Миссия достойная шута

Хару Безмозглый, в который раз за годы верной службы лорду, сетовал на долю нелегкую свою. Шутом быть – дело нехитрое, подумает человек несведущий. Чего там делать? Только и знай, что весели господ, в обмен на кров и жизнь сытую. Лучшей для блаженного участи, и придумать сложно. В ответ на суждения эти, у Хару был всегда один ответ, за который бит был часто. Дурак тот, кто шутов считает дураками, и титул свой – Безмозглый, носил он гордо. Омрачала житие его нехитрое, лишь повинность перед лордом Мадарой, исполнять все приказания его. А приказания эти, выходили далеко за рамки простого паяца. Порой, Хару казалось, что в государственных делах, он осведомленней всех лордов, герцогов и принцев вместе взятых. А сколько тайн и слухов любопытных он хранил о титулованных личностях. Многие, имевшие неосторожность узнать даже одну несчастную крупицу от объема, хранимого в голове Безмозглого, заканчивали дни свои гния в темницах замков, унося с собой секреты благородных особей в чертоги безвременья. Шута же, за лицо заинтересованное, не воспринимал никто, кроме щедрого покровителя лорда Учихи. Хару не уставал, благодарить при случае всех святых, за то что послали ему достойного господина. Где ему еще сыскать такого? Чтоб не гневился на любое слово острое, да не колотил из-за дурного настроения. Уже только за то, что лорд выкупил его несчастную душу у графа Като, который приказал его на угли положить, Хару готов был присягнуть всем что имел. А потому, со смиренностью монаха, исполнял любые повеления. Хотя, порой шут диву давался, от странностей господина. Одержимость серым рыцарем, как раз относилась к этим странностям, и у Хару Безмозглого хватило ума не делится своими соображениями вслух. Когда доля впервые свела лорда с безымянным всадником, желание заполучить в свиту сильного воина было понятно, как и гнев за отказ от службы, был весьма естественен. Однако, то что дальше началось, вобщем, Хару решил, что обмозговать причину дальнейшей мании, своей безмозглой головой, он не способен. Он помнил, как в тот раз, когда серый рыцарь исчез с концами, оставив лорда в бешенстве. Господин Мадара пустил целую ораву наемников по следу, пообещав тому кто приволочет живого и невредимого беглеца, баснословное вознаграждение. Ничья голова прежде, стольких монет не удостаивалась. А Хару, как верный пес, ведомый волей господина, обязан был присоединиться к миссии. Следовало отдать должное серому рыцарю, талантами богат был, помимо воинского мастерства. Во всяком случае, способность к полному исчезновению – особо редкий дар. Все псы двуногие, в погоню пущенные, потеряли след, оставшись с ничем. Хару с горя, аж печаль свою на дне бочонка с хмельным элем утопил, тяжелая голова с утра, была его личным наказанием за неудачу. Лорд его самобичевание не оценил, добавив от себя пару тумаков, по все той же тяжелой голове. Время шло, и серый рыцарь вот-вот стал бы короткой строчкой в летописи, канув навеки в забытье. Но вот, судьба опять организовала лорду встречу с его одержимостью, чему Хару был совсем не рад. Его снова отправили по следу таинственного всадника. Пробиться сквозь тьму народа, чтоб добраться до седока на видном, сером в яблоках скакуне, оказалось той еще задачей. Галдящая толпа зрителей за огражденным ристалищем, была столь плотной, что просочится едва ли представлялся шанс. Хару, доселе и не подозревал, что в городе проживает так много народа. Мещане обрядились напоказ в свои лучшие наряды, а чернь сновавшая то тут то там, портила картину для господ, выбившихся в люди. Протолкнувшись с горем пополам, шут видел, как «цель», со всех сторон обступленная слугами-оруженосцами, сменила облачение. Хоть и высок был рыцарь, но до чего же неказист. Понятно, отчего так стать усердно прячет. Узок в плечах, аки мальчишка не вступивший в отрочество. Хару на миг посетила мысль безумная, и хоть развития она не получила, не время было