Снова зима

2 декабря 2010 года

На журнальном столике стояли пустые кружки. Все, что были в доме: три серых и две белые. На одной из них остался засохший подтек кофе. Драко внимательно оглядел каждую, взял одну и допил остатки. Поморщился от горького вкуса. На сиденье кресла лежали наваленные и не распакованные диски. Он взял один наугад, снял пленку, открыл крышку. Драко проделывал это уже много раз, и каждое движение было расслабленным, словно он научился этому не месяц назад, а всю жизнь жил рядом с телевизором. Подозрительный консультант в магловском магазине утверждал, что эта штука для включения ромкомов: «от японского производителя, сделана по последнему слову техники». Драко не был точно уверен в том, что это значило, но цена говорила сама за себя, и эта машина его еще не подвела. Он рухнул на диван, укрыл голые ноги пледом и, запрокинув голову на подушки, стал вчитываться в титры. Надпись на весь экран и легкая музыка обещали забытье на ближайшие несколько часов. Спустя полчаса внизу раздался шум. Затем раздалось чертыхание. Драко не пошевелился. Незнакомец бы не прошел защитное заклинание. А знакомый… он никого не ждал. Незваные гости не стоят того, чтобы ради них вставать с дивана, только не тогда, когда главная героиня пытается соблазнить своего начальника. — Малфой! Этот голос он бы не спутал ни с каким другим. Громкий, пронзительный, всегда требовательный. Драко закатил глаза. Зачем он ее притащил? Но позы не сменил. Он слышал, как кто-то поднимается по ступенькам на второй этаж. Тяжелые ботинки. И стук каблуков. Они остановились в коридоре. Открыли дверь в гостевую спальню — скрипнули петли, последний раз Драко заходил в ту комнату в день, когда въехал в эту квартиру. Пять лет уже прошло. Шаги двинулись дальше. Быстрые и нетерпеливые. Все стихло. Незваные гости остановились на пороге гостиной, где сидел Драко. Он чувствовал их присутствие за своей спиной. Но головы не повернул. — Вот ты где! Каблуки простучали дальше. Остановились. Очевидно, Уизли осматривала комнату. Драко скосил глаза на гору смятой одежды на втором кресле. — Уютно тут у тебя. Она прошла дальше и отдернула штору в сторону, запуская бледный солнечный свет в комнату. Следом за ней вошел Блейз, он убрал штанину с подлокотника и аккуратно опустился на него. — Может, пора заканчивать издевательство над собой? — Не понимаю, о чем ты, — ответил Драко, не отводя глаз от экрана. Голос звучал хрипло после долгого молчания. — Я тебе говорил, что беру выходной. — Две недели назад. На неделю. Драко безразлично пожал плечами. — Можешь вычесть эти дни из моего оклада. Уизли вернулась к столику и с гораздо меньшей деликатностью стала переставлять кружки, расчищая место. Днище одной из них прилипло к раскрытой газете. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы оторвать их друг от друга. Когда же ей это удалось, глаза Уизли забегали по заметке, на которой «Пророк» был раскрыт. Драко бросил на нее взгляд, затем на колдографию Грейнджер в зале суда и снова на экран — связь с сюжетом была безнадежно потеряна. Ему вдруг стало неприятно, словно Уизли залезла к нему, пока он мылся в душе. — Ты плохо выглядишь, — заметила она, садясь на журнальный столик. Газета нашла себе новое место на горе дисков. Никаких комментариев — удивительно. — Зато ты выглядишь чересчур счастливой. Уизли не поддержала его язвительный тон. Поправив пояс пальто, она открыла сумку, порывшись, достала складное зеркало и протянула его Драко. — Проверь. Светлые волосы слипшимися прядями падали на глаза. Под веками залегли темные круги от бессонных ночей. Потухший взгляд смотрел в пустоту. Драко со щелчком закрыл зеркало и впихнул обратно Уизли. — Меня это не особо волнует. — А то, что Бранкович собирается не ставить тебя в заявку на ближайший матч, тоже не волнует? В груди поднялось неприятное горькое чувство, комом встав в горле: злость вперемешку с обидой. Я отдал этой команде семь лет жизни… впрочем, какая разница… нет, и откуда только у этого американца столько наглости выкинуть меня из основного состава… Драко мотнул головой, прогоняя эти мысли. — Не волнует. Кого он поставит вместо меня — этого новичка зеленого? — Эндрю пробился в основу и уже второй год играет на уверенной позиции запасного ловца. И сейчас у него