Муки и грезы

Невыносимо жаркий воздух нос и горло обжигал при каждом вдохе. Сквозь щель приоткрытого забрала шлема, который день был виден все один и тот же пейзаж. Одни бесконечные красные скалы да желтые пески на сотни миль вокруг. А город на горизонте, был по прежнему далек, словно кони топтались на месте. Войско под началом Мадары Учихи, медленно продвигалось к одной из главных целей похода – к белому городу. Месту, сакральное значение имеющему для пустынных жителей. Когда падет этот бастион, следующим- Белый Город будет, последнее пристанище святого отшельника Хагаромо, сына божьего. Тобирама, как верный слуга господний, испытывала благоверный трепет, от мысли, что впервые за сотни лет, на божественные земли ступит нога истинно верующего последователя, очистив их от скверны еретиков песчаных. Омрачал настрой лишь звон цепей да стоны захваченных после успешного взятия прошлого поселения невольников, что волокли за собой тяжелые повозки, груженные оружием и припасами. Тратить еду и воду на эти души, было бы неслыханным расточительством. Эти глаза, полные мольбы безумной, обращенные на всадников что воду хлестали из полных бурдюков, надолго застряли в памяти у леди Сенджу. Внутренняя обстановка искрила напряжением, казалось, одна искра – и все разом взлетит на воздух. Наемники, набранные из местных кочевых разбойников, теперь составляли треть от войска. Тобирама приучила себя спать кошачьим сном, всегда держать ухо востро, грея руку об эфес меча отцовского. Эти обветренные лица, почти полностью скрытые за тряпками, вокруг головы обмотанными, и у всех поголовно взгляд рыскающий. Нет, она им спину не доверит никогда. Терпеть недолго осталось, совсем скоро должна подойти подмога с герцогом Хьюгой во главе, чтоб к осаде присоединится в решающий момент. -Псс, сэр рыцарь. – один из пустынников, верхом на легкой кобыле, подъехал непозволительно близко, поравнявшись с ее пятнистой, - Больно конь у вас хороший, таких мне прежде видать не приходилось. Моя семья в конях толк знает, я могу вам за нее трех крепких необъезженных мустангов предложить. Я знаю, в ваших краях они очень ценятся, вы будете богатым человеком, в случае согласия на обмен. – рука наемника, что потянулась погладить диковинную лошадь, была хлестким ударом отброшена -Мой конь бесценен, а у вас, сударь, дурные манеры, раз делаете подобные предложения рыцарю. На первый раз, я вас прощаю, как человека с этикетом незнакомого. -Здесь, в стране бурь и песков, манеры ни к чему, народ не жалует церемоний. Ну, так и быть, я дам вам пятерых жеребцов, любой масти, которой пожелаете. -Сударь, вы удивительно непонятливы. Подите с табуном своим к другому слушателю, охочему до болтовни вашей. -Зря, сэр рыцарь. Я ведь вам помощь предлагал, в битвах ведь всякое случится может, напасти не спрашивают когда приходить. Кто знает, может уже завтра ваш конь лишится седока. Чтобы врагов нажить в этих местах, многого не надо. Хватает наглецов, что на рожон с удовольствием лезут. Теперь, за тылом следует следить еще внимательней. -А это не ваша забота, свое здоровье бдите лучше. – пришпорив коня, рыцарь вперед выдвинулся, встав промеж воинов, родом из родных краев. Все эти бестактные чужестранцы, уже порядком утомили леди. Тишина сковала войско, нарушаемая лишь стуком копыт. Как только солнце стало опускаться к горизонту, воздух стал холодеть с каждой минутой, ощущаясь даже через латы. И вот последний рубеж, отделяющий от цели – пред воинами, могучею стеною скалы стали, похожие на старые развалины, сухие южные ветра обтесали их в причудливую форму, закат окрасил их в кроваво-красный. Единственный путь к крепости, через ущелье пролегал, обход занял бы слишком много драгоценных дней. Вглядываясь в темень узкой расщелины, леди Тобираме подумалось, что удачней места для засады, сложно придумать, и опасения эти не только ее одну одолевали. Лорд Мадара, что в середине строя ехал, послал нескольких людей вперед разведать. Войско замерло в ожидании. Поднявшийся ветер трепал плащи и гривы лошадей. Сенджу косилась украдкой на командира. Лорд себе не изменял, не потрудившись ни в одной из битв, в полном облачении выступить, из защиты на нем была одна только кираса*, даже гриву свою собрать не потрудился, что давно уже от пота и грязи свалялась. Он был спокоен, подобно этим чертовым скалам, любым невзгодам неподвластным. Разведка воротилась опасностей не обнаружив. Последовал приказ выдвигаться через ущелье. Лорд построил войско цепочкой, выставив защитным щитом наемников с ручными арбалетами. Порывистый ветер свистал во всех щелях скалистых изваяний, кони выказывали беспокойство коротким ржанием. Едва все войско в окружении каменных стен оказалось, громкий лязг и свист раздался. Миг – и часть воинов по левую сторону, слегла. С вершин скалистых гор, рой стрел был выпущен. Лорд трубным голосом, скомандовал создать «панцирь». Рыцари щиты подняли, прижав вплотную к друг к другу, образовав движущуюся крышу. Тобирама ощущала, как бьются стрелы словно крупные градины, о защиту. Голос Учихи Мадары снова строем облетел, последовала команда копья навострить. Из-за уступа наперерез, с прерывистым боевым кличем воины султана с тяжелой конницей выскочили. Будто дождавшись сигнала, пустынные наемники мигом обратили орудия против союзников. «Панцирь» был разбит, мерзавцы целились в коней. Началась бойня, все смешалось, крики и ругательства людей, агонические вопли лошадей. Спешившиеся поневоле, сразу голов лишались. Тобирама дергала поводья, маневрируя меж всадников и пеших, прикрывшись щитом тяжелым. Ее породистая пятнистая, летала словно лань, чудом минуя стрелы. Отцовский меч скрестился с изогнутыми саблями врагов. Железной брони, песщанники, к счастью, не носили, и атакуя на рубящие движения полагаются, эффективнее колоть в ответ. Вдруг, кобылица ее серая, встрепенулась, встав на дыбы, едва хозяйку не опрокинув. Подлец наемник, что глаз свой поганый положил на лошадь, хлестнул животное сзади, и набросился, стремясь попасть быстрым холодным металлов в зазоры меж пластин доспеха. Леди руку с саблей в плен взяла, намотав плащ, и дернув тело на себя, рукой в тяжелой наручи, нанесла в висок удар. Продвигаясь к началу разбитой цепочки, дева Сенджу увидала, как кистень* противником брошенная, перебила ноги коню лорда. Мадара Учиха скатился вниз кувырком через голову животного, пропав из поля зрения. Тобирама поспешила вперед к нему прорваться, успев к моменту, когда сабля пустынника над шеей беззащитной занеслась. Лязг, сабля выбита, белая ткань скрывавшая низ лица и шею воина султана, вмиг от крови заалела. -Благодарю за ненужное геройство. – насмешливый тон слух резанул Лорд, преклонивший к земле колено, блеснул из-под смоляной копны спутанных волос, на чело упавших, безумным взглядом. Глаза вместо черных красными стали, зрачки на чернильные кляксы раздробились, заплясав по кругу радужки водоворотом адским. Леди отшатнулась, пред ней был кто угодно, но не человек, на миг ей аж дурно сделалось от взора огней кровавых. А лорд, словно избавившись от человеческих оков, рванул куда-то ей за спину, разя мечом замахнувшегося песчаника. -Не зевай. – кинул он ей напоследок, снова в мгновение ока переместившись. Словестная оплеуха, подействовала отрезвляюще, сжав крепче рукоять меча, Тобираму вновь в гущу битвы поглотило. Отбиваясь от наемников, с которыми еще недавно сражалась плечом к плечу, и воинов султана, взгляд то и дело ловил мелькающее темное пятно, коим обратился лорд, быстр он был настолько, что глаз не поспевал совсем, сдавалось, он был одновременно везде. Пустынные воители, один за другим падали, превращая песок в бурое месиво. Битва, которая должна была окончится сокрушительным поражением для освободителей гроба господнего, была выиграна. Рыцари куражились, седлая коней, славя