Лето

Бельтайн 2010 год

Высокие темные ели вплотную окружали холм. Сверху доносились голоса. Сучья с глухим стуком ударялись друг о друга — костры уже складывали. В опустившихся сумерках трава казалась черной. Драко бездумно пнул землю. Льняные штаны снизу тут же стали влажными от росы. Треск кузнечиков стих. Между ветвями блеснула белая вспышка света, раздался хлопок, а за ним хруст валежника под ногами. Драко поднял голову и всмотрелся в приближающиеся фигуры. Узнать среди них Грейнджер не составило большого труда: пышные волосы падали на плечи, обтянутые мантией. — Ты опоздала, — сказал Драко, стоило ей приблизиться. Изо рта вырвалось облачко пара. — Мы долго ждали… — Грейнджер замолчала. Мимо прошли две девушки, они хихикали, прикрывая рот рукой. Под свободной тканью длинных платьев, качаемых от их движений и ветра, обозначались голые, стройные ноги. Драко проводил их взглядом и снова повернулся к Грейнджер. — Вот этих двух, — закончила она, закатывая глаза. — Пошли уже. Она плотнее запахнула мантию и первая двинулась вверх по склону. Усмехнувшись одним лишь уголком губ, Драко направился за ней. Земля под босыми ступнями была холодной, мокрой. Острые камешки царапали пятки. Рядом с ними поднималось еще несколько волшебников: все в светлой одежде. — Ты собираешься весь вечер проходить в мантии? — ускорившись, Драко поравнялся с Грейнджер. — А тебе какое дело вообще? — Не с той ноги сегодня встала? Ответа он не дождался. Они поднялись на вершину — в центре возвышался высокий шест, чья вершина сливалась с черным небом. Концы цветных лент тонули в траве рядом.  — Добро пожаловать. — К ним подошла девушка. В ее косу была вплетена красная лента. — Поднесите свои Дары. Грейнджер отточенным движением достала из внутреннего кармана мантии палочку. Нарисовав ее концом в воздухе волну, она резко опустила ее. Зеленая веточка размером с ладонь зависла на мгновение в воздухе и стала медленно опускаться точно в руку девушки перед ними. Желтые концы ленты, обнимающей тонкие зеленые веточки, упали на траву. — Подготовилась все-таки, — пробормотал Драко. Хотя я был бы удивлен, если бы это было не так. Что бы ни происходило, Грейнджер всегда производила впечатление человека, знающего больше остальных и способного контролировать ситуацию. Ну или почти всегда. Память сама подбросила образ ее растерянного лица, всплывшего из-за другой стороны развороченной постели в ее спальне. Но даже тогда от Грейнджер волнами исходила уверенность в себе. Граничащая с патологическим ощущением собственного превосходства. Знакомое чувство. Драко достал свою палочку и наколдовал веточку с голубой лентой. Девушка приняла ее и коротко улыбнулась. Грейнджер, кивнув, хотела пройти дальше. — Постойте! Оставьте это здесь. — Девушка кивнула на металлическую заколку в кудрявых волосах. — Сегодня ночью здесь есть место только Природе. — Конечно. — Грейнджер без лишних разговоров сняла ее.  — Вот бы ты такой покладистой со мной была, — заявил Драко, когда они, наконец, вступили в постепенно образующийся круг. — Не дождешься. На равном расстоянии от шеста были сложены четыре костра — каждый направленный в одну из частей света. Обращенный к северу вспыхнул первым от искры, прыгнувшей с волшебной палочки. По холму пробежал одобрительный возглас. Кто-то зааплодировал. Оранжевые языки пламени взмыли в темное небо. — Слушай, Малфой. — На щеке Грейнджер плясали красные отсветы. — Прости. Я просто устала сегодня. Он обернулся к ней, вскинув бровь. — Ночь сегодня и правда обещает быть особенной… — Да, — согласилась она, словно не заметив неприкрытого сарказма. — Я прочитала историю этого праздника. Ритуалы очищения через огонь, зелья, расширяющие сознание. И все для того, чтобы отдать должное Природе за ее дар нам.  Грейнджер запнулась. Насторожилась. Чего она ждет? Раздался бой барабана. Короткий, дробный, словно мелкие камешки застучали по медной посуде. Разговоры на вершине стихли. Волшебники стянулись ближе к разгорающимся ярче кострам, цепочкой выстраиваясь вокруг него. Незнакомая девушка встала между Драко и Грейнджер. Она протянула им руки, мужчина справа сделал то же самое. Под тихую музыку, льющуюся из ниоткуда, под стук барабанов, знающий ритм, хоровод двинулся по часовой стрелке. Ускоряясь, замедляясь, следуя за мелодией. Драко посмотрел на Грейнджер впереди. Волосы упали на ее лицо, он видел только глаз и кусочек широкой улыбки. Она нелепо смотрелась в этой своей темной мантии на фоне светлой одежды, но ее как будто совершенно не волновало мнение окружающих. Никогда не волновало. Подражая движениям остальных, Грейнджер вскидывала руки, запрокидывала голову, шепотом проговаривала заклинания. Земля под ногами дрожала: то ли результат ритуала, то ли одновременный ритмичный топот десятка ног. Темп нарастал. Дышать стало тяжелее. Воздух на холме пропитался запахом травы и еловых иголок, свежий, яркий, он проникал в легкие, дурманил разум. Мир вокруг кружился, лица, красные отсветы пламени, цветные ленты — смешались в одно движущееся пятно. Хоровод замедлился. Распался. К ударам барабана присоединились хлопки. Драко оглянулся, ища глазами Грейнджер. Она стояла рядом с котлами, часто дыша — ее грудь быстро вздымалась и опускалась, — и ждала, когда очередь дойдет до нее. — Природа благословляет вас. Драко обернулся, перед ним стояла девушка в длинном полупрозрачном платье, в ее руках деревянная ложка с чем-то мерцающим, похожая на те, которые использовали зельевары. Он улыбнулся ей, наклонился, выпил зелье и отступил, с удовлетворением отметив румянец на ее щеках. Только он собрался заговорить с ней, как усилившийся бой барабанов не дал ему шанса. Голова слегка кружилась, сознание заволокло густым туманом, в нем вязли мысли. При этом восприятие обострилось. Драко отчетливо различал шелест травы, треск сгорающего дерева, шорох одежды. Огонь стал ярче. Светлые одежды почти светились в лунном свете. Кто-то вдалеке прыгнул через первый — северный — костер. Голые ступни блеснули в темноте. И дальше по одному. Змейка из волшебников подползла ко второму. Третьему. Не задумываясь, Драко следовал за ними, пока не врезался в чью-то спину. Он не успел опустить взгляд, но уже понял, кто перед ним, — этот легкий цветочный запах духов был ему знаком.  — Не так-то просто отпустить себя, Грейнджер? Она стояла так близко, что ее волосы щекотали нос. — Это обязательная часть всего ритуала, — сморщившись, Драко встал с ней рядом. Лицо пылало от жара костра перед ними. Грейнджер замотала головой. Зажмурилась. На ее щеках плясали тени и красные отблески. Плечи были напряженно подняты. — Я знаю. — Она обернулась. Губы плотно сжаты. Глаза блестели решимостью. Грейнджер потянулась к застежке мантии на шее. Легко расстегнув, сняла ее и бросила Драко. Он поймал на лету. — Не отставай. Он смотрел на нее. На светлую ткань платья, на маленькую грудь, намеком заметную под ней. Грейнджер отошла, оставляя себе места для разбега, на мгновение замерла, вздохнула. Драко видел, как она нагнулась, задрала юбку до колен и побежала вперед. Молнией проскочив мимо него, она прыгнула, тихо взвигнув. Языки пламени осветили белые ступни. Следом за ней прыгнули еще несколько волшебников. А Грейнджер бежала дальше, спустя несколько секунд она уже перепрыгивала через второй, восточный, костер. Драко отбросил теплую мантию на край поляны, не освещенный светом костров, и, обогнав какую-то ведьму, прыгнул. Кончики пальцев ног на мгновение обожгло. Всего секунда, и они снова коснулись влажной травы. Не останавливаясь, он побежал дальше. Голова пуста. Кровь билась в висках.  Все действия были интуитивными. Он просто знал, что так правильно, словно этой ночью все присутствующие на холме стали частью чего-то большего, словно это что-то вело их, подсказывало, что делать. Впереди, перед западным костром, он заметил Грейнджер. Стоя на границе света и тени, она вглядывалась в лица волшебников. На ее лице появилась улыбка, когда она заметила его. Не говоря ни слова, она протянула ладонь и кивнула в сторону огня. Безумные красные отсветы ползли по траве и взбитой голыми пятками земле. Драко обхватил ее пальцы, и они вместе побежали к последнему препятствию, должным замкнуть этот круг, цикл. Вечное обновление и перерождение природы. Грейнджер устала. Он чувствовал это в ее тяжелых шагах, прерывистом дыхании. Правой крепко держа его руку, левой она задрала юбку, перед тем как подпрыгнуть. Треск, жар, запах смолы. Они приземлились на траву. Встретились глазами. Барабаны не стихли, но их равномерные удары отпустили какие-то натянутые в груди нити. Дышать стало легче. Драко моргнул. Оглянулся. Некоторые, завершившие ритуал раньше них, собрались около шеста. Натянув ленты, они извивались, подскакивая на месте, и шагали вокруг него. Кто-то, вероятно, мог бы назвать это танцем. Но не Драко. К барабанам присоединился какой-то другой инструмент. Он прислушался. Тонкий. Нежный. Дудочка. — Должна признать — это было здорово, — вздохнула Грейнджер рядом. — Да. Действие зелья сходило на нет, но на душе было спокойно. — Где моя мантия? — Где-то там. — Драко неопределенно махнул рукой в сторону. — Ты что, просто бросил ее там? — А надо было прыгать через костры с твоей тряпкой наперевес? Грейнджер нахмурилась, пляшущие тени сделали морщины на ее лбу глубже. Вдруг они разгладились, она улыбнулась. — Ладно, неважно. Я сделаю вид, что этого не было. Не будем портить вечер. — Как великодушно с твоей стороны. Она состроила в ответ гримасу. — Принести выпить? Мне после этого марафона как-то прохладно. Драко внимательно посмотрел на нее. На шее блестели капли пота. Платье прилипло к телу. Проскользил взглядом ниже, через тонкую ткань четко проступали затвердевшие соски. Он отвернулся. — Да, давай. Я-я прогуляюсь немного. Она ушла, и Драко остался один. Прикрыл глаза, вдохнул прохладный ночной воздух, наполненный терпким травянистым запахом. От дыма костров слезились глаза. Он отвернулся, сделал несколько шагов прочь из ярких кругов света. Тени были привычнее, надежнее. Действие одурманивающего зелья, призванного на какое-то время освободить разум, сходило на нет. Мысли понеслись вперед к тренировочному лагерю. Знакомству с новыми партнерами, тренерским составом. Многих он уже знал. Вездесущий Маклагген — куда без него? — твердая Джонсон, которую Драко помнил еще по школьным годам. Какую роль в его участии сыграла сама Грейнджер? Дело было только в завоеванном трофее? А если да, помогла ли она, ее протекция, его получить? Или это был исключительно его талант? Драко остановился, обвел взглядом гудящую вершину холма. Танцы в центре стали быстрее, неистовее. В воздух взлетали голые руки, распущенные волосы, широкие рукава, мелькали подолы юбок вместе с ярким вкраплениями атласных лент. Безумные изивавающие тени, отбрасываемые разгоревшимися кострами, плясали по телам людей. Грейнджер стояла в отдалении, высматривая его. На голове у нее откуда-то появился нелепый венок. Она улыбалась, покачивая бедрами в такт музыке. Драко поднял руку, махнул, привлекая внимание. — Держи. — Приблизившись, она протянула деревянный стакан. — Что это такое, я не выяснила, но на вкус неплохо. — Неужели Гермиона Грейнджер может что-то не знать? Драко сделал глоток. Горький травянистый напиток. Горячий. Только сейчас он понял, насколько замерз. Глаза Грейнджер удивленно расширились. Обогнув его, она пробежала вперед, в темноту, к самому склону холма, поскользнулась на траве и, взивгнув, упала. Грейнджер проехала вниз несколько футов и остановилась. Ее смех заполнил собой прохладный воздух. Запрокнув голову, она взглянула на Драко, не сдвинувшегося с места. Темные глаза блестели, отражая холодный свет луны. — Ударилась? — равнодушно спросил он. Больше из вежливости, а не потому, что беспокоился. — Нет. — Грейнджер отрицательно мотнула головой. Она села прямее, провела рукой по черной траве. Мелкие белые цветы, в беспорядке растущие по склону, светились в темноте. Драко наступил на один из них и боком аккуратно стал спускаться ниже. Несколько секунд слышался только равномерный бой барабана на вершине и отдельные возгласы.  Он опустился рядом с ней на траву. Все стихло. Грейнджер согнула ноги в коленях, откинулась назад, склонив голову так, что уткнулась виском в его плечо. Драко замер. На языке вертелось очередное язвительное замечание. Но почему-то так и не сошло с губ. Может, дело в праздничной ночи. Может, он просто устал и вступать в очередную словесную перепалку не было сил. А возможно, жест был таким невинным, естественным, что это ощущение захотелось продлить. Драко отвернулся так, чтобы жесткие волосы Грейнджер не касались щеки. Протянул руку и сорвал один из цветов, растущих у ноги. Провел пальцами по тонким лепесткам.  — Я на днях ночевала у Гарри… — сказала вдруг Грейнджер. И чихнула. Драко скосил глаза — девушка продолжала рассматривать полную луну. Почему-то от этих слов стало неприятно. Чувство, словно протянутую конфету в последний момент отдали другому ребенку. И чем вы занимались? Эта реакция удивила его самого. Усилием воли он заставил себя расслабить челюсти, глубоко вдохнуть. Начало монолога Грейнджер было упущено. — … знаешь это чувство, когда ты думаешь, что жизнь кончена? Что все вдруг потеряло смысл? И ты просто продолжаешь делать то, что и всегда? — Она сделала паузу, снова чихнула. — Будь здорова, — на автомате вставил Драко. Она кивнула — щека проехалась по его плечу — и продолжила. — Вот вроде ничего не поменялось, но эта тяжесть… — Грейнджер положила ладонь на грудь, сжала ткань тонкого платья. — Этот вопрос, мучающий каждую секунду, стоит только появиться крупице свободного времени, убивает. Зачем все это? Разве ради этого я боролась? Чтобы в итоге сидеть и большую часть дня тратить на разбирание бумажек, подготовку к слушаниям? Чтобы в итоге очнуться на диване в своей квартире совершенно одной? Драко знал. Чувствовал, слышал этот противный голос, задающий вопросы каждый раз, когда он оставался наедине с собой. Когда взгляд внезапно останавливался на полупустом шкафу. На одной вилке и тарелке, одиноко стоящих на кухонном столе. — И этот голос не умолкает. Он сводит меня с ума. — Грейнджер чихнула, сделала паузу. — Но сегодня… сегодня этот голос затих. Снова чихнула. Венок качнулся, съехал ей на лоб. — Ты чувствовал что-то похожее? Что заставляет тебя вставать по утрам? Драко промолчал. Прислушался к собственному голосу. Тот тоже затих. В груди заныло, что-то отозвалось на ее слова. Ему хотелось ответить, но он произнес: — Я об этом не думаю. Просто встаю. — И, чтобы перевести тему, сказал: — Ты заболела? Чихаешь… — Нет. — Ему показалось, что Грейнджер улыбнулась. — У меня аллергия на лунные розы. — На что? Она села прямо, наклонилась и сорвала тонкий стебель одного из цветов. Развернувшись к Драко лицом, протянула его. Опять чихнула. Волосы упали на лоб. — Это лунная роза, ее иногда используют для создания поддерживающих эликсиров. Маглы называют ее эльфийским цветком. — Почему? — Они верили, что те растут на местах, где эльфы проводят свои ночные ритуалы. Эти цветы часто упоминаются в легендах. — Грейнджер провернула тонкий зеленый стебель между пальцами и улыбнулась. — А на самом деле это результат наших ритуалов. Нашего празднования Бельтайна. Драко посмотрел на нее так, словно увидел впервые. В лунном свете ее сухая кожа светилась. От влажности в воздухе и без того кудрявые пряди завились еще сильнее. Грейнджер нельзя было назвать красивой внешне. Но она была красивой внутри. Этот свет являлся миру в горящих, темных глазах. В искренности, с которой она говорила обо всем. С которой говорила с ним. — Я запомню, — не отрывая взгляда от ее лица, сказал Драко. — Об аллергии или о легендах маглов? — усмехнулась она. — Обо всем.