есть, как никогда, лучший шанс показать себя. — Блейз сделал паузу, чуть откинулся назад, наблюдая за безэмоциональным лицом друга. Щелкнула зажигалка. Кончик сигареты озарился красным. Уизли выпустила струю дыма и, поймав взгляд Забини, обезоруживающе улыбнулась. — Прости, я думала, ты закончил. — И тише добавила: — Привычка. Драко усмехнулся одним уголком губ. — Что я хочу сказать, — продолжил Блейз, вернув внимание к другу, — в конце месяца у нас игра с «Сороками». Если выиграем, сможем возглавить турнирную таблицу. А ты уже две недели не появляешься на тренировках. К чему он клонит, лежало на поверхности — главный тренер готовит ему замену. Драко сжал челюсти так сильно, что скрипнули зубы. Самое противное было то, что в глубине души он понимал, что такое решение оправдано. Это профессиональный квиддич, а не любительская лига с призовым фондом в сто галеонов. На кону чемпионский титул. — Драко, — осторожно начал Блейз, — я с самого начала опасался, что все закончится именно этим и отразится на команде. Грейнджер… — Грейнджер тут не причем, — отрезал Драко. — Мне просто нужен был небольшой перерыв. — Хорошо, — не стал спорить друг, — она не причем. Но когда-то у нас с тобой уже был подобный разговор. Помнишь, пять лет назад? Забыть было трудно — эту разъедающую дыру в душе, которая уничтожает все на своем пути. Словно кто-то выжег часть рисунка, и не осталось ничего, кроме пустоты. Ему казалось, что ничего подобного он больше не испытает. Ошибся. Не дождавшись ответа, Блейз продолжил: — Я сказал тогда, что это не конец, даже если сейчас кажется, что это так. Сегодня я могу это повторить. Посмотри только на нас с Джинни… — Ой, только избавь меня от этого, — запротестовал Драко, замахав руками. Уизли размеренно покачивала ногой, странным образом это движение успокаивало. Пепел с сигареты летел прямо на ковер. За ее спиной продолжал идти фильм. Драко наклонился вперед, взял пустую кружку и протянул девушке. — Используй как пепельницу, у меня тут вообще-то порядок. — Ага. — Уизли выразительным взглядом посмотрела на кучу одежды, затем на диски в соседнем кресле и наклонила голову вбок. — Образцово-показательный. Часть твоего хорошего воспитания? — Меня от вас обоих просто тошнит, — заключил Драко и нажал на красную кнопку на пульте. Взгляд задержался на газете, на мятом листе с четким кругом от кружки кофе, где была напечатана ее колдография. Грейнджер, собранная, серьезная, как и всегда. На заднем плане в цепях сидел кто-то из бывших Пожирателей — он не вчитывался в заметку — и следил за ней. Почему этому недоноску она позволила быть рядом, а ему нет? Я тоже в какой-то степени бывший Пожиратель. Если дело только в этом. — Собирайтесь. — Драко резко поднялся на ноги — в глазах на мгновение потемнело, но он не подал виду, — и бросил пульт в Блейза. — Мне надо успеть на вечернюю тренировку, а ваши разговоры отвлекают.

10 декабря 2010 года

Голые деревья темной стеной нависали над тротуаром. Свет уличных фонарей отражался в лужах, подмерзших ледяной коркой по краям. Дверь соседнего дома открылась, выпуская наружу шумную компанию. Гермиона обошла их стороной, на ходу поправив на плече спадающую лямку кожаной сумки. Приближаясь все ближе к нужному дому, она все чаще натягивала на лицо улыбку, тренируясь. На душе было так же пасмурно и пусто, как последние несколько недель в Лондоне. Разочарование и обида на саму себя поутихли, оставив после только глухое сожаление. Шли дни, но оно не проходило. Пока. Пройдет время, и все обязательно наладится. Гермиона поднялась по знакомым ступенькам, удобнее перехватила пакет, который несла в руке, и нажала на звонок. Звука не последовало. Наклонившись к двери, она нажала на кнопку еще раз. Ладонь коснулась ручки двери — та тут же открылась. Оглянувшись по сторонам, Гермиона вошла. Лицо кольнуло от защитного заклинания, пустившего ее внутрь. Тревога, подобравшаяся к сердцу, тут же отступила. Он дома. — Гарри! Тебе не кажется, что оставлять входную дверь открытой, даже используя защитные заклинания, как-то опрометчиво, — крикнула она в глубину коридора. Гермиона сняла перчатки и пальто, бросила их на пуфик в прихожей. От пакета аппетитно пахло кисло-сладким соусом. Желудок отозвался болезненным спазмом — в перерывах между встречами