командира. Львиная доля убитых приходилась на душу лорда. Тобирама бродила, сухо бормоча молитву над телами поверженных боевых товарищей. -Добейте раненых тварей, и соберите целых лошадей. – наказал лорд Мадара, пряча меч в ножны, он весь аж почернел от чужой запекшейся крови, красные огни из очей пропали, - А этого, ко мне подведите. – указал он перстом на одного из воинов, посланных на разведку ранее Мужчину, коему не посчастливилось в живых остаться после бойни, быстро под руки схватили, швырнув небрежно к ногам командующего, несчастный аж весь затрясся, сложив в молящем жесте руки. -Сжальтесь, милорд! Я сполна искупил свою невнимательность! Пусть все мне свидетелями будут! Сражался я на равных со всеми, не жалея сил! – никто не молвил в защиту провинившегося -Не лги, собака! – вмиг, лорд рассвирепел, - Ты думаешь, я слеп? Думаешь, от моего взора скрыться можно?! Сражался он! Трусливо прятался за спинами чужими, а может, ты в сговоре с вонючими предателями песчаными? Меч, проливший реки крови, медленно покинул ножны. -Клянусь! Клянусь, всем что имею! Нет! Никогда, милорд! -Лучше б ты подох, как тот второй, меньше позора несмываемого. -Прошу!.. – речь прервана была влажным хрустом шеи перерубленной Оттряхнув меч от алых капель, как от грязи, лорд вдруг в ее сторону обернулся. -А тебя я запомнил, недурен. – шел он неспешно к ней, переступая трупы, - Весьма недурен, отныне подле меня будешь. Мне как раз такие, славные мужи нужны. Рука тяжелая, опустилась на плечо, к земле придавливая безо всякой силы. -Что скажешь? Раскрыв резко глаза, юная леди Тобирама, не сразу осознала себя лежащей на перине, в родных пенатах. Недалекое прошлое, все продолжало являться ей во снах. Она проклинала тот день, когда по глупости своей, попалась на глаза Учихе, с тех пор ей нет покоя. Принцессе хотелось вытрясти из головы все мысли, дабы забыться до рассвета. Лишить себя переживаний и волнений душу отравляющих, пускай думы тяжкие вернутся к ней с утра, пусть хоть в час ночной пощадят. Тело от метаний души устало, веки опускались медленно, снизошла благодать, отправившая леди в спасительную дрему. От гари и клубов черного дыма, резало глаза. Городские врата тараном брали, обороняющиеся, котлы с горящим маслом вылили. Крики, едкий запах горелой плоти. Святое место превратилось в ад на земле. Тобирама и сама не ведала куда шла, сквозь огненную завесу пробираясь. Осада длилась до зари, когда рыцари наконец прорвались внутрь, принявшись резать всех, кто на пути им попадется. Люд простой, что не успел укрыться в застенках древнего святилищ языческого, попал под руку не знавшим пощады, воинам господним. Истошные вопли женщин обечесченных, плач детей и дикий смех, все смешалось воедино. Глядя на павший город сквозь прорези шлема, серый рыцарь у создателя вопрошал – оправдает ли он детей своих на суде небесном? Когда солнце окончательно прогнало мрак ночной, в городе к тому времени, уже не осталось ни одного взрослого мужчины иль юноши в живых. Победители ликовали, разжившись златом и ценностями из опустелых домов. На главной площади было огромное кострище разведено из книг молитвенных иноверцев и прочей утвари культовой, что гореть была способна, туда же деревянные божки и идолы полетели. Скульптуры, улицы украшавшие, голов лишились. Кто-то раздобыл где-то бочонки с варевом, похожим на пиво, и приволок их на разгромленную площадь, где в центре танцевало пламя. Кубки серебряные, из разоренного дворца, ходили по рукам. -А ты отчего не пьешь? – лорд спросил, стоя спиной к костру, совсем, казалось, не ощущая искр огненных, что во все стороны летели -Нет желания присоединятся к празднеству на костях. -Отказываешься разделить победу? Раз рыцарем назвался, соответствовать изволь. – нетвердой походкой, напитком чужеземным подкошенный, лорд на пути серого рыцаря возник Голосов веселых гомон стих. Вниманием свидетелей, сцена завладела. -Вынужден отказаться, милорд. Данный мне обет не позволяет такой вольности, даже при всем моем глубоком уважении к вам. – рыцарь учтиво поклонился Лорда разразило смехом, от которого у Тобирамы волосы зашевелились. -Вы мне нравитесь, сударь. Однако, вы большой гордец, и черта эта погубит вас, рано или поздно. Пить не желаете, что ж, дело ваше, но извольте шлем снять, когда со мною говорите. Мы больше не на поле боя. -И этого, боюсь, я сделать не могу. -И в чем на этот раз причина? Коль на лице вашем создатель отдохнул, иль имеете увечье, обезобразившее облик – то стеснятся бросьте. Здесь никто насмехаться над вами не посмеет. А ежели другие причины имеете, советую назвать их сейчас же, иначе, ваше упрямство, я расценю как грубость. -Не гневитесь сэр, причину веские имеются, но вашу голову они не должны отягощать. Для вас, и всех прочих, я просто – серый рыцарь, без личности, званий и регалий. Лицо милорда помрачнело, глаза вновь черные, впились цепким взглядом в фигуру рыцаря, надежно скрытую за облачением доспеха. Взгляд этот, ничем хорошим не сулил. Как дальше быть, Тобирама не представляла, но знала одно – за свою тайну, она готова стоять насмерть. Лица ее, Мадаре Учихе не видать. -Черт возьми, сударь. Упрямство ваше, уже действует на нервы. Я приказываю вам снять шлем и назваться, немедленно! -Назваться не могу, так как имени не имею, в каждом крае, меня по разному зовут. Кем назовете – тем и буду, но шлем останется на голове. Вам, получше моего, милорд, известно, что принципы превыше всего для честного дворянина, оставьте же мне право следовать им. -Теперь, о чести заговорил. – взгляд лорда вниз соскользнул, рука серого рыцаря, обманчиво расслабленно у пояса держалась, невзначай рукояти меча касаясь, время остановилось для леди Тобирамы, - Гляжу, ты за ценой не постоишь. Наш разговор не кончен. – Мадара Учиха удалился, дав наконец, рыцарю выдохнуть спокойно И снова, лорд Мадара беспардонно в ее сны врывался. Уже и ночь к концу близилась, звезды на неба черном полотне, тускнели. Из распахнутых настежь оконных ставней, утренней прохладой обдало. Так неумолимо быстро завтра наступало, а к леди Тобираме, все еще не пришло решение, как дальше быть. Зажмурив крепко, до легкой боли веки, она лицо в подушке утопила, атласная наволочка, быстро соленой влагой пропиталась. Тело мелкая дрожь, как при ознобе сотрясала, принцесса дала волю слабости наедине с собой. Утерев глаза распухшие, она нашарила рукой вслепую мешочек наполненный полевыми травами высушенными, который, почтенный придворный лекарь, заботливо под подушкой положил. У эскулапа для всего, травы были единой панацеей. В последний свой визит в ее покои, он обещал избавление от всех тревог в первую же ночь, при помощи этого снадобья нехитрого. Выходит, солгал лекарь. Чем больше принцесса сминала в ладонях мешочек крохотный, тем сильнее аромат шел, приятно щекоча кончик носа. Запах свежескошенной травы и липы, что медовой сладостью отдавал, резковатая лавандовая отдушка, успокаивающим бальзамом легла на беспокойное сознание. Блаженно прикрыв веки, девица Сенджу себя на лугу зеленом вообразила. Лежа в молодой траве высокой, примяв нежные стебли цветов диких, она хоть на короткий миг, хотела себя свободной ощутить, представляя, как гуляет полем ветер, охлаждая кожу. Однако, отчего-то вдруг жарко сделалось. Трава рядом зашелестела, кто-то навис над ней, закрыв тенью погруженное в негу тело. Принцесса страшилась глаза открыть, когда чьи-то колючие локоны жесткие, на плечи нежные упали. Чужое дыхание незащищенную кожу под ключицей обожгло. От широких мозолистых ладоней, что с нажимом под ночную рубаху проскользили, сжав резко запретные места, перехватило дух. Девице казалось, эти руки лишили ее воли, убив желание с грехом бороться. -Вы прежде не знавали столь пылких чувств со стороны мужчины, они вам были незнакомы. Не стыдитесь, миледи. Знакомый до дрожи голос, был