Осень

1 сентября

— У меня не может быть столько опозданий в прошлом месяце! — Может, и это еще не все. Переверни страницу, — невозмутимо отозвался Блейз и, захлопнув ящик стола, встал. Запустив руку в растрепавшиеся волосы, Тео последовал совету. В отражении стекла Драко видел, как округлились его глаза. Удивленное выражение закрыл черный костюм — к нему за спиной приблизился Блейз. — Теперь ты, — сказал он. — Какого дракла ты творишь?! И это в самом начале сезона! — Заканчивай, — отмахнулся Малфой. — Меня сегодня осмотрел наш целитель. Я выбыл самое большее на неделю. Пропущу пару игр, ничего не случится. Запасному ловцу тоже надо иногда играть. — Значит, ожог второй степени для тебя уже ничего страшного? Нам еще повезло, что это не ведущая рука. Ты хоть понимаешь, что подводишь не только себя, но и всю команду? Куда подевалась вся твоя ответственность?.. Драко прислонился лбом к окну. Стекло приятно холодило разгоряченную кожу. Он смотрел на стадион внизу, но видел перед собой только ее лицо, Грейнджер. То, как блестели ее глаза там, на крыше. Как свет от разрывающихся огней пятнами ложился на кожу. То, как она, не задумываясь, бросилась к нему, когда петарда разорвалась, задев руку. — Ты меня вообще слушаешь, Драко? Он перевел замутненный взгляд на друга, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться на его образе и словах. — Блейз, что-то изменилось. — Значит, не слушаешь. — Генеральный менеджер «Нетопырей» тяжело вздохнул, отодвинул стул для посетителей от длинного дубового стола и сел, перебросив одну ногу через другую. — Так, что изменилось? Тон намеренно звучал с акцентом на притворный интерес. Драко проигнорировал его. Облокотившись спиной на панорамное окно, он развернулся к другу. — Грейнджер. Недовольное бурчание на другой стороне стола стихло. Тео оторвался от таблиц и посмотрел прямо на него с выражением искреннего любопытства. — Или не с ней, а со мной, — добавил Драко. — Или с нами. Когда мы прощались в Мунго… мне не хотелось уходить. Не хотелось, чтобы весь этот фарс с другом на праздники заканчивался. Мне теперь правда нравится проводить с ней время. Даже эту идиотскую годовщину я ждал, потому что знал, что увижу ее. Давно крутящиеся в голове мысли, впервые сказанные вслух, вдруг стали казаться до невозможности правильными. И в то же время нереальными. Да с чего бы вообще ему чувствовать это? И по отношению к кому? Просто Грейнджер. Школьная зануда. Девушка, которую он как девушку-то не воспринимал никогда. Так что изменилось? Почему сейчас? — Да ты влюбился, — выдал Тео. — Что? — вскинулся Драко. — Нет. Никакой влюбленности. Больше нет. Ни за что. Это просто… симпатия?.. — Прекращай все это, пока не стало поздно, — сказал молчавший до этого Блейз. Он внимательно наблюдал за Драко: на лице отражались эмоции, пальцы здоровой руки беспокойно постукивали по бедру. — О чем ты говоришь, Блейз? — Тео вскочил со стула. — Как вообще можешь советовать подобное, когда сам готов чуть ли не ковры целовать, по которым Уизли ходила… — Во-первых, не отвлекайся, а если подписал, то иди на тренировку, пока я тебе новый штраф не выписал, — холодно ответил Блейз, не оборачиваясь. — А во-вторых, я даю такой совет как раз потому, что не хочу, чтобы Драко оказался в той же ситуации. — Но Грейнджер совершенно не похожа на Уизли. Она вообще мало на кого похожа. — И я не сказал, что влюбился, просто она мне… нравится. Не как девушка! — Драко поднял вверх указательный палец, пресекая возможные комментарии. — И скорее «Пушки Педдл» выиграют Чемпионат, чем я откажусь от наших праздников. Должна же у меня в жизни быть хоть какая-то отдушина. Пусть настоящая дружба с Грейнджер будет ею. — У тебя есть квиддич! Твоя карьера. — Мне этого мало! — повысил голос Драко. Блейз опустил голову, оперся локтем на лакированную поверхность стола и сжал большим и указательным пальцем переносицу. Тео с понимающей улыбкой на губах кивнул Драко. Вот что бывает, когда не можешь держать язык за зубами. Он с трудом подавил желание закатить глаза. А вдруг — хотя глупо это даже предполагать — она все-таки немного ему нравится не просто как человек, с которым приятно проводить время? Сердце забилось быстрее. Явно от страха от такой перспективы. Снова позволить себе привязаться к кому-то, чтобы в итоге остаться одному? Драко обернулся к окну, посмотрел на темнеющее над стадионом небо. Вчера в это время они с Грейнджер встретились. Ее черная кофта сливалась с кладкой старого дома, делая почти невидимой. Но он ее сразу заметил. А она так улыбнулась. Как будто правда была рада его видеть. Губы сами собой растянулись в улыбку. Осознав это, Драко сжал челюсти и тряхнул головой. Глупости. Мы просто друзья. И только по праздникам. Большего и не нужно. Когда дело касается ведьм, особенно умных ведьм, все заканчивается одинаково. Одинаково плохо. А если вдруг захочется пойти дальше? Что их ждет? Какое будущее? Он живет в Ирландии, а даже если сменит клуб, то половина сезона все равно проходит в выездных матчах. Вообразить ситуацию, в которой Грейнджер будет ездить с ним?.. А она бы могла захотеть? Бред-бред-бред. Что за мысли? Между ними ничего нет и не может быть. Никогда. В романтическом плане. — Что бы ни значила эта «симпатия», — медленно, выговаривая каждое слово, произнес Драко, оборачиваясь обратно к окну, — надо задушить ее сейчас. Пока она еще в зародыше. — Молодец. — Что? Блейз и Тео переглянулись. Первый победоносно ухмыльнулся. — Зачем ты даешь ему заведомо плохие советы? — Нотт обвиняюще ткнул в генерального менеджера пальцем. — Он прав, — вмешался Драко. Он чувствовал, как ускорился пульс, как сердце колотилось о грудную клетку, выражая протест. Но впустить туда снова кого-то, самому вручить другому человеку то, что так легко разбить и уничтожить. Нет, уж лучше быть одному. К тому же, кто сказал, что он один? У него есть карьера, его команда — почти семья, — и друзья. Глаза Драко остановились на раскрасневшемся Тео и одобрительно покачивающим головой Блейзе. Какие-никакие, но друзья. Но Грейнджер тоже друг. Только по праздникам. Не в счет. Когда-то им надоест, все закончится так же быстро, как и началось. А что останется дальше: воспоминания, которые захочется вытравить из памяти, если они вдруг перешагнут невидимую черту дружбы — мысль безумна сама по себе, но вдруг… — боль и сожаление. Он через это уже проходил. Нет никаких гарантий, что в этот раз все будет по-другому. Эта мысль была неприятна. Драко поморщился, словно кто-то кольнул его булавкой прямо в грудь. Не глубоко, но ощутимо. Ничто не вечно. Он уже в таком возрасте, когда это знаешь. Надо просто вести себя так, словно ничего не случилось. Пройдет само. Все проходит.

15 сентября

По зеркальной поверхности пруда, подгоняемый ветром, плыл желтый лист. В воду упал кусочек хлеба. Стая уток, словно одичалая, бросилась вперед. Каждая птица отпихивала головой остальных, стараясь урвать как можно больше. От их баталии расходились круги, с плеском разбивавшиеся о песчаный берег за оградой. Гермиона заметила его сразу. Малфой стоял с прямой спиной, полы черного плаща развевались на ветру. В руках он держал хлеб, от которого с непроницаемым лицом отщипывал кусочки и бросал в воду. Ему только солнцезащитных очков не хватает. Ускорившись, девушка пошла прямо к нему. Под подошвами скрипел гравий. Тонкий каблук покачивался на каждом достаточно большом камешке. — Привет, — она встала рядом. — С чего это ты сегодня такой щедрый? Хорошее настроение? — Просто прекрасное. Имей в виду, что если бы не матч с «Торнадос», я бы не пришел, — Малфой отщипнул еще мякоти и, размахнувшись, закинул ее дальше. — Что такого нельзя обсудить по переписке? Сегодня, напоминаю, не праздник, так что видеться нам необязательно. Гермиона проследила взглядом, как утки бросились за новой добычей. И оглянулась по сторонам. На еще зеленой лужайке сидела компания маглов. Рыжий мужчина в костюме и солнцезащитных очках развалился на лавочке в нескольких метрах от них и, раскрыв перед собой газету, читал. Убедившись, что на них никто не обращает внимания, Гермиона украдкой вытащила из кармана куртки палочку и произнесла заклинание. — Ты что творишь! — возмущенно воскликнул Малфой, обернувшись к ней, и поднял выше бумажный пакет, заполненный ярко-желтыми зернами кукурузы вместо хлеба. — Я, между прочим, купил его на магловские деньги. — Уток нельзя кормить хлебом. В овощах содержатся полезные для них микроэлементы. Малфой нахмурился и отвернулся. Захватив в ладонь горсть кукурузы, он бросил ее в воду. На тыльной стороне руки белел шрам от ожога. — Как рука? Ты сегодня попал в заявку? — Да, но в запасе. Наш целитель посоветовал особо не напрягать мышцы, пока связки окончательно не восстановятся. Поэтому я еще пару игр пропущу. — Понятно. — Гермиона посмотрела на утку, нырнувшую с головой в воду так, что по поверхности били только желтые лапки, разбрызгивая капли во все стороны. Зерно кукурузы метко ударило ее прямо в бок. Птица вынырнула, встрепенулась, затрясла головой. — Так что ты хотела? Не спрашивая, Гермиона запустила пальцы в пакет в руках Малфоя. Действие было машинальным. Мыслями она унеслась на свою кухню: пепел на столе от сигареты Джинни, горький запах, облаком зависший в воздухе, и слова подруги: «Проверь его, если захочет пойти с тобой на свадьбу к Рону, значит, тебе не показалось, если нет…». Не сказать, что Гермиона верила в подобные проверки в целом. Гораздо проще и быстрее прямо задать интересующий вопрос. С другой стороны, не было никакой уверенности в том, что Малфой будет готов на него ответить. А без этого ответа… воспоминания о той ночи с годовщины Восстания не отпускали. Вездесущие серые глаза преследовали, когда она после долгого рабочего дня наконец ложилась в постель. — Грейнджер, ты со мной? — А? Да, просто задумалась. — Сложное дело? — Малфой с интересом взглянул на нее. — Кого сейчас защищаешь? — Розье, — отозвалась Гермиона, моля Моргану, чтобы ее голос звучал ровно. Откашлявшись, она начала: — Я хотела поговорить о свадьбе Рона. Это день рождения Мерлина, праздник… — Да, я тоже об этом думал. — Правда? Сердце забилось быстрее в груди. Как себя вести, если их мысли совпали? Этот вариант она не продумала до конца… — Да, — подтвердил он. — Эта свадьба перевешивает праздник, не хочу, чтобы ты подумала, что я пытаюсь отойти от нашего договора. Заведя руку за спину, Гермиона сжала кулак так, что ногти впились в кожу. Ей удалось сохранить нейтральное выражение лица. — К тому же, я понимаю, что дату выбирала не ты, и не пойти не можешь… — Да, я же подружка невесты. — Гермиона позволила себе короткую ухмылку. — Я знаю, да, — подтвердил Малфой, развернувшись к ней лицом, и добавил: — Поэтому не буду считать этот день отходом от наших договоренностей. Можешь спокойно идти на эту свадьбу. Гермиона застыла: ей показалось, что она ослышалась. Но нет, он стоял с идиотской ухмылкой на губах и, похоже, действительно верил в то, что сказал. Глупая, глупая… И как ей только в голову пришло, что Малфой может предложить пойти вместе? Как ей могло показаться, что между ними на одно мгновение проскочила искра? Одиночество плохо сказывается на ее мозговой деятельности, определенно. Уже начинают мерещиться вещи, которых нет и никогда не могло бы быть. То, что последние несколько месяцев они провели вместе, — результат договоренности в душном грязном пабе, а не следствие взаимной симпатии. О какой вообще симпатии речь?.. — Грейнджер? Пауза затянулась. Гермиона моргнула, вновь посмотрела на него и выдавила из себя улыбку. — Там утки дрались. — Она кивнула Малфою за спину, но он не обернулся, чтобы проверить. — Так что, будем считать рождение Мерлина — не в счет наших праздников? — Да, разумеется. — Голос, к удивлению, прозвучал непринужденно. Хотелось внутреннее ликовать, но душа молчала, не отозвалась. — Сама хотела это предложить. Как ты верно заметил, дату выбирала не я. Малфой посмотрел ей в глаза, на его лице мелькнула эмоция — нечитаемая. — Ясно. Я рад. Вместо обычного веселого выражения — непроницаемая маска. Пальцы сжали бумажный пакет так, что на нем появились заломы. Злится? Ожидал, что я расстроюсь? Не дождется. — Я тоже, — с вызовом ответила Гермиона. Безмолвная битва взглядов длилась несколько секунд. Парк, маглы, резкие звуки клаксонов — отошли на второй план. Малфой первый опустил глаза на свои ботинки. Не глядя, он взял горсть кукурузы и швырнул себе за плечо. — Предложил бы выпить в «Котле», но мне уже пора, — приторно спокойно произнес он. — Надо успеть вернуться в лагерь до вечерней тренировки. Так что… — У меня дела, — безапелляционно заявила Гермиона. — Все равно бы отказалась. Сжав зубы так, что заболела нижняя челюсть, она улыбнулась, встретив взгляд Малфоя. Он кивнул. — Отлично, не хотел тебя разочаровать. — У тебя бы не вышло. Сердце ныло. Обида говорила за нее. Гермиона даже не успевала обдумать фразу перед тем, как произнести. Лишь бы он не прочитал на ее лице истинные чувства. Показаться уязвимой перед человеком, одетым в непробиваемую броню, — последнее, чего бы ей хотелось. Иначе новой встречи она бы не выдержала. А не видеть его… — Что ж, до встречи. Крутанувшись на месте, Малфой исчез.