7 июня 2010

— Гермиона. Знакомый голос звучал откуда-то издалека. Он тянул ее из темного, приятного ничего наверх. Она зажмурилась сильнее, повернула голову в сторону. Следовать за ним не хотелось. — Гермиона. Равномерным, четким стуком раздались шаги — сначала дальше, потом ближе. Голос раздался у самого уха. — Гермиона! На этот раз он был настойчивее. Кто-то потряс ее за плечо, и она разлепила глаза. Мир предстал смазанными красками. Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем цветное пятно обрело черты Гарри Поттера. Склонившись над ней, он беспокойно вглядывался в лицо подруги. — Гарри? — сонно спросила Гермиона, приподнимаясь на локтях. Тело отозвалось болью. — Что ты здесь делаешь? — Приехал за тобой, мы же собирались в магазин, а ты не открываешь. Он поднял с пола упавшую подушку и опустился на край кровати. — Я начал переживать, ты же вчера была с Малфоем…  Гарри не закончил предложение, испытующе взглянув на Гермиону. В зеленых глазах отражалась настороженность. — Вы вчера напились? У тебя трава в волосах. — Он протянул руку и вытащил из спутанных прядей пожелтевшую травинку, прокрутил ее, пощекотав кончиком нос Гермионы. — Нет, мы праздновали Бельтайн. — Она сжала двумя пальцами переносицу, помассировала щеки, сгоняя остатки сна. — Да-а-а, — протянул Гарри, задержавшись взглядом на коричневых пятнах земли на голубой простыне. — Я заметил. Смутно в памяти всплыли ночные воспоминания. Она вошла в комнату, упала на кровать, не раздеваясь. Сил не осталось даже на то, чтобы укрыться. Гермиона вытянула ноги так, чтобы друг не заметил почерневшие стопы. Поджала пальцы. — Я приму душ и поедем, хорошо? Гарри посмотрел на нее, поправил очки на носу и улыбнулся. — Кофе? Гермиона улыбнулась в ответ. — Кофе. Другие слова были не нужны. Друг поднялся, подтянул джинсы и вышел из комнаты. Малфой бы выпил чай. Она нахмурилась. С чего вдруг она вообще об этом подумала? Гермиона мотнула головой, прогоняя нелепые мысли. Свесив ноги, она рассмотрела зеленые пятна на белом платье — следы ее падения на холме. Правую ягодицу саднило, кажется, она ее даже успела поцарапать. Бурная, яркая, дикая ночь. Удивительно, но голова была ясной. Гермиона потянулась, медленно, растягивая ноющие мышцы, и быстро встала с кровати. На мгновение перед глазами потемнело, голова закружилась. Она схватилась на стену. Да, о возрасте тоже не надо забывать. Не семнадцать все-таки. Бросив платье в корзину с грязным бельем, Гермиона приняла душ. От волос пахло дымом, сушенными травами. Не без сожаления она выдавила на ладонь специальный шампунь для кудрявых и вымыла голову. Зеркало запотело. На носочках выбравшись из душа, Гермиона сняла с крючка полотенце, выжала волосы. Провела рукой по стеклу, взглянула на покрасневшую распаренную кожу щек, на появившийся на плече синяк. Вздохнула и отвернулась от отражения. Завернувшись в мягкий халат и надев тапочки, она вышла из ванной, чуть не споткнувшись о подставку телевизора. В коридоре тепло пахло выпечкой. Гарри стоял у плиты, переворачивая оладьи концом волшебной палочки. — А использовать лопаточку ты не пробовал? — усмехнувшись, спросила Гермиона, обходя его и раскрывая створку холодильника. — Я ее не нашел. — Акцио отменили? Гарри поднял голову, посмотрел на нее, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг поджал губы и вернулся к готовке. — Просто не хотел, — буркнул он себе под нос. Отодвинув второй ящик, Гермиона достала силиконовую лопаточку и протянула другу. — Спасибо. Твой кофе там. — Гарри мотнул головой в сторону стола. Над кружкой с нарисованной мордой рыжего кота в воздух поднимался пар. Взяв из холодильника два йогурта, Гермиона с ногами забралась на стул, окинула внимательным взглядом спину Гарри. Под черной футболкой двигались мышцы. У Малфоя плечи шире. Словно в ответ на ее мысли раздался звонкий стук в закрытое окно. Обернувшись, Гермиона увидела на подоконнике огромного коричневого филина. В клюве он держал письмо. Птица была ей знакома. Заклинанием открыв створку, она запустила ее внутрь. Сделав круг над кухней, филин сначала разжал когти, в которых держал небольшой букет, — цветы точно упали в подставленные ладони девушки, — затем сбросил письмо на стол и вылетел на улицу. — От кого это? — Гарри поставил на стол две тарелки с оладьями и опустился на стул напротив. Ответ был очевиден, но Гермиона помедлила. Сжимая в левой руке тонкие стебли, она чихнула и перевернула конверт лицом к себе. За последние полгода этот ровный почерк с завитушками стал почти родным. — От Малфоя. Брови Гарри поползли вверх, кусок пошел не в то горло, и он закашлялся. — От кого? — сипло переспросил он. — Малфоя. — Он дарит тебе цветы? Я что-то упустил? Гермиона снова чихнула, отложила на край стола и букет белых цветов, и письмо и взялась за еду. — Это не цветы. Это его способ действовать мне на нервы. — Не понял. — Это лунные розы. Помнишь, у меня обнаружили на них аллергию, когда мы проходили мед. комиссию перед первой стажировкой в Министерстве? Гарри задумчиво почесал лоб, делая глоток кофе. — Ты еще тогда сам разговаривал с Главой управления, — подсказала Гермиона. Она сморщила нос и судорожно втянула носом воздух, сдерживая чих. — Теперь вспомнил! Давай я выкину их, а то тебе сейчас нос заложит. Он взял букет и встал, чтобы донести до мусорного ведра. — Нет, постой! Гарри обернулся через плечо, недоуменно взглянув на нее. — Поставь их в прихожей, пожалуйста. Я все равно там редко бываю, — сказала Гермиона и добавила так, словно пыталась оправдать собственные слова: — Цветы все-таки жалко. Друг спорить не стал. Из коридора доносились его шаги, звон вазы, глухой удар и тихое ругательство. — Ты в порядке? — Вешалка хотела разбить мои очки, но в остальном все чудесно. Ты бы одевалась, а то мы никуда не успеем сегодня. Маленькие часы на столе показывали три часа дня. Завтра ей идти на встречу с новым клиентом, значит, вечер надо будет посвятить подготовке. Поездка в магазин и предстоящее брожение между полками не внушали оптимизма. Тело болело, молило о передышке. Но Гермиона упрямо поднялась, поставила пустую тарелку в мойку. По пути в спальню высушила волосы заклинанием. Через несколько минут она вышла в коридор, достала с полки кроссовки и вдруг остановилась, подняв на Гарри озабоченный взгляд. — Ты на машине? Как ты вошел? Дверь-то закрыта. — Аппарировал. Ты же дверь не открывала. — А соседи, Гарри, о чем ты думал? — О том, что Малфой мог с тобой что-то сделать. Гермиона скривила губы и приподняла брови, всем своим видом выражая наивысшую степень скепсиса. — Тебе не стоило так безрассудно поступать, ты же глава Управления авроров и не должен нарушать законы, за соблюдением которых следишь, — поучительным тоном говорила она, закрывая дверь на ключ. — Особенно с моими соседями. Я иногда забываю о том, что надо соблюдать видимость обычной магловской жизни. Недавно возвращалась домой, поднимаюсь по лестнице и встречаю свою соседку. Ее глаза надо было видеть — она была уверена, что я полгода как съехала. — У меня примерно то же самое с подземной парковкой. — Гарри придержал для подруги дверь на улицу. — Она относится к нашей площади — общая на все дома, и работники каждый раз сильно удивляются, когда я называю им номер дома. Ведь такого дома нет. Они сели в машину. Гермиона неодобрительно покосилась на недоеденный шоколадный батончик, валявшийся на пассажирском сиденье. Гарри с невозмутимым видом отвернул обертку и откусил кусок. — Я это к чему, — продолжил он, пристегиваясь и выруливая на проезжую часть, — нелегко волшебникам жить магловской жизнью. За окном сменялись дома, высоко стоящее солнце отражалось в верхних окнах. Красные автобусы поднимали в воздух облака пыли. На улицах было людно, и чем ближе к центру города они подъезжали, тем больше их становилось: офисных работников и туристов, расхаживающих с рюкзаками и картами в руках. Гермиона проводила взглядом девушку в брючном костюме, бодро шагающую куда-то от остановки. — Как ты думаешь, почему мы продолжаем за нее цепляться? — спросила она. — За магловскую жизнь? — уточнил Гарри, откручивая крышку газировки. Гермиона кивнула. — Мы же можем стать полноценной частью магического сообщества. Быть одними из них не только из-за наших способностей, но и по образу жизни. Так почему не делаем? Гарри посмотрел на нее — она не отрывала взгляда от Лондона за окном, — пожал плечами. — Не знаю. Наверное, это наш способ сбежать от реальности, — философски заметил он. — Ну и без холодильника и новых фильмов было бы не так интересно. Они проехали по мосту. Темза серыми волнами набегала на каменные стены набережной. Солнечные лучи искрились в воде, но почему-то эти блики не радовали. Гермиона закрыла глаза. Интересно, что там Малфой написал? Из динамиков играла песня Imagine Dragons. Тихо напевая, Гарри постукивал пальцами по рулю. Стекло было опущено, и теплый летний ветер еще сильнее трепал его черные волосы. Гермиона повернулась к нему, прижавшись щекой к спинке кресла. — С каким предлогом ты сегодня отпросился? Гарри бросил на нее быстрый взгляд: спрашивает серьезно или с подтекстом? — По легенде, я планирую бюджет Управления на ближайшие полгода. Секундная пауза. И машина наполнилась смехом Гермионы. — Что, даже ничего не скажешь? Не будешь читать нотации о том, как я безрассудно поступаю, оставляя своих подчиненных без контроля? — уточнил Гарри, озабоченно косясь на подругу. — Нет, — с улыбкой ответила она. — Лето — спокойное время. Ничего не происходит. — На самом деле я бы так не сказал. — Да? А над чем вы сейчас работаете? — тут же заинтересовалась Гермиона. — Решила переобуться? — Просто любопытно. — У нас работает группа шантажистов: используют компрометирующие фото с целью вымогательства. — Шантаж? Так это не твоя задача. — Все жертвы — высокопоставленные чиновники. — Тогда понятно. Впереди показались ярко-синие бока торгового комплекса. Желтыми буквами на фасаде было написано: IKEA. На огромной парковке перед зданием было всего несколько десятков машин. Включив поворотник, Гарри повернул налево и ловко припарковался напротив рекламного баннера, предлагающего купить офисное кресло.  — Пошли. — Он перегнулся через коробку передач и достал из бардачка кепку с вышитыми буквами: NYC. Захлопнув дверь машины, Гермиона со скептической ухмылкой посмотрела на друга, поправляющего капюшон худи. — Ты выглядишь как подросток. — Это сувенир из командировки в Нью-Йорк, — отмахнулся Гарри. Они пересекли парковку — подошвы кроссовок тихо стучали по асфальту, — вошли в торговый комплекс и поднялись на эскалаторе на второй этаж. В будний день желающих прогуляться по магазину было немного. Тележки выстроились перед ними длинной нетронутой шеренгой. — А может?.. Гарри не договорил. Гермиона проследила за его взглядом к вывеске, указывающей путь к ресторану. — Нет, ни за что. — Она решительно дернула на себя тележку. — Я помню, как мы пришли втроем выбрать мебель в магазин Рона, вы двое засели с фрикадельками, и в итоге мы ушли ни с чем. — А чего это «вы»? Ты, между прочим, была с нами и ела не меньше. — Просто идем. Колесики тележки со скрипом проехали по кафельным плиткам. Положив локти на ручку, Гермиона навалилась на нее всем весом, толкая вперед. Гарри шел рядом, рассматривая идеально сконструированные интерьеры. Столовые, спальни и гостиные, кричащие о том, как в них уютно, как приятно провести время с семьей и близкими. Гермиона отвернулась. — Что мы вообще ищем? — Я хочу обновить полки в комнате Тедди перед его возвращением. Прошлые мы выбирали вместе с Джинни… в общем, взяли тогда те, которые хотела она, — замявшись, закончил Гарри. Гермионе понимающе кивнула. Последние месяцы друг посвятил тому, что методично переделывал дом на площади Гриммо, 12 из уютного семейного гнездышка в пристанище холостяка. А она, как настоящий друг, поможет ему преодолеть очередное испытание. Кто сказал, что выбор полки менее опасен, чем борьба с Темным Лордом? Повезло Гарри, он не один. Произносить это вслух было бы лишним. Она вполне могла себе представить, как Гарри будет убеждать ее в том, что это не так, что у нее всегда есть он. Это правда, и Гермиона знала, что всегда может на него положиться… но он друг. Лучший. Друг. В реальности, единственный, для кого она может купить полку, — Живоглот. — Подожди-ка. — Гарри положил руку на тележку, тормозя ее. Гермиона остановилась, моргнула. В этом зале они были одни. Гарри подошел к стене и, задрав голову, сложил руки на груди. С видом знатока он осматривал полки. Может, мне тоже ремонт сделать?  Гермиона подперла щеку кулаком, лениво наблюдая за тем, как Гарри щурился на названия. Тщательность, с которой он осматривал каждую полку, забавляла. Как будто от этого зависела его жизнь. Хотя что-то подсказывало ей, что Тедди бы не заметил разницу между ними. Будет успехом, если он вообще увидит эту полку в своей спальне. — Как ты считаешь, лучше эта или эта? — Гарри с беспомощным видом оглянулся на Гермиону. — Я не могу выговорить их названия. Интересно, а Малфою кто помогает полки выбирать? — Бери эту, — сказала Гермиона вслух. — Мне нравятся эти бортики. Ничего падать не будет. Вряд ли Блейз. От Тео толку мало… — Ты думаешь? А мне больше эта нравится. Наверняка Пэнси. — Тогда бери ее и пошли, — отрезала Гермиона. Надо срочно бежать отсюда, пока эти опасные мысли не продвинулись вперед. — Куда? — В ресторан. Тебе — фрикадельки, мне — мороженое. Заесть мысли и забыть.