подобен встряске, заставив резко из плена грез вернутся. И вновь, леди Тобирама сидела в своих покоях в одиночестве, на смятой развороченной постели, загнанно дыша. Из распахнутых ставней рассвет забрезжил. Рука все еще сжимала мешочек с душистыми целительными травами, резко вскочив с кровати, девица Сенджу со злости выбросила его с окна. -Господь милосердный! За что мне такие муки? *** Свеча одинокая горела, едва мрак ночной разгоняя. Под высоченным потолком, паук плел свои сети невесомые, трудолюбию мелкой твари, впору было позавидовать. От этого существа ничтожно маленького, пользы побольше было, чем от многих разумных двуногих, бесцельно жизни прожигающих – подумалось на сон грядущий лорду Мадаре. Лежал он, утопая в мягкости ложа на спине, не потрудившись даже одеяние сменить. В покоях, Его Величеством для гостя выделенных, всего было слишком много, по размеру, комната легко за малый тронный зал сойти могла, а камином, где угли дотлевали, сдавалось, можно отопить целый дом. Во всем дворце Хаширамы, пространства до того с избытком было, что давить масштабом начинало. Задерживаться здесь, не тянуло совершенно. В окно распахнутое, свежий ветерок пробрался, колыша портьер тяжелых полог. Где-то, совсем рядом, в пределах досягаемости, мирно спала виновница его ночей бессонных. Знание это, покоя лорду не давало. Кабы он мог, то ветром обратился, лишь бы иметь возможность в ее спальню прошмыгнуть, коснуться, сна не потревожив. Прикрыв усталые очи, его волною грез теплой унесло. В родовом поместье, туда, где хорошо знаком каждый закуток, где ждала, в легком домашнем платье, самая благочестивая из всех дев на этой земле грешной. Лорд грезил, как подойдет к ней, обхватив тонкий стан девичий, как прижмет к себе свою молодую нареченную, как нежность кожи лебединой шеи ощутит устами, как отнесет ее к их совместному ложу, и надежно скрепит их союз, до тех пор пока к утру не свалится в счастливом изнеможении. Но манящая мечта призрачная, тут же разбивается, стоит глаза открыть. Он по-прежнему один в пустой постели, сгорает в жаре неутолимых страстей на части разрывающих. Ох, как же тягостно дается ожидание! Сколько препятствий всевозможных, на пути к его личному раю могут приключиться. Что если капризная принцесса найдет способ повлиять на решение брата, ловко выскользнув из рук. От леди Тобирамы, всякого стоит ожидать, в ее колючести, уже довелось в приватной встрече убедится. Мужчина усмехнулся, вспомнив, как в годы ранней юности своей, отбившись от назойливых слуг-нянек, в саду родового замка, обнаружил непроходимые заросли терновника. Был только первый весенний месяц, все еще хранящий зимний холод. Деревья голые стояли, не успевши в шубы зеленые одеться, но в центре кустов колючих, раскрылось несколько крохотных бутонов, похожих на яблоневый цвет. Мальчишка учуял дивный, тонкий аромат, и тут же задался целью сорвать первые дары весны. Но вот беда - к ним никак не подступится. Ветви густые, переплетенные, словно нитей клубок, иглами вооружены, ужалили тот час, стоило только прикоснутся. Однако, когда это, юный наследник древнего рода Учиха, останавливался перед трудностями? Он любой ценой достанет цветы, столь нежный аромат источающие. Ох, как в поместье все переполошились, когда он заявился на пороге широкой улыбкой сияя, весь исцарапанный, в кровопотеках, в одежде разорванной, гордо матушке милой преподнеся пару цветков белоснежных на стебельках коротких. Как он был горд собой, что даже последовавшее за поступком этим наказание за глупое своеволие, не омрачило радости будущего лорда. А уже ближе к лету, когда сады сочной зеленью укрылись, кусты терновые буйным цветом расцвели. Ковер нежных лепестков белых, покрыл колючие ветви. Именно тогда, он научился ждать, смиряя фамильный норов. Даже самый колючий куст, раз в год дает прекрасные плоды, нужно лишь набраться терпения, и ты будешь вознагражден. Можно сломать ветвей кусачих оборону, самому при этом пострадав, но долго ль будет длится эйфория? Леди Тобирама, была словно из ветвей терновых сплетена, но оттого, застать ее цветение, желание только крепло. А вырывать шипы ее – кощунство, без них леди собою б не была, именно за эту дуальность, он и увлекся с головою. Вернуть перчатку, забытую принцессой в последнюю их встречу, пока не представилось возможности. Пропуская меж пальцами тонкую парчовую ткань, давно утратившую тепло изящной ручки, лорд снова вспоминал обстоятельство, заставившее леди спешно ретироваться. Как могут быть у девицы знатной, ничего опасней иглы швейной в руке не державшей, быть такие руки? Что могло ее так изувечить? Будь это взаправду досадная случайность, как оправдывалась леди, следы были бы все свежие, но многие ранки были застарелыми, успев зарубцеваться. Вызывала настороженность и огрубелая кожа меж большим и указательным пальцем. И это только то, что в поле его видимости попало, лорд был уверен. Что происходит в этом дворце, и куда смотрит Хаширама? Леди заставляют хлопотать наравне с прислугой? – Нет, у прачек или кухарок, руки совсем другие, тут нечто иное. Уйма вопросов на уме верталось, и не на один ответа достойного не находилось. Подобное положение дел, начинало злить Мадару. С его будущей супругой, нечто недоброе творится, а он бессилен, не имея пока законных прав. Безумно хотелось увезти ее в свои владения, где никто не посмеет вреда ей причинить, и тогда уже выудить, кто виновник надругательства над красотой, и кому стоит руки отрубить. Но, а пока, не стоит идти на поводу у чувств, еще слишком рано. -О боги! Дайте мне достойно снести все муки. – ладонь лицо устало прикрыла Когда уже чертов рассвет наступит, лорд устал ждать, когда накроет сна спасительная пелена. Еще и как назло, глаза о себе знать давали болезненным покалыванием. «Благословение Индры» хоть и давало существенное преимущество на поле боя, в миру с этим даром, приходилось тяжко. Дар, понемногу, в проклятье превращался, забирая в плату за силу зрение. Отец предупреждал когда-то о коварной природе их фамильных способностей, и пример его показательным служил – почти полная слепота к закату жизни, такой неутешительный финал грозил и ему. С опаской лорд отслеживал все ощущения свои. Все чаще он стал замечать, что в порыве сильного гнева, дар появлялся сам, без ведома хозяина. Весьма тревожный знак, не стал ли кто свидетелем, что во время последнего похода, истинной силы Учиха? Лорд не испытывал уверенность. Одно лишь точно знал наверняка, проклятый бродяга безымянный, назвавшийся серым рыцарем, точно воочию узрел его истинный облик. Скитальца следовало отыскать во что бы то ни стало, под маскою железной, мог оказаться кто угодно. Странствующий рыцарь, был совсем непрост, Мадара Учиха понял это сразу, как только в действии увидал. Быстр тот был необычайно, не на силу полагался, в отличии от других мужей, прямого боя, серый рыцарь, казалось, избегал. Во всем существе его, тщательно от глаз чужых скрытом, лорд нечто неуловимо знакомое улавливал, но никак не мог поймать ускользающую нить. Манера меч держать, короткие колющие выпады, стиль ведения боя, подобное видеть, ему точно раньше доводилось. На ум, мастерство Сенджу приходило, однако, всех достойных на службе у его величества, Учиха знал лично, и изобличил бы сразу, да и никто из них не стал бы за маскою железной прятаться. Возможности побольше изучить эту персону интригующую, более не представилось. Серый рыцарь исчез на первой же стоянке, после взятия древнего святилища. Внезапно и бесследно, лорд уж подумал, что сгинул странник в пустоши земель песчаных, или жертвой кочевого сброда стал. Но, все же пустил людей по следу, во главе с ищейкой местной. Дезертирство в своих рядах он не потерпит, пусть хоть до края света его гонят, скрыться на столь приметной лошадке, будет непросто. Но, серый рыцарь снова