придаваться рассуждениям, цель упустить никак нельзя, все же она крепко засела на подкорке, и отмахиваться от нее шут не спешил. Не оттого ли, личина рыцаря доселе тайною окутана, что следовало искать не мужа? Теперь, помимо воли хозяина, Хару подстегивало собственное любопытство. Второпях, он кинулся по изрыхленной колесами повозок и карет дороге к гостинному двору при харчевне, на другом конце площади. Держал эти владения зажиточный торгаш Акимичи, купивший себе титул. Этот бывший мещанин с ненасытным брюхом, смог превратить захудалую таверну в место где не брезгуют останавливаться благородные господа. Отныне, там можно было не только подкрепится, а и найти временное пристанище, устроившись на ночлег, да разжиться новым скакуном, или продать своего за надобностью. В загоне купца, всегда найдется пара добрых коней. Оттого, славное заведение, так полюбилось рыцарям. В этот день, из-за турнира, гостинный двор был переполнен. Из харчевни звуки хмельного веселья доносились, Хару услыхал их, еще даже не успев приблизится. Трубы выпускали клубы черного дыма от растопленных жаровен, распространяя в воздухе запах жареного мяса. Шут едва с ног не сбился, в поисках хозяина, ему дорога была каждая минута. Но судьба снова взялась ему козни строить. -Как такое возможно, что нет ни одного свободного коня? – вопрошал он у грузного Акимичи-младшего, что статью всей в отца пошел -Еще как возможно, мил человек. Ничем помочь вам не могу. – лениво отмахнулся сын харчевника, потерев редкие усишки на толстой ряхе. -Неужто все эти жеребцы, гостям вашим принадлежат? – не сдавался шут, подав рукой на переполненный загон конюшни, где хлопотали вовсю слуги, обмывая взмыленные спины скакунов -Все верно сударь, кони эти в собственности гостящих у нас рыцарей, и продавать свою животину, пока никто из них не собирался. Да даже если бы собрался! Едва ли по карману будет вам приобрести одного из этих красавцев. – позволил себе наглость насмехаться Акимичи-младший, забавлял его этот горбун плешивый, что то и дело нервно головой вертел. Ишь, чего удумал оборванец, коня ему подай немедля! Уж не на прием ли к королю спешит болезный, пугать придворных мордою своей. Нашел время лошадь искать, да после турнира, повезет если осла свободного отыщет, не то что коня. – Ступайте уже своей дорогой, не тратьте моего времени. -Ох, если бы я не так торопился! – пробормотал шут, вновь высматривая кого-то вдалеке, за воротами конюшни, - Сжальтесь надо мной сударь, я сейчас хоть на свинье готов поехать! Неужто вы откажите страждущему? – достав из-под полы прохудившегося плаща подвязанный к поясу мешочек, что так соблазнительно для слуха харчевника прозвенел, Хару к словам прибавил пару золотых монет на ладони -Хм, ну что ж, видя насколько отчаянное ваше положение, - взгляд маленьких глаз загорелся при видя злата, - я готов помочь вам, но с одним условием – оплату вперед. -Да будет с вами господь милостив, сударь. Вам еще золотой добавить для скорости? Шуту совсем не до того было, чтоб торговаться. Серый рыцарь, уже собирался покинуть ристалище, времени оставалось в обрез. -Обойдусь и одним золотым. Считайте это мой подарок вам, господин торопыга. – ехидная лыба, растянула круглое лицо, - Но помните, что подарки назад не принимаются. Лихой скакун ему достался. Как эта облезлая кобыла умудрилась до сегодняшнего дня дожить – не иначе, как божье провидение. Хромая и хрипя при каждом шаге, с трудом несла она наездника своего, как бы шут усердно не стегал ее, подгоняя. Серый рыцарь, тем временем, пришпорив кобылу, понесся с площади. После очередного хлесткого удара горбуна, кляча, встрепенулась и издав придушенное ржание, будто ей на глотку наступили, перешла на галоп, словно на последнем издыхании. -Давай родная! Будет тебе покой старушка, как только нагоним эту погань серую! Вдохновенно шептал Хару, молясь попутно, дабы эта рухлядь под ним не околела раньше времени. серый