День отца 2010 год

Гравий хрустел под ногами. Теплый летний воздух пропитался ароматом отцветающих пионов, растущих по обе стороны от дорожки. Нежно-розовые и белые лепестки, чуть высохшие по краям, готовы были в любую секунду сорваться вниз, на землю. Гермиона прикрыла яркое полуденное солнце рукой и постаралась рассмотреть особняк. В прошлый раз — страх, сейчас — солнце. Похоже, кто-то против того, чтобы я составила об этом доме полное впечатление… Серый камень в ярких лучах казался белесым. Окна второго этажа были панорамными. Прямо под ними располагалась дверь. Малфой стоял, придерживая створку рукой, и ждал, пока она поднимется по ступенькам. — Можно еще медленнее? Мы же совершенно никуда не опаздываем, — сказал он, пропуская Гермиону вперед. В прихожей было темно. Шаги, отражаясь от голых стен, эхом прокатывались вперед, затихая впереди. — Я вообще не уверена, что нам стоит туда идти. Во всяком случае, мне. — Трусишь, Грейнджер? — Малфой беззлобно ухмыльнулся, повернув к ней голову. И вдруг дружески пихнул ее плечом. — Не стоит. К тому же, не то чтобы у тебя был выбор. Сегодня праздник. А раз с твоим отцом мы отметить его не можем, как ты сама прекрасно знаешь, то придется обойтись моим. У нас есть уговор. — Устный, — возразила Гермиона. — Я вполне могла не приходить. — Но ведь пришла. — Исключительно чтобы тебя позлить. Твои родители и маглорожденная на совместном завтраке. Интересно, как ты это вынесешь. — Лучше, чем ты думаешь. К тому же, ты мне будешь полезна. Гермиона замедлила шаг. Тонкие занавески на французских окнах, выходящих в сад, покачивались на ветру. Малфой тоже остановился. — Что ты задумал? — Да ничего такого… — Нет, признавайся прямо сейчас, или я ухожу. Я не собираюсь участвовать в твоих авантюрах. Она заметила, как напряглась его линия челюсти. Секунда, и вот он стоит лицом к ней с улыбкой на губах. Напряженной. С самой встречи у ворот от Малфоя волнами исходила нервозность. — Говори, что задумал, — повторила Гермиона. Его волнение передалось и ей. Она внутренне собралась, словно ожидая, что какой-то уцелевший за эти годы Пожиратель набросится на нее из-за угла. От последнего ее пребывания в этом доме остались, мягко говоря, неприятные воспоминания. Никакой гарантии, что сейчас все пройдет лучше. Похоже, все эти мысли промелькнули на ее лице. Малфой поднял ладони вверх в успокаивающем жесте и сделал крохотный шаг вперед. — Спокойно, Грейнджер, тебе тут ничего не угрожает. Голос звучал уверенно, как всегда, если не считать, что в его тоне не было и тени обычной иронии. В серых глазах светилось беспокойство. Гермиона нахмурилась. — Малфой, ты вообще осознаешь, насколько это странно? — Она встала ровнее, отпустив руку, сжавшую палочку в кармане. — Что мне там делать? — Завтракать? — Он тихо выдохнул и вскинул левую бровь, ухмыльнувшись. Гермиона его попытку не поддержала. Малфой качнул головой, отбрасывая со лба волосы. — Слушай, не волнуйся, жажда крови в моем отце поутихла. Сейчас они с мамой просто почтенная чета, которая только и хочет, что женить меня, — сказал он. — А я этого не хочу. — И в качестве кого ты меня тащишь туда? — Гермиона уперла руку в бок, чуть склонив голову влево. Картинка начала складываться. Вот и причина беспокойства. — Па… друга, — исправился Малфой. — Только по праздникам. А сегодня праздник. Так что давай уже выйдем в сад, если ты закончила выяснять со мной отношения? — Нет у нас никаких отношений, — фыркнула Гермиона. Она еще раз обвела взглядом гостиную: незаметный камин, кожаные кресла, диван и отполированное дерево расставленных в беспорядке столиков. — Ладно, веди. Гермиона тряхнула волосами и решительно прошла мимо Малфоя к раскрытым дверям. В лицо снова подул теплый ветер. Солнце на мгновение ослепило. Она несколько раз быстро моргнула. Гравийная дорожка резко поворачивала влево. — Сделай хотя бы вид, что тебе приятно тут находиться, — сказал Малфой, догнав ее. — А по мне это незаметно? — Гермиона поджала губы и бросила на него колючий взгляд. Малфой придержал ее за локоть, вынуждая замедлиться.  — Расслабься. Гермиона остановилась и повернулась к нему лицом. Пальцы Малфоя прочертили дорожку вдоль предплечья, обхватили запястье и положили ее руку на сгиб его локтя. Она вскинула брови, но промолчала. И руку не отдернула. Они вместе прошли вперед, повернули. Впереди показался длинный стол. Повторяя его конструкцию, по бокам возвышались белые деревянные столбы, обвитые жимолостью. Спиной к ним сидел мужчина. Длинные волосы, собранные в хвост, покачивались на легком ветру. Плечом Гермиона почувствовала, как напряглись мышцы Малфоя. — Прежде чем давать свои особо ценные советы, — прошептала она, — попробуй сам им соответствовать. К ее удивлению, он промолчал. Гермиона повернула голову, но увидела, что все его внимание поглощено чем-то впереди. Люциус обернулся. Нарцисса встала. Она выглядела старше, чем в тот раз, когда Гермиона видела ее, — морщины вокруг глаз стали глубже. Но взгляд был по-прежнему тверд. — Драко, ты пришел. — Тонкие губы женщины изогнулись в вежливой улыбке. — И не один, как я посмотрю. — Здравствуй, мама. — Голос Малфоя прозвучал расслабленно, чуть насмешливо. Он отпустил руку Гермионы и, подойдя, поцеловал мать в щеку. — Странно, что ты удивляешься, ведь я четко написал, что буду не один. Привет, Пэнс. Только сейчас Гермиона заметила, что слева от Нарциссы сидела Паркинсон. Она лениво качнула головой — черные волосы упали на ее лицо — и вернулась к рассматриванию лака на ногтях. — Здравствуйте, — неуверенно выдавила Гермиона. Нарцисса посмотрела на нее и… улыбнулась. Почти искренне. Рукой указала на пустые стулья по правую руку от Люциуса. — Мы рады видеть вас здесь, мисс Грейнджер. Этот холодный, повелительный тон не изменился. Что ж, в этом мире должна быть какая-то постоянность. Колючие глаза хозяина дома проследили за тем, как Малфой отодвинул для Гермионы стул, а сам сел на тот, что ближе к отцу. Паркинсон, оказавшаяся напротив, подняла на нее взгляд. Прищурилась, стрельнула глазами от нее в сторону Малфоя и обратно. — В последнем письме ты писал, что готовишься к сборам, — начала Нарцисса, накладывая в тарелки зеленый салат. Каждое ее движение было пропитано изяществом. — Когда ты уезжаешь? — У нас товарищеская игра через две недели с японцами. — Вы поедете вместе с Драко, мисс Грейнджер? Вопрос заставил Гермиону подавиться кусочком сыра. Она бросила быстрый взгляд на Малфоя — уголок его губ дернулся вверх, похоже, его это все даже забавляло, — и посмотрела на Нарциссу, терпеливо ожидающую ответа. — Нет, я не поеду. Женщина поджала губы и перевела взгляд на вторую гостью. — А ты, Пэнси? Та постучала ногтями по ножке бокала. — Есть более важные дела. — Но на Чемпионате ты будешь? Паркинсон вздохнула, положила подбородок на скрещенные кисти рук и в упор уставилась колким взглядом на Малфоя. — Придется, — ответила она. — Надо же мне будет поискать замену ему на следующий сезон. На случай, если он хорошо себя проявит и его перекупят. Нарцисса сухо улыбнулась. Малфой коротко рассмеялся. — Не дождешься, Пэнси. Я никуда из «Нетопырей» уходить не собираюсь. — Кто знает, кто знает. Вдруг захочешь перебраться ближе к Лондону… — губы девушки растянулись в многозначительной улыбке. Светлые брови Малфоя сошлись на переносице. Гермиона покосилась на него — подброшенный Паркинсон намек завис над столом, но к чему он относился, оставалось неясным. Мало ли, какие у них дела. Меня это не касается. Молчание прервал Люциус. — А вы поедете на Чемпионат, мисс Грейнджер? Он повернул голову в ее сторону. Прядь бесцветных волос качнулась, обнажая вытатуированный на шее номер заключенного Азкабана, посветлевший за прошедшие годы. Гермиона поспешно отвела от него глаза, встретившись взглядом с хозяином дома. — Да, мне и Гарри пришло приглашение. А вы, сэр? — Разумеется, мой сын — ловец сборной. — В голосе Люциуса тенью промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее гордость. — Никаких прав на ошибку. — Важнее всего сама игра, — включилась в разговор Нарцисса, сбавляя градус неловкости, — победа будет лишь приятным бонусом. Люциус презрительно скривился — это выражение мелькнуло на лице и тут же исчезло. — Знаете, у меня в Отделе игр и спорта есть знакомые. — Гермиона боковым зрением заметила, как Паркинсом подалась вперед. — И я точно могу сказать, что пробиться в сборную — непростая задача. На каждого игрока собирается большое досье, и чаще всего долго принимается решение: отправлять приглашение или нет. Малфой повернулся к ней лицом — вилка с наколотым на нее листом салата зависла над тарелкой, — его брови были удивленно приподняты. Гермиона прикусила губу. Она сама от себя не ожидала этого выпада. С чего бы ей вставать на его защиту? — Хотите сказать, что мой сын может довольствоваться малым? — тон Люциуса не изменился. Холодный взгляд остановился на ней. — Кхм, хочу сказать, что попасть в сборную — это уже немало. Нарцисса улыбнулась ей, кивнула — то ли соглашаясь с ее словами, то ли благодаря за поддержку, — и, развернувшись, что-то сказала Паркинсон. Гермиона больше не вслушивалась в разговор. Взяв в руки тонкую фарфоровую чашку, она сделала глоток ароматного чая. Порыв был странным. Что на нее нашло? Наверное, вся эта ситуация — ненормальная в целом — так влияет. Не то чтобы она действительно хотела помочь Малфою. Просто все это сбивало с толку. Что вообще произошло в ее жизни, что сейчас она оказалась в Малфой-мэноре как гостья на завтраке? Спокойно сидела рядом с людьми, которые в другой жизни не захотели бы дышать с ней одним воздухом, а сейчас изо всех сил изображали гостеприимство и радушие — Нарцисса, во всяком случае. А может, и не изображали, а это было их обычным поведением. Или это она сама свернула где-то не туда по дороге своей жизни? Или за последние годы настолько изменился мир вокруг? Подняв голову, Гермиона посмотрела на Паркинсон. В качестве кого она тут оказалась? Это такая попытка родителей Малфоя найти ему невесту? В памяти невольно всплыли большой зал и высокие стеллажи с коробками. — Пэнси, какие полки тебе нравятся? Вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела его обдумать. Даже не вопрос, лишь отголосок собственных потаенных мыслей. Повернув голову, Гермиона поймала недоуменный взгляд Малфоя, застывшего с чашкой в руке. Его родители и сама Паркинсон смотрели на нее с неменьшим замешательством. — А, простите. — Гермиона неловко улыбнулась, быстро подыскивая удобный предлог для объяснения своего поведения. — Я помогаю другу делать ремонт в доме. На днях мы выбирали полки, вот и захотелось узнать еще чье-то мнение. Этот ответ, похоже, устроил Нарциссу с Люциусом, они вернулись к завтраку. Хотя, возможно, только сделали вид, что устроил. С Малфоями ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Паркинсон пристально посмотрела на застывшего рядом Малфоя. — Поттеру, я полагаю? — уточнил он. Цокнув языком, Пэнси взяла в руки нож. Судя по всему, отвечать на заданный ранее вопрос она не собиралась. Тем лучше. — Да.  — Понятно. Гермиона снова всмотрелась в Паркинсон, с отсутствующим видом нарезающую блинчик. Нет, не похоже, что она хоть сколько-нибудь заинтересована в Малфое. Да и меня это вообще не касается. Гермиона оглядела стол. На расставленных тарелках лежали кусочки нарезанного сыра, в баночке рядом стоял мед. Блинчики. Несколько салатов. На другой стороне стола лежали ягоды. — Малфой… — На ее обращение обернулось сразу трое. На их лицах изобразилось одинаковое выражение: правая бровь вопросительно выгнута, чуть прищурены глаза. — Я… кхм… я хотела сказать… тот, который Драко. Не мог бы ты ягоды передать? Щекам стало жарко. Краем глаза Гермиона заметила ухмылку Паркинсон. — Держи. — Он протянул ей голубику. Лицо было непроницаемым. — Мисс Грейнджер, а вы видели нашу яблоневую аллею? Драко вам показывал? — вдруг спросила Нарцисса. Стул под Малфоем скрипнул. — Нет. — Если вы закончили с завтраком, я могу вам показать. — Мама… — Что? — Уверен, что ей это совершенно не интересно. Верно, Грейнджер? Ей и не было. Но то, с какой настойчивостью Малфой сказал последние слова, пробудило любопытство. Гермиона встретила его взгляд, улыбнулась, заметила, как с облегчением опустились мужские плечи, и сказала: — Я с удовольствием посмотрю, миссис Малфой. Крылья тонкого носа дернулись. Серые глаза метали молнии, пока Гермиона отодвигала стул и вставала. Но он ничего не сказал. Нарцисса первая вышла из-за стола и поманила гостью за собой. — Чем вы сейчас занимаетесь, мисс Грейнджер?  Все тот же неизменно вежливый тон. Невозможно было понять: интересуется этим женщина, потому что ей действительно интересно, или это лишь желание поддержать беседу.  — Я правозащитник. — Слышала, что вы работали в Министерстве? — Да, в Отделе магического правопорядка. Но ушла несколько лет назад. Уточнять причины такого решения Гермиона не стала. Нарцисса не спросила. Трава была коротко подстрижена. Дождей давно не было, и земля была сухой. На кожаных ремешках босоножек уже появилась пыль. Впереди показались два ряда деревьев, высаженных параллельно друг другу. Зеленые листья шелестели на ветру. На вытоптанной тропинке лежала кружевная тень.  — В нашей семье есть традиция: когда рождается наследник, то высаживается новая яблоня… — Нарцисса провела рукой по серой коре ближайшего дерева — казалось, самого старого из всех. — Эти уже не плодоносят, но с тех, что моложе ста лет, мы каждую осень собираем урожай. — Сто лет? — Удивилась Гермиона. Во всей аллее было около двадцати деревьев. — Это особый сорт. Яблоки тоже вырастают необычными. Если хотите, я отправлю вам осенью. — Спасибо. Мне бы хотелось попробовать. Женщины медленно продвигались вперед. Чем ближе к концу, тем тоньше были стволы и ветви. У последней в ряду яблони Нарцисса задержалась. — Эту посадили, когда родился Драко, — сказала она и посмотрела прямо на Гермиону. — Как видите, больше деревьев нет. И я бы не хотела, чтобы на этом все закончилось. — Почему вы мне это говорите? — Попытка Малфоя ее остановить вдруг обрела смысл. — Потому что хочу вас попросить поговорить с моим сыном. — С чего вы решили, что он меня послушает? Мы с ним и не общаемся толком. — Подумав, Гермиона добавила: — Пэнси бы справилась с этим гораздо лучше. — Я так не думаю. — Нарцисса развернулась к ней. Машинально поправила юбку тонкого платья, запутавшегося за ногу. — Драко не был у нас с Рождества. Пропустил мой день рождения. А сегодня пришел, и не один, а с вами. Гермиона прислонилась спиной к стволу яблони. Завела руки назад, прижав ладони к шершавой коре. — И чего вы хотите от меня? — Ничего такого, что вы не смогли бы сделать. Я прошу вас напомнить моему сыну о долге перед своей семьей. — Но что, если Ма… Драко не хочет жениться только из-за долга? — Я его об этом и не прошу. Только о том, чтобы он не упустил свой шанс из-за желания пойти наперекор мне и своему отцу. Передайте ему мои слова, мисс Грейнджер. Просьба не была невыполнимой. Но делать так, как сказала Нарцисса, не хотелось. — Я беспокоюсь за него, — добавила женщина. — Он же мой сын. Гермиона повернула голову. Вдалеке показалась фигура. Эти широки плечи она последнее время видела все чаще. Сказать наверняка было нельзя, но она чувствовала на себе его взгляд. За Малфоем шли отец и Паркинсон. — Я подумаю, миссис Малфой. Подойдя к ним, Люциус предложил жене опереться на его локоть. Остановившийся рядом с Гермионой Малфой сделал то же самое. В жесте не было ни намека на ухаживание или желание сделать приятное, скорее просто заученное действие человека, повторяющего это множество раз. Ничего общего с его жестом в гостиной. Тем не менее, Гермиона обхватила ладонью его руку. — Мне, к сожалению, уже пора, — ровным голосом сказала Пэнси, обращаясь к Люциусу. — Вижу, что тут моя помощь не нужна. Рада была увидеться. Бросив взгляд на сына, Нарцисса легко пихнула мужа локтем. — Мы тебя проводим, Пэнси. Возможно, Драко захочет показать нашей гостье парк. Гермиона проводила взглядом удаляющиеся спины. Рука, на которую она опиралась, расслабилась. Выдохнув, Малфой слегка сгорбился и обвел взглядом окрестности. — Пойдем. Не отпуская мужской руки, Гермиона последовала за ним. Справа белела беседка, деревянные столбы которой были увиты диким виноградом. Зеленые листья разрослись и частично залезли даже на нижние балки. К беседке вела дорожка из утрамбованного песка. Но они пошли в другую сторону. Парк был большим. Временами встречались каменные скамейки с резными спинками. Несколько фонтанов. Аккуратно подстриженные кусты живых изгородей и ели создавали, по-видимому, главную аллею. В самом ее конце что-то искрилось. Подойдя ближе, Гермиона увидела большой пруд. Полуденное солнце отражалось в спокойной воде, играя бликами. Зеленые кувшинки неподвижно плавали ближе к берегу. На другой стороне блеснула струя воды, и по поверхности побежали волны. — Что это там? — прищурившись, спросила Гермиона. — Фламинго. — Фламинго? — удивленно переспросила она, повернув голову. — Да, вот. Проследив за рукой Малфоя, указавшего влево, Гермиона увидела грациозную нежно-розовую птицу. Стоя на одной ноге, она погрузила голову по шею в воду, затем резко задрала ее и щелкнула клювом. — Красиво, — тихо сказала девушка, переводя взгляд с покачивающихся кувшинок на фламинго. — Как кто-то, выросший в таком красивом месте, мог стать таким, как ты? — В таком случае мне страшно представить, в каких условиях росла ты. — Отпустив ее руку, Малфой проигнорировал гневный взгляд, лишь весело приподнял брови в ответ и сказал: — Давай покатаемся на лодках. — На лодках? Ты что, ромкомов пересмотрел? Ушедший вперед Малфой обернулся. — Что, прости? Гермиона закатила глаза и, обогнав его, подошла к самому краю пруда. — Забудь, у меня нет желания поднимать уровень твоего образования. Пропустив мимо ушей очередную колкость, Малфой прошел дальше. У корней разросшегося кустарника были спрятаны несколько тяжелых веревок. Взяв две из них, он махнул палочкой и потянул веревки на себя. Выплыв словно из основания самого берега, на воде закачались две деревянные лодки. — Лови. — Малфой бросил Гермионе одну из веревок. — Грести умеешь? — Я… — Она растерянно переводила взгляд с весел на Малфоя и обратно. — Мы не вместе? Тонкие губы скривились в ухмылке. — Мы вместе не по-настоящему, если ты вдруг забыла. Поедешь одна. Если только… — Никаких «если»! — Гермиона подняла с земли веревку и подтянула лодку к себе. Весла на дне глухо стукнули друг о друга. Хитрый гад. Мне просто самой не хочется это делать. Но слабины он от меня не дождется. С видом знатока Гермиона забралась внутрь и взяла в руки весло. Оно оказалось достаточно тяжелым. Осмотрев его, она взглянула на борт. На самом краю с поднятыми вверх ножками, очевидно, располагалось крепление. Дело за малым — осталось понять, как это работает. Взяв весло покрепче, она выдохнула. Поставив древко, как ей казалось, правильно, Гермиона отпустила его и взялась за второе. В этот момент первое с тихим шлепком ударилось о воду.  Давай, Гермиона, ты справишься. В одиннадцать лет ты не умерла в схватке с троллем, в двенадцать не умерла после взгляда василиска, ты справишься с чертовой лодкой! Весло в очередной раз упало в воду. — Черт! — Я могу смотреть на это весь день, — раздался голос за спиной. Малфой, отплыв на несколько футов в сторону, сидел в лодке. Перекинув ногу на ногу, он оперся на колени локтями, скрестил ладони под подбородком и с ироничной улыбкой на губах наблюдал за ее жалкими попытками. Гермиона откинула прилипшие ко лбу волосы. — Злорадствуешь? — Что ты? Поддерживаю тебя изо всех сил. Когда весла все же удалось закрепить, Гермиона попробовала грести, но одно из них снова выпало и упало в воду. Со злости она ударила о борт вторым, и оно тоже упало. Сбоку раздался смех. — Давай помогу. Плеск воды. Затем глухой стук от удара бортов друг от друга. Оторвав ладони от лица, Гермиона увидела, как Малфой встал, расставив в стороны руки. Поняв его замысел, она тоже вскочила. — Не надо! Я справлюсь сама. — Я вижу, — протянул Малфой, делая шаг ближе к борту. — Хватит геройствовать. — Я сама! Гермиона наклонилась и оттолкнула вторую лодку от своей. Дно под ее ногами качнулось. Она потеряла равновесие. Размахивая руками, словно неуклюжий фламинго, Гермиона с тихим вскриком упала в воду. Вода с легким запахом тины попала в нос и рот. Уперевшись ногами в илистое дно, она попыталась встать. Спина больно стукнулась о что-то твердое — борт или дно лодки, — Гермиона снова упала на колени. Рядом по воде бил еще кто-то. Лодка исчезла, и сильные руки, обхватив ее за плечи, помогли подняться. Отплевывая воду, Гермиона потерла глаза и встретилась взглядом с Малфоем. Он стоял совсем близко. — Я…  Со светлых волос капала вода. Капли чертили дорожки на лице. В ярком свете солнца серая радужка его глаз была почти белой. На долю секунды во всем мире не осталось ничего, кроме этих глаз. Но в следующих миг Малфой моргнул, опустил руки и, кашлянув, отошел назад. — Я… кхм, хотел сказать, что… вот до чего доводит твое упрямство. Гермиона почти его не слушала, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Я просто чуть не захлебнулась. Дело тут совсем не в нем. — Тащи сюда лодку, — сказал Малфой, по-прежнему избегая смотреть ей прямо в глаза. — Покажу, как весла вставить.