удивил, помимо скорости, чудеса выносливости проявив. Беглец успел прибыть в порт на границе со страной Огня всего за три дня, следы его далее обрывались. Не мог простой человек выжить в столь суровых условиях, и так ловко уйти от преследования. На такое способен только исповедующий древнее учение внутренней силы был. Домыслы о том, что рыцарь был засланцем от кого-то из множественных недоброжелателей, лишь крепчали. Многим хотелось пустить кровь Мадаре Завоевателю. Ежели чутье не обманывало, то лазутчика следовало найти немедля. И раз матерым псам, не под силу оказалось выйти на рыцаря без лица и имени, то пускай тот, кого замечать не принято возьмется за дело. Бездельник Хару, при должном наставлении, способен немалую пользу принести, убедиться в этом, лорд уже успел не раз. Честный иль бесчестный – пока не отыщется, покоя не будет, лорд был уверен твердо. Как смел он ему в видениях приходить, вмешиваясь в грезы о прекрасной леди Тобираме. Во снах этих диких, меж лордом и принцессой Сенджу, серый рыцарь преградой с мечом наголо вырастал, пряча девицу за спину. Беглый странник, по какой-то неведомой причине, очами алыми обладал, что яростью сверкали из-под приподнятого забрала, а к челу взмокшему, белые пряди липли. Кто мог эту дьявольщину на него наслать? Видения эти, почти что до безумства лорда доводили, желание крови провоцируя. Серый рыцарь, посмел принять облик той, кто милей всего ему сердцу. Пускай, во снах, пусть это всего лишь уставшего разума плоды, знание это, остудить пыл не помогало. И вновь, от одного лишь воспоминания, пронесшегося мимолетной вспышкой, в глазах в покалывание знакомое раздалось. Дар мигом от гнева пробудился. В эту ночь, заснуть лорду не судилось. Едва утра дождавшись, он приказал коней седлать, готовится к отъезду принявшись. Как бы не жаждала душа новой встречи с принцессой, в родных угодьях накопилось много дел, обязанности звали. Поблагодарив короля за щедрость и гостеприимство, Мадара Учиха с верной свитой, покинул территорию дворца, бодрым галопом лошадей пустив, подняв облако пыли в воздух. Лорд был зол как тысяча чертей, подданные единогласно помалкивать решили, даже пышущий веселостью на зависть всем лицам хмурым барон Хикаку не посмел словца кривого молвить. А младший наследник, верхом клевал спросонья носом. Изуне Учиха, с утра не до чего дела не было. Если небеса на голову упадут, он не моргнет и глазом. Лорд мчал, вперед вырвавшись, подобно ветру, оставив герцогство Сенджу позади. Дороги, леса, луга – все слилось пятном единым для господина, что несся, по сторонам не глядя, замедлившись, лишь когда минув холмы дикой зеленью укрытые, земли Учиха показались. Крестьяне, по пути встречаемые, в поклоне замирали, завидев кавалькаду всадников. Башни родового замка, с гордо развевающимся знаменем на шпиле, издалека уже виднелись. Стоило только к рву глубокому подъехать, часовые мигом о прибытии хозяина раструбили, приказав ворота тяжелые опустить, тем самым, мост создав. Попав в окружение родных стен, лорд тотчас спешился, передав поводья подоспевшему конюху. Раздраженно плащ отряхнув, замаравшийся в пути, он собирался уже было к казначею направится, но в планы обстоятельство одно в виде шута вмешалось. -Ох, наконец-то я имею возможность поприветствовать вас господин! – Хару нелепо поклонился, взмахнув кисточкой колпака, безбожно несуразного, - Рад видеть вас, в почти добром здравии. Похоже, скверное настроение лорда, совсем его не занимало. -Здоров будь, плут. Судя по тому, как распирает тебя, поручение ты выполнил успешно. -Поразительная проницательность! – шут ладонями всплеснул -Прекрати юродствовать, и говори. – нетерпение прорезалось в тоне Учихи -Что за поручение ты этому дураку дал, брат? – вклинился подъехавший следом сэр Изуна, с трудом, из-за незаживших ран с коня спрыгнув, проигнорировав руку конюха, - Все на что способен он, это глупости всякие из головы пустой выдавать. -Ничего важного. – небрежно отмахнулся старший, поспешив удалится Шута грубо подтолкнула вперед за шею тяжелая рука лорда, от чего тот едва равновесие не утратил, вслед за хозяином потрусив. -Не обращайте внимания, мой друг. – спокойно барон Хикаку молвил, вместе с остальной свитой в замок прибывший, - Пути разума вашего брата неисповедимы. Повремените с любопытством, когда лорд будет в лучшем расположении духа. Младший наследник с досады фыркнул, взглядом за спиной старшего проследив. Причуды брата, в последнее время, внушали беспокойство сэру Изуне. И то, как бесстыдно лорд зарился во время пиршества на принцессу Сенджу, тревогу вызывало. -Вы сегодня отвратительно счастливы, барон. Чего так? Неужто, крепость пала? – изящная черная бровь, с намеком изогнулась -Ну, до падения еще далековато, но брешь определенно есть. – довольством лучась, сообщил Хикаку -Не похоже, чтоб графиня Тока, вашу радость разделяла. Успехи друга на любовном фронте, Изуну не особо впечатляли. Да и к чему эти танцы бесконечные, когда кругом столько юных дев посговорчивей найти при желании можно. Проклятый хвост, вновь растрепался, стянув ослабившуюся ленту, Учиха наново принялся перевязывать туго на затылке холеные пряди, синим блеском отливающие, точно вороново крыло. Не каждая дама, могла похвастать таким богатством, со слов шутливых приятелей боевых. -Не все сразу, друг мой. Мне уже радостно от того, что меня не избегают более, и от возможности собирать ее редкие улыбки, на душе не так пасмурно. А вы отчего, доселе никого не осчастливили? Девица Яманака, вон извелась совсем, уже не зная как еще ваше внимание привлечь. – глядя на сосредоточенную мину друга, с волосами борющегося, Хикаку дивился, вот уж на ком порода Учих в полной красе взыграла. Хорош младший наследник был, но что толку от внешности хваленой, коли не пользоваться ей? -Пусть усердие свое направит в другое русло. Сердечные терзания испытывать, меня совсем не тянет, не с ней, не с кем-либо еще. -Не зарекайтесь, сер, ох, не зарекайтесь. И вас настигнет, вне зависимости от желаний ваших. -И не собираюсь, достойная меня, еще не родилась. – изрек, гордо вздернув красиво очерченный подбородок Изуна, закончив с прихорашиванием -Сдается мне, вы слишком много в зеркало смотрели, сударь. Барон уже с нетерпением ждал появления дамы, способной укоротить хвост самолюбия младшего наследника. -Занятие это не зазорно, когда равных мне во всей округе нет. Лорд Мадара, тем временем, широким шагом, за которым Хару еле поспевал, к своим покоям направлялся, наказав по пути встреченным слугам не тревожить. Желание поскорей ответы на вопросы получить, подстегивало нетерпение. -Рассказывай, что смог узнать. Небрежно плащ дорожный сбросив, лорд в кресле облюбованном развалился, с чудной резьбой на высокой деревянной спинке. Пальцы, обтянутые плотной кожей перчатки, постукивали по жесткой ручке, в ожидании. Верный пес охотничий, огромной черной масти, тут же у ног хозяина поспешил улечься, радостно хвостом виляя. Чудовищного вида животина, преданно заскулила, стоило руке тяжелой пригладить голову лобастую. -Подкрепится для начала, не желаете? А то вы с дороги, все-таки, небось проголодались. – картинно потупив глазки в пол, шут ковровую настель пола ковырял острым носком ботинка -К черту, Хару! К черту все завтраки, обеды и ужины, пока я все не услышу. – голос не терпящий возражений подгонял, но на Хару он должным образом не действовал, отчего лорд уже гневится начинал -Эх, жаль. А я бы не отказался вам составить компанию за завтраком. – как мог шут выгоду упустить -Обойдешься, пока все не вывалишь, о набитии брюха, можешь даже не мечтать. -Как вы, милорд, жестоки. Рассказ мой будет очень долгий, и в этот раз. Вам точно будет не в чем упрекнуть вашего покорного слугу. -Если сейчас же не перейдешь к сути, будешь кожу сапог жевать вместо пищи. – немигающий взгляд черных