всадник, неумолимо гнал вдаль, точно чертями подстегиваемый. Он явно направлялся к черте города, и если это так, то дело дрянь, Хару рывка к лесам заповедным, кишащими разбойничьим отрепьем, осилить не способен. Путь шуту, верхом на благородном животном осложняли путающиеся под ногами босяки-попрошайки да ребятня, что смеясь да бесстыдно тыча в него пальцами, бежали сопровождая заливистым «эскортом». Нашли, подумаешь, потеху. Одичалые нынче дети пошли, лошади чтоль никогда не видали? Ближе к окраине города, улицы стали сужаться, каменные здания закончились, началась череда покосившихся деревянных построек, с крышами из веток да соломы вместо черепицы, служивших домами для кучи семей бедняков. Здесь стоял смрад человеческих и животных жидкостей и гнили, проехать бы эту дыру скорей. Рыцарь уж давно вперед умчался, взгляд с трудом цеплялся за движущуюся точку вдалеке, в которую всадник превратился. Меж тем, его старушку то и дело заносило, хрипеть стала тяжелей, стоило городские стены миновать. Цокот копыт рыхлая после ливней почва заглушила, хромая животина стала увязать в грязи. Бесплодное поле, где не пробиться и ростку, встречало враждебно нарушителей покоя. В земле холодной, здесь спали вечным сном нищие и беззаконники, погребенные без всяких почестей. О мрачной славе места этого, напоминали лишь редкие, наскоро сколоченные кресты. Взываний совести шут не испытывал, когда его уставшая старушка, очередную крупную кочку задевала, одеяла из насыпей достаточно плотные, а спящим до него дела нет. Лес заповедный, куда стрелой неутомимый серый всадник мчался, уже темнел на горизонте стеной деревьев непроглядной. Хару почти добрался до опушки, как из разрытой ямы на окраине поля, некто подал голос. -Бог в помощь! Из ямы орава выскочила, вооруженная ножами и топорами. Лихие молодцы его мигом обступили, один схватил поводья, лошадь от испуга встала на дыбы, сбросив седока. Погарцевав на двух задних, старушка рухнула утратив равновесие, и более не поднималась. Хохот разбойников, пробрал Хару до костей. Похоже, лорду Мадаре вестей от него не дождаться. -До чего ты, презренный, животное загнал, что оно и само помереть радо. – все тот же голос забавлялся, разбойник пнул небрежно конскую тушу неподвижную. Другой детина крупный, поднял Хару с земли, будто пустой мешок тряпичный, поставив на ноги. Кожу шеи под подбородком, холодом лезвия кривого обожгло. Вертеть головой, в попытках посмотреть на наглеца, так резво по карманам шарящего, вдруг совсем перехотелось. -Пусто. – с досадой хозяин ловких рук молвил, наткнувшись в карманах лишь на дырки -Да уж, улов у нас сегодня скудный. – разочарованно протянул главарь, - А я уже рыцарским добром понадеялся разжиться. -А может он в горбу своем чего прячет? – крупный голос здоровяка, сопровождался неприятным смехом, нож у шеи надавил сильнее -Это навряд ли, с него даже сапог не снимешь. Что за народ пошел! Даже гроша медного с них не взять. Да убери железку, пускай проваливает. Давление лезвия исчезло. Головорезы, бесшумными тенями снова в яме скрылись, будто их и вовсе не было. Лишь околевшая от страха кляча, осталась на земле сырой лежать. -Спасибо вам, люди добрые! Сегодня я буду особенно пламенно благодарить господа за спасение моей души несчастной! И за вас словечко замолвлю, чтоб дворянин вам познатнее да побогаче попался! – трясущиеся колени, мешали сделать первые шаги -Ступай, горбун, и более не попадайся на глаза. – глумливое напутствие от главаря из ямы донеслось И шут сорвался с места, в сторону спасительного леса припустив. В который раз он благодарил создателя за облик свой задрипанный. Он жизнь помог ему выторговать, без слова единого. Только бы разбойники в тиши поля гробовой, звона монет не услыхали, в ботинке остроносом схороненных. Похоже, в этот раз, плетей лорда ему не избежать. Серый рыцарь среди ветвей проклятых, лучей солнечных не пропускающих, затерялся, в какую сторону