Чемпионат мира по квиддичу 2010 год

Тяжелый рюкзак с грохотом упал на пол. Джинни остановилась посередине палатки, приподняв солнцезащитные очки, осмотрела кресла-мешки, разбросанные вокруг низкого столика. На полу лежал цветной ковер. — Миленько, — прокомментировала она и, обернувшись, добавила: — Надеюсь, палатка Поттера далеко от нашей? — Да, — отбрасывая прилипшие ко лбу волосы, ответила Гермиона. На голой шее блестели капли пота. Сбросив свой рюкзак, она упала в кресло. — Я лично связывалась с организаторами, чтобы проверить это. — Замечательно. — Джинни улыбнулась, присела на корточки — короткая юбка поползла вверх — и достала из кармашка смятую пачку сигарет. — Вот теперь можно расслабиться. Ты уже видела его? — Мы встретимся перед сегодняшним матчем. Ты уверена, что не хочешь сидеть сегодня с нами в ложе? — Ни за что. — Джинни покачала головой, тряхнув в воздухе рукой, чтобы прогнать облако дыма. — Я прекрасно посмотрю все с трибун. Гермиона прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Даже внутри зачарованной палатки воздух был раскален. Теплый ветер из Сахары и палящее солнце делали пребывание на улице почти невыносимым. С трудом разомкнув веки, Гермиона подняла руку и посмотрела на стрелки часов. — Мне уже надо идти. Мы с Гарри должны дать небольшое интервью перед началом. — Слава не давит? Джинни всю дорогу была невыносима. Эта сигарета была третьей за последний час. Чем ближе они подбирались к пустыне, тем более язвительной и нервной становилась подруга. Гермиона проигнорировала ее выпад и, поднявшись, стала распаковывать вещи. Надо переодеться в чистое, умыться и идти на арену. — Оставь эти шорты. Они тебе идут, — вдруг подала голос Джинни, давя сигарету в пепельнице. — Спасибо. — Гермиона посмотрела на свое отражение в высоком зеркале, поправила отвороты на штанинах и, выпрямившись, собрала волосы в высокий хвост. — Встретимся на матче?  — Или после. Я еще не знаю своих планов на вечер. — Я знаю этот тон, что ты задумала? — Ничего такого. — Джинни встала и потянулась. — Пойду тоже переоденусь. Все-таки одна восьмая финала сегодня. Наклонившись, подруга подцепила лямку своего рюкзака и, старательно виляя бедрами, двинулась в сторону спальни. Остановившись на пороге, она обернулась через плечо и улыбнулась. — Джинни, я тебя прошу, не ищи приключений. Мы можем с тобой провести вечер вместе. — Можем, если я не найду чего-нибудь поинтересней. — Тебе что, Блейза мало? — Забини мне нужен только по праздникам. А стресс снимать я хочу и в другие дни. — Почему ты не хочешь снимать с ним стресс не только по праздникам? — Почему ты не хочешь встречаться с Малфоем не только по праздникам? От этого внезапного выпада Гермиона опешила. Она подалась назад под острым взглядом Джинни, затем качнулась вперед, открыла рот, чтобы ответить, но слова не подбирались. — Это две абсолютно разные ситуации. Мы с Малфоем… мы с ним… — Гермиона щелкнула пальцами. — Вы с Малфоем что? — уточнила Джинни, прислонившись бедром к шкафу с позолоченными ручками. — Мы с ним не спим. — Ну и зря. — Джинни! — К щекам прилила кровь. — Мы говорили не обо мне, а о тебе. Подруга закатила глаза и, развернувшись, скрылась за полуопущенной шторой, заменяющей дверь в спальню. — Зачем задавать вопрос, если ты знаешь ответ? — донеслось оттуда. — Забини нужно больше, чем мое тело — он это даже не скрывает, — а это я ему давать не хочу. Вот и не даю лишний раз надежду. Зачем же ты тогда продолжаешь все это? Но Гермиона промолчала. Говорить что-то было бесполезно. Она пробовала. Поэтому она лишь подхватила сумку, повесила ее на плечо, еще раз поймала свое отражение в зеркале и вышла из палатки. Их лагерь располагался в тени горы: для вип-гостей, представителей Британского Министерства Магии и команды. В стороне были видны кривые ряды палаток прибывших на матч болельщиков. Изначально намеченные деревянными знаками дорожки стояли забытыми. Часть из них занес песок. Гермиона зажмурилась от теплого порыва, принесшего волны жара из глубины пустыни. Прикрыв глаза рукой, посмотрела на красные дюны впереди. — Увидимся позже! Знакомый голос раздался где-то поблизости. Блейз коротко пожал руку какому-то волшебнику в остроконечной фиолетовой шляпе и поспешил в сторону лагеря болельщиков. На ходу он поправил болтающийся на шее шнурок. Черт, пропуск. Расстегнув сумку, Гермиона быстро порылась в ней. Пальцы задержались на упаковке шоколадной лягушки — неиспользованного снаряда со Дня сладких прыжков. Ей так и не удалось найти доказательства реальности этого праздника, но, по словам Малфоя, в детстве они отмечали его постоянно. Увидимся с ним сегодня? Прогнав с лица непрошенную улыбку, Гермиона вернулась к поиску пропуска и без труда нашла свой бейдж вип-гостя, зажатый между ежедневником и заметками с последнего слушания. Часы на руке показывали три - пятьдесят. У нее осталось всего десять минут. Гарри наверняка уже заждался. Она поспешила к арене. Вход в нее был спрятан в тени скалы рядом. Под нависающим камнем, где раньше путники могли спрятаться от палящего солнца, Гарри разбрасывал носком ботинка песок. Белая футболка, бежевого цвета брюки и панама на вечно растрепанных черных волосах настолько не вязались с его привычным образом, что Гермиона остановилась в удивлении. — О, хвала Мерлину! — Почувствовав движение, Гарри поднял голову и улыбнулся. — Я уже начал беспокоиться, что ты решила меня оставить со Скиттер один на один. — Пришлось чуть задержаться, прости. — Гермиона подошла ближе и невесомо поцеловала друга в щеку. — Джинни? — Джинни. — Вздохнула она. — Пойдем. Они вместо прошли по темному узкому коридору внутрь. От камня веяло приятной прохладой. Впереди показались металлические конструкции арены: подтрибунные помещения. Вместо необработанного каменного потолка — уходящие высоко вверх лестницы и опоры. Готовясь к первому матчу одной восьмой финала, бегали работники в серых укороченных мантиях. — Уже видел Рона? — Они с Парвати должны приехать послезавтра, сразу к четвертьфиналу. В магазине возникли какие-то сложности и… Договорить Гарри не успел. С пронзительным возгласом к ним устремилась Скиттер. За ней семенил низенький волшебник с колдокамерой. — А вот и главные герои сегодняшнего вечера! — сообщила она, вскинув вверх правую руку. — А я думала, что главные герои — наша сборная, — не удержалась Гермиона. — Разумеется. — Приторно улыбнулась журналистка, прищурившись. — Не изменяете себе, мисс Грейнджер. Начнем тогда с вас. Какие ваши прогнозы на сегодняшний матч, кто откажется сильнее: сборная Англии или Болгарии? В течение часа Гермиона и Гарри по кругу обходили арену вслед за Скиттер, отвечая на ее вопросы. Как и ожидалось, квиддич ее мало интересовал. Журналистка несколько раз пыталась перевести разговор в плоскость личной жизни «звездного мальчика». Гарри стоически игнорировал ее попытки. — Нам еще необходимо сделать несколько снимков, встаньте вот сюда. — Скиттер указала на каменную стену, завешенную эмблемой Комитета по квиддичу Международной конфедерации магов: вместо привычных колец в круге были вышиты золотые цифры — 426. — Поближе, пожалуйста. Гарри обнял Гермиону за талию и прижал ближе к себе. Несколько первых вспышек ослепили. Проморгавшись, Гермиона увидела, что за спинами фотографа и Скиттер в сторону выхода на арену для разминки идет их сборная. Маклагген возглавлял шествие. Заметив Гермиону, он вскинул руку в знак приветствия, но она отвела взгляд и без труда нашла глазами Малфоя. Он тоже заметил ее и остановился, облокотившись на метлу. Серые глаза проследили от нее к Гарри, к Скиттер и снова к Гермионе. Усмешка искривила тонкие губы. Малфой, наигранно приложив руку к груди, слегка поклонился. — Мисс Грейнджер, вы, оказывается, умеете улыбаться. Давайте еще раз, — прокомментировал фотограф. Ухмылка Малфоя стала шире. Гермиона нахмурилась и шевельнула кистью, прогоняя его. Она снова вернула свое внимание к затвору камеры, но продолжала чувствовать на себе чужой взгляд. — Повернитесь немного, — скомандовала Скиттер. Рука Гарри скользнула вверх. Взгляд Гермионы снова наткнулся на Малфоя. В белой форме его плечи казались шире, чем обычно. Под плотно облегающей тканью проступали очертания мышц. Сине-красный плащ касался щиколоток. Засмотревшись, Гермиона не сразу заметила, что он манит ее пальцем к себе. — Извините, я на минуту. — В чем дело, мисс Грейнджер? — Ни в чем. — Гермиона едва удержалась, чтобы не посмотреть за спину Скиттер. — Мне просто надо отойти. — Тогда мы пока сделаем несколько фото мистера Поттера. Гермиона обернулась к Гарри. Он хмурился. — Я быстро, — шепнула она и, выскользнув из его объятий, двинулась к Малфою. Остальных игроков сборной уже не было видно. Их разделяло всего несколько футов, когда рядом мелькнуло что-то красное. Словно из ниоткуда перед ней выросла высокая фигура, заслонив собой Малфоя. — Гермиона! — Виктор? Суровое лицо смягчилась теплой улыбкой. Темные глаза смотрели прямо на нее так, словно никого и ничего вокруг больше не было — у него всегда был такой взгляд . — Как радостно тебя снова видеть. — Взяв ее за руку, он осторожно коснулся губами тыльной стороны ладони. Борода чуть царапнула кожу. — Взаимно. — Улыбнулась Гермиона. Секунду они стояли друг напротив друга, молчание сменилось смехом. Виктор притянул ее ближе к себе и приподнял над полом, обнимая. Малфоя за его спиной уже не было. Мимо них шли игроки в бордовой форме. Странная горечь кольнула в сердце. Но Гермиона быстро задавила это чувство. — Уже идете на разминку? — спросила она, отступая на шаг. На груди формы Виктора была нашивка в виде буквы «К». — О, ты еще и капитан, поздравляю. — Спасибо. Надеюсь, что эта новая должность принесет мне удачу. — Надеюсь, что да. — Будешь болеть за свою сборную сегодня? Гермиона улыбнулась и покачала головой. — Я всегда болею за хорошую игру. — Тогда пусть побеждает сильнейший. — Виктор посмотрел куда-то вперед, где его наверняка дожидалась команда, чтобы выйти на поле. — Мне надо идти. Еще увидимся? — Конечно.