глаз, всякую вероятность шутки отсекал -Полно-полно, уже и собой гордым побыть нельзя. Осмелюсь заметить, что ваш серый рыцарь, вообще не первая по важности тема, которая должна вас заботить, милорд. – ох, и долгий рассказ предстоял, шут аж терялся мысленно, от количества слов невысказанных, коих час настал услышанными быть. -Так, ты я гляжу, совсем распустился. Похоже, настало время воспользоваться советом барона. -Сначала выслушайте, ваше благородие. Сперва, раз уж вам так угодно я о рыцаре нашем неуловимом поведаю, но после, вас ожидает увлекательный сказ об одном из недругов ваших, что решил вам жизнь усложнить, и чей разговор я подслушал так удачно. *** -Ваше высочество, уже почти полдень, а вы до сих пор в постели. Такое поведение совсем недостойно молодой леди. Принцесса Тобирама уже со счета сбилась, сколько за сегодняшнее позднее утро, ей довелось услышать в свой адрес фраз о недостойном леди поведении. Две почтенные старушки, в наглухо застегнутых до горла, строгих платьях и белоснежных чепцах, были очевидно назначены заботливым венценосным братом, на роли дуэний*. Едва порог ее покоев без приглашения пересекши, они тотчас за поучения принялись. Оказывается, она и в ночнушке неподобающей спала, и слишком долгий для девы взгляд глаза в глаза держала, и платье, подготовленное служанкой с вечера, вид неряшливый имеет. Все им не так было, и на все у них советы к исправлению имелись. Навязанные наставницы, смотрелись весьма комично на контрасте друг с другом. Одна долговязая и тощая, словно сошедшая со страниц сказаний о ведьмах, которыми детей пугают, с лицом постаревшем преждевременно. Другая дама приземистой была, фигурой необъятной отличаясь, до того круглая, что граница шеи с подбородком сгладилась будто и не бывало. Обе осанку идеальную держали, подобно дворцовым часовым, с минами постными, как для мессы. Можно подумать, ее не к замужеству готовят, а к похоронам. Впрочем, для леди Тобирамы, это равносильным было. -Мне не здоровиться сегодня. Принцесса не желала проводить в обществе дуэний ни одной минуты лишней. От одного взгляда на этот дуэт, хотелось в петлю от тоски залезть. Дама пухлая парой движений резких, отодвинула тяжелый полог темных штор. Яркий свет дневной, что мигом в комнату ворвался, едва не ослепил лежащую в постели девицу. -Конечно вам дурно сделалось. Не мудрено, в этом царстве тьмы любой зачахнет. – ворчала толстушка, с ноги на ногу переваливаясь точно мама-утка -Вам нужно больше времени при свете проводить, не стоит уподобляться мертвецам. Тем более, столь юной благородной деве. – блаженным тоном вещала сухонькая старушка -Обязательно приму к сведенью ваши ценные советы, но применю их, когда мне получше станет. -Мне жаль, сударыня, но мы вынуждены настаивать на обучении. У нас слишком мало времени, для того чтоб напомнить вам о всех премудростях, которые знать и чтить положено принцессе. -Верно, и вижу, работа нам серьезная предстоит. Но, позвольте уж узнать, где ваш молитвенник? Почему я его нигде не наблюдаю? – дородная дама заозиралась в поисках искомого предмета, на столе, рядом с почти выгоревшей свечой, в восковую лужу превратившейся, одиноко лежала книжка в потрескавшейся от времени обложке из выдубленной кожи. Взяв ее в руки, дуэнья вознегодовала, щеки краска возмущения залила. Чтиво хранило в себе философские учения странствующего мыслителя, выходца из страны Туманных Вод, что часто гоним был за идеи спорящие со священным писанием Хагоромо. Многие мысли, на страницах обветшалых изложенные, леди находила любопытными, но похоже, наставницы не были поклонницами запрещенной литературы. Интересно, позволено ли принцессам читать уметь, иль это тоже «недостойно леди»? - Что это? -Книга. – равнодушно леди молвила, еще больше терпенье дуэньи истончая, вторая дама, охнув, ладонями всплеснула, разглядев подслеповатыми глазками название -Мы видим. Я спрашиваю, зачем вам книга с подобным недостойным содержанием. -Чтобы читать. -Ох, сударыня, вы и впрямь, способны удивлять. – взяла слово тощая дама, - Жаль, что не в приятном смысле. Не гоже молодой девице читать столь…спорные труды. -Хотите сказать, у его Величества, спорный вкус? -Простите? -Книга эта, была привезена моим братом, из страны Туманных Вод, во время последнего визита к союзникам. Я ее самолично одолжила у него. Повисла пауза напряженная. По лицам дуэний, ясно читалось, как много им сказать сейчас хотелось. -Да, наш король, весьма разносторонний человек, но вы совсем другое дело. Ваша тяга к знаниям похвальна, однако нет лучшего чтива для девицы, чем святое писание. Только слово Божие, сделает вас мудрей. И ваш будущий муж, должен в вас видеть добропорядочную последовательницу истины единой. – дуэнья то и дело возводила глазки к потолку, при каждом упоминании создателя -А разве жена не должна быть достойной собеседницей мужу? -Конечно, миледи. Но никакой мужчина не потерпит рядом с собой женщину умней себя. – наконец, прозвучала первая мысль, с которой леди Тобирама была склонна согласится, лишь с одной погрешностью, мужчины по ее наблюдениям, впринципе несогласия не терпят, воспринимая присутствие женщин на земном пути, как продолжение себя, - Знания, гордыню в женщине пробуждают, ее внутреннее «я» кормя, смуту в разум вселяя, заставляя себя выше ставить, отдаляя тем самым от Бога. А потому, книгу эту, следует вам сегодня же вернуть, дабы уберечь себя от искушения. -Обязательно верну. -Вот и прекрасно, вы наконец, начинаете внемать гласу разума… -Когда дочитаю. -Его Величество, упоминал что нрав у вас тяжелый, и женским воспитанием были обделены. – натянутая улыбка худосочной дуэньи, тонкие губы исказила, размеренным елейным тоном, она продолжала душить нравоучениями, - Чтожь, смирения и терпения добродетели, станут главной целью обучения. Для того, чтоб легче они вам дались, возьмете в руки пяльца да иголку с нитями, вышийте платок в дар свадебный супругу. А заодно и родословную семьи, в которую вы скоро войдете, подучить не лишним будет. И стоило так тщательно честь рода беречь, если его частью, ей все равно не быть? В очах наставниц, давно погас живительный огонь души, глядя в них она могла увидеть свое безрадостное будущее. Пройдут года, и лики этих дам, узреть ей придется уже в отражении собственном. И до конца своего существования тоскливого, быть ей молчаливым, отстраненным наблюдателем бурной, красок полной жизни, проходящей мимо. Неотвратимость – пугающее слово, все чаще преследовало принцессу в мыслях, она уже слышала звук заколачивающихся досок гробовых. До погребения, совсем немного времени осталось, и стоит провести его без уныния пелены тягостной. А начать, с малого стоит – избавится от балласта на дно тянущего, в виде надзирательниц настырных. -Жаль вас огорчать, но рука моя иглы не знала. А потому, пускай с уроками терпения и смирения, мне служанка поможет, ее мастерства не то что на платок, на целый саванн хватит. -В вас говорит лень миледи. Дуэньи тщательно подбирать слова старались, сквозь зубы речи вежливые цедя. Давить иль грубить второй леди королевства, не осмеливались они. -Неуменье – не беда, мы вас всему научить готовы. От вас же, лишь само желание учиться требуется, но даже этой малости в вас отчего-то не наблюдается. Король очень недоволен вами будет, не стоит огорчать его величество. При любом неровном взгляде, эти двое тут же жаловаться к коронованному братцу побегут. Дашь слабину единожды – старые девы вмиг поймут, на чей авторитет давить стоит. -Никто не совершенен. – из-под скинутого резко одеяла, стройные икры показались, задравшаяся сорочка леди не смущала, дуэньи, воздухом поперхнувшись, промолчали, - Да и к чему лишние сложности, когда важен только результат. платок будет готов, не это ль главное? -Так не положено. Нам бы очень не хотелось к вам строгость проявлять, не