7 октября

Драко быстрым шагом шел по коридору. Твердые шаги заглушал мягкий ковер. Он размял шею и, не церемонясь, толкнул дверь в кабинет генерального менеджера клуба. Секретарь подскочила от неожиданности. Кресло на колесиках отъехало в сторону. — Мистер Малфой! — Привет, он у себя? — Драко бросил метлу на диван для посетителей. — Да, но он… — Волшебница неодобрительно покосилась на следы от спортивных ботинок на пороге, потом оглянулась на дверь. — Занят. — Все равно, он мне нужен. Этот Бранкович совсем с катушек слетел, — буркнул Драко себе под нос, нажал на ручку двери, ведущей в кабинет Блейза, и… чуть не отскочил назад. В миллиметре от его лица пронеслась Уизли, выставив перед собой правую руку. — …еще раз повторяю, Блейз Забини, ты — никто, чтобы указывать мне, что делать, — стиснув зубы, прошипела девушка. — Джинни, дорогая, я ничего такого не предложил. — Блейз поднял руки в примирительном жесте. Он стоял за широким дубовым столом, не двигаясь, но эта сдержанность давалась с явным трудом. — Твой брат уже пригласил меня на свою свадьбу, я просто решил, что будет логично пойти вместе. Мы же все равно бы пошли. — Да кто ты такой, чтобы решать за меня? Могу идти с кем хочу. Хоть… — Уизли огляделась по сторонам, заметила Драко, застывшего в дверях, и ткнула в него пальцем. — С Малфоем. А ну иди сюда. — Уизли, ты совсем… — Я говорю, подойди! — она повысила голос и вдруг расплылась в улыбке. — Пожалуйста. Драко поймал умоляющий взгляд друга за ее спиной, тяжело вздохнул и медленно подошел ближе. — Я вообще-то тут тоже по делу пришел. Не дойдя нескольких шагов до Уизли, он остановился. Не меняя искусственной улыбки, она сама сократила между ними расстояние, встала рядом и обвила своей рукой его руку. — Поздравляю, ты идешь со мной на свадьбу к брату. — Что? — Что?! Возглас вышел одновременным. Драко с Блейзом переглянулись. Последний сжал челюсти и сделал шаг вперед, протянув ладонь. — Джинни, пожалуйста, успокойся. Давай не делать поспешных решений, чтобы не вышло как в прошлый раз на Чемпионате… Драко прикрыл глаза. Это он зря. Он почувствовал, как усилилась хватка на его предплечье, рискнул приоткрыть глаз. На лице Блейза отчетливо читалось сожаление, но сказанного было не вернуть. — Джин, это не то, что я хотел сказать… — Нет, все то, — ледяным тоном заявила девушка. Мерлин, ну почему именно сегодня? У меня что, был еще не слишком паршивый день? — Знаешь, мне без разницы. Все равно, пусть даже вся Магическая Британия глазела бы на меня голую, тебя же беспокоит только то, что это будешь делать не только ты один? — Уизли улыбнулась. Драко покосился на нее — улыбка острая, словно осколок. Блейз застыл после этих слов. Предплечье Драко заныло: пальцы девушки до боли впились в руку, не спасали даже защитные пластины формы. Она напряженно ждала ответа, неотрывно следила, как лицо его друга превращается в неподвижную маску. Дверь хлопнула. Драко обернулся. На пороге остановилась Пэнси. Она вопросительно выгнула бровь и чуть кивнула в сторону Уизли и Блейза, не обративших на ее приход внимания. Да тут сегодня просто проходной двор. — Беги, — одними губами произнес Драко. Пэнси закатила глаза, раздраженно махнула свободной рукой, словно отмахиваясь от его искреннего предупреждения, и шагнула вперед. — Блейз, заканчивай этот цирк. — Ее каблуки громко простучали по плитке. — У меня срочное дело. Приблизившись, она протянула бумаги, скрепленные зажимом в виде летучей мыши. Блейз не обратил внимания, продолжал буравить взглядом Уизли. — Ты меня вообще слушаешь? — Пэнси шлепнула его бумагами по плечу. Удивительно, но это возымело эффект… не тот, на который она рассчитывала. Блейз моргнул, перевел затуманенный взгляд на девушку рядом. — Значит, так ты поступаешь… — Блейз вдруг схватил Пэнси за запястье и прижал ближе к себе. — В таком случае я пойду на свадьбу к Рону с ней. — Что? На какую еще свадьбу… ай, отпусти. Драко поймал взгляд темных глаз, в них отчетливо читалось замешательство. Второй рукой Пэнси обхватила ладонь Блейза в попытке разжать его пальцы. — Что вообще тут происходит? — шепотом спросила она. — Я предупреждал, — также тихо ответил Драко. — Отлично, — вдруг подала голос Уизли. Ее влажная ладонь проскользила по предплечью и переплела свои пальцы с мужскими. — Я пойду с Малфоем, ты с Паркинсон. Чудесная компания. — Отлично, — отозвался Блейз. — Просто здорово. Драко крепко зажмурился. Но теплая ладонь, прикасающаяся к его, не исчезла. Ощущение не было неприятным, хотя он бы и предпочел воспользоваться маховиком, чтобы остановить себя от входа в этот проклятый кабинет. Грейнджер бы эту сцену оценила. С другой стороны, он ведь увидит ее. Ей, конечно, все равно. Да и ему тоже. Даже если бы они неделями не виделись — что с того? Наверняка, гостей будет много, может, они даже не встретятся. А даже если да, он будет рад видеть ее просто как старую знакомую. Не больше.

8 октября

— Что?! Ты идешь с Малфоем? — Прости. — Джинни уселась на кухонный стол, скрестила ноги и засунула в рот тыквенное печенье целиком. — Я не шобиралась его швать. Прошто вышла иш фебя. Она дожевала и сказала нормально: — И ты вообще-то не собиралась с ним идти, если помнишь. Гермиона обессиленно упала на стул — прямо на тот, где аккуратной стопкой лежали выглаженные сари подружек невесты, — и прикрыла рукой глаза. Постучав указательным пальцем по лбу, она вздохнула. Надо было уже давно — во всяком случае за последний год — успеть привыкнуть к этим выходкам Джини, но, черт, никак не удавалось. Почему именно сейчас? Тогда, когда… а действительно «когда»? Разве между ними или в их договоренностях что-то успело измениться за последнее время? На кухне стало тихо. Только методичное постукивание пальцев Джинни по столешнице нарушало спокойствие «Норы» и ее обитателей, съехавшихся на свадьбу в эти выходные. — Что на тебя нашло? — спросила Гермиона. Голос звучал ровно, сил злиться не осталось. — Ты же хотела идти с Блейзом. — Хотела. Но этот гиппогриф… — Джинни стукнула пирожным по краю стола. Оно разломилось, и часть его полетела на пол. — Он возомнил, что может решать за меня. Был уверен, что я пойду с ним, понимаешь? — То есть ты хочешь идти с ним, но не пойдешь, потому что он тоже хочет идти с тобой? — Гермиона склонила голову набок, наморщив лоб и нос. — Ты вообще осознаешь, насколько это глупо звучит? — Ховори, шо хочешь. — Джинни снова набила рот печеньем. — Я пойду с Малфоем. Надо и тебе кого-то найти. — Не нужно мне никого искать. Я прекрасно проведу время и одна. Джинни покачала головой. — Нельзя одной. Ты хочешь, чтобы эти две курицы — Лаванда и Парвати — весь вечер сидели с самодовольным выражением? Избавь меня от этого. — Парвати — невеста. Она и должна быть довольна, замуж ведь выходит. — За моего брата. Не вижу тут поводов для радости. — Джинни ткнула в Гермиону очередным печеньем. Запекшийся кусочек тыквы уставился прямо на нее. — А злорадствовать она точно будет. — Прекрати. — И не подумаю. Надо придумать, кого бы тебе взять с собой. Времени у нас мало, свадьба уже послезавтра… На лестнице послышались чьи-то торопливые тяжелые шаги. Не вставая, Гермиона обернулась. Из гостиной вышел Виктор Крам в черном спортивном костюме с переброшенным через плечо полотенцем. — Доброго вечера, леди. — Здравствуй, Виктор, — отозвалась Гермиона. — Куда это ты? — На пробежку, — он улыбнулся и повел плечами. Под облегающей кофтой четко обозначились накаченные бицепсы. — Надо поддерживать форму. Виктор кивнул и развернулся к двери, ведущей на задний двор. — Стой! Он застыл с протянутой рукой, обернулся через плечо на Джинни, спрыгнувшую со стола. Мотнув головой так, что ее волосы, собранные в высокий хвост, качнулись, она улыбнулась. — Ты же один приехал? — спросила девушка и без паузы продолжила: — Конечно, один, я же сама тебя провожала в бывшую комнату Рона к кузену Барни. Знаешь, Гермиона тоже идет одна-а-а… Гермиона наступила подруге на ногу, встала за ее спиной и прошипела: — Сдурела? Ты что творишь? — Восстанавливаю справедливость, — не переставая улыбаться, прошептала Джинни. Виктор, остановившись на пороге, перевел на Гермиону непонимающий взгляд. Стянув с плеча полотенце, он перекинул его через предплечье. Черные глаза мерцали в отсветах лампы у входа. В них читалось явное замешательство. Моргана, как глупо… — Может, ты хотел бы ее пригласить?.. — продолжила Джинни, не дождавшись какой-то реакции. Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы стукнуть себя по лбу. Но этот жирный намек сработал. Темные брови взлетели, выражение лица неуловимо изменилось, когда Виктор сделал шаг вперед, протянув ладонь. — О, конечно. Буду счастлив, Гермиона, — четко выговаривая каждый слог, он улыбнулся. — Окажешь честь пойти со мной на свадьбу к Рону? — Я… ай! Виктор нахмурился. Гермиона бросила злобный взгляд на Джинни, за мгновение до этого больно ущипнувшую ее за бок. Подруга продолжала неестественно улыбаться. Весь ее вид буквально кричал: соглашайся, дура, быстрее. — Да, да… — Гермиона посмотрела на Виктора, позволила ему взять себя за руку. — Я буду рада пойти с тобой. — Как в старые времена. Перед глазами мелькнуло воспоминание: свечи, парящие под потолком в Большом зале, топот сотен ног, громкая музыка, вибрацией проходящая сквозь грудную клетку, и улыбка Виктора, а за его спиной горящий взгляд Рона. История повторяется, меняются только действующие лица. Она представила серые глаза на месте голубых. К ее удивлению, это оказалось легко. Только выражение в этих глазах было другим… Что скажет Малфой, когда увидит, с кем она пришла?