***

Матч шел уже третий час. Небо над ареной потемнело до глубокого синего оттенка. Всполохи заходящего солнца золотым блестели на металлических поручнях безопасности верхних рядов. Игроки с молниеносной скоростью носились по полу. Кажется, забили еще один гол. Громоподобный голос комментатора объявлял счет сразу на трех языках: сто - семьдесят. — При такой игре нас спасет только снитч, — шепнул Гарри, прикрыв рот рукой. — Маклагген сегодня как будто не здесь. Гермиона привстала со своего места, чувствуя, как все возможные и невозможные места затекли, пошевелила плечами. Правая рука, которой она опиралась на подлокотник, онемела. Словно в подтверждение слов друга, комментатор сказал: — Наш матч превращается в дуэль ловцов. — Думаешь, у него есть шансы? — спросила Гермиона. Ее глаза нашли Малфоя на поле. Он был слишком далеко, чтобы сказать наверняка, но ей показалось, что на мгновение он посмотрел в ее сторону и тут же вернул внимание на поле — маленького мячика все еще не было видно. Синий плащ с красными вставками хлопал на ветру. — Крам более неповоротливый, так что думаю, да. Малфой и правда казался более гибким и ловким по сравнению с коренастым Виктором, парящим выше над полем. Но у того было больше опыта, и в противостоянии один на один он мог оказаться сильнее. Гермиона вздохнула. Спина ныла от долго сидения без движений. Очень хотелось развалиться в кресле — останавливали только десятки колдокамер, только и жаждущие поймать такой момент. Кингсли в кресле слева, казалось, был полностью поглощен игрой. Рядом с ним сидел представитель ливанской делегации. Остальные места в вип-ложе занимали главы Отделов, несколько дипломатов и советников. Но большая часть мест пустовала. К финалу они должны были заполниться. Впереди них — ниже вип-ложи — двое мальчиков громко переругивались между собой. Родители, смущенно глядя на соседей, пытались их успокоить. Гермиона невольно переключила внимание на них. Мать мальчиков села между ними, но эффекта это не произвело — они продолжали спорить, переглядываясь за ее спиной. Еще ниже вдоль рядов продвигался волшебник в фиолетовой остроконечной шляпе, он остановился около рыжеволосой девушки и, склонившись к ней, что-то сказал. Она кивнула, оглянулась. — Ты не знаешь, кто это там сидит рядом с Джинни? Поглощенная сценой внизу, Гермиона не сразу обратила внимание на вопрос Гарри. Ему пришлось пихнуть ее локтем в плечо. — Что? — не отрывая взгляда от удаляющейся следом за волшебником Джинни, переспросила Гермиона. Нехорошее предчувствие змеей заползло под кожу и свернулось холодным клубком под ребрами. — Я говорю, ты не знаешь, кто это? Лицо знакомое. Гермиона посмотрела на пустующее место Джинни вниз: рядом с ним, перекинув ногу на ногу, сидела Паркинсон. На коленях у нее лежал раскрытый блокнот, в правой руке перо. — Пэнси, — ответила Гермиона, снова повернув голову влево: Джинни и волшебник удалились настолько быстро, что в цветном море собравшихся болельщиков можно было различить только яркий кончик фиолетовой шляпы. — Да? Знаешь… Договорить он не успел. Оглушительная сирена над ареной поглотила собой все остальные звуки. Друзья вскинули головы. Трибуны рядом с ними взорвались аплодисментами. Волшебники повскакивали со своих мест. — Ловец сборной Магической Англии, Драко Малфой, поймал снитч и заработал для своей команды сто пятьдесят очков! В потемневшее небо взлетели бело-синие стрелы, разорвавшиеся высоко над ареной красными искрами. Гермиона встала вместе со всеми, провожая взглядом медленно опускающиеся на землю искрящиеся точки. Поле разделилось на две половины: у своих ворот собралась сборная Болгарии, притихшие игроки мрачно смотрели, как на противоположной стороне ликует их противник. Кормак спикировал от верхнего кольца вниз и сжал Малфоя в объятиях. Тот выбрался и, вскинув руку, сжимающую снитч, полетел мимо трибун. На лице его сияла искренняя улыбка. Топот ног над вип-ложей усилился, когда Малфой завис перед ней. В кулаке, обтянутом черной кожей тонкой перчатки, трепыхался золотой мячик. Встретившись взглядом с Министром, Малфой слегка склонил голову. И чуть выше приподнял левую руку, сильнее сжав пальцы. И полетел дальше. Он ни разу не взглянул на нее, но Гермиона почувствовала, что этот последний жест был предназначен ей.