вынуждайте нас, сударыня. -Не вынуждайте меня с вами спорить. Принцессу уже порядком утомили многоуважаемые дуэньи, и как же вовремя в дверь робко постучались. Сквозь приоткрытую дверь, молоденькая служанка выглянула, за порог покоев ступить все не решаясь, лишь голоском высоким прошелестела, что графиня Тока, ожидает встречи с ней. -Мне некогда вести с вами беседы более, сударыни. Прошу меня оставить. – сказано было столь холодным тоном повелительным, что можно было не сомневаться, весь двор сегодня наслушается вдоволь о дурном воспитании младшей наследницы Возмущения, что сразу же в два голоса на нее полились, леди Тобирама пресекала тут же на корню, совсем не страшась гнева брата за выпроваживание наглое почтенных дам. Его величество, уже наказал ее суровей некуда. Пускай придворные судачат сколько их душам угодно, пускай злорадствуют черные языки, им не пристыдить ее. Внутри принцессы протестная буря разрасталась, готовая все на своем пути сметать. Противится стихии этой, не в силах были две старые дуэньи. Пришлось им покинуть покои юной госпожи. Без их конвоя заунывного, дышаться даже легче стало. В покоях графини, царил уют приятный. С каждым новым появлением леди Тобирамы, здесь прибавлялось по новой вещице милой. Накопительствовала графиня Тока, ни в чем себе не отказывая, стены уже десятое панно украшало, гарнитур изящный из орехового дерева, весь шкатулками заставлен, хранящих радости девичьи. В воздухе, ароматы благовоний для тела, перемешался с запахом яичных красок. Расписанные сюжетами незамысловатыми дощечки, обсыхали у дверей, на солнечной стороне. Деятельная натура леди Токи, в художественную стезю переметнулась, изобразительное искусство, успело затмить собою все былые увлечения. Веретено, покинутое в дальнем углу комнаты, куда дневной свет не доставал, успело паучьими нитями покрыться. Кузина встретила гостью в простом домашнем платье, в замызганном переднике. Принцессе невольно подумалось, что попадись она на глаза двоим ее новым знакомым в подобном виде, их немедля бы удар хватил от засилья недостойных девиц в одном дворце. -Ох, дорогая, наконец-то, мы свиделись! – графиня второпях передник скинула, жестом руки к накрытому столу приглашая, - Я тут такие новости услыхала, что право ль можно верить. Ну же, рассказывайте, не томите. -Если вы о моей помолвке скорой, то к сожалению, весть правдивая. От предложенной чаши с горячим фруктовым нектаром, грешно отказываться было. На поверхности напитка пряного, сушеные травы плавали, придавая тот самый неповторимый вкус, столь любимый леди Тобирамой. Кузина знала толк в утешениях. -Несчастная ваша душа. Расскажите же как дело было, и почто ваш брат стал так жесток с вами. Испустив тяжелый вздох печальный, леди Тобирам обсказала все как было не таясь, о ссоре с Хаширамой, о встрече с постылым змием – лордом Мадарой, умолчав лишь о снах постыдных, бесом нечестивым навеянных. Кузина, слушая внимательно, обеспокоенно качала головой. -Я соболезную вам всей душой, но не думаю, что мы в силах хоть как-то на решение его величества повлиять. Наш король тем славиться, что коль задумал чего твердо, так уже не отступится. Да и вероятность, что лорд Мадара от своих намерений откажется, также мала ничтожно. Вы завидная партия, с такой-то родословной! -Ох, милая Тока, не травите мне душу. Все сказанное вами, известно мне прекрасно. -Просто размышления вслух, думала чем помочь могу. – голос леди Токи, был участия трогательного полон, ее теплая и мягкая ладонь, накрыла руку кузины, надежно под перчаткой от взглядов чужих скрытой. – Возможностями я обладаю скромными, и все что могу я для вас сделать – это остаться верным другом, с которым вы всегда можете поделится всем, что вашу душу тяготит. Вы сильно напуганы, моя родная. И я боюсь, как бы страх этот, не сподвиг вас на поступки, влекущие к непоправимым последствиям. -Вы ошиблись дорогая, в оценке моих чувств. Мною не страх, а гнев движет. Я зла на всех, кроме вас, мой самый верный друг. – нежная улыбка, столь редкий гость на устах принцессы, украсила алые уста, от чувств к ней обращенных, леди Тока готова была растаять тут же, вопреки тревоге за кузину, - Но уверяю, свой огонь я усмирила. Бежать от посланных мне испытаний, я не намерена, хотя, признаюсь честно хочется безмерно. Молить брата о расторжении помолки я не стану, теперь, когда весть о ней все королевство облетела, отказ вражду с Учихами посеет заново. Причиной войны, я никогда не стану. -Не обманывает ли меня слух, сударыня? Неужто, вы согласились поступится? – графиня не скрывала радостной надежды -Смотря чем, примерной супругой, мне не быть, это уж точно. Лорд и сам будет не рад. -Вы снова заставляете меня беспокоится. -Побеспокоится я сегодня заставила двух надсмотрщиц, приставленных ко мне братом. -Ох, дорогая! Вы с дуэньями неучтиво обошлись? – рука леди Токи, на сердце легла, - О, Боги! С вами не соскучишься, сударыня. Что ж о вас говорить теперь будут? -Пусть что угодно говорят, главное, чтоб ушей лорда достигло. Пускай задумается трижды, кого собрался в жены брать. А там, дальше, глядишь, замнется с помолвкой тема, и спустя время, о ней и вовсе вспоминать не будут. -Сомневаюсь, миледи. После того, что я от вас о лорде услыхала, не думаю, что он откажется от вас. -Возможно, но я не хочу терять надежду. И довольно уже обо мне, поведайте как у вас дела обстоят, дорогая графиня. – поспешила русло разговора сменить принцесса, ей совсем неловко сделалось, оттого, что все внимание так долго на себе удерживала, - Барон все еще досаждает вам? – по иронии жизни, их беда одну фамилию носит -Ну, не сказать, что так уж досаждает. – графиня зарделась отчего-то, - Барон не так уж и плох оказался. -А вот, теперь я своим ушам не верю. -Обещайте не смеяться надо мной, миледи. Барон Хикаку, в совсем другой ипостаси для меня явился. В теле наглеца самоуверенного, душа робкого ребенка теплится. – призналась графиня, смущенно улыбнувшись, - Совсем не тот, что кажется на первый взгляд, и открылся он таким честным, уязвимым, только мне. Давно леди Тобираме не доводилось видеть подругу столь окрыленной, говорить что-либо, момент портя, совсем уж будет подло с ее стороны. -Может, и вам стоит, хоть ненадолго убрать шипы? Глядите, и участь ваша перестанет вам казаться такой тягостной. Лорд, все же, мужчина видный. – заговорщицки графиня прошептала -Увы, но не могу. – с тоской промолвила леди Тобирама, руки о чашу медленно стынущую грея, - Я за вас рада, дорогая. -Ох, ну бросьте уже печалится, миледи! Не позволяйте себе настроение портить, каким-то там Мадарой Учиха. Пусть он в поход очередной снова отправиться, и сгинет там, лишь бы вы больше не грустили. – высказалась в сердцах графиня, стукнув по столешнице кулачком маленьким, чем позабавила слегка принцессу -Да услышат вас небеса, дорогая. -Я знаю безотказное средство для поднятия духа. – глаза карие заискивающе заискрились Леди Тобираме оставалось только наблюдать, как кузина из-за стола поднявшись, к гарнитуру туалетному поспешила, выудив из одного ящичка пузырек из синего стекла, и на место вернувшись заявила. -Вы уже трижды пропустили вечернее служение, не причастившись как следует. – леди Тока на миг запнулась, еле выдернув корковую пробку, плотно сосуд закупорившую. Пара капель красных, столешницу окропили, заставив графиню досадливо цыкнуть, - Это большое упущение, давайте же немедленно исправим это. Содержимое пузырька, разбавило нектар фруктовый в чашах, цвет насыщенный подарив. Прикрыв глаза, принцесса вдохнула ароматный пар с винной ноткой, что кончика носа ненавязчиво достиг. -Ну, как, потешила я вас? -Вполне, дорогая. Однако, для полного утешения, мне не хватает, самую малость. – отойдя от блаженного вкуса, протянула принцесса -Чего же, сказать извольте? -Ежели, мне удастся сегодня на Торнадо