направился, черту одному известно. Успокоить бы трепещущее сердце, пред тем как с повинной объявится. Но, словно доброе знамение, вдали глуши лесной, сквозь чащу, пробивался света слабый огонек. Хару вспомнил запоздало, что одноглазый ловчий вел в этих местах свою отшельническую жизнь. Вряд ли, старик прогонит с порога путника оголодавшего. Дойдя до захудалой хижины, в оконце которой желтоватый свет жевел, он глазам своим сначала не поверил. На крыльце приметная кобылка стояла, та самая – серая в яблоках, расседланная. Лошадь громко фыркая, копытом землю била. Несколькими мгновениями ранее, шут и мечтать не смел о такой удаче. А где конь – там и хозяин. Мигом забыв о пустом желудке, Хару стараясь издавать как можно меньше звуков, стал красться осторожно, намереваясь подглядеть в оконце, а может и услышать интересного чего, о рыцаре-загадке. Он был уже так близок к дому, притаившись за стволом дерева мхом поросшим, как дверь тяжелая, дубовая, с противным скрипом отворилась, из-за нее две фигуры показались. Облик старика-ловчего, даже при неясном свете различим был. Борода по пояс и волосы седые, кривая стать и ноги колесом, повязка на правой стороне лица, уродство скрывающая, а вот кто скрывался за плащом с капюшоном, понять было решительно невозможно. Единственное, что шут сказать мог наверняка о персоне, что с таким изяществом выпорхнула на крыльцо, так это точно была дама. И дама, явно знатная, старик прощаясь отвесил ей поклон. Незнакомка, держа одной рукой масляную лампу, второй кутаясь сильнее в плащ, коротко сказала что-то ловчему, слова ее ветер промозглый не донес до слуха шута. Лишь скрипучее напутствие старика – «будьте осторожнее сударыня», до Хару долетело. Никого третьего с ними не было, через дверной проем, вид открывался почти полный на аскетичное убранство хижины. Посему выходило, серый рыцарь растворился, ежели только не запрятался под дубовую лаву. Догадки шута, мигом почву обрели. Хару закусил ребро ладони, от нетерпения и предвкушения скорого конца безумных поисков. Его благородие будет очень доволен своим слугой смиренным. Он обязательно узнает имя девы, решившейся на столь опасную игру. Выждав в своем укрытии скромном, пока старик в хижине скроется, шут предрассудительно кругом жилище обойдя, на случай если зоркий глаз лесничего все еще бдел округу, он устремился по следам дамы. Мнимый «сэр», по сторонам все озирался, словно спиной чужой взгляд чуя. Хару, почтительно держась на расстоянии, дышать боялся дабы не спугнуть. Ранние сумерки, уже на землю опускались серою завесой. И как не страшно ей одной по лесам мотаться? Не могла что ли выбрать для своих дел секретных путь помноголюдней. От человека хотя бы знаешь чего ожидать следует, а со зверьем голодным переговоры бесполезны. Шут чуть было не поседел от страха, едва себя не выдав, когда над головой, шумно крылами взмахивая, филин пролетел, задев колпак. Дама замерла на расстоянии, устремив взгляд на звук. Но птица пучеглазая, присевшая на ветку рядом, все подозрения на себя забрала. На этот миг недолгий, Хару смог наконец, смог лицо дамы рассмотреть, пускай и в общих чертах. Волосы, необычайно светлые, что из-под накидки крупными локонами выбились, отметить также успел. Приметы скудные, однако по ним, уже можно была предполагать, что пока неизвестная особа, молода и хороша собой. Открытие весьма скверное, по наблюдениям Хару, красивая женщина всегда влечет проблемы за собой, мужчинам жизнь умеет усложнять прекрасно. Даже в личине мужской, лишила покоя лорда, что ж станется с ним, когда все маски будут сброшены? Комедия иль трагедия – кто Хару такой чтоб свет лишать такого дивного сюжета? Он выполнит свой долг пред господином с честью, а там уж пускай сам решает, терять голову иль нет. Шут продолжил путь безмолвной тени. Девица привела его к заброшенному склепу. Время давно стерло любые напоминания о тех, кто его возвел когда-то. Потянув за круглую висячую