День свадьбы Рона Уизли или день рождения Мерлина

— Дракклова юбка. Как я только согласилась на это? — Уизли снова замедлилась, вцепившись пальцами в предплечье мужчины, наклонилась и поправила край вышивки на ткани, зацепившийся за каблук. А я как согласился? Драко в пятый раз за последние десять метров, что они вышагивали по периметру украшенного шатра, остановился и, втянув носом воздух, прикрыл глаза. Воспитание не давало возможности высказать все, что он думает о сари, юбках и его спутнице на сегодняшний вечер, разом. Быть сдержанным — главное качество наследника любого чистокровного рода. Кроме Уизли, разумеется. Он скорее предпочел быть заживо съеденным василиском, чем признать, что в глубине души шум, громкие разговоры, смех и толпы рыжих детей, постоянно путающихся под ногами, ему нравились. Не сегодня. Но иногда. Уизли выпрямилась и отбросила с лица упавшие пряди. К щекам прилила кровь. Огненные волосы только подчеркивали покрасневшую кожу. Скользнув взглядом по гостям, девушка посмотрела на Драко. — У тебя бабочка съехала. Она, не стесняясь, протянула к нему руки. Мужчине пришлось приподнять подбородок. Пользуясь ситуацией, он в очередной раз огляделся. Ее нигде не было видно. Опаздывать не в ее характере, а в то, что Грейнджер решила пропустить такое событие, он бы не поверил. Так где же она? На другой от танцпола стороне, напротив них, покачивал головой в такт музыке Виктор Крам. Он посмотрел в сторону входа — на лице появилась приторно-идиотская улыбка — и двинулся в ту сторону. Драко проследил за ним взглядом. Тело вдруг застыло, словно деревянное. Музыка отошла на второй план. Отодвинув полог шатра, внутрь зашла Грейнджер. Под полупрозрачной тканью платка был виден изгиб талии, темно-зеленая блузка туго обтягивала грудь. Волосы, уложенные мягкой волной, были легко перекинуты через плечо. — Я говорила, что на ней будет шикарно смотреться. — Уизли оглянулась. Грейнджер улыбнулась Краму. Он потянулся к ней и коснулся губами щеки. Чужая мужская рука огладила оголенный участок кожи, прижимая девушку ближе. Драко сжал челюсти. Горькое чувство поднялось и застряло в горле. Как тогда, на Чемпионате, когда она предпочла обниматься с Крамом, вместо того чтобы подойти к нему. — Заканчивай пялиться. — Уизли пихнула его локтем. — У тебя был шанс ее пригласить. — Я не… Она махнула ладонью, не давая закончить. — Оставь свои оправдания при себе, у нас есть дела поважнее. — Поправив на талии юбку, Уизли взяла Драко под руку и потянула за собой. — Твоя задача на сегодняшний вечер — предупреждать меня о появлении Поттера поблизости. — Это твоя задача. Мне вообще все равно, встретитесь вы или нет. — Малфой, можешь хоть раз в жизни убрать в сторону свои эгоистические замашки? Благодаря мне ты попал на эту свадьбу, будь хотя бы немного благодарен. — За что? — Мы оба знаем, за что. Драко промолчал. Эта ведьма любую фразу выворачивала себе на пользу, а он еще должен уйти отсюда, не запачкав свои руки кровью. Иначе Грейнджер ему этого точно не простит. Уизли истолковала паузу по-своему. — Значит, ты согласен? — Почему я? — устало отозвался Драко. Глазами он выискивал среди гостей зеленое сари. — Потому что Гермиона занята, ей надо переключиться, за помощью к Забини я не обращусь даже под страхом Авады. Остаешься только ты — а тебя не жалко. — Я польщен. Они возобновили свою прогулку по шатру. Многих встречающихся им на пути Драко уже знал. Тедди в ораве рыжеволосых детей было несложно заметить. Он что-то втолковывал Мари-Виктуар — светлые волосы девочки тоже выделялись на фоне остальных. Уизли представила его нескольким кузенам, с которыми они обменялись ничего не значащими фразами. От группы гостей отделилась девушка в зеленом сари — таком же, как у Грейнджер, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: ей оно совершенно не к лицу. Слишком светлые волосы и кожа. — Здравствуй, Джинни. — Девушка подняла на Драко огромные глаза. — Не ожидала тебя увидеть в таком компании. Думала, что ты пойдешь с Блейзом. — Нет, спасибо, я лучше поцелую садового гнома. — Уизли недовольно фыркнула, оглядевшись. — Полумна, а где Невилл? Имя девушки показалось смутно знакомым. Возможно, слышал в Хогвартсе. А может… Драко задержался взглядом на ее лице. По спине пробежали мурашки. Перед глазами возникли подземелья в семейном поместье. Он поспешно отвернулся. — Он вместе с Гарри делает свадебные снимки. Должны скоро вернуться, — невозмутимо отозвалась Полумна. — Значит, Поттер не здесь? Какое облегчение. Уизли нервным жестом поправила полупрозрачный платок, переброшенный через плечо. — Пойдем выпьем? — предложила она. — Курить-то тут нельзя, спасибо маме. Кивнув Полумне, они почти бегом двинулись к накрытым столам и барной стойке. Из рядов разных напитков Уизли выбрала огненный виски и одним глотком осушила его наполовину. На мгновение замерев, она шумно выдохнула и оглядела гостей. Драко выбрал бокал с шампанским. — Кого ты все выискиваешь, если Поттера здесь нет? — не скрывая иронии в голосе, спросил Драко. Он тоже огляделся. Хоть в чем-то наши с Уизли задачи на этот вечер совпадают. Найти Грейнджер глазами оказалось легко: ее пышные волосы мелькали среди гостей, изумрудное сари выигрышно смотрелось на фоне темно-бордовой мантии Крама. Они медленно покачивались под тихую музыку на краю выделенного для танцев места. Руки ловца обнимали Грейнджер за талию. В этот момент они повернулись на месте: Крам наклонился, что-то шепнув ей на ухо, и Драко увидел, что она улыбается в ответ. И где только носит этих молодоженов… Словно в ответ на его мысленный призыв, полог шатра качнулся, поднялся, и под разноцветные лепестки, полетевшие со всех сторон, внутрь зашли Уизел и Парвати. Сари — такое же, как у подружек невесты, только алое, богато украшенное золотой отделкой, — приковывало к себе взгляды. Нелепо улыбаясь, они прошли в центр шатра. Громкие аплодисменты заглушили музыку. Со всех сторон выкрикивали поздравления: и родственники жениха, и невесты. К молодоженам подошли родители. Последовали слезы, объятия, долгие поздравления… Драко вяло хлопал в моменты, когда это делали все, всю нерастраченную энергию он тратил на то, чтобы украдкой не наблюдать за Грейнджер. На самом деле, ему все равно, с кем она пришла. И ему нет никакого дела, где находятся руки Крама и насколько много Грейнджер ему позволяет. Просто… непривычно, что после стольких праздников, проведенных вместе, сегодня они впервые за этот год оказались по разные стороны. Дело только в этом. — Нет, он правда заявился сюда, — проворчала Уизли. Драко проследил за направлением ее взгляда и увидел Блейза. Рядом с ним с выражением стойкости средневековой мученицы, добровольно вошедшей на костер, чтобы спасти коммуну волшебников от маглов, стояла Пэнси. — Сколько наглости… — Наверное, ты забыла, но его пригласил твой брат, — шепнул Драко, легко похлопав пальцами по тыльной стороне ладони: очередная тетушка завершила свою поздравительную речь. — Прекрасно это помню. Моя семья решила меня сегодня добить: Поттер тут, Забини тоже тут… — Не знал, что Блейз удостоился чести попасть в список тех, кто запал тебе в душу. Уизли резко развернулась, едва не сбив с ног ветхую старушку, и угрожающе прищурилась. — Осторожней, Малфой. Это список тех, кого я бы с удовольствием прокляла. И ты рискуешь в него попасть. — Как страшно, я весь дрожу, — безразлично отозвался Драко и отпил из своего бокала. Бесконечные поздравления продолжались. После родителей и тетушек (дядюшки почему-то решили промолчать) пошла сестра Парвати и братья Уизли, их огромное количество ни на йоту не способствовало ускорению церемонии. Мелкая Уизли ограничилась одним словом — «Поздравляю», прямо из того угла, где они стояли, за что он в глубине души был ей благодарен. Наконец, настала ее очередь. Грейнджер вышла на середину зала. Не в силах сдержать себя, Драко прошелся жадным взглядом по ее фигуре, задержался на профиле, но она так и не оглянулась. Не почувствовала? — Рон. — Грейнджер смотрела прямо перед собой, крепко сцепив пальцы в замок. — Я подготовила речь, но сейчас, стоя здесь, забыла все слова. — Она улыбнулась и опустила взгляд в пол. — Наверное, это и не так важно. Самое главное я могу сказать тебе и так: ты мой лучший друг, всегда им был и навсегда останешься, что бы ни происходило между нами в прошлом или в будущем. Я люблю тебя. Она ведь это не серьезно? — И я желаю тебе счастья. С Парвати. Берегите друг друга. Грейнджер подошла ближе к молодоженам — стук ее каблуков неожиданно резко прозвучал в притихшем шатре — и крепко обняла каждого, что-то шепнув им. Драко не разобрал слов — они потонули в грянувших аплодисментах. Улыбнувшись, она развернулась. Карие глаза на секунду задержались на нем, но она тут же отвернулась и прошла к своему месту. Крам положил свою большую ладонь на ее талию. Так легко и свободно, словно делал это каждый день, словно вообще имел на это права. Стоявший рядом Поттер на мгновение сжал ее запястье. Драко с трудом удержался от того, чтобы не скривиться. Ни стыда, ни совести, мы все-таки на свадьбе, драккл их задери. Ведущий — из числа бесконечных рыжеволосых родственников Уизли — объявил первый танец молодоженов. Они вышли в центр. Парвати слегка придерживала рукой красный платок, переброшенный через плечо. Уизли в парадной мантии с традиционным индийским узором смотрелся нелепо, но на этот факт все предпочитали закрывать глаза. Заиграла музыка — мелодия одной из песен Уорлок. Плавно покачиваясь совершенно не в такт музыке, молодожены не обращали никакого внимания на гостей. Остальные присоединились к ним. Драко заметил, что Крам повел Грейнджер вместе со всеми. — Оставляй эту гадость и пошли. — Драко выдернул из рук Уизли стакан с виски и вместе со своим шампанским поставил на ближайший стол. — Ты что делаешь? — Делаю то, ради чего ты меня сюда притащила. Утрем Поттеру нос. Он протянул ей ладонь, многозначительно кивнув. Уизли бросила взгляд ему за плечо, крылья ее носа дрогнули, и она решительно вложила свою руку в его. — Сделаем это! Пока остальные гости приятно проводили время, смеялись, когда кому-то не удавалось попасть в такт или наступали на ноги партнерам, Драко и Уизли горели желанием доказать остальным, что наслаждаются вечером не меньше прочих. Вся сила этого желания сквозила в резких поворотах головы, в острых углах рук и плечей — они не танцевали, а словно исполняли какой-то ритуал. Поймав недовольный взгляд какого-то волшебника после укола того локтем, Драко заставил себя замедлиться. Он медленно выдохнул, успокаиваясь. И хотя колотящееся сердце гнало вперед, он не последовал за ним. Считая про себя, плавно повел. Удивительно, но Уизли не сопротивлялась. Драко нашел взглядом Грейнджер — она смотрела на него, но отвела глаза, стоило их взглядам встретиться. Маленькая победа. Будучи спортсменом, он точно знал, что нельзя отдаваться таким триумфам всецело — это отвлекало от главной цели. Но именно такие победы давали силы бороться дальше. Драко не удержался от ухмылки. Хватка пальцев, сжимающих его ладонь, вдруг усилилась. Драко посмотрел на свою спутницу. Уизли, повернув голову вбок, прожигала кого-то глазами. Он проследил за направлением ее взгляда: за танцующими Блейзом и Пэнси меланхолично пил шампанское Поттер. — Спокойней, — шепнул Драко, проведя большим пальцем по костяшкам девушки. — Ты так успешно доказывала все это время, что прекрасно живешь и без Поттера. Не надо выдавать себя сейчас. — Что? Поттер? — Уизли подняла на него взгляд и тут же опустила. — Да, Поттер. Драко снова посмотрел в сторону. Поттер, похоже, наблюдал за ним и Уизли. Музыка ускорилась. Наш шанс. Драко повел свою партнершу быстрее. В отличие от остальных, они идеально попадали в ритм. Каждое движение было точным, изящным. Он почувствовал на себе взгляд Грейнджер, но не поднял голову. Финальный аккорд. Сделав шаг на Уизли, он заставил ее прогнуться в спине, а затем плавно вернул в вертикальное положение. Хоть где-то родительское воспитание пригодилось. — Смотрят? — спросил он. — Да, — шепнула она в ответ. — Тогда медленно уходим к столу. Кровь стучала в висках, он запыхался, но голос внутри уверенно подсказывал, что спектакль был разыгран великолепно. Драко отодвинул стул для Уизли и сам сел рядом. — А ты неплох, — признала она. — Я сделал это не ради тебя, — отмахнулся Драко. На пустых тарелках сами собой появились первые блюда. Бокалы наполнились шампанским. Не дав пузырькам успокоиться, Уизли взяла один и сделала глоток. — Для меня важен результат. Для меня тоже. Но вслух Драко ничего не сказал. Он спокойно нарезал листья салата, украдкой наблюдая за дальним столом. Грейнджер сидела, с двух сторон зажатая Крамом и Поттером. Телохранители… — И где ты научился так танцевать? — вдруг спросила Уизли. Поймав его непонимающий взгляд, она добавила: — Я просто пытаюсь поддерживать видимость. — Это называется «хорошее воспитание». Танцы — базовая его составляющая. Но ты о таком, вероятно, только слышала. — Куда уж мне. Я даже не слышала. — Она скривилась в ответ и обернулась через плечо на соседний стол. — Мы же, Уизли, как дикари. — Радует, что ты это понимаешь. — Мерлин, и что она только в нем нашла? — проворчала Уизли себе под нос и отодвинула от себя пустую тарелку. На ее месте появилось основное блюдо. — О чем это ты? Драко подавился спагетти, кончик пасты мазнул соусом по щеке, оставив после себя томатный след. — Да ни о чем. — Уизли потянулась к его лицу с салфеткой. — У нас, у дикарей, не принято разговаривать с полным ртом. Он отпихнул ее руку и сам вытер кожу. Грейнджер за дальним столиком вдруг наклонилась к Краму, что-то сказала и поднялась со своего места. Отбросив волосы за спину, она нашла глазами бар и двинулась в его сторону. — Принести тебе выпить? — неожиданно спросил Драко, тут же забыв о недавней стычке с Уизли. Он поднялся со своего места, бросил салфетку на стол и уже на ходу бросил: — Я принесу. Заставляя себя идти медленно, он шел к барной стойке. Останавливаясь, чтобы поприветствовать знакомых, Драко не выпускал из виду фигуру в зеленом сари. Она стояла к нему спиной. Прежде чем подойти, он поправил волосы и прочистил горло. — Два шампанских, пожалуйста, — сказал он, небрежно оперевшись на барную стойку. Грейнджер повернула к нему голову. — О, я тебя не заметил. — Драко встретил ее взгляд и улыбнулся. — А тебе шампанского за столиком уже мало? Черт, надо было заказывать виски. — Джинни сказала, что для бара заказывали другое, — быстро сориентировался он. — Джинни? На лице Грейнджер отразилось замешательство. — Да. — Я как-то упустила момент, когда ваши отношения… изменились. — Нам надо было узнать друг друга ближе. Грейнджер взяла бокал шерри и, отвернувшись от бара, прислонилась к стойке спиной. — И насколько же близко? — Насколько возможно. Она сделала глоток, постучала ногтем по ножке и посмотрела Драко прямо в глаза. — Ты переспишь с ней? — Вполне возможно. А ты против? — Нет. Грейнджер отвернулась. Ее пальцы стиснули стенки бокала. — Чудесная свадьба, — заметила она. — Да. Твоя поздравительная речь была великолепной. Долго готовилась? Не почувствовав иронии в вопросе, она кивнула. — Не успела повторить, знала, что Виктор уже ждет. — Не изменяешь себе. — В каком смысле? — Снова игрок в квиддич. Снова знаменитый. Грейнджер смерила Драко пристальным взглядом. — Он уж точно поприятнее моего предыдущего. Виктор галантный, внимательный… — Ты переспишь с ним? — Вполне возможно. — Грейнджер как бы невзначай поправила сползшую с плеча блузку. — Ты же не против? Улыбка Драко застыла на губах. Челюсть словно окаменела. Краем глаза он заметил движение за пределами шатра. Несколько фигур — одна побольше, остальные поменьше — на метлах пронеслись мимо открытого входа. Самая крупная была в бордовой мантии. Камень, сдавливающий душу весь вечер, стал заметно легче. — Я — нет. Только, похоже, у Крама есть дела поинтересней. — Это какие же? Он ждет меня за столиком. — А мне кажется, что он рассекает на метле вместе с детворой. Грейнджер обернулась, едва не ударив Драко по лицу волосами. Мимо входа снова пролетела эта компания. Фонарь над входом выхватил синие волосы Тедди. — Не хочу расстраивать, но похоже, что и твой вечер не сложится так, как ты планировал, — с притворным сочувствием в голосе произнесла она, глядя куда-то за спину Драко. На его месте за столом сидел Блейз и, держа Уизли за руку, что-то шептал ей на ухо. Драко огляделся в поисках Пэнси — она нашлась около музыкантов. Подошедший к ней Поттер слегка поклонился. Драко недовольно цокнул языком. Ничего не сказав, он протянул Грейнджер второй бокал шампанского. Она приняла его и молча сделала глоток. — Хэллоуин? — Обязательно.