прокатиться, этот день благословен будет. Разлука с моим серогривым другом, всегда тяжелей всего дается. Поможете мне, сударыня, вновь невидимкой стать? -Как вам отказать возможно, миледи. *** Тем временем, в большом тронном зале, был прием организован, в честь прибытия важного гостя. Присутствовал весь цвет придворного дворянства, его величество Хаширама Солнцеликий, восседал на троне словно персонаж, прямиком из языческих легенд, в темно-зеленой мантии, серебряными узорами расшитой. Венец, голову украшающий, казалось, весь свет солнечный в себя вобрал, что сквозь панорамные окна проникал. Королева Мито, в народе Прекрастной прозванная, была подобна лебедке парящей по водной глади, в белоснежном струящемся церемониальном платье, по правую руку супруга сидела, время от времени руки монарха легко касаясь, за что король ей взгляды наполненные теплотой щемящей посылал. Свидетели подобных сцен, учтиво глаза отводящие, любили поговаривать – «Этот союз был создан на небесах, столь редкое явление в полном корысти и коварства мире». Высокопарные оды к их с леди Узумаки любви, король принимал, ироничную улыбку пряча. Его счастьем стало чистое везенье, которое верного друга сердечного обрести помогло. Всего лишь одна ничтожная погрешность, в мире жестких правил, но как же душу грело, что отныне, глаза вешней зелени цвета, всегда с немой преданностью, к нему одному обращены. Но миловаться украдкой супругой, мешало обстоятельство одно, что все никак покоя не давало королю. -Отчего я не вижу среди присутствующих леди Тобираму? Неужто, ее не известили? – сказано так тихо было, чтоб лишь до слуха королевы донеслось -Ей снова нездоровилось на днях, пусть отдохнет, бедняжка еще так слаба. – леди Мито улыбнулась примирительно, - Не стоит посылать за ней. -Слабо мне в серьезность ее недуга верится. -Отчего же так? Хворь ее вполне ясна, переживаниями девица изъедена. – поймав вопросительный взгляд, Ее Величество глаза по лисьему прищурила, - Не может в себя прийти от счастья, после известий о грядущей свадьбе. -Ох, довольно. Не за дракона ж выдаю, а всего лишь за лорда Мадару. -Дракон, иль лорд Мадара, значения не имеет. Вы серьезно обидели леди, поступив с ней как король, а не как брат. Не в упрек вам это говорю, лишь подход ваш деликатности лишенный ставлю под сомнение. – отвернувшись от супруга, королева гордый профиль точеный продемонстрировала -Возможно вы и правы, и я впрямь с ней слишком суров был, - тон короля, был затаенной грусти полон, - Но я уже не знал, как быть с ней. Как брат, я ее люблю безумно, готов был всем ее прихотям потакать, и закрывать глаза на все ее шалости невинные, создатель мне свидетель. Однако, как король, я вынужден решить ее судьбу на пользу королевству. Эта двойственность, в последние дни замучила меня совсем. -Не стоит тяжелым думам предаваться, вам следует, просто поговорить с ней еще раз. Но постарайтесь быть терпимее, поведайте принцессе о переживаниях ваших, как только что открылись мне, и вы получите отклик обязательно. Не горячитесь просто, только и всего. – взгляд колдовских зеленых глаз, вновь был направлен на супруга, в который раз король заворожен ими оказался, - Возможно, вам стоит прибегнуть к компромиссу, дайте леди Тобираме чуть больше времени с будущей ролью свыкнутся. -Ох, дорогая, свет очей моих, закат моего здравого смысла! Какую же власть вы надо мной имеете. Вы видно, с моей сестрою сговорились, потому, разочарую сразу – затянуть женитьбу не удастся вам, так и знайте. Ух, и лисицы, ух, хитры! А насчет разговора, совет дельный, и сегодня я последую ему. Как только закончится прием, я велю дорогой сестрице, выбраться из кокона своих покоев, прикажу подать к обедней ее самые любимые лакомства. Но пред этим, сперва вы с ней беседу проведете, после вас она сговорчивей станет. Ответить что-либо, королева не успела, трубный голос герольда возвестил о прибытии гостя. -Его Высокопреосвященство, архиепископ Ишики Ооцуцуки! Голоса затихли разом, когда слуги тяжелые двери распахнули, впустив в тронный зал три фигуры. Его Святейшество, в сопровождении двух послушников прибыл, придворные склонили головы в почтении. Глубокий старец в белоснежной рясе, шел на посох опираясь. Лицо изборожденное глубокими морщинами, еще в далекой молодости, последствиями оспы обезображено было. Глубокие рытвины от лопнувших язв, до того рельеф изменили, что сдавалось, будто у архиепископа два носа в профиль виднелись. Его Превосходительство, так и звали за глаза «двуносым», шепотом. Но невзирая на года почтенные, архиепископ Ооцуцуки, по-прежнему живым и быстрым умом обладал, и на посту главного наместника бога на земле, держался дольше всех предшественников. -Благословенны будьте, светлый государь и государыня! – скрипучий голос старческий, не утратил звучности с летами -Рады приветствовать вас в королевстве Канохи, ваш визит, уже благословение для нас. – король учтиво голову склонил, когда его Святейшество у подступа к трону остановился, - Однако, скажите, отчего вы депешу о визите не отослали заранее? Вы лишили возможности оказать вам более достойный прием. -Похоже, мой гонец заплутал на ваших землях. Чтожь, на все воля божья, значит, суждено мне было появится так внезапно во дворце вашем, дабы лишний раз в гостеприимстве вашего Величества удостоверится. Тон архиепископа, полный доброжелательной любезности, совсем обратный эффект производил на королеву Мито. Еще Узумаки будучи в девичестве, ей доводилось от отца слыхать о двойственной натуре Его Преосвященства, и делах человеку святому не присущих. Род древний Ооцуцуки, почти с лица земли стертый, к которому архиепископ относился, связан кровными узами с династией Хьюга, неоднозначную историю имеющей, добра от них не стоит ожидать. Королева убеждена была, сей визит, отнюдь не вежливостью продиктован, этот господин никогда просто так не появляется. И глядя в холодные, выцветшие очи, она уверенна была, чутье беду пророчащее, имеет под собою основания. -Ну что же, провидение не обмануло вас, мой дворец всегда готов принять Его Преосвященство. Если вы в дороге притомились, я прикажу немедля приготовить лучшие покои. -Сир, это было бы чудесно. Но никакой отдых, не доставит мне больше удовольствия, чем посещение храма. Отдых духовный, для меня превыше отдыха физического. Не желает ли Ваше Величество составить мне компанию на литургии? -С превеликим удовольствием, Ваше Преосвященство. В храме святого Ашуры, запах ладана в воздухе витал. Монотонные песнопения монахов, отражались от стен далеким эхом. В святую обитель, сегодня не всяк вхожий был, оттого, что нарушать покой двух титулованных прихожан, колени преклонивших у алтаря, никому лишнему не дозволялось. -…и настанет царство светлое, вовеки веков, волею светлой Всематери Кагуи нашей. – голос Его Преосвященства стих, прошелестела последняя страница требника Поднявшись, король помог первым делом архиепископу подвестись, предложив руку. Колени предавали старца, но тот стоически держался, ни единому мускулу на лице не позволив дрогнуть. -Аж, легче дышится после таинства. Его Величеству совсем так не казалось, хотелось открыть все окна настежь, лишь бы от удушья ладаном освободится. Отчего-то, именно сегодня, в храме Ашуры, воздух особенно загустел. Однако, озвучивать эту мысль, правитель не спешил. -Похоже, молитва ваша, была столь пылкой, что силы вас покинули. – ничего нельзя было скрыть от проницательного взора архиепископа Ишики, - Ваше усердие похвально, а теперь, давайте присядем, переведем дух. – с этими словами, Его Преосвященство махнул в сторону длинных рядов лав пустующих, -Ваш голос прекрасно способствует таинству, Ваша Святость. -Благодарю за похвалу, Ваше Величество. Хорошая и плодотворная молитва, зависит от места. Храм святого Ашуры, сила и мощи полон, ими пропитан здесь каждый уголок. Каждый