ручку, дама скрылась внутри. Хару на мгновение, суеверный страх испытал, подойдя следом к двери. Из щелей сквозняк доносился, точно холодом могильным веяло. Замерев, он услыхал удаляющиеся шаги. Поколебался он недолго, да передернув озябшими плечами, за ручку дверцы взялся. Скрип неимоверно громким показался, внутри не считая факелов настенных, находилась лишь паутина, покрывшая все липким кружевом, да воздух загустевший, отдававший смолами, как на отпевании. Когда же взгляд шута на пол упал, глазам еще одна дверь предстала. Распахнув напольную дверь настежь, взору путь во мрак открылся с лестницей вниз, ведущей в неизвестном направлении. Ну уж нет, спускаться вслепую в преисподнюю, он не согласен. Однако, приведение снова знак шуту дало. Еле заметный уголек, тлел красной точкой на первой каменной ступени, грозясь вот-вот погаснуть. Хару немедля факел со стены сорвал, уткнув палицу промасленную в слабый огонек, что светила госпожи столь удачно отлетел. Огонек вмиг ожил, в пламень превратившись. Воодушевившись, шут смело шагнул вникуда, прикрыв за собой проход в белый свет. К превеликому счастью, путь не вел в преисподнюю. Спуск вниз по лестнице крутой, недолог был. Ступени кончились, и начался туннель, он благо не ветвился, ведя прямой тропой куда-то. Бредя, сколько не ведал сам, шут услыхал, наконец, шум похожий на хлопок где-то совсем близко. Значит, выход был совсем уж рядом, и даже запах, казалось, посвежел. Чуть шаг ускорив, он к радости своей, увидал полоски света, что пробивался сквозь щели дверец выхода. Кованые, крутые ступеньки вверх, почти что с ног сбили. Но, вот он – свет! И вот она – поверхность земная, так близко, стоит только руку протянуть. Оставив факел догорать у стенки, Хару в слух обратился, прижавшись к дверце. Звуков слышно почти не было. Решившись дверцу приоткрыть, образовав щель шире, Хару сообразил, окинув глазом помещение, что похоже оказался на территории замка. А вернее будет – на кухне замка, судя по высоким каменным стенам. Мальчишки-пажи, ловко подносы уносили, груженные едой готовой для господ, краснолицая дородная кухарка, без конца себе под нос бранясь, ощипывала птичью тушку, старуха в чепце набекрень уехавшем, с безучастным видом, овощи да фрукты полоскала в лоханке деревянной. Девицы в плаще, ожидаемо, и след простыл. На этом, стоило бы закончить роль шпиона, хоть коварный демон по имени-азарт и подстрекал на безрассудные глупости, наподобие – выждать, и мышью прошмыгнув все разведать, но малодушие уберегло его от столь опрометчивых действий. Он и так многое узнал, да и талантов шута не хватит, дабы по замку шастать незамеченным. Хару Безмозглый вмиг станет безголовым, ежели попадется, чьим был он, да кому служил, всем будет безразлично. И не видать тогда, что с лордом Мадарой сделается, услышь он о том, что под кирасой серого рыцаря, все это время статная блондинка пряталась. Ну уж нет, лишить себя такого зрелища, Хару не мог. Ох, а как должно быть, сэр Изуна загрустит, узнав, что был повержен женщиной. Грядет настоящая буря, шут предчувствовал ее, как животные чуют приближение природных бедствий. Исчезнув вновь во мраке туннеля, Хару ощутил мощный зов желудка, игнорировать который уже было невозможно. Уже знакомый путник захудалый, оказался у порога гостиного двора семьи Акимичи. Сын хозяина сразу признал в горбатой фигуре сегодняшнего покупателя клячи. Вернулся тот, на своих двоих, без коня, в еще более жалком виде, чем был, однако с миною до неприличия довольной. Усевшись за свободную лаву у окна, рядом с лежащим в усмерть пьяным телом, бродяга оголодало носом потянул в сторону жаровни, где так соблазнительно цыплята на вертеле пахли. -Здрав будь, хозяин! Прикажите подать пару хрустящих ножек да кувшин доброго вина. – путник расселся поудобней, сбросив дырявый плащ -И вам здравия, мил человече. – вальяжно подплыл к столу нового гостя, грузный Акимичи, - Судя по вашему цветущему