Хэллоуин

Полотенца стирать бросила. Антипохмельное выпила. Заметки положила в черную сумку, с которой пойду на заседание. Холодильник закрыла. Закрыла же? Свет везде выключила… Гермиона продолжала проговаривать про себя выполненный за день список дел. Она стояла одна посреди пустого поля и то и дело оглядывалась по сторонам. Зима приближалась, сумерки опускались рано и внезапно. Верхушки деревьев, которые еще несколько минут назад подсвечивались заходящим солнцем, теперь сливались с черным небом. Рядом раздался хлопок. Хрустнула ветка под ботинком. Гермиона расправила блузку под старой школьной мантией — хвала Мерлину, она пришлась впору, — и шагнула вперед. — Опаздываешь. — Я тоже рад тебя видеть, Грейнджер. — Малфой провел по своим волосам, светящимся в темноте. Ей показалось, что он улыбнулся. — Давно ждешь? — Минут десять. — Надо было взять у Мэтью отдельный пригласительный на тебя. Малфой подошел ближе и протянул руку. Гермиона вложила в нее свою. Это больше не кажется странным. — Это тот самый гениальный устроитель вечеринок, и идея этого ребячества… — Она приподняла рукав школьной мантии. — Принадлежит ему? — Он американец… Они прошли защитный барьер — кожу лица кольнуло заклинанием, но боли не последовало. Малфой отпустил ее руку и зашагал рядом, продолжая: — У них празднуют иначе. Гермиона застыла на месте. На невидимой до этого подъездной дорожке толпились волшебники, переодевшиеся гоблинами, троллями, оборотнями и, Мерлин знает, кем еще. Но не зеленые уши и длинные когти — кого этим удивишь? — привлекли ее внимание, а широкий фасад особняка. Готический, мрачный, с двигающимися заколдованными горгульями и двумя башнями по бокам от главного входа. Их шпили уходили высоко в небо. В воздухе плавали фонарики, бросая причудливые тени на здание и дорожку внизу. — И откуда у американцев такие особняки? — выдохнула Гермиона, рассматривая темные витражи на окнах. Возможно, он даже больше малфоевского. И точно вычурнее. — Это Лестрейндж-холл. — Ты сказал Лестрейндж? — Да. После войны его конфисковали в пользу Британского Министерства магии, посадившего законных владельцев. Того, кто от них остался. И теперь наше дорогое Министерство с удовольствием сдает особняк в аренду простым игрокам в квиддич. — Не таким уж и простым, как я посмотрю. Страшно представить, сколько стоит аренда. А содержание всей территории? Гермиона обвела рукой дорожки, убегающие вглубь парка, освещенного фонариками. На вбитые в землю палки были насажены огромные тыквы с вырезанными оскалами. — Не переживай за него. У Мэтью прекрасные спонсоры. — Малфой вдруг остановился и смерил девушку внимательным взглядом. — Кстати, очаровательно выглядишь. — Правда? — Гермиона порадовалась темноте на улице, к щекам против воли хлынул жар. — Да, но не хватает маленькой детали. — Какой? Она нахмурилась. Радоваться неожиданному комплименту явно было поспешным решением. Малфой лишь усмехнулся, вытащил из кармана собственной школьной мантии серо-зеленый галстук и протянул ей. — Этой. Гермиона осторожно, двумя пальцами подхватив ткань, приподняла ее с таким видом, словно ей пришлось наводить порядок в хижине Хагрида без использования магии. — Слизеринский? — Она скривилась. — Издеваешься? Я это не надену. Лучше выходные с дементорами. — Но без галстука твой образ неполный, и ты не соответствуешь мне. — Малфой с гордостью указал на свой вязаный жилет с эмблемой змеиного факультета на груди и белую рубашку, торчащую из под него. — Помнится, ты сама сказала, что я могу выбрать тематику костюмов. — Я поручила тебе выбрать тематику, а не заставлять меня предавать родной факультет. — Фу, сколько пафоса, что ж ты свой не надела? Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но что сказать? Правду, что часть вещей она до сих пор не забрала из пыльной старой квартиры Рона над «Вредилками»? Шесть лет назад наличие или отсутствие школьной формы в гардеробе ее беспокоило куда меньше, чем переезд личной библиотеки. Кто же знал, что через столько лет она ей понадобится для такой нелепости. — Вот поэтому надевай мой. — Малфой очевидно расценил ее молчание как капитуляцию. — И пошли. Он повернулся к ней спиной, красноречиво показывая, что он сказал все, что хотел. Гермиона сжала в кулаке серо-зеленую удавку и шумно выдохнула, закатив глаза. — Чтобы я тебе доверила выбор костюма в следующий раз… — проворчала она, шагая за широкой спиной и на ходу надевая галстук. — Ты так уверена, что этот следующий раз будет? — Просто заткнись и иди дальше. Гермиона проигнорировала самодовольную ухмылку, обошла его и быстро поднялась по ступенькам. Из раскрытых дверей доносились песни «Ведуний». Волшебница, у которой из спины виднелась третья рука, потягивала у входа коктейль, выпуская в холодный воздух дымные кольца.Темный коридор, ведущий вглубь дома, освещал ряд свечей. Стоило пойти быстрее, и пламя покачивалось, почти затухая. Плеч касалась свисающая с потолка паутина. Отодвигая ее руками, Гермиона шла вперед. Внезапно прямо перед ее лицом опустился большой черный паук. — Мерлин! — Она шагнула назад, наступив на ногу Малфоя. — Какая мерзость. С трудом сдерживаясь, Гермиона передернула плечами. От одной мысли, что эти мохнатые лапы могли коснуться носа, хотелось помыться. Хорошо, что тут Рона нет… — Ты мне все ноги отдавила. — Пальцы Малфоя легли на ее поясницу и подтолкнули вперед. — Иди уже, он уполз. Страх для истинного гриффиндорца точно должен быть большим предательством, чем слизеринский галстук на шее. Сказанная словно невзначай фраза заставила Гермиону пересилить себя. — Мне не страшно, а противно. — Драко, брат! Чья-то рука взмыла вверх над головами танцующих волшебников в костюмах разной степени уродливости. Мужчина пританцовывая подошел к ним и хлопнул Малфоя по плечу. — Рад тебя видеть! — он кричал, пытаясь перекрыть музыку. — Я тебя тоже, Мэтью… Гермиона не услышала, но догадалась по взгляду, брошенному на чужую руку на ее плече, что Малфой сказал свою фразу с скрытым сарказмом. Она усмехнулась. — Твоя подружка? — Мэтью отпил ядовито-зеленую жидкость из своего бокала, кивнув в сторону Гермионы. — Подруга. — Добро пожаловать, дорогая. Я Мэтью. — Он схватил ее ладонь и энергично затряс. — Приятно познакомиться. Я Гермиона. — Ребят, развлекайтесь, бар там. Еще увидимся. Малфой перехватил озадаченный взгляд Гермионы, неопределенно махнул рукой, закатив глаза, как бы говоря «никак не комментируй, я не хочу вообще быть с ним связанным никак». Он обхватил локоть девушки и потащил ее в сторону, указанную Мэтью. Паутина свисала с потолка и здесь. В ярких вспышках света можно было заметить черные волосатые тушки. Гермиона старалась лишний раз не поднимать глаза вверх — по спине пробегали мурашки омерзения. Вокруг тоже было на что посмотреть: в зале стояло два фонтана — один с чем-то ярко-зеленым, другой — насыщенный фиолетовый, гости подставляли под струи бокалы. Громкая музыка била по вискам. Малфой что-то крикнул бармену и через секунду протягивал второй бокал Гермионе. — Мне пока не надо. Я перед выходом выпила противопохмельное. — Она решительно отстранила его руку и неодобрительно покосилась на заставленную барную стойку. — Кто пьет антипохмельное перед выходом? Его же сразу нельзя мешать с алкоголем, должно минимум три часа пройти. — Глаза Малфоя округлились, но он бесцеремонно втиснул полный бокал в плотный ряд пустых. Гермиона в ответ только пожала плечами. — Я не хотела повторения дня виски. — Оправдана. О, смотри, твоя вездесущая подружка и сюда сумела влезть. Обернувшись, Гермиона сразу заметила Джинни — в черном облегающем платье и с удлиненными клыками, с которых капала кровь. Она обнимала за талию Блейза, тоже переодетого вампиром. — Так и знала, что мы найдем вас тут. Держи, этот неплох. — Подруга всунула Гермионе в руку полупустой бокал с фиолетовым напитком, задержалась взглядом на шее. — Что это на тебе надето? Ролевые игры? — Джинни! — Я просто спросила, — она пожала плечами и повернулась к Малфою, произнося: — А вообще мне нужен был ты. Познакомь меня с новым капитаном «Ос», Блейз его не знает, но сказал, что вы где-то пересекались. Малфой встретился взглядом с Забини, тот кивнул. — Грейнджер? — Иди. — Имей в виду, Уизли, я делаю тебе огромное одолжение. На сегодняшний вечер у меня были совсем другие планы. — Подождут твои планы, не переживай. — Джинни щелкнула пальцами и рукой указала, куда им надо идти. Уходя, Малфой как бы случайно коснулся локтя Гермионы. Из-за широкого рукава мантии — почти невесомое прикосновение, но она почувствовала. Какие такие планы у него? Она провожала их взглядом, пока они не скрылись за спинами других гостей. Забини рядом пошевелился. — А я думала, что ты всех знаешь. — Гермиона прислонилась спиной к барной стойке и окинула мужчину подозрительным взглядом. — Вовсе нет. — Но с проблемой тогда, на Чемпионате мира, ты легко справился. Значит, конкретно с теми был близко знаком? Общие интересы? Забини обезоруживающе улыбнулся, встал ближе, развернувшись к девушке лицом, и, наклонившись, чтобы было лучше слышно, спросил: — Это допрос? — Он постучал пальцем по ножке бокала. — Пока только вопрос. — Но ты же уже знаешь на него ответ, верно? Конечно, это было так. Сразу после возвращения с Чемпионата Гермиона связала группу, которую разрабатывали авроры во главе с Гарри Поттером — не без помощи самого Гарри, — и шантажистов Джинни. Одни и те же волшебники. Блейз Забини напрямую никак не был в этом замешан, только один из его бывших отчимов. Серьезных причин для беспокойства не было, но расставить точки над «и» хотелось. — Верно. По твоим знакомым Азкабан плачет. Забини рассмеялся, обнажив белые вампирские клыки. — Не могу с тобой не согласиться. — Он сделал глоток. Гермиона внимательно следила за его реакцией. Расслабленная поза: локтем он опирался на барную стойку, ноги вытянул перед собой так, что проходящие мимо временами спотыкались о ботинки, полуулыбка на губах. — У моей матери была — да и есть — бурная личная жизнь. Такие личности в ней тоже встречались. — Темные маги? — Побойся Мерлина, Грейнджер, конечно нет. Так, крупные дельцы на черном рынке редких товаров для зелий. Без мошенничества и шантажа, конечно, тоже не обходится. С Джинни у них осечка вышла. — Его лицо посуровело, и Забини добавил тверже: — Больше это не повторится. — Можешь это гарантировать? — Да. Ей этого было достаточно. О делах Забини с этими волшебниками она не хотела ничего знать. Семнадцать лет уже давно скрылись за поворотом, и сейчас Гермиона понимала, что мир сложнее, чем казался тогда. — … я тебе говорил, что он неадекватный. Грейнджер! Гермиона оглянулась через плечо, к ним возвращались Малфой и Джинни. Она снова посмотрела Забини и, пристав на носки, шепнула: — Если возникнет желание помочь правосудию, напиши Гарри. Малфой вопросительно вздернул бровь. Джинни подозрительно прищурилась. Ничего не объясняя, Гермиона взяла протянутую мужчиной руку. — Идем. Музыка стала тише и медленнее. Гости покачивались, кто в такт, кто нет, топчась на одном месте. Гермиона и Малфой остановились в центре зала под огромным мерцающим фонариком в виде тыквы. — Мы потеряли Блейза и Джинни по дороге. — Не маленькие, найдутся. Не отпуская ее ладони, Малфой задрал сцепленные руки и закружил девушку на месте. — Ты чего? — Грейнджер, ты меня удивляешь. Это называется танец. — Он улыбнулся и кивнул на стакан в ее левой руке. — Будешь с ним весь вечер ходить? — Может быть. — Гермиона перехватила его руку и, подняв в воздух, заставила Малфоя закружиться. Они снова смотрели друг на друга. Оранжевый свет, льющийся от фонарика, пятнами падал на лицо. Малфой был так близко, что она могла рассмотреть серую радужку глаз, затянувшуюся царапину над бровью, тонкие морщинки на лбу. Его дыхание, сбитое, ощущалось на щеке. Руки мужчины подняли ее ладони себе на шею, сам он обнял девушку за талию, прижав ближе. Гермиона коснулась губами его мантии. В нос ударил древесный аромат парфюма. Если он наклонит меня так же, как когда танцевал с Джинни на свадьбе, я даже прогнуться не смогу. Спина будет болеть. Она улыбнулась собственным мыслям и на мгновение прикрыла глаза, позволяя мужчине медленно покачивать их. Настроение само собой поднялось. Усталость напряженной рабочей недели перестала чувствоваться. Даже изуродованные в тематике праздника гости вокруг стали симпатичными. Гермиона лениво обводила их взглядом, как вдруг замерла. От бара в сторону выхода из зала спешил Гарри, держа за руку девушку с короткой стрижкой. Они мелькнули всего на секунду, но лучшего друга она