***

Стемнело. Радостные возгласы, то и дело раздававшиеся в лагере, стихли. На контрасте с дневной жарой ночь была прохладной. Гермиона порылась в чемодане, нашла шерстяную кофту, надела ее, застегнула пуговицы и натянула рукава на озябшие пальцы. Присев на край комода, она обвела взглядом пустую палатку — Джинни после игры так и не вернулась. Тролли бы ее задрали, куда она могла деться? Ничего не произошло, и сама подруга не обещала, что они встретятся сразу после матча, но на душе было неспокойно. С того самого момента, когда Джинни ушла с трибун с тем волшебником. Привыкшая доверять своей интуиции, Гермиона не могла игнорировать нарастающее беспокойство. Открыв сумку, она достала блокнот. Вяло перелистывая страницы, просмотрела расписание встреч на следующую неделю, затем наискосок прочитала заметки, сделанные на встрече с последним клиентом. Выдохнув, Гермиона закрыла кожаную обложку и посмотрела на часы на низком столике. Минутная стрелка сдвинулась лишь на четыре минуты вперед. Джинни все не было. Гермиона подошла ко входу, отдернула ткань — утоптанная за день песчаная тропинка серебрилась в лунном свете. Безлюдно. Пальцы сами собой сжались в кулак. Она снова отошла вглубь палатки, села в кресло-мешок, провалившись в него. Заполненная пепельница нервировала, и она очистила ее заклинанием. Затем призвала книгу из спальни. Напечатанные буквы не хотели складываться в слова, смысл ускользал. Мысли скакали от Джинни к Малфою, от него к Виктору и снова к Джинни. Несвязные образы: мелькание рыжих волос, черная буква «К» на бордовом фоне, тонкие губы, растянутые в улыбку. Золото снитча на черной перчатке. Первыми раздались громкие всхлипы. Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с Джинни, замершей на входе. Лицо чуть припухло, по покрасневшим щекам текли слезы. Подруга рухнула прямо на ковер и надавила пальцами на глаза. — Что случилось? Джинни замотала головой, что-то неразборчиво промычав в ответ. Гермиона подскочила, опустилась на колени рядом с ней и приобняла за плечи. Худые, покрытые мурашками. Подруга прижалась лбом к колючей кофте. — Что случилось? — мягче повторила она. — П-п-пот-тер… — всхлипывая выдавила Джинни. — Он тебе что-то сказал? — Н-нет. — Она оторвала руки от лица, рубанув ладонью воздух. В карих глазах стояли слезы. Губы дрожали. — Он-ни х-хотели… до него… через м-меня. А-а я-я-я… Джинни зажмурилась и снова уткнулась лбом в плечо Гермионы. Та провела рукой по ее волосам.  — А что ты?  — Мои к-колдографии… у них. — Она ухватилась за край кофты, сжала ее пальцами, растягивая вязку. Снова громко всхлипнула. Мысли Гермионы понеслись вперед. Успокаивающе поглаживая спину подруги, она пыталась сложить пазл. Очевидно, что Джинни вляпалась именно в то, о чем она ее не раз предупреждала. Но говорить об этом сейчас было бы жестоко. Да и бесполезно. Она же сама все прекрасно понимает. Значит, что имеем. Колдографии. Явно неприличного характера. Шантаж, чтобы добраться до Гарри. Чего от него хотят?  Гермиона нахмурилась. Неправильный вопрос. Гораздо важнее, кто это был? Тогда я смогу… Не те же это личности, которых он разрабатывал?… — Джинни, кто эти «они», о которых ты говоришь? — В ответ она промычала что-то непонятное. Гермиона наклонилась ниже. — Что? — … в ф-фиолетовой… шляпе. Обхватив подругу за плечи, Гермиона отодвинулась и заглянула ей в глаза. Щеки блестели от размазанных по ним слез. Крылья носа покраснели. На коже остались черные следы туши. — Послушай меня внимательно. Слышишь? Прикрыв ладонью рот, сдерживая новую волну истерики, Джинни кивнула. — Я разберусь, только посиди тут. Спокойно. Хорошо? Справишься? Дождавшись нового кивка, Гермиона решительно поднялась на ноги и вышла из палатки. На улице совсем стемнело. Протоптанные дорожки между временными пристанищами освещали факелы, воткнутые на длинных основаниях прямо в песок. Красное пламя отбрасывало длинные тени на серые бока палаток. Одна из теней отделилась от ткани и пошла сама в сторону стадиона. В лунном свете Гермиона заметила светлые волосы. — Малфой! Голос прозвучал оглушающе громко в спящем лагере. Он тут же обернулся. Заметив ее, ухмыльнулся. — Кого я вижу, решила лично поздравить меня с победой? — спросил он, понизив голос почти до шепота. — Что? Нет. Мне нужна помощь. — А я тут при чем? Действительно, при чем он тут? Она окликнула его быстрее, чем успела подумать зачем. Малфой стоял рядом. В красных отблесках огня Гермиона видела его приподнятые в удивлении брови. Серые глаза — в темноте почти черные, — остановившиеся на ее лице. — Если тебе нечего добавить, я пойду. У меня утром тренировка… — Нет, есть. — Гермиона вытянула руку, готовая схватить его за рукав, но этого не потребовалось. Малфой не сдвинулся с места. — Посиди, пожалуйста, с Джинни недолго. У нее истерика, а мне надо… — Я, по-твоему, кто, нянька? — Светлые брови взлетели еще выше. — Нет, но… — Тогда я пойду спать. Он развернулся на пятках. В песке остались две лунки. — Малфой, пожалуйста, мне нужна помощь. — Он замер. — Джинни угодила в историю, мне нужно вытащить ее, пока не стало поздно. Но я не могу ее оставить одну сейчас. Он ответил не сразу. Молчание затягивалось, и Гермиона уже готова была оставить эти попытки и заняться более важными делами, как вдруг Малфой ответил: — Ладно. Так просто, словно не готов был уйти несколько секунд назад. — Спасибо. — Улыбнулась Гермиона. — Наша палатка там. Сказав это, она поспешила в ту сторону, откуда шел сам Малфой. Она точно знала, куда идти, потому что лично видела план расселения всей делегации. Гарри жил ближе всех к открытой пустыне. Рассказать ему и все… Гермиона остановилась. Нельзя. Джинни этого ей точно не простит. Значит, надо разбираться самой. Я могла бы просто выяснить, где живет этот волшебник, и поговорить с ним один на один. Но без Министерства за спиной… у меня нет рычага давления. Я ведь даже не знаю, что это за люди и чего они добиваются. Запустив ладонь в волосы, она сжала их у корней. Последнее, что сейчас нужно делать — попадать в международный скандал. Но и одной туда идти небезопасно. Гермиона посмотрела вдаль на палатку Гарри. Кто еще мог бы помочь? Кингсли? Только в самом крайнем случае… Думай, думай. Блейз Забини. Она видела того волшебника днем именно с ним. Еще до матча. Можно попробовать обратиться к нему. Вряд ли откажет. Только не когда дело касается Джинни. Гермиона в нерешительности осмотрелась. В темноте было сложно определить, в каком месте она остановилась. Если напрячься, она смогла бы вспомнить, где разместили Блейза. Что он вообще забыл в рядах магической британской делегации? В качестве кого он здесь? Она шла вдоль палаток в секторе ближе к стадиону, читая имена, вытканные завитками. Предпоследняя в этом ряду оказалась нужной. Вокруг куполом чувствовалось магическое защитное поле. Пальцы покалывало, но не жгло. Ей было разрешено пройти. Отодвинув вход в сторону, Гермиона вошла внутрь. Блейз сидел в кресле-мешке, вытянув ноги на подушки, и читал. Он поднял на нее взгляд. На носу сидели очки. Ошеломленная этой деталью, она застыла. — Гермиона? Что-то случилось? — Блейз снял очки, согнул дужки, положив их между страниц книги. — Д-да. На самом деле случилось, — сказала она и добавила: — С Джинни. Взгляд темных глаз изменился. Блейз сел прямее. Книга соскользнула с колен, но он, казалось, этого даже не заметил. — Что с ней? — Я видела тебя днем с одним волшебником. В такой фиолетовой шляпе… — Так. — Блейз свел ладони вместе, поставив на них подбородок. — Джинни ушла куда-то с ним во время матча. Не знаю, что случилось позже, но сейчас она вернулась в палатку. Плачет. Похоже, ее шантажируют какими-то колдографиями, чтобы добраться до Гарри. — Я разберусь. — Блейз поднялся на ноги, снял с крючка мантию. — Я с тобой! Гермиона встала на входе, расставив в стороны руки. — Я хочу знать, кто это был и как Джинни там оказалась. — О последнем лучше спросить саму Джинни, но не сейчас. Но туда я пойду один. Лучше вернись к ней. — Застегнув застежку, Блейз снова посмотрел на не сдвинувшуюся с места Гермиону и вздохнул. — Мне будет куда проще разговаривать с ними, если я буду один. — Мне нужно знать, что происходит. Блейз поджал губы и скрестил руки на груди. — Я расскажу тебе, но потом. Сейчас главное — колдографии, согласна? Подумав секунду, Гермиона отступила. — Согласна. Они вместе вышли. Не попрощавшись, Блейз поспешил куда-то вглубь лагеря. Гермиона несколько секунд стояла на месте, всматриваясь в темноту, где скрылся Забини, и разрывалась между желанием последовать за ним и вернуться к себе. Случись бы это лет десять назад, она, не колеблясь, выбрала бы первый вариант. Но сейчас… Вздохнув, Гермиона плотнее запахнула вязаную кофту и медленно побрела к своей палатке. Приближаясь, она услышала приглушенный голос. Мужской. Она вышла из-за угла и увидела, что перед входом сидят Малфой и Джинни. У подруги в руках кружка. Взгляд в пол. Но дыхание размеренное. Успокоилась. — Грейнджер, ну что? — Малфой заметил ее первым. — Пока ничего. — Гермиона опустилась на плед, раскинутый прямо на холодном песке. — Блейз сказал, что справится сам. — Блейз? — Да. Ты сделал чай? Малфой пожал плечами. — Ничего другого мне не пришло в голову. — Джинни, ты как? — Гермиона провела рукой по ее плечу, но та не отреагировала. Лишь слегка качнула головой. Зарыв ладони в песок за собой, Гермиона откинулась назад и посмотрела вверх. Огромное черное небо нависло над пустыней и их маленьким лагерем. Звезды были ближе и горели ярче обычного, даже несмотря на то что над горизонтом взошла почти полная луна. На душе почему-то стало спокойнее. Уверенность в том, что Блейз сделает все возможное и невозможное, чтобы помочь Джинни, укреплялась в душе все больше. Напряжение последних часов спало. Гермиона вдохнула свежий воздух полной грудью. — Надеюсь, Крам не сильно расстроился, что снитч поймал я. — В голосе Малфоя звучала неприкрытая ирония. — Не знаю, — отозвалась Гермиона, не отрывая взгляда от неба. — Мы толком не успели поговорить после игры. — Думаю, она в порядке. Будет, — вдруг сказал Малфой. Гермиона села прямее, посмотрела на Джинни — грея обе руки о кружку, она сделала глоток. — Я боялась, что все этим закончится, говорила ей, что так нельзя. Но кто меня слушает… — Возможно, ей стоит напиться и забыться. — Думаешь, она этого не делала? — Гермиона склонила голову к плечу и горько усмехнулась. — Огневиски заменяет ей чай по вечерам. — Хуже от этого точно не будет. — Малфой сидел на самом краю пледа. Он то и дело загребал горсть песка и пропускал ее сквозь пальцы. — Кстати, об огневиски. Тебе пришли колдографии с того дня? — Еще нет. Если честно, я и забыла о них. Послышались шаги. Гермиона поднялась на ноги. Малфой остался сидеть. Джинни подняла голову. К ним подошел Блейз. В руках он сжимал конверт и коробочку. — Беспокоиться не о чем, я все уладил. Гермиона шумно выдохнула, приложив одну руку к груди, а вторую протянула за конвертом. Блейз покачал головой и, наклонившись, вложил его в руки Джинни, демонстративно игнорирующей его взгляд. — Не знаю, что бы мы делали без тебя, — сказала Гермиона, чувствуя сгустившуюся неловкость. — Спасибо большое. — Я не люблю, когда пытаются нажиться на женщинах. И мне нравится помогать женщинам, которые мне нравятся. Гермиона посмотрела на Малфоя и тут же встретила его ответный взгляд.