виду, спешили вы не зря. -Как вы проницательны, господин. – прищур лисьих глазенок совсем недобрым показался, вопреки широкой улыбке на лице уродливом, шут отношение хозяина радушного, не забыл, - С вашей помощью справился. -А где ж коня вы потеряли? -Около заповедных лесов старушка отдыхать осталась, под присмотром добрых охотников с топорами, хоть и малость нервных. Тучный трактирщик изумился. Всем известно, какими охотами, тамошний народец промышляет, и то что горбун остался цел после встречи с ними – диво, не иначе. Сие заставило Акимичи иным взглядом на гостя посмотреть. -Да уж, сударь, путь вы не из легких выбрали. У добрых людей, только ваш конь остался? -О да, они любезно вызвались сопроводить в последний путь старушку. Благодарю за участие, и не волнуйтесь, за добро гроши не платят. Кошелек не пустует, но терпение мое на исходе, сколько мне еще жаркое ожидать? – на стол три золотых, небрежно оказались брошены Хозяин недовольно глазки заплывшие прищурил. -Тут, я думаю, на двух цыплят с кувшином хватит. – бросил Хару вдогонку, - И, еще один момент, любезный. Я у вас, на ночлег пожалуй останусь, теперь-то я никуда не тороплюсь. Акимичи крикнул милой девчушке круглощекой, что вертел с цыплятами покручивала, чтоб обслужила гостя, а сам, удалился, недовольно скривив рожу. Направился он к шумной компании игроков, которые в дальнем углу, аж два стола себе прибрали. Кроме костей бросаемых, ничто не способно было их вниманием завладеть. -Приятного вам аппетита, сударь, не подавитесь. – напоследок, трактирщик бросил Этим чудным поздним вечером, в трактире на удивление, немноголюдно было. Помимо игроков, и пары захмелевших тел, народа не наблюдалось, не считая бродяги-музыканта, что глубоко в себе находясь, закрыв глаза, тихо струны лютни перебирал, едва касаясь подушечками пальцев. Незатейливая мелодия простая, в треске камина растворялась, и в пьяных голосах. Как мог, себя берег Хару, от пленяющего аромата готовящегося жаркого, смотря по сторонам, куда угодно, лишь бы не в сторону печи беленной, где малышка служанка, следила за вертелом с цыплятами, время от времени угли кочергой кривой вороша. Ох, нет на свете худшей пытки, чем ожидание. -Скажи, милая, когда цыплята уже соизволят приготовиться? – все любопытствовал шут, нетерпение и ноющий желудок, заставили его покинуть место за столом, тело неизвестное, что в плену хмельного сна, лежало рядом, растянулось ощутив простор, заняв собой всю лаву. Хару до него дела не было, он все бродил около камина, то руки грел, то плащ просушивал, глядя точно завороженный, как румянятся цыплята с каждым мгновением все больше -Потерпите сударь, осталось еще совсем немного. – заверяла его девчушка, что ростом едва до пояса ему доходила -Эй! Мелкая мерзавка! Мне еще долго эля ждать? – один из гостей все никак не унимался, ежеминутно добавки требуя. Хару мысленно клял его бездонное брюхо, заклиная поставить уже рядом с ним бочку, пускай до зеленых чертей упьется. Девчушка снова поспешила удовлетворить желание гостя, шут один на один с цыплятами остался. Наклонившись, чтоб аромат божественный вдохнуть полной грудью, он аж глаза прикрыл в блаженстве пребывая, однако недолгим был миг счастья, нарушили его голоса, что не пойми откуда доносились. До Хару, замершего в непонимании, вскоре дошло, источник звука из камина исходил. А верней, из дымохода, который, похоже, с одной из гостевых комнат на верхнем этаже соединен был. -Ваше Святейшество, и отчего же вы все-таки решили остановиться в этом месте. Учитывая, что вы могли бы стать почетным гостем для любого дома, ваш выбор весьма…специфичен. Хару казался этот голос смутно знакомым, но хоть убей, не помнил кому принадлежать он мог. Впрочем, не суть важно, кем этот «некто» приходится. Гораздо любопытней то, что самого его Превосходительство сюда каким-то ветром занесло. Появление архиепископа, никогда ничем добрым не сулило. Навряд ли, старый змий, просто