бы узнала где угодно. Он разве собирался сюда? — Ты чего? — Малфой тоже остановился и теперь смотрел в ту же сторону, что и она. — Мне показалось, что… — Она выглядывала друга за спинами гостей, как вдруг наткнулась взглядом на голубые глаза. Его кожа была зеленой, на линии челюсти появились наросты, но эти глаза Гермиона узнала бы где угодно. Он тоже ее заметил и пританцовывая двинулся в их сторону. — К нам идет Кормак. Гермиона сделала быстрый глоток из своего стакана. — Как тесен наш мир, рад видеть вас, ребята. — Маклагген пожал зеленой рукой руку Малфоя. — Драко, ты выдал шикарный матч позавчера — поймать снитч за 12 минут. В школьников оделись, а мы сегодня тролли. Идея Тори, да, милая? Малфой слегка побледнел — хотя, возможно, это сказалось изменчивое освещение, — когда из-за спины Маклаггена вышла девушка. Светлые волосы обрамляли зеленое лицо. — Здравствуй, Драко. — А где Джейд? — тихо спросила Гермиона у Маклаггена, но так, чтобы девушка точно ее услышала. Вдруг это очередная жертва, которая не знает до конца, с кем связалась? — Джейд в Румынии, — ответила Астория. — То есть… то есть вы знакомы? — уточнила Гермиона. — Да, конечно. Гермиона переглянулась с Малфоем. Дополнительные слова были не нужны. — Жаль мы так и не сходили никуда вчетвером, — вставил Кормак. — Нам тоже, — выдавила Гермиона, опуская руку с пустым бокалом. Горло жгло алкоголем. Голова кружилась. Она обхватила запястье Малфоя. — Мне что-то не хорошо. Ноги стали ватными. Гермиона пошатнулась. Дышать стало трудно — воздух в легких заканчивался, а сделать новый вдох не получалось. Зеленые лица Маклаггена и Астории стали цветными пятнами, окружающие и обстановка слились в движущиеся тени и силуэты. Гермиона почувствовала на талии крепкую руку. Она скорее догадалась, чем почувствовала, что движется вперед. Пол под ногами уплывал, у нее не получалось сделать твердый шаг. Спина прислонилась к чем-то холодному. — Дыши, Грейнджер, дыши. Знакомый голос звучал совсем рядом. Не давал отключиться. Живот свело резкой болью, и Гермиона согнулась пополам. — Давай в Мунго. — Нет, — сиплым голосом выдавила Гермиона. — Это быстро пройдет. Давай домой. Она наугад протянула руку, крепко — насколько смогла — обхватила ладонь Малфоя и аппарировала. Мир закружился еще сильнее, в следующую секунду она упала на что-то твердое. Колени заныли. Горло сдавило спазмом, и ее вырвало фиолетовой жижей. И еще один раз. И еще. Прошло несколько секунд. Гермиона сидела на асфальте, быстро и часто дыша. Подрагивающие пальцы сжимали вырвавшийся из земли корень дерева. Блузка неприятно липла к телу. Болтающийся на шее галстук был покрыт пятнами рвоты. Она сплюнула фиолетовую слюну и, наконец, вдохнула полной грудью. Малфой был рядом, она чувствовала его присутствие. Какой позор. Набравшись смелости, Гермиона подняла на него глаза. Он сидел тут же на асфальте, держа ее волосы, собранными в хвост, на затылке. Глаза со странным выражением смотрели на нее. — Может, все-таки в Мунго? — Нет, — хрипло ответила она. — Тогда поднимайся. — Малфой встал первым, подмышками подхватил девушку. — Не надо сидеть на холодном. С кем угодно, ну почему именно с ним? Ноги дрожали, внутренности дрожали, душа дрожала в моменты, пока они шли по дорожке к дому и поднимались по ступенькам. Гермиона каждую минуту ждала комментариев, шуток, насмешек, но Малфой молчал. Ключ никак не хотел входить в замочную скважину, царапал металлический ободок. Пальцы тряслись. — Дай мне. — Мужчина мягко забрал у нее связку, одним движением открыл замок и нажал на ручку двери. Гермиона прислонилась плечом к стене, стянула туфли и на нетвердых ногах поспешила в ванную. Спрятаться. Быстрее. Бросив заляпанную мантию в корзину для белья, она опустилась на крышку унитаза и закрыла руками лицо. — Почему это все происходит со мной? — тихо простонала она. — Ну хоть один день может пройти нормально? В дверь ванны постучали. — Где у тебя ингредиенты для зелий и котел? Надо сварить что-то восстанавливающее. — Раздался голос Малфоя. — Не надо. Мне лучше. Она не двигалась до тех пор, пока шаги в коридоре не затихли, а затем встала и взглянула на себя в зеркало. Волосы растрепались. На щеке и подбородке осталась засохшая фиолетовая пена. Как глупо получилось. Гермиона сняла слизеринский галстук, провела пальцем по зеленым полоскам и тоже бросила в корзину для белья. Туда же полетела блузка и юбка. Зайдя в душ, она включила воду на полную мощность и встала под горячие струи. Время замедлилось. Вечер, обещавший быть потрясающим, пошел совершенно не по плану. А ведь она специально решила подготовиться заранее… Чертов Маклагген. Даже тут все испортил. Кожа раскраснелась, и Гермиона решила, что пора выходить. Пар плотным облаком заполнил собой ванную. Двигаясь на ощупь, она сняла с крючка полотенце, затем нашла в шкафу одну из множества футболок с эмблемой «Пушек Педдл», доставшихся в наследство после отношений с Роном, и, одевшись, вышла из ванны. С кухни послышался характерный писк чайника. Шаги. — Уйди, рыжий, мешаешься. Стараясь ступать тихо, Гермиона пошла по коридору вперед и остановилась на пороге. Малфой стоял к ней спиной, наливая из чайника закипевшую воду. Живоглот, шипя, обходил его по кругу. Вот бы видеть такую картину каждый день. Глупая мысль пронеслась и исчезла. Гермиона мотнула головой, прогоняя даже ее тень, и постучала по косяку. — О, ты уже вышла. Раз ты отказалась от зелья, я заварил тебе чай. — Малфой обернулся через плечо и поднял в воздух разорванный пакетик. — У тебя, правда, был только такой. Он поставил чайник на подставку и снова повернулся к ней лицом. — Я сам включил его, как ты показывала, — с нескрываемой гордостью в голосе сообщил Малфой. Его взгляд задержался на футболке. — Мерлинова борода, Грейнджер, что это на тебе? — Рон болел за них, — растерянно ответила она. Впечатлений за последние несколько часов было слишком много, и она не была уверена в том, что видит и слышит все правильно. Малфой на ее кухне сам включил электрический чайник, чтобы заварить для нее чай, — такое кого угодно могло заставить усомниться в ясности рассудка. — Я тебе на Рождество подарю с «Нетопырями» футболку. А эту никому больше не показывай. Малфой протянул ей исходящую паром кружку. Гермиона все высматривала в его лице намек на насмешку, но не находила. Чай сладковато пах: похоже, он взял рождественскую упаковку. Вдруг специально, чтобы скрыть запах какого-нибудь раздражителя? Чтобы она попалась на эту удочку, а у него было больше поводов посмеяться. Да нет, бред. С чего бы ему так поступать? Они столько времени провели вместе за этот год, и Малфой всегда был одинаков. Язвительный, но не злой. Гермиона сделала глоток. Чай обжег язык, но теплая жидкость согрела изнутри — напряжение отступило. — Хочешь, останусь до утра? — Да. Она выпалила это быстрее, чем обдумала фразу до конца, и теперь испуганно уставилась на Малфоя, расплывшегося в улыбке. — То есть да, если… если ты можешь. — У меня утром тренировка, но я успею, если сейчас ляжем спать, — сказал он так, будто не заметил замешательства. — Уже почти двенадцать. Не поднимая глаз, Гермиона развернулась и пошла в спальню. Мысль о том, что Малфой останется с ней, одновременно и успокаивала, и пугала: что бы ни двигало им, она была ему благодарна. Гермиона поставила кружку на прикроватный столик и села на кровать. В коридоре мелькнул рыжий хвост пробежавшего Живоглота. Затем в проеме появились ноги в черных брюках. Малфой стянул с шеи галстук и повесил его на телевизор. — Я твой постираю и отдам. — Оставь себе, я дарю в память об этом вечере. Новая волна стыда прилила к щекам, Гермиона натянула одеяло еще выше, чтобы он не заметил. Малфой же преспокойно упал на кровать и завел руки за подушку. Как будто вечер хоть и был запоминающимся, но не чем-то выходящим из ряда вон. — Ты что, будешь спать здесь? — Возмущение победило смущение. — Не заставляй меня спать на диване, это вредно для мышц. А у меня игра послезавтра. Гермиона закатила глаза и, привстав, выключила верхний свет. — Я делаю это из уважения к вашим болельщикам. — Они польщены. Стало тихо. Гермиона замерла, неуверенная в том, что последует. Она боялась пошевелиться и просто прислушивалась к стуку собственного сердца. За окном скрипнули шины. Несколько раз раздавался и затихал смех. Светящаяся минутная стрелка с громким тиканьем остановилась на двенадцати. — Почему ты ушла из Министерства? Вопрос прозвучал неожиданно. Гермиона невольно напрягалась. — Почему ты спрашиваешь? — Мне интересно, — Малфой вдруг перешел на шепот. Он пошевелился — матрас под ним прогнулся. Закусив губу, она молчала. Подтянув одеяло выше, сжала край в кулак. Медленно Гермиона перевернулась на другой бок. Малфой по-прежнему лежал на спине. В темноте она различала его острый профиль. — Есть причина, — сделав паузу, медленно и тихо произнесла Гермиона. — Я хочу делать то, что приносит пользу, — думаю, что ты это уже понял. Но этого нельзя делать, работая в Министерстве. Может, можно. Но надо прикладывать в два раза больше усилий. Вторая половина тратится на преодоление бюрократии тех, кого устраивает нынешний порядок вещей. Возможно, у меня просто нет сил на такую борьбу. Одеяло рядом зашуршало. Скосив глаза, она разглядела в темноте силуэт: Малфой повернулся на бок, лицом к ней, пристав на локте. — Гермиона Грейнджер сдается? — В его голосе звучало искреннее удивление. — Я скорее поверю в то, что ты согласилась на сделку с лепреконом, чтобы доказать свою правоту. Та Грейнджер, которую я знаю, так бы не сделала. — Что ты вообще знаешь обо мне? — с усталой улыбкой спросила Гермиона. Слышать подобные слова от кого-то вроде Малфоя было приятно… пусть они и не соответствовали действительности. — Я знаю, что ты без ума от мороженого. Временами любишь напиться — неважно, с горя или радости, но с размахом. — Она тихо усмехнулась, а Малфой продолжил: — Ты морщишь нос, когда улыбаешься. А твои веснушки не пропадают и зимой. Гермиона затихла, вслушиваясь в его шепот. — Ты честна. Может, не с самой собой, но со всеми остальными. Ты заботишься о тех, кого любишь, даже если этот кто-то безнадежен, как Уизли. И ты ничего не боишься. А если что-то такое и есть, то ты не отступаешь. В носу защипало. И без того нечеткий силуэт расплылся еще сильнее. Гермиона закусила губу, сдерживая судорожный вздох. По виску скатилась слеза. Ей почти нестерпимо захотелось обнять мужчину рядом. Он молчал, ожидая реакции. Она перевернулась на живот и просунула ладони под подушку. Случайно коснувшись пальцев Малфоя, она не отдернула руку. Он тоже не отстранился. — Спасибо, — шепнула Гермиона. Ей вдруг показалось, что его костяшка прочертила короткую дугу по тыльной стороне ее ладони. — Не думала, что ты такой наблюдательный. Малфой снова улегся на спину — короткое мгновение единения прервалось. — Что ты знаешь обо мне? — Он вернул ей вопрос. Много чего. Не он один наблюдал за ней весь этот год. Но отвечать не хотелось, не сейчас. — Что ты почувствовал сегодня, когда увидел Асторию? Этот вопрос смутно беспокоил ее все это время. Что, если она все еще ему нравится? Или он думает о ней? Может, ревнует к Кормаку? Разумеется, это все не ее дело. Да и ей вообще все равно. Но все-таки… Послышалось шуршание. Малфой пошевелился. — На удивление… Тихий выдох коснулся губ. Гермиона на секунду задержала дыхание. До этого она не осознавала, насколько близко к друг другу они находятся. Малфой, похоже, этого не заметил. Он снова лег на спину. — …ничего. Гермиона уткнулась лицом в подушку — улыбка рвалась наружу, — и она не была уверена, что сможет ее сдержать. Снова стало тихо. Палец Малфоя все еще невесомо касался ее руки. Это место жгло. Слишком ярко ощущалось на коже, как и все его присутствие. — Грейнджер, спишь? Снова шепот. — Нет. — Давай посмотрим, как ты там говорила? Ромкомы? Гермиона усмехнулась. Запомнил. — Ты хоть знаешь, что это такое? — Нет. Но хочу узнать. Матрас снова прогнулся — Малфой сел, прислонившись к спинке кровати. — Показывай. — А тебе разве не надо завтра на тренировку? — спросила Гермиона, вставая. — Настоящие профессионалы могут играть в любом состоянии. В незадернутое шторами окно падал желтый свет фонаря. Присев перед DVD проигрывателем, Гермиона перебрала свою скудную коллекцию. Большую часть дисков она еще давно одолжила у Гарри, да так и не вернула. «Предложение» пылилось на полке с прошлого лета. Открыв коробку так, чтобы не смахнуть в воздух пыль, Гермиона вставила диск в дисковод, взяла пульт и, вернувшись на кровать, включила телевизор.