и работой в архиве она не успела пообедать. — Гарри, ты наверху? Гермиона в нерешительности остановилась около лестницы. С кухни не доносилось ни звука. А вот на верхних этажах как будто слышались шаги. Не мешкая, она стала подниматься наверх. Пальцы скользили по отполированному дереву перил, пока не наткнулись на неожиданное препятствие — полупустой бокал красного вина. Девушка нахмурилась. Ужинал уже? На втором этаже друга не оказалось, а на третьем она услышала тяжелое сопение и резкий жужжащий звук шуруповерта. Что-то чинит. Улыбнувшись, Гермиона поспешила выше, но не дошла нескольких ступенек и застыла. Дверь в комнату Тедди была открыта. Стоя на пороге, Гарри в одной руке держал полку, ту самую, которую они вместе покупали летом, а во второй — инструмент. Перед ним стояла девушка с черными короткими волосами, небрежно прислонившись бедром к стене. — Тебе надо поднять левый край чуть выше, — сказала Паркинсон, качнув бокалом с вином. Пакет с глухим стуком упал на ковер. Две темноволосые головы одновременно повернулись на звук. Гермиона открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не смогла найти слов. — Привет, — подал голос Гарри. — Привет. — Гермиона опустила взгляд. Темный соус заляпал белый пакет с внутренней стороны — бумажные упаковки с лапшой не выдержали удара о пол. — Очевидно, мой «привет» тут будет лишним. — Паркинсон оттолкнусь от стены, подошла к неподвижной Гермионе и, наклонившись, подняла многострадальный пакет. — Что это? — Китайская еда, — машинально ответила девушка. — Прикажу Кикимеру подать это на ужин. Шаги Паркинсон уже стихли на лестнице, но Гермиона все еще не могла заставить себя поднять глаза. Неловкость почти осязаемыми волнами качалась от Гарри к ней. Чувство было такое, словно ее предали, хотя… что, собственно, произошло? Ее беспокоило, что у Гарри появилась девушка? Или что этой девушкой оказалась именно Паркинсон? Или то, что все ее друзья теперь наладили личную жизнь, а она еще нет? — Сядем? — предложил Гарри. Гермиона кивнула и первой опустилась на ступеньки. Друг сел рядом. Его бедро прижалось к ее, когда она качнула коленом. — Мне не хотелось, чтобы ты узнала вот так, — сказал он, сцепив руки перед собой. — Но ты собирался? Для этого предлагал встретиться в те выходные? — Да. Гермиона подняла голову и посмотрела на Гарри. На щеках не было щетины, спутанные волосы как обычно падали на глаза, на губах появилась неуверенная улыбка. Она ответила на нее. Горькое чувство, застрявшее в горле, отступило. — Прости. Мне надо было предупредить, что зайду. — Все в порядке. — Гарри обхватил рукой ее ладонь и сжал. — Я слышал, что случилось. Между тобой и Малфоем. Ты как? Гермиона закрыла глаза и положила голову другу на плечо. Его вопрос растопил сжавшееся в тревоге сердце: с кем бы он ни был, он все равно останется ее другом. — Откуда знаешь? А, ну да, Паркинсон. — Да, Пэнс рассказала. Он… — Не надо, Гарри, я ничего не хочу знать. На лестнице стало тихо. В столовой внизу звенела посуда. Мягкие шаги Паркинсон приглушались ковром, она отдавала какие-то распоряжения домовику. — А насчет Пэнс?.. — Мне самой надо было догадаться раньше. Вы же были вместе на вечеринке в честь Хэллоуина в Лестрейндж-холле? — Ты видела? Подбородок Гарри коснулся ее виска, когда он повернул голову. — Мне показалось так, но я не придала особого значения тогда. — Это было наше второе или третье свидание после встречи на свадьбе Рона. Ей смутно вспомнилось, как они вместе танцевали под конец вечера. А может, этого и не было. В тот момент все ее мысли занимали Малфой и вероятность того, что он правда может переспать с Джинни. Гермиона грустно усмехнулась и села прямее. Развернув ладонь, сжала пальцы Гарри, все еще державшие ее руку. — Я рада за тебя. — Правда? Счастливой ты не выглядишь. — Правда, — Гермиона натянула на губы улыбку. — Наконец-то в твоей жизни появится что-то, кроме работы и просмотра магловских фильмов. И, может, она даже научит тебя мыть за собой посуду. Или будет приказывать Кикимеру. Гарри рассмеялся, откинув голову назад. — Да, с уважительным отношением к домовикам у нее не очень. Но она старается. — Я поверю тебе на слово. Думать о том, к какому обращению Паркинсон должна была привыкнуть в своей семье, не хотелось. Представить