по святым местам попутешествовать решил инкогнито. -Он логичен, друг мой. Мне не нужно чтоб о моем прибытии каждая собака знала. К тому же, как мне известно стало, его величество, невзирая на все наши предостережения, по-прежнему лоялен к лорду. Все что касается персоны господина, касается отныне и его шута. Рановато он маску шпиона сбросил, он должен каждое их слово слышать да запомнить все в мельчайших подробностях. -К сожалению, упрямство короля непреодолимо, когда дело касается Мадары Учихи. Мне так и не удалось его убедить. -Упрямство – черта глупцов, а Хаширама Сенджу кто угодно, но отнюдь не глупец. Может, все дело в убеждающем? -Ваша Святость… -Полно-полно, я не сомневаюсь в вас граф, лишь в авторитете вашем в глазах короля, его оказалось недостаточно. Ну что же, раз слова силы не имеют, следует иным способом избавить его величество от пагубного влияния лорда. -Вам уже известен этот способ? -Есть кое-какие соображения, но в этот раз, мне нужен результат. Вы более не имеете права на ошибку, любезный граф. -Я вас понял, Ваше Преосвященство. -Итак… -Сударь, ужин готов. – тихо промолвила воротившаяся служанка, прервав на самом интересном месте Ох, как бы сдержаться, дабы ненароком не проклясть. -Что-то не так? Вы чем-то недовольны?... Много чем я в этой жизни недоволен, деточка. Знала бы ты, как я хочу, чтоб ты сейчас удалилась по скорому, да продолжила топить в эле того горлопана-пьяницу – думал шут. Однако, как можно плеваться ядом, когда на тебя смотрят чистые, еще пока незамутненные людскими пороками глаза, столь юного создания. -Все в порядке, милая. Просто устал сильно, я пожалуй сейчас удалюсь к себе, подайте мне ужин в комнату. Просьба тотчас же была выполнена маленькой служанкой. Живости и энергии, ей было не занимать. Пока Хару следовал за шустрой девчонкой, показывающей свечой дорогу к его временному пристанищу, он уже приметил двери в комнату, крайнюю справа, через которую, предположительно, и проходил дымоход, открывший ему невольно тайну. Ночлег, выделенный ему, находился аж в противоположном конце узкого коридора. Призвав на помощь все свое красноречие, он как можно естественнее и непринужденней, постарался заболтать девчонку, и отчасти, ему это удалось. -Ух, прохлада эта не по мне совсем. Скажи мне, милое дитя, а комнат с камином здесь всего несколько? -Всего одна, и она занята, увы. – служанка рукой махнула в конец коридора, указав на последнюю дверь -Неужто, в таком огромном доме всего несколько каминов, в жизни не поверю. – девчушка лишь пожала плечами -В других отапливаемых комнатах, хозяева с семьями живут, они в другом крыле. -Какая жалость. А та что рядом с той, что с камином? Не расстраивайте меня, не говорите, что тоже занята. -Да нет, сударь, она свободна. Но, какой вам прок именно с этой комнаты? -Кто знает, может тепло сквозь стены просочится. И эта странная просьба гостя, была вскорости удовлетворена. Получив заветный ключ от своей кибитки, шут стараясь не шуметь, тихо заперся внутри. Сквозь стенку тонкую, приглушенные голоса были слышны. Оставалось лишь надеяться, что ничего важного он не пропустил, и двое гостей высоких, смиренно ждали уха прижатого к стене. Однако, к превеликому сожалению Хару, переговаривающихся слышно было хуже, нежели внизу через камин. Разобрать что-либо, удавалось через раз, но нечто важное, все же, получилось вычленить. Ох, вот бы лорд, так друзей себе заводил, как врагов, господь убереги его душу. Хару, наконец, вспомнил, кому принадлежит голос второго заговорщика, именуемого «графом», теперь хоть ясно стало от кого удара ждать. Лорду Мадаре чертовски повезло, иметь на службе столь удачливого шпиона. Ранним утром, когда еще заря по небу не разлилась, и петухи пропеть не успели, гостиный двор покинула фигура, закутанная в дырявый, жалкого вида плащ. Человек этот нес с собою нечто поважнее ценностей иль злата, с ним были знания способные менять ход всей истории.