1 ноября. Утро

Солнечный луч настойчиво светил прямо в глаза, подкрашивая веки красным. Я не закрыла шторы. Мысли лениво освобождались от оков сна. Гермиона почувствовала смятую простынь под бедром, то, как прогибался матрас под ее весом. Она приподняла голову, устраиваясь удобнее на подушке. И замерла. Что-то было не так. Одеяло на талии тяжелее обычного. А подушка вместо ромашки пахла чем-то древесным, едва уловимым. Она задержала дыхание. Чужой, теплый выдох коснулся ее шеи сзади, запуская волну мурашек по спине. Не открывая глаз, Гермиона приподняла руку, но пальцы тут же коснулись мужской ладони. Малфой. Он обнимает меня. Губ коснулась улыбка. Надо его разбудить. Что он себе позволяет? Гермиона напряглась, сжала ладони в кулак. Мужчина за спиной шумно выдохнул. От его тела шло тепло, согревающее лучше любого одеяла. Гермиона задержала дыхание. Уютно. Тихо. Медленно она перевернулась на другой бок и открыла глаза. Его закрыты. Грудь размеренно поднималась и опускалась. Губы Малфоя почти касались ее кончика носа. Стоило лишь немного придвинуться, и они коснутся ее на самом деле. Так близко. Так опасно близко. Закусив нижнюю губу, Гермиона приподняла руку, поднесла к щеке, но не коснулась. Дыхание мужчины потяжелело. Малфой распахнул глаза и посмотрел прямо на нее. Она не отстранилась. Несколько секунд шла безмолвная борьба: кто сдастся первым, кто отведет взгляд. Гермиона так и не убрала руку. Не разрывая зрительный контакт, Малфой придвинулся ближе, прижимаясь щекой к ее ладони. Пальцы царапнула короткая щетина. — Что ты делаешь? — шепнула она. Ей хотелось отвести взгляд, спрятаться от серых глаз, которые, казалось, видели ее насквозь, каждую мысль, каждое чувство. Внимание захватили губы, сжатые в одну тонкую линию. — А ты? — спросил Малфой. Он слегка качнул головой. Всего пара дюймов ниже. И вот его дыхание уже на ее щеке. Губы невольно приоткрылись навстречу. Он правда хочет… — Ты пожалеешь, — сказала Гермиона, все так же шепотом. Дыхание против воли потяжелело. Она прикусила изнутри щеку, чтобы не приблизиться первой. Глаза Малфоя нарочито медленно прошлись по лицу, пока не остановились на губах. — Вряд ли. — Слова едва слышны; не будь он так близко, она бы и не услышала ответ. — Но даже если так. Пусть это будет по делу. Он закрыл глаза и сократил ничтожное расстояние, разделяющее их. Мягкое прикосновение. Сначала невесомое. Словно Малфой спрашивал разрешения. Гермиона ответила. Сама продвинулась так, что коснулась грудью его. Затвердевшие соски отозвались болезненным удовольствием от усилившегося трения. Рука Малфоя, все это время лежавшая на талии, скользнула ниже, к бедру. Большой палец провел дугу по коже, задержался там всего на мгновение и двинулся выше, поддев ткань футболки. Он остановился, ожидая ответной реакции, не решаясь продолжить. Гермиона вслепую расстегнула несколько верхних пуговиц рубашки. Не разрывая поцелуя, Малфой удовлетворенно выдохнул, потянул ткань ее футболки вверх, заставляя поднять руки. Кожа тут же покрылась мурашками, то ли от нежных прикосновений, то ли от прохладного воздуха в комнате. Мысли покинули сознание. Остались только руки, сильные, держащие ее бережно, словно драгоценность, губы, оставляющие влажные поцелуи на ключицах, перемещающиеся к плечам, затвердевший член, прижимающийся к бедру. Теплая ладонь коснулась живота, кожу царапнули мозоли — последствия тренировок, — очертив полукруг, пальцы двинулись ниже, провели по внутренней стороне бедра. Дыхание сбилось. Сердце застучало быстрее. Гермиона прикусила губу, предвкушая то, что последует. Мужская рука нарочито медленно заскользила выше. Остановилась. Гермиона распахнула глаза, так и не почувствовав желанного прикосновения. Нависший над ней Малфой всматривался в ее лицо. Мятая рубашка была наполовину расстегнута, обнажая мышцы груди. Губы припухли от поцелуев, челка небрежно свисала, касаясь кончиком лба девушки. — Ты красивая, — шепнул он. Пальцы невесомо легли на клитор, Гермиона втянула носом воздух. — Когда лежишь так. — Малфой надавил сильнее. — Рядом со мной. Глаза сами собой закрылись. Гермиона отдалась во власть удовольствия. Контраст холодных пальцев и разгоряченного тела запустил волну мурашек. Пальцы закружили вокруг клитора, размазывая смазку. Гермиона невольно прогнулась в спине. Теплые губы коснулись ключицы, оставляя влажный поцелуй. И еще один рядом. Свободная рука легла на грудь, легко сжала. — Не останавливайся, — шепнула Гермиона, двинув бедрами навстречу. Тихий смешок в ответ. Но дважды просить не пришлось. Малфой тут же ускорил темп и вдруг без всякого предупреждения ввел первый палец внутрь, сразу задавая размеренный темп. С губ сорвался стон. Рука на груди сжалась, большой палец надавил на сосок. — Грейнджер, — тихо позвал Малфой. — Посмотри на меня. Она открыла глаза, сразу встречаясь взглядом с его. Волосы теперь касались ее щеки. Гермиона подалась вперед, целуя его. Каждое прикосновение отзывалось предчувствием дрожи в теле. Темп пальцев внутри замедлился. Не разрывая поцелуя, Малфой обнял ее за талию, оторвал от матраса, крепко прижав к своей груди, и перевернулся так, что Гермиона теперь оказалась сверху. Она устроилась на нем удобнее, провела пальцами по крепким мышцам, очертила скулы — этого ей тайно хотелось последние несколько месяцев, — коснулась почти зажившей царапины над бровью. Склонившись, она прикусила нижнюю губу, нежно, почти невесомо. Он выдохнул. Нетерпеливо заерзал. — Не тяни. Его руки сжали ягодицы, сместились ниже, на застежку брюк. Внутренней стороной бедра Гермиона чувствовала напряженный член, дернувшийся, когда она прижалась сильнее. В комнате, заполняемой только тихими вздохами, отчетливо раздался металлический звук расстегивающейся ширинки. Девушка приподнялась, стянула белье до конца, оставаясь полностью обнаженной. Заведя руку между тесно сплетенными телами, она обхватила член, провела несколько раз по горячей коже вверх вниз и осторожно ввела его в себя. Малфой откинулся на подушку, прикрыл глаза и тихо застонал. Гермиона не стала останавливаться. Задвигалась, опираясь ладонями на крепкую грудь. Запрокинув голову к потолку, она полностью погрузилась ощущениям. Напряжение узлом стягивалось внизу живота, темп снова нарастал. Все быстрее и быстрее, путая мысли и чувства, заставляя действовать на автомате. Кровь шумела в ушах. Разрядка была близка. Еще одно движение. — Драко, — шепнула она. Он замер. Момент освобождения был упущен. Гермиона непонимающе посмотрела на него. Глаза Малфоя блестели. Тяжелое дыхание опалило ладонь, опорой она вцепилась в плечи. — Иди ко мне. — Малфой поднял руку, провел рукой по волосам, зарываясь глубже. Он потянул ее вниз, снова накрывая губы своими.

