перед запертой дверью.       Юноша сбросил обувь и расстегнул куртку, ему было слишком жарко. Он задыхался, и дело было не в том, что кое-какая девушка обхватила его горло.       Это было потому, что эта девушка, которую никогда прежде даже не целовали, пробралась в его разум и решила остаться. Это было потому, что рыжеволосая бестия, которая слышала, как он занимался сексом с несколькими девушками сквозь стену, которая, наверняка, сама была девственницей, стала основным источником его возбуждения.       И она ненавидела его.       Её отношение к нему постоянно менялось, от презрения до относительной вежливости, но сейчас, по ощущениям, он был для неё врагом. Или вот-вот им станет.       Он успел лишь наполовину раздеться, когда включил душ. Ему бы остудиться, но вместо этого он только и думал о своих фантазиях, а возбуждение никуда не делось.       Может, надо было держать себя в руках в баре, не дать похоти взять верх? Может, не срываться, а остаться поболтать с Ричардом? Вот бы он не был таким конченым, озабоченным кретином, который не может выкинуть из башки пьяную соседку.       Он стоял под струями, пытаясь не думать о Марии здесь, в душе, голой и мокрой, склонившейся, как в тот вечер в коридоре. В памяти всплывал розовый цвет её трусиков. Боже, да она и не старается, а уже вертит им, как хочет! Что будет, когда она поймёт, что он полностью в её власти?       Он почти наверняка знал, что она ничего не услышит, разве что, если она сама стоит в душе, прижавшись ухом к стене. Шум воды и гул труб должны всё заглушить.       Интересно, какие звуки она бы издавала?       Робин обхватил рукой свой член, а другой рукой оперся о стену, чтобы не упасть. Он даже не начал двигаться, но уже от одного прикосновения его пробило дрожью. Прошло несколько недель с тех пор, как он в последний раз пускал кого-то в свою постель. Он, конечно, не хотел признавать причину, но теперь это было невозможно.       Только Мария.       Если не Мария, то зачем вообще стараться?       Те тихие стоны, которые вырвались у неё в подъезде, были неплохим началом. А если бы она захотела большего, то наклонилась бы и прошептала на ухо:       “Это всё, на что ты способен?”       Он обхватил свой член рукой и начал двигаться. Черт, его всего жгло от желания, а она даже не рядом.       Он бы мог вытворять с ней черт знает что. Такое, о чем давно забыл. С девчонками на одну ночь особо не разгонишься, приходится быть осторожным. Но иногда, когда кто-то возвращался снова и снова, Робин мог позволить себе больше. Он не просто так любил, чтобы у изголовья были рейлинги.       Одного раза с Марией было бы мало. Если уж быть с ней, то надолго. Он бы не смог остановиться на малом.       Он провел большим пальцем по головке, стирая выступившую смазку, и продолжил, двигаясь медленно, словно пытая себя. Нужно было покончить с этим побыстрее, но ему нравилось растягивать удовольствие. Ему хотелось рассказать ей, прошептать на ухо, и увидеть, как её передёргивает от отвращения. Но он-то знал! Он бы знал, что втайне ей это понравилось.       Потому что ей бы понравилось, он знал, что ей бы понравилось, и он начал вращать запястьем, скользя вверх и вниз по своему члену, двигаясь все быстрее и быстрее, представляя, как говорит Марии, что он дрочил, вспоминая ее.       Её груди прижимались к его груди, живот к члену, горячее дыхание касалось его уха, когда она тянула его вниз.       Боже, как бы это было, если бы она оседлала его? Подпрыгивая вверх и вниз на его члене, используя его тело, чтобы доставить себе удовольствие, ее стенки сжимались бы вокруг него, когда она кончала. Она была бы красивой и порозовевшей, её волосы рассыпались бы по плечам, руки впивались бы в его грудь, когда она использовала бы его в качестве опоры.       Или он мог бы привязать ее к своей кровати, и она не могла бы до него дотронуться. Но она бы стонала, умоляла, выкрикивала бы его имя, пытаясь вернуть контроль, обхватив его ногами. Но он бы не поддался. Так легко – точно нет.       Робин тяжело дышал, стоя под струями душа. Вода хлестала по спине, а он продолжал работать рукой, всё быстрее и быстрее, и ему было уже трудно сдерживаться, он едва мог держать свои бедра неподвижными, когда естественный инстинкт толкать овладевал им. Движения становились всё более порывистыми, он уже не думал о каких-то тонкостях, его интересовали только ощущения, скорость и интенсивность.       С ней не будет легко. Она не будет нежной. Ей понравится, когда будет грубо, она сама станет грубой, как только он научит её, как только она ему позволит.       Он мог дать ей так много! Гораздо больше, чем просто поцелуи в подъезде или секс на одну ночь. Ему есть что ей предложить, стоит ей только попросить. Он отдаст ей всё, и она примет это. Она будет послушной девочкой и примет его с благодарностью. И первый член, который войдёт в неё, будет его! Его член войдет в неё, его имя сорвется с её губ, и она будет принадлежать ему.       — Принцесса… — рука дрогнула. — Мария! — простонал он. Его тело пробила дрожь, мышцы напряглись до предела. Он вцепился в стену, пачкая плитку спермой.       Робин промычал и наблюдал, как его семя уплывает в слив. Он ослабил хватку, почувствовав странную нежность, и включил холодную воду.       Де Нуар чувствовал себя немного виноватым, но он так давно не кончал. Давно так не возбуждался. Он закрыл глаза, но образ Марии не уходил. И дальше будет только хуже. Он понимал, Господи, он знал: Мария никогда с ним не переспит.       Неважно, что она сама попросила его поцеловать, или что она, пьяная, липла к нему, как мартовская кошка. Она его ненавидит. Она никогда не откроется ему, не впустит в свой мир. А если вдруг вспомнит, что хотела поцелуя…       Она ведь просто хотела согреться. Это не его она хотела. И точно потом пожалеет о своей минутный слабости.       Робин быстро помылся, чтобы хоть немного смыть с себя эту грязь, хотя липкое чувство стыда это всё равно не уберёт. Он ведь не спрашивал её разрешения, чтобы её образ возбуждал его.       Нет, она никогда не должна узнать. Возненавидит.       “Мне снился ты… Ты делал такое… Я даже представить себе не могла…”       А ведь она хотела рассказать! Если бы он не сбежал, не остановил ее. Что он творил в её снах? И как теперь соответствовать этим ожиданиям?       Робин рухнул на диван в спортивных штанах, закрыв лицо руками. “Всё, придурок! Хватит уже! Ты и так сегодня натворил дел!”.       Нужно выпить воды. И, чёрт побери, съесть кукурузные хлопья.       Однако, прежде чем он встал, он заметил звук фортепиано Марии. Ноты плыли к нему по воздуху, достаточно тихо, чтобы никому не мешать, но в данный момент он был сверхчувствителен.       Робин встал медленно, на цыпочках подойдя к своей кровати. Он сел у стены и не поворачивал уши ни в ту, ни в другую сторону, но слышал ее лучше.       Музыка закончилась, и она что-то сказала себе. Он слышал скрип половиц под ее ногами, когда она двигалась, раковину, когда она включила ее, чтобы почистить зубы, ее тумбочку, открывающуюся, его справа, ее слева. Робину очень хотелось постучать в их общую стену, но он не думал, что она это оценит.       Видимо, он был слабым человеком и легко поддавался искушению.       Он ждал в каком-то затаенном ожидании, но через несколько секунд после того, как он постучал, она постучала в ответ.