раз, когда бываю здесь, на меня нисходит благодать. Однако, я не помню этой иконы. – у алтаря их было всего несколько, триптих богоматери Кагуи – одна из старинных реликвий, уже который десяток лет святое место украшает, а вот другая икона, написанная мастером отрекшимся от дел мирских, во имя служения господу, появилась совсем недавно в храме -Да, вы правы. Ее установили, не так давно, дар молодого мастера, был высоко оценен епархией герцогства Сенджу. -Работа, в самом деле талантлива, и могла быть написана только истинно верующим человеком. Нечасто встретишь сюжет с падшим Индрой, изображение священной битвы, всегда с трудом творцам дается. Ох, а какое внимание к деталям! Обратите внимание на тень в правом углу. – костлявым перстом, архиепископ на затемненную часть икону указал, - В старом каноне, Зецу-искуситель, изображался бестелесным демоном, от сгустка бездны произошедшим, тогда как в новом, художники принялись его черным змеем рисовать, совсем не отражая сути этого существа. -Позволю не согласится, зло способно любую форму принимать, и нет ему лучшего олицетворения, нежели тварь ползучая. -Возможно, зерно истины есть в ваших словах. Зло порой причудливые формы принимает, опутывает так незаметно и плотно, что когда миг прозренья наступает, уже и не вырваться из его коварных пут. К сожалению, сюжет с падшим Индрой повторяется, и отражение его я наблюдаю прямо сейчас. – глубокий вздох печальный, святой старец испустил -Что-то я не совсем понимаю ваш ход мысли. -Я и сам, долгое время, дыхания зла не ощущал, а оно так близко было. Проклятье Индры, лорда Мадару настигло, с дороги веры истинной сбив. Я знаю, что вы мне ответить возражением спешите, но выслушайте для начала, что я сказать хочу. Хоть мир земных страстей мне безразличен, мне известно, что с лордом Учихой, вас узы дружбы давней связывают. А значит, взгляд ваш чувствами замутнен. Вам необходим трезвый взгляд со стороны. Обвинять кого-либо я не смею, все что в моих скромных силах – это совет дать, присмотреться повнимательней. Скажите мне, как искренний последователь веры истинной, может ли добропорядочный верянин, водить с еретиком дружбу? – архиепископ, паузу выдержал, король по-прежнему молчал, сверля епископа мрачным испытующим взглядом, дав молчаливое согласие продолжать, - Дошли свидетельства, что за время последнего похода, сэр Мадара неоднократно с султаном песчаных земель встречался, имеются свидетельства, что расстались они почти друзьями. К переговорам, кроме рыцарей Учиха, никто не допускался. И еще один момент тревожный, что сильное беспокойство мне внушает - лорд запретил моим людям совершать паломничество на отвоеванных землях, лишив иноземцев возможности, прислушаться к гласу господа. О чем это может говорить? -Об этом, я не был уведомлен. – на лицо монарха, тень сомнения наползла, - И кто может это подтвердить? -Герцог Хиоши Хьюга, как вам известно, принимал участие в освобождении гроба господнего, доказав лишний раз свою доблесть и отвагу. Он первым заметил неладное с лордом, сперва я верить не хотел, но вскоре, пришлось принять неприятную правду. Сэра Мадару поглотила тьма, неутолимую жажду крови пробудив. Демон внутри него крепчает, требуя забрать как можно больше душ. – очи, замутненные белесой пеленой, подобно рыбьим, уставились не моргая, - Герцог воочию глаза Индры видел. Принять подобное на веру, Его Величество никак не мог. Сказание о проклятье древнем, что якобы род Учиха преследует со времен полумифического предка, не более чем россказни народа суеверного. Архиепископ за глупца его считает? -Правда ваша лишь на словах. Хотелось бы более солидное подтверждение получить. А ежели у вас нет его, то герцог Хьюга, в моих глазах отныне клеветником преступным будет. -Не будь у меня его, разговора этого бы не было. – словно этого момента ожидая, Его Преосвященство, извлек из рукава широкого свиток с печатью вскрытой, - Один из оруженосцев герцога, нашел как-то умирающего от жажды сокола с перебитым крылом, к его лапе этот документ был прикреплен. Иссохшая рука, покрытая безобразными коричневыми пятнами, вложила свиток в королевскую ладонь. -Печать эта, наверняка знакома вам. Прочтите, и все сомнения ваши развеяться. – настаивал архиепископ Развернув клочок жесткой тростниковой бумаги, правитель пробежался по неровным строчкам взглядом. С каждым прочитанным словом, пальцы все сильней сжимали хрупкое послание. -Дает пищу для размышлений, не правда ли? Свой долг я выполнил, решение за вами. Но призываю вас к осторожности, помните слова мои – зло способно принимать причудливые формы, и на сей раз, у него имеется, значительный перевес. Значительная часть королевского войска, давала присягу не только Вашему Величеству, многие рыцари хранят верность лорду Мадаре. Повторение восстания, может стать лишь делом времени. -Я еще ничего не решил. – резко оборвал король совет непрошенный, в наставление перешедший, - Благодарю вас за глубокую обеспокоенность государственными делами королевства Канохи, я приму к сведенью ваши слова, но не более. -Мудрая мысль, Ваша Светлость. Мне жаль, что я принес вам дурные вести, не должно из святой обители с тяжелым сердцем выходить. Я крайне смущен, но вынужден о милости просить, раз уж разговор герцога Хьюга коснулся. -Говорите. -Сэр Хиоши, на недавнем приеме, не имел возможности просить лично об аудиенции с Вашим Величеством, поэтому прошу вас я, удовлетворить эту просьбу. -Что ж, пускай явится завтра во дворец. Его Величество, воротился мрачнее грозовых туч, слуга робко сообщил, что стол накрыт согласно всем приказаниям, на что король лишь отмахнулся, решив первым делом облачение сменить. Недавний разговор, все мысли занял, монарх резонно опасался, что предстоящий разговор с сестрой, может не сдюжить. Однако, и во дворце не все так гладко было. Войдя в зал торжеств, он увидал жену, чем-то сильно встревоженную, графиня Тока стояла голову понурив, словно провинившееся дитя, две приставленные им к сестре дуэньи, также были здесь. Неужто, за его отсутствие, кто-то помереть уже успел? -В чем дело? Что с лицами у вас, сударыни? -Ваше Величество… - дуэнья, слово взявшая, испуганной его появлением выглядела, договорить ей королева не дала -Леди Тобирама пропала. – как гром среди ясного неба прозвучало -Как?! Когда?! Страх смешался с гневом. Королю хотелось растерзать всех на куски. В его собственном дворце, где полно народу, где стража на каждом повороте. По собственной воле она исчезла, или по чужому злому умыслу? -Разве не вы должны были, с принцессой быть все время?! – дуэньи вздрогнули, когда Его Величество в пару шагов широких рядом оказался, горой широкой над ними возвышаясь -Мы были рядом, Ваша Светлость… До того момента, как леди с графиней Токой, увидеться не пожелала, она возбранила нам присутствовать на этой встрече. С тех пор, мы ее не видели. -Теперь, все вопросы к вам, сударыня. Куда направилась леди Тобирама после вашего разговора? Говорила ли вам что-то, или собиралась встретится с кем-то после вас? В ваших же интересах, рассказать, все что знаете. Леди Тока молчала, страшась взгляд от пола оторвать, испытывая терпение короля, чье раздражение росло с каждым мигом. -Говорите же! -Леди Тобирама, была утомлена пристальным вниманием к своей персоне. Она искала тишины и покоя, она в сады пошла, прося не сообщать дуэньям, где искать ее… - совсем тихо, на грани слышимости, графиня молвила -Сады обыскивали? -Да, слуги уже всю округу прочесали. – вновь взяла слово королева, никогда прежде ей не доводилось видеть супруга в столь дикой ипостаси, - Ни в садах, ни во дворце нет ее. Она словно испарилась. -Значит, недостаточно хорошо искали! Не может человек, просто так, взять и испарится без следа. Сато! – на призыв громогласный, тот час слуга явился, - Капитана дворцовой стражи ко мне, живо!