***

Она лежала на спине часто дыша. Тело было тяжелым. Даже руку не поднять, чтобы убрать волосы, лезущие в глаза. Кровь шумела в ушах, заглушая все остальные звуки. Я переспала с Малфоем. Мерлин… Гермиона шумно выдохнула. Места, которых касались чужие пальцы, все еще горели. Как будто его руки были везде, все еще ласкали ее. И что дальше? Где-то на краю сознания мелькнуло белое платье, но Гермиона тут же отбросила его в дальний угол. Возьми себя в руки. Русло воображения побежало в другую сторону. Она представила, как Малфой снова и снова появляется в ее квартире. Вот он сидит на диване в гостиной. Или за столом, пока она у плиты готовит ужин. Улыбки. Поцелуи. Прикосновения. Луч заходящего солнца, подсвечивающий красным его светлые волосы. А вечером она засыпает в крепких объятиях. Не одна. Наконец-то. Они могли бы вместе ходить в парк рядом. Кормить уток. Кукурузой, а не хлебом. Гермиона показала бы ему магловский Лондон. Ближе бы познакомила с Гарри. Они бы сидели друг напротив друга на кухне на площади Гриммо и молча буравили взглядом — кто первый сдастся. Но лед бы сломался. Обязательно. Гарри показал бы Малфою свою коллекцию дисков… Она сама бы приезжала на его игры. Игры. Мысль, быстро мелькнувшая в сознании, полностью захватила его. Дыхание снова сбилось. Сердце продолжало нестись вперед, но теперь уже не на волнах эйфории, а тревоги. Малфой — профессиональный игрок. Квиддич — его жизнь. А это значит тренировки, сборы, постоянные выездные игры. К тому же он играет за «Нетопырей» и живет в Ирландии. Она же — в Лондоне. И не собирается переезжать, ведь тут работа. И Малфой не стал бы менять клуб только из-за нее. Маклагген же не стал. И он Малфой. Что скажет его семья? Представить, что Люциус или Нарцисса обрадуются новости о маглорожденной в роли девушки наследника древнего рода… невозможно. Девушкой… А вдруг он и значения никакого не придает тому, что только что произошло? Наверняка так. Он же сам сказал с самого начала — она его не интересует как девушка. Она просто одна из многих. Как та официантка из бара на День садового гнома. Переспал и забыл. В конце концов, он ничего ей никогда не обещал. Малфой рядом пошевелился. Надо сделать выпад первой. — Ты можешь идти, если уже пора, — сказала она, чувствуя на себе пронзительный взгляд. — Что? Гермиона глубоко вдохнула и повернула голову вбок. Малфой опирался на локоть. Бицепсы резче обозначились от напряжения. Она отвела от них взгляд и посмотрела в широко раскрытые серые глаза. В них застыл вопрос. — Ты же говорил, что у тебя тренировка, — уточнила Гермиона. Голос звучал спокойно, но сердце билось в горле. — Я тебя не держу. Малфой ответил не сразу. Его глаза несколько секунд метались по лицу, ища ответ на незаданный вопрос. — Хочешь, чтобы я ушел? Раздался громкий звонок в дверь. Гермиона и Малфой синхронно повернули голову. Звонок повторился. За ним последовал настойчивый стук. На часах было семь-пятнадцать. Кто это еще? Гермиона встала с кровати, повернувшись к Малфою спиной. Трусы нашлись на полу, и она быстро натянула их. Снова звонок. Схватив халат, висящий на ручке двери, она вышла в коридор. Босые ноги громко шлепали по холодному полу. — Это катастрофа, Гермиона. Не церемонясь, Джинни прошла внутрь и дальше по коридору в сторону кухни, бросила сумку на стул, затем скинула пальто и кинула его сверху. Гермиона, не спуская глаз с подруги, описывающей круги по комнате, словно запертая в клетке лиса, закрыла дверь. Из спальни не доносилось ни звука. Мерлин, пожалей мои нервы. Пусть ему хватит сообразительности оставаться там. — Может, все-таки скажешь, что случилось? — спросила Гермиона, следя, как Джинни, отбросив на спинку стула рукава пальто, рылась в сумке. На пол полетели влажные салфетки, два блеска для губ, складное зеркало и пачка презервативов. Как это все вообще туда влезло? Найдя, что искала, Джинни обошла стол, щелкнула зажигалкой и, глубоко затянувшись, закрыла обеими руками голову. — Кошмар, просто кошмар. Ее слова вырвались вместе с облачком дыма. — Так, в чем дело? — В ком. — Хорошо, в ком дело? — В Блейзе, — простонала Джинни, морщась и снова затягиваясь. — Что с ним? — нахмурилась Гермиона. Она попыталась вспомнить, когда видела его в последний раз. Они стояли вместе у стойки бара, пошли танцевать, и эта парочка остала. Или они сами отстали от нее. А дальше Кормак, отравление и горячие ладони на бедрах… Гермиона зажмурилась, прогоняя яркие образы. — С ним-то все в порядке, — бросила Джинни, не заметив покрасневших щек подруги. — Это со мной не в порядке. — И что же случилось с тобой такого, что может быть связано с Блейзом? — нарочито спокойно спросила Гермиона. — Вы же наверняка вчера ушли вместе, а дальше… ну, как всегда. — В том-то и дело, что не как всегда. — А что не так? У него не встал? Брови Джинни изогнулись, она поджала губы и стряхнула пепел прямо в раковину. — В смысле… я хотела сказать… вы же для этого… — замялась Гермиона. — Мы не спали. — Что? Почему? Джинни облокотилась локтями о столешницу и потерла черными ногтями переносицу. Зажатая между пальцами, тлела сигарета. — Он проводил меня до дома. Поцеловал и… все. В этот раз все было по-другому, понимаешь. У меня сердце забилось сильнее, я прям почувствовала, — захваченная воспоминаниями, Джинни повысила голос. — Это кошмар, Гермиона! Я придумала все это, чтобы больше… Ее глаза внезапно расширились. Она смотрела куда-то за спину подруги. Догадываясь, что она там увидит, Гермиона сжала челюсти и прикрыла глаза, готовясь принять худшее. Хоть бы он был одет. Драко стоял на пороге, застегивая верхние пуговицы рубашки. Светлые волосы торчали во все стороны. Черные брюки безнадежно измяты. — Доброе утро, Джинни. — Доброе, — упавшим голосом ответила она. — Черт! Огонь от забытой сигареты дополз до ее пальцев, обжег кожу. Она отбросила останки в раковину, потрясла рукой в воздухе, не отрываясь от порозовевшего лица подруги. Малфой перевел взгляд на Гермиону. Он молчал, словно ждал чего-то. Знака, реакции, намека. Пальцы остановились на последней пуговице, медленно просунули ее в петлю. — Я-я, пожалуй, не вовремя, — вдруг сказала Джинни и, присев на корточки, стала собирать свои вещи. Гермиона опустилась с ней рядом. — Все нормально, ты можешь спокойно рассказать, что было дальше. Он уже уходит. — Да? — Да? Одновременно заданный вопрос заставил Малфоя и Джинни переглянуться. Растерянность, отразившаяся на их лицах, сменилась еще большим замешательством на лице подруги, безэмоциональностью у Малфоя. Он перевел пустой взгляд на Гермиону, сильнее сжал челюсти и коротко кивнул. — У меня действительно тренировка, — спокойно сказал он. — Оставайся, Уизли. До встречи, Грейнджер. — Да, — она кивнула. — Я отправлю сову перед следующим праздником. Ничего больше не добавив, Малфой развернулся и скрылся в гостиной. Через несколько секунд отсвет зеленого пламени лег на паркет в коридоре. — Ты его выставила? Почему?! — накинулась Джинни, со злостью бросив блеск для губ на пол. На розовом корпусе появилась трещина. — Все это ничего не значит. — Гермиона плотнее запахнула халат и, отвернувшись, включила чайник. — У нас как у тебя с Блейзом. — Ты не поняла ничего из того, что я рассказала? Джинни обошла ее, боком врезавшись в ручки выдвигающихся ящиков, обхватила губами новую сигарету и щелкнула зажигалкой. — Я, похоже, влюбилась в Блейза, — выдохнула она. — У нас не так, — с уверенностью в голосе заявила Гермиона, — просто переспали, просто разбежались. Если бы для него это что-то значило, он бы не ушел. Душу же штормило, словно она застряла в открытом море бушующих эмоций на корабле, терпящем крушение. — Но ты его выставила, что ему оставалось? — Не уходить! — Голос вдруг сорвался. Кашлянув, Гермиона поправила рукав халата, поднялась на носочки, чтобы достать с полки две кружки. — Но он ушел. И все это не стоит того, чтобы об этом говорить.

1 ноября. Вечер

— И после этого она меня выгнала! Драко беспокойно метался вдоль сидений трибун. Несколькими рядами выше расположился Блейз. На его коленях лежала закрытая папка. Поставив на нее локти, он свел ладони домиком и оперся на них подбородком. Тео, заканчивающий растяжку, неодобрительно цокнул языком. — А ты хотел остаться? — уточнил Блейз, выдержав паузу. — Издеваешься или не слушал ничего из того, что я рассказал? — Просто хочу прояснить ситуацию. — Конечно, хотел. А ей… ей настолько все равно? Голос вдруг упал до шепота. Эта мысль почему-то раньше не приходила в голову. Драко остановился, пораженный. Пальцы сами собой стиснули древко метлы. — Я предупреждал, что все может закончиться этим, — тихо сказал Блейз, опуская глаза к папке на коленях. — Да что ты несешь? Неужели не очевидно, что он где-то накосячил? Блейз и Драко одновременно обернулись к Тео. Он наклонился, касаясь пальцами в перчатках носков ботинок, и, выпрямившись, повел плечами. Сцепив пальцы в замок, завел руки за спину, растягивая мышцы. — И где я по-твоему «накосячил», что бы это слово вообще ни значило? — уточнил Драко. — Тебе виднее. Но лучший способ исправления ошибок: прийти к ней, признать вину и уверенно поцеловать. На трибуне стало тихо. Драко застыл на месте, хмурясь. Тео же как ни в чем не бывало начал делать наклоны вбок. — Ты сам себя слышишь? Что это за бред? За спиной раздалось аккуратное покашливание. — Я обычно не на его стороне, но что-то в этом есть, — вставил Блейз. — Вы действительно оба считаете, что я в чем-то виноват? Размахнувшись, Драко в сердцах бросил метлу. Металлические подставки для ног лязгнули о пол трибун, звук эхом пронесся по всему сектору. Сначала меня выставляет из дома девушка сразу после секса. Потом друзья откровенно не верят в меня. Нет… сегодня явно не мой день. — Или ты ей просто не интересен. — Блейз постучал кончиком пера по кожаной обложке, словно вынес приговор. Драко поджал губы, метнул острый взгляд в друга. — Так, и что я сделал? — Он присел и поднял метлу. Погладил рукой отполированное дерево. Вспомнилось, как только сегодня утром он точно так же вел ладонью по женскому телу, останавливался на левой груди, чувствовал, как колотилось ее сердце. Нет, ей не все равно. — А что она тебе сказала последнее? — Что напишет. Тео хлопнул в ладони. — Вот! Уверен, что тогда она все и объяснит. Блейз качнулся вбок, чтобы лучше видеть охотника. — Грейнджер бы не стала так выяснять отношения. Скорее всего, она напишет о следующем празднике. — А что там следующее? — Тео почесал лоб, оставляя на коже грязный след. — Драгонулуй. — Это еще что? — Что-то восточноевропейское, — отмахнулся Драко. — Раньше праздновали еще в Шотландии, но когда драконов оставили большими колониями только в Румынии, его подзабыли. — Значит, она объяснит все при встрече. Вам надо просто поговорить, и все прояснится, — убежденно заявил Тео. — Хотя для него было бы лучше, если бы он просто был ей не интересен, — сказал Блейз, откидываясь на спинку и раскрывая папку на коленях. — У тебя опять не клеится с Уизли? — Кажется, это финиш. Мы не спали вчера. А если вы помните, это была единственная причина для наших встреч. В остальное время она предпочитала делать вид, что меня не существует. Голос друга звучал ровно. Словно он рассказывал о новом расписании тренировок, а не о разрыве с девушкой, которой пытался добиться последний год. Без результата. Драко положил руку Блейзу на плечо и сжал его. Он кивнул, но головы не поднял. — Я думаю, что ты ей небезразличен. Она была сегодня у Грейнджер… — Скорее всего, рассказывала об этом. — Блейз провел ладонью по лицу. — Я в порядке. Не надо меня успокаивать. Просто понял, что так больше нельзя. А если Грейнджер все-таки ничего не чувствует? Если у него просто разыгралось воображение от возбуждения? Вдруг при встрече она ему скажет, что их близость ничего для нее не значила? Такая подружка в качестве живого примера… — Забини! Высоко, на последнем ряду, стояла Уизли. Ее рыжие волосы развевались на ветру. Пальцы вцепились в тонкую лямку кожаной сумки. Лицо отражало какую-то отчаянную степень решимости — что-то подобное Драко видел, когда она позвала его на свадьбу брата. Друзья переглянулись. Блейз привстал, бумаги из раскрытой папки полетели на грязный пол, но он этого, кажется, даже не заметил. — Нам надо поговорить. Наедине, — добавила Уизли и дернула головой, подзывая Блейза. Он послушно поспешил вверх по ступенькам. — Кажется, лед тронулся. — Голос Тео раздался прямо за левым плечом. Драко, дернувшись, обернулся. — И ты не переживай. Грейнджер мне представляется милосерднее этой рыжей фурии. Драко перевел взгляд на вход в подтрибунные помещения. Силуэты Блейза и Уизли почти слились с тенями около дверей. — Надеюсь, — одними губами шепнул он.