Годовщина подавления Восстания гоблинов 1752 года

— Ай, черт! Нога поехала на прогнившей ступеньке. Гермиона зашаталась, раскинув в стороны руки, пальцы царапнули по деревянной обшивке. Тонкую кожу подушечки на секунду кольнуло. Твердая рука обхватила ее талию, возвращая в вертикальное положение. — Аккуратней, Грейнджер. Всем жителям этого дома необязательно знать о том, что мы здесь делаем. — Мне было бы гораздо проще тут идти, если бы кое-кто не запретил пользоваться палочками. — Вспомни, о чем я сказал секунду назад. — В темноте его глаза сверкнули. Гермиона только сейчас осознала, насколько близко он находится. Стоя на ступеньке выше, он чуть склонился так, что горячее дыхание коснулось виска. Прерывистое. — Мы же не хотим, чтобы нас тут застали, — добавил он. В голосе Малфоя отчетливо слышалась улыбка. — Пошли. Его ладонь скользнула вниз, пояснице вдруг стало холодно без его прикосновений, но разочарование было недолгим. Он взял ее за руку, развернулся и пошел дальше наверх, на этот раз крепко сжимая ее ладонь. Странно, но ей не хотелось, чтобы это заканчивалось. Словно это было правильным. И то, что она позволила вести себя, позволила отдать контроль другому. И тот, кому она это позволила. Ей это даже нравилось. Губы на секунду растянулись в короткой улыбке. Гермиона подняла голову. Во тьме лестницы Малфой казался массивнее, словно тени специально старались подчеркнуть его достоинства. Гермиона нахмурилась, мотнула головой, отгоняя глупые мысли. Ступеньки под ногами закончились, фигура ее провожатого остановилась, затем скрипнули петли, и Малфой отошел в сторону, пропуская ее вперед. — Ты чего? — Он с удивлением посмотрел, как Гермиона отдернула руку. — Ничего. Крыша была почти пологой. Потемневшая от времени черепица в ночи казалась черной. Внизу тусклой змеей извивался Косой Переулок. Волшебники уже начали собираться. — Ты в курсе, что мы нарушаем все правила безопасности? — Гермиона обернулась. — Насколько я помню, ты не из тех, кто следует правилам… — Это неправда! — А во-вторых. — Малфой, не обратив на ее протест никакого внимания, сел на край крыши. — Отсюда должен быть шикарный вид. Гермиона переступила с ноги на ногу. Его поза была расслабленной: он откинулся на руки, запрокинул в беззвездное небо голову. Светлая чёлка упала на лоб. — Любуешься? — не оборачиваясь спросил Малфой. — Садись. Прямо перед ними раскинулся стеклянный хребет Гринготтса. Глаза сами собой нашли место, когда-то разрушенное драконом, на котором она сбегала после ограбления банка с друзьями. Молодость. Сейчас подобный подвиг граничил с сумасшествием. Впрочем, в ее жизни оно вечно наступает на пятки. — Чего ты ждешь? — Малфой лениво повернул к ней голову. — Мы вполне могли найти приемлемое место и на земле. — Трусишь? Возмущенно фыркнув, Гермиона уверенно приблизилась к нему, села на самый край, оставив между ними безопасное расстояние, и свесила вниз ноги. Свободно повиснув в воздухе, они вдруг сразу стали тяжелее, словно призывая сделать еще одно движение и полететь вниз. — У тебя все на лице написано. Малфой пихнул ее коленом в бедро. Гермиона до боли в ладонях вцепилась в черепицу. — Я боюсь высоты, — сказала она. — На первом курсе ненавидела полеты. Одна мысль, что я потеряю контроль над ситуацией… Тряхнув волосами, она передернула плечами. — Примечательно, что при этом все твои ухажеры — игроки в квиддич, — протянул Малфой. — А тебя так уж сильно волнует моя личная жизнь, — не скрывая сарказма, ответила Гермиона. — Нисколько. Ты меня больше интересуешь… как объект для исследования. — Собираешься сменить профессию? Это на тебе так терапия сказывается? — Очень смешно. Гермиона ухмыльнулась — эта битва осталась за ней. Окрыленная маленькой победой, она поерзала на месте, устраиваясь удобнее. Острый край черепицы упирался прямо в бедро. Чуть сдвинувшись влево, ближе к Малфою, она избавилась от неприятного ощущения. В переулке кто-то взорвал хлопушку. Золотые искры взлетели вверх, едва не коснувшись подошвы кроссовок. В воздухе витал сладковатый запах предвкушения праздника. Волшебников с каждой секундой становилось все больше. Дети носились под ногами взрослых, размахивая сахарной ватой и палками с яблоками в карамели. — Твоя мама отправила мне посылку, — вдруг сказала Гермиона. — Что? — встрепенувшись, Малфой повернулся к ней лицом. — Какую? — Из вашего сада… — Мерлиновы подштанники, — простонал он, прикрыв глаза и опустив голову. — Твои яблоки очень вкусные, кстати. — Ой, заткнись, Грейнджер. Грубая по своей форме фраза совершенно таковой не казалась. Напротив, Гермиона лишь усмехнулась тому, как он весь сморщился, как будто проглотил сразу несколько кислотных шипучек. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — Вполне, — Гермиона улыбнулась. — Они мне понравились. Малфой неопределенно хмыкнул в ответ. Она посмотрела на него, задержалась взглядом на остром подбородке и скулах, идеально очерченной линии челюсти. В душе поднялась теплая волна затопившая грудь. Я скучала по нему с чемпионата… Возможно, признаться вслух Гермиона бы не смогла, но в душе она чувствовала умиротворение. Этот профиль, их разговоры, казались чем-то правильным и уютным. Как с Гарри и Роном. Словно они дружили все эти годы. — Почему ты не женился до сих пор? Тонкие светлые брови взлетели почти до линии волос. На лбу собрались тонкие морщины. Удивление сменилось понимающей ухмылкой. — Что, Грейнджер, метишь на место леди Малфой? — Моргана упаси и защити от этого, — Гермиона отмахнулась, — мне просто интересно. Тебе за тридцать… — Кое-кто просил не трогать наш возраст. — …а семьи все нет. Насколько я успела уловить, в твоей семье это не принято. Стало тихо. Только уже по-осеннему холодный ветер завывал в трубах, выходящих на крышу, да с улицы внизу доносились обрывки разговора. — И давно ты заодно с моей матерью? — Малфой спросил с той же ухмылкой на губах, но голос звучал устало. — Я не буду отрицать, что она просила меня с тобой поговорить, но я спросила не поэтому. — А почему тогда? — он поднял голову, поймал ее взгляд. — Может, я просто пытаюсь быть вежливой. — Взгляд серых глаз нервировал. Гермиона толкнула Малфоя в плечо. — Не только же мою личную жизнь обсуждать. — Я не хочу договорного брака. Хочу быть уверенным в том, кого выбираю, — явно тщательно подбирая слова, сказал Малфой. — Можешь дословно передать это матери. Нечто подобное я уже ей говорил, так что вряд ли она удивится. Похоже, его это задело, почему? — Я ничего не собираюсь передавать, — Гермиона протянула руку и коснулась пальцами его предплечья, сжав. Слова прозвучали не так мягко, как она надеялась, голос отчего-то не слушался. — Мне в общем-то все равно. Врет. Любопытство разрывало изнутри, подталкивало к тому, чтобы докопаться до истинных причин такого поведения. Какое-то чувство в груди останавливало. Оно подсказывало, что еще рано, и Малфой может только больше закрыться. Все эти месяцы он не был образцом добродушия и дружелюбия, но никогда не показывал такого открытого недоверия. Хотя, с чего бы ему вообще доверять. В сущности, они не друзья. Только по праздникам. Только проводят вместе время. — Смотри, там гоблины, — Гермиона вытянула руку, указав пальцем на открывшуюся дверь в Гринготтс. — Как думаешь, что они чувствуют сегодня? Малфой проследил за ее взглядом. — Думаю то же, что и всегда, — его голос изменился, поддерживая ее попытку перевести тему. — Что они волшебные существа второго сорта. — Фу, это грубо. — Я не сказал, что я так считаю, но большинство явно придерживаются этой точки зрения. — В Министерстве сейчас разрабатывают несколько программ по большей интеграции гоблинов в волшебное сообщество. — И сколько пройдет лет, прежде чем хоть одна из них заработает? — Малфой с сомнением покачал головой. — Убеждения так просто не искоренить. Разговор снова словно ступил на тонкий лед, который покрылся трещинами от тяжести намеков. Похоже, он тоже это почувствовал. В следующую минуту Малфой улыбнулся. — А может быть, на самом деле, их это вообще не беспокоит. Если бы я целыми днями только и делал, что взвешивал проценты по магическим кредитам, то тоже не сильно бы беспокоился о мнении большинства. Гермиона прыснула. — Как будто у тебя есть недостаток галеонов в кармане. — Ну, знаешь, я бы не отказался, если бы мой карман стал еще тяжелее. — Все-таки ты сноб. — Неужели ты когда-то ставила этот факт под сомнение? Ответить ей не позволил усилившийся внизу шум. По собравшейся толпе прошел ропот предвкушения. Раздался тихий хлопок, шипение, и в воздух под аплодисменты одновременно взлетели сотни ярких огней. Красные и желтые, серебряные и золотые, фиолетовые и зеленые — они заполнили собой все небо, превращаясь в образ доблестных волшебников прошлого, подавивших восстание гоблинов. С того места, где они сидели, открывался великолепный вид. Стоило протянуть руку, и можно было коснуться мерцающей волшебной палочки аврора, сотканной из тысяч крохотных искр. Гермиона как завороженная следила за разыгравшимся в воздухе историческими сценами, знакомыми еще со школьных времен. Он был прав. С земли бы все смотрелось не так… Руки коснулось что-то. Опустив взгляд, она увидела, как длинные пальцы легли на тыльную сторону ладони. Гермиона перевела взгляд на Малфоя — тот усиленно качал головой в сторону. В первую секунду она не поняла, чего он пытается добиться. Яркие огни фейерверков, взрывающиеся за его спиной, бросающие цветные пятна на волосы и лицо, перетянули все внимание на себя. — …смотри, — прошептал он. Гермиона проследила за его взглядом. В паре футов от них в воздухе проходил марширующий мерцающий отряд гоблинов. Малфой вытянул руку к ним — теперь казалось, что искрящиеся ноги следуют прямо по его костяшкам. Тонкие губы растянулись в искренней улыбке. Обернувшись через плечо, он поймал взгляд Гермионы. Внезапно он зажмурился, отвернулся, отдернув от огней руку. — Черт-черт-черт!! — Что случилось?! Ничего не ответив, Малфой, тихо поскуливая, завалился набок, прижимая ладонь к себе. В цветных отсветах Гермиона заметила блестящую на коже кровь. В воздухе откуда-то появился запах жареного мяса. Веселье и восторг отошли на второй план. Придерживая Малфоя рукой и помогая ему подняться, Гермиона не замечала музыки и хора, задававших тон разрывавшимся над их головами сценам их фейерверков. Полностью сосредоточилась на первостепенной задаче. — Черт, Грейнджер, аккуратней, — простонал Малфой. — Не ной. Я тебе говорила, что нельзя пренебрегать техникой безопасности, Министерство не случайно… — Я понял-понял, ты права, я — нет, может уже уйдем отсюда? Гермиона взглянула ему в лицо — побледневшее, скованное напряжением. Челюсти крепко сомкнуты. Она взяла его за руку и сжала ладонь. — Не отпускай.

***

Белый магический свет, освещающий длинный коридор, раздражал. Гермиона вытянула ноги и, прижавшись спиной к холодной стене, запрокинула голову. Мимо прошел волшебник с замотанной бинтами головой. Других посетителей не было. Лишь изредка пробегали мимо ассистенты целителей. Она вздохнула и посмотрела на свои руки. Дверь скрипнула, Гермиона вскинула голову, на нее смотрел Малфой. Остановившись, он неуверенно усмехнулся и помахал ей забинтованной ладонью. — Я выжил. — Не сомневалась. — Она поднялась на ноги и взяла с соседнего стула его пиджак и свою сумку. — Таких, как ты, так легко не убить. — Это «каких»? — Он подозрительно прищурился. — Идиотов. Гермиона всунула ему одежду — пальцы невольно коснулись крепких мышц груди, — поспешно отдернула руку и, развернувшись, пошла по коридору. Отделение травмы соединялось с холлом через длинный переход. За спиной раздались торопливые шаги, эхом отразившиеся от стен. — Тем не менее, ты меня не бросила и быстро сориентировалась. — За кого ты меня принимаешь? — вскинулась Гермиона. Даже мысль о том, чтобы бросить кого-то в беде, казалась абсурдной. За все эти годы это желание, даже потребность приносить помощь, вошло в привычку. — Я друзей не бросаю. Приобретенная черта или нет, сейчас — это часть меня. — О… — На губах Малфоя мелькнула дерзкая ухмылка. — Так, значит, я все-таки твой друг. Это приятно. Издевается или говорит всерьез? Она быстро взглянула на него, но не смогла прочитать на лице ответ. — Только по праздникам, не забывайся. Ты мой друг только по праздникам. — Я в любом случае польщен. Он произнес эти слова легко, как нечто само собой разумеющееся. Глупо было придавать им какое-то особое значение. Ведь для него оно наверняка не имеет никакого. Так почему сердце забилось быстрее? Волшебников, идущих им навстречу, стало больше, стоило только пересечь невидимую границу отделений. Тихо переговариваясь, они шли к лестницам. У многих в руках были пакеты. Гермиона скосила глаза на Малфоя. Он шел рядом, не сбавляя шаг. Левую руку — раненую — прижимал к боку. — М-м-м, так что тебе… — Мистер Малфой? Мужчина резко остановился и повернул голову к одному из боковых коридоров. Гермиона выглянула из-за его плеча. К ним направлялась женщина, длинные полы лимонного цвета халата развевались при каждом шаге. Короткие светлые волосы были небрежно зачесаны набок. — Добрый вечер. — Она широко улыбнулась, подходя ближе. — Добрый, — сказал Малфой. — Не ожидал вас встретить. — Признаться, я тоже. Вы давно у меня не были. Что-то случилось? Она посмотрела на забинтованную руку, качнула головой и, наконец, заметила Гермиону. Поймав, куда направлен ее взгляд, Малфой напрягся. — Хм, Грейнджер, это целитель Эшворт, — сказал он, встав вполоборота и вытянув в ее сторону здоровую руку. — Целитель Эшворт, это… — Гермиона Грейнджер. — Женщина протянула ладонь. — Большая честь. — Приятно познакомиться, — вежливо ответила Гермиона. Мысленно она отметила, что Малфой, вытянувшись словно струна, ждал, что последует дальше. Больше он ничего не сказал. Наверное, это тот колдопсихолог, о котором он мне как-то рассказывал. Что за реакция? Не хочет поднимать эту тему. — Сегодня много посетителей с ожогами, — заметила целитель Эшворт, — повсюду пускают фейерверки. Далеко не все производители используют качественные компоненты, вот и несчастные случаи возникают. — Да, верно. Сухой ответ послужил сигналом для целителя. — Мне пора. Если вам понадобится моя помощь... — Женщина бросила быстрый взгляд на Гермиону. — Вы знаете дни моего приема. Хорошего вечера. — До свидания. Малфой кивнул и с непроницаемым лицом двинулся дальше по коридору. В молчании они прошли до поворота, спустились по лестнице, чудом избежав столкновения группой орущих детей, несущихся прямо на них, а затем и с их родителями. — Неужели ты просто промолчишь? — не выдержав, наконец сказал он. — Никаких вопросов, уточнений, ты точно Гермиона Грейнджер? — Иногда ответы лежат на поверхности, так что нет нужды спрашивать. — Гермиона пожала плечами. Рвущуюся наружу улыбку удалось сдержать. — Так что тебе сказал целитель о руке? — Начало сезона пропущу, но в целом ничего серьезного. Заживет. В памяти невольно всплыли его вопли на третьем курсе, когда Клювокрыл ударил его в плечо. Слышать этот спокойный ответ на контрасте с теми воспоминаниям… удивительно. — Злорадствуешь? Что за ухмылка? Моргнув, Гермиона подняла на него взгляд. За спиной Малфоя возвышался огромный камин — один из двух в зале, — откуда можно было попасть в любое место. При условии, что оно подключено к каминной сети, конечно. — Так… подумала, что Блейз вряд ли скажет мне «спасибо» за то, что я тебя не остановила. — Ты и не должна была, — сказал Малфой и добавил, заметив многозначительно приподнятые брови: — Это я привел нас на крышу. И сам потянул к фейерверку руку. Гермиона мягко улыбнулась, встречаясь с ним глазами. — Возможно, в следующий раз у нас получится отпраздновать без приключений? — Тогда это будет что-то новенькое. Но мне нравится так, как сейчас.  — Мне… тоже, — сделав паузу, призналась Гермиона. — Временами ты даже бываешь сносным. — Приму как комплимент. Стало тихо, как будто все посетители Мунго вдруг исчезли и в этой огромной зале остались только они. Все было сказано, но Гермиона не находила в себе сил пошевелиться. Мир сузился до серых глаз с янтарными крапинками. До острых скул и тонких губ. Все-таки он симпатичный, и как я раньше не замечала? Молчание затягивалось. Уютное, тяжелое, заставляющие стоять на месте и не отрывать взгляда от Малфоя. Мерлин, что происходит? Что за мысли? Гермиона первая опустила голову. — Ну, мне уже пора, — сказала она, выразительно кашлянув. — Завтра утром слушание. И Живоглот голодный. Не дожидаясь ответа, она развернулась к камину, взяла из чаши полный кулак летучего пороха. Уже собиралась шагнуть внутрь, как ее остановил голос за спиной: — Увидимся, Грейнджер. Откуда-то из груди рвалась улыбка. Гермиона прикусила губу, сдерживая ее. Глубоко вздохнув, чтобы придать лицу нейтральное выражение, она оглянулась через плечо. — Да, увидимся. И прежде чем позволила себе вновь быть загипнотизированной его взглядом, зашла в камин.