Драгонулуй

— Мы успели на праздник Дивали… Рону очень понравилось, правда, милый? Наперегонки с близняшками поглощающий конфеты Рон смог только кивнуть. По его лицу с трудом можно было угадать: слышал ли он вообще вопрос, на который отвечал. Гермиона знала его достаточно для того, чтобы с уверенностью сказать, что нет. Но Парвати этого, кажется, не поняла и продолжила рассказ о медовом месяце в Индии. Без Флёр и Билла, точнее без их старшей дочери, и Тедди в Норе сегодня было спокойно. Насколько вообще может быть спокойно у Уизли. В общем-то, сегодня семья праздновала возвращение домой Чарли. Но по словам последнего в Румынии был Драгонулуй — день, посвященный драконам, готовых совершить свой первый перелет. В древности волшебники особенно радовались ему. Он означал, что в ближайшие полгода никто не заболеет драконьей оспой. Я где-то читала, что в Шотландии был подобный праздник. Надо будет поискать больше информации. Гермиона поправила вязанный рукав кофты и посмотрела на часы. Пятый раз за последние семь минут. Опаздывает. В дверь постучали. Джинни поднялась с коленей Забини, ее ладонь задержалась на его плече, и пошла открывать. Скрипнули петли. Вой ветра стал громче. Она еще не увидела, но по волнению, поднявшему в груди цунами чувств, поняла, что это он. Малфой появился из-за камина, сказал что-то Джинни — Гермиона не услышала, — на что та лишь закатила глаза и вернулась к Блейзу. Малфой остался на месте. Гермиона наблюдала за ним, прижавшись спиной к старому шкафу, набитому схемами вязания. Он улыбнулся близняшкам, тут же подбежавшим к нему, взял протянутый Джорджем бокал, сдержанно кивнул Рону. Его взгляд скользил от одного Уизли к другому, ни на ком надолго не задерживаясь. Ищет кого-то? Меня? Сердце забилось быстрее от этого предположения. Так, успокойся. Малфой повернул голову, и они встретились взглядами. Дыхание перехватило. Гермиона застыла, ожидая реакции, которую она могла бы повторить. Если ему все равно, ей будет тоже. А если нет… Угол тонких губ пополз вверх. — Привет, Грейнджер. — Привет. Он сделал шаг навстречу. — Кто-то может сходить в курятник за яйцами? — из кухни послышался голос миссис Уизли. Гермиона отступила. — Иду, миссис Уизли! Выдавив виноватую улыбку, она вышла в коридор. — О, Гермиона, дорогая, спасибо. — Миссис Уизли подняла голову. На столешнице перед ней была рассыпана мука. В тарелке рядом лежала голубика. — Корзинка вон там, под раковиной. Принеси штук десять, пожалуйста. — Конечно. Дойти до тумбы Гермиона не успела. Вошедший с другой стороны Малфой открыл створку и достал плетеную корзинку. — Я помогу. — Вот и молодцы. Он толкнул дверь и пропустил девушку вперед. Она прошла мимо, крепко сжав челюсти, не посмотрев в ответ. Ветер подхватил волосы, швырнув их ей в лицо. Гермиона сморщила нос, выплюнула пряди и решительно зашагала вперед. Из сарая в дальнем конце заднего двора вышел Чарли, на ходу завязывая волосы в пучок. — Привет! — Он качнул в воздухе локтем, заметив их. Малфой, шедший рядом, кивнул в ответ. Тень, падающая на пожелтевшую траву, повторила это движение. Его присутствие рядом нервировало. Он ничего не сказал о ночи после Хэллоуина. Хотел дождаться подходящего момента? Или ему просто все равно. Гермиона поправила волосы и как будто случайно посмотрела на него. Ее глаза тут же встретились с серыми. Она быстро отвернулась и открыла дверь в курятник. Дневной свет, косыми лучами падающий из окон в потолке, освещал длинные жерди. Одна пустовала. На второй сидели прижавшись боками друг к другу две курицы. Остальные, мешаясь под ногами, ворошили солому. — Что нового? — подал голос Малфой. Рука, потянувшаяся к старому ящику, который Уизли использовали вместо гнезда, остановилась. Выдохнув, Гермиона продолжила охоту за яйцами. — Все по-старому, — сказала она. Голос звучал ровно. — Дом-слушания-встречи с клиентами. — Так уж все без изменений? Не поднимая взгляда, Гермиона скосила вбок глаза. Малфой стоял у входа, подперев боком стену. Черные лакированные ботинки на загаженной пометом соломе смотрелись инородно. — Гарри позвал меня на ужин в выходные. Сказал, что у него какие-то новости. Корзинка постепенно наполнялась. Слишком быстро. Ей хотелось побыть рядом с ним еще немного. Пусть и в душном, пахнущем деревом и птицей курятнике. И слишком медленно. Находиться с ним сейчас — словно с проклятой вещью, в чьем заклинании ты не уверен: убьет сразу или сначала помучит. И этот взгляд, внимательный, упирающийся в затылок. Не оставляющий, как бы она ни пыталась от него спрятаться. Что в маленькой курятнике было изначально проблематично. — И между нами ничего не изменилось? Сердце забилось быстрее. — А должно было? По-моему, ничего такого не произошло. — Нет? Тогда почему ты избегаешь смотреть на меня? Гермиона выпрямилась, опустила корзинку и, обернувшись, встретилась с ним взглядом. — Вот. Смотрю. Малфой оттолкнулся от стены, опустил скрещенные на груди руки и сделал шаг вперед. Но что-то в ее взгляде заставило остановиться. — Того, что случилось, мы уже не изменим. Давай поговорим. Его нарочито спокойный тон заставил кровь вскипеть. — Ничего не случилось. Чем принципиально секс со мной отличается от секса с официанткой из «Зеленого носорога»? — Что? Какой еще официанткой? — На лице мужчины отразилось замешательство. — На День садового гнома. Но ты можешь не переживать. Я изначально не строила никаких иллюзий на твой счет. Ты же мне с самого начала сказал, что я тебе не нравлюсь. Она не могла остановиться. Слова, долго сидевшие на привязи глубоко в душе, рвались наружу. — Грейнджер, ты тогда все не так поняла. — Малфой закатил глаза, провел рукой по лбу. — Она автограф у меня попросила. — Мне все равно. Спишь или нет — это не мое дело. Тебе не нужно ничего объяснять. Гермиона сунула последнее яйцо в корзину, чуть не разбив скорлупу, и двинулась к двери. Она обошла Малфоя, но ручки коснуться не успела. Мужская рука схватила ее за локоть. — Сбегаешь? — Нам просто не о чем говорить. — Она вывернулась и вышла на улицу. После тепла курятника морозный воздух проник в легкие. На мгновение дыхание перехватило. — Нет, есть! Он вышел следом, обогнал ее, остановился на вытоптанной тропинке и стукнул ладонью по забору. — Я знаю, что тебе не все равно. Ты бы не сбегала, будь это так. Его глаза горели такой решимостью, что Гермиона замедлилась. Надо было найти другой способ уйти. Он истолковал ее молчание иначе. — Секс с тобой принципиально отличается от любого другого. Не перебивай! — Он резко махнул рукой в воздухе, пресекая ее попытку вставить новый комментарий. — Ты такая умная волшебница, неужели не заметила? Гермиона повесила корзинку на локоть и скрестила руки на груди. Сердце колотилось о ребра. Она поджала губы, чтобы волнение не отразилось на лице. — Что я должна была заметить? — За последний год у меня счастливых дней было больше, чем за последние несколько лет. Потому что я был с тобой, Гермиона. — Малфой сделал осторожный шаг вперед, словно боясь спугнуть дикого зверя. — Я тебя даже к родителям привел, потому что знал, что буду не один, что ты будешь на моей стороне. Его слова. Такие приторно-сладкие, ядовитыми каплями падали на душу, разъедая ее. Если бы только это было правдой… если бы… И глупое сердце готово было ответить. Но она умная волшебница, как он верно заметил. Она не даст чувствам управлять своей головой. — Ты просто заигрался. Наша договоренность — просто способ не быть где-то в одиночестве. И еще раз: я тебе не нравлюсь, ты сам сказал. — Драккл тебя забери, Грейнджер! — Малфой ударил кулаком по забору. — Если бы я с самого начала сказал тебе о том, что чувствую сейчас… Ты бы мне поверила? А что ты чувствуешь? И чувствуешь ли? Его глаза неотрывно следили за ее лицом, стараясь угадать еще не озвученный ответ. Костяшки пальцев, вцепившихся в деревянную перекладину забора, побелели. — Нет. — Не выдержав, Гермиона опустила взгляд и покачала головой. — Почему? Почему, Грейнджер? Потому что я Малфой? — Потому что ты мужчина. — Она встретилась глазами с его серыми. — У меня получается только дружить с ними, а не строить отношения. А у нас с тобой не сложилась даже фиктивная дружба. Лицо Малфоя окаменело. Несколько секунд не было слышно ничего, кроме прерывистого дыхания и завывания ветра. На острых скулах заходили желваки. Тонкие губы побелели от напряжения. — А с Поттером и Уизли у тебя сложилась, значит? Или с этим слизняком Крамом? — Не называй его так. — Могу сказать иначе — ты просто трусиха, Гермиона Грейнджер. Распределительная шляпа ошиблась на твой счет. И слизеринский галстук тебе идет больше любого другого. По рукам побежали мурашки. От его пронзительного взгляда и холодного тона стало не по себе. Нет, лучше уж так. Краем глаза Гермиона заметила движение в кухонном окне. У сцены на заднем дворе появились зрители. — Ты ошибаешься. Можешь заканчивать этот спектакль, нас заждались. И холодно. — Нет, с меня хватит. — Тогда уходи. С самого начала было ясно, что ничем хорошим вся эта история с другом только на праздники не закончится. Вот оно — доказательство. Не надо было изначально соглашаться. — Эта была ошибка. Моя. Малфой медленно опустил руку, бросил еще один долгий взгляд, словно ожидая, что она его остановит. Но девушка молчала. Он засунул руки в карманы, развернулся и пошел в противоположную от дома сторону. Гермиона на ватных ногах вошла в кухню — у окна уже никого не было. Поставив корзинку с яйцами на стол, она задержалась дрожащими пальцами на плетеных боках. Вдох-выдох. Между двумя неровными ударами сердца. За спиной раздались шаги. — Где Малфой? О чем вы говорили? Голос Джинни звучал словно издалека, хотя их разделяло всего несколько футов. Гермиона сжала руки в кулаки — ногти проскрипели по плотноскрученным жгутам корзины — и обернулась. — Не знаю, наверное, домой вернулся, — ответила она, натянув улыбку. Второй вопрос был сознательно проигнорирован. — Что? — Удивление на лице Джинни было искренним. — Ты его опять оттолкнула? Что ты ему сказала? — Правду. — Какую еще правду?! Она повысила голос и для большей убедительности ударила ладонью по столешнице. — Если бы ты сказала ему правду, то вы бы сейчас стояли тут вместе. И у тебя было бы совершенно другое выражение лица. Гермиона отвернулась. — Дамы, тише. Вас в гостиной слышно. На кухню вошел Забини. Пора заканчивать этот спектакль. — Что тут случилось? — Блейз, ты можешь кое-что сделать для меня? — спросила Гермиона. — Конечно. — Извинись перед миссис Уизли. Я не смогу остаться на ужин. Отбросив от лица надоедливые волосы, она сделала шаг к двери. Чьи-то пальцы вцепились в запястье, заставляя обернуться. — Остановись, пока не поздно. Сколько раз за последний год Гермиона говорила ей эту фразу. И вот теперь ее сказала Джинни. Карие глаза горели решимостью выполнить озвученное требование, хочет Гермиона того или нет. — Отпусти, — обманчиво мягко попросила она. — Нет. Я всегда говорила, что Малфой так себе кандидат, но если он тебе нравится, то это не имеет значения… — Он мне не нравится. — Уж я-то получше знаю, кто тебе нравится, а кто нет… — Джинни. Отпусти. Меня. — В голосе Гермионы промелькнули стальные нотки. Тон, который она использовала только на судебных заседаниях. Подруга замолчала, но пальцы не разжала. Тогда Гермиона дернула рукой, освобождаясь из хватки. Резким движением поправила рукав мантии. — Он был просто первым встречным. Друг на праздники. Чтобы быть с кем-то. Лишь бы не одной. Каждое новое слово как удар молотом по чему-то нежному и хрупкому, расцветшему в душе. От взгляда серых глаз. От прикосновения. В глазах защипало. Гермиона сжала челюсти. Нечего устраивать трагедию. Все закономерно. Она изначально не строила иллюзий. Почти. Почти не строила. — На месте Малфоя мог быть кто угодно. Ясно? Гермиона обвела застывших Джинни и Забини горящим взглядом. Блейз опустил голову. Подруга же поджала губы, скрестила руки на груди и отвернулась. — И не надо за мной ходить. Я хочу побыть одной, — сказав это, Гермиона быстро преодолела оставшееся до двери расстояние и вышла на задний двор. Дверь в курятник покачивалась на ветру. Кожу защипало от холода. Снова одна. Натянув на ладони широкие рукава мантии, она медленно побрела к калитке. Влажная земля еще хранила отпечатки его ботинок. Чуть заостренный носок и каблук, оставивший глубокий след. Гермиона дошла до места, где они обрывались. Подняв голову, посмотрела по сторонам. Ветви голых деревьев покачивались на ветру. Нора возвышалась над девушкой, как крепость, охранявшая покой своих обитателей. И ей среди них не было места. Повернувшись на месте, Гермиона аппарировала. Черные фасады домов нависали над узким переулком. Облака низко плыли над Лондоном, серые, тяжелые, бросая тень на мир внизу, словно уже наступили сумерки. Тихо звякнул колокольчик лавки, выпуская посетителей. Гермиона не подняла взгляда от носков своих сапог. Они хлюпали по лужам, разбрызгивая капли на камни мостовой, на колготки и полы мантии. Показалась облезлая дверь в паб. Гермиона толкнула ее. Все те же закопченные стены. Все тот же удушающий кислый запах пота и дешевого алкоголя, что и на Рождество. Не обращая на него внимания, она прошла вперед. Посетители шумными компаниями сидели за столиками. Громкие разговоры и смех заполняли весь зал. У барной стойки было свободно. Медленно расстегивая мантию у горла, Гермиона двинулась в ее сторону. — Шерри, пожалуйста. Усевшись на стул, она невольно посмотрела на соседний. Он ожидаемо пустовал. Том стукнул бокалом о деревянную столешницу. Гермиона подтянула его к себе и провела ногтем по тонкой ножке. Пальцы слегка тряслись. Она сжала руки в кулаки. — Если бы я с самого начала сказал тебе о том, что чувствую сейчас… Ты бы мне поверила? — Нет. Гермиона моргнула и почувствовала влагу на щеке. Она провела пальцем по коже, стирая слезу. За ней скатилась еще одна. Губы задрожали. В груди что-то лопнуло, не выдержав скопившегося напряжения. Сердце ныло так, словно кто-то запустил в него Сектумсемпрой, и оно теперь билось, истекая кровью. Почему кто-то? Она сделала большой глоток, обжигая горло, и закрыла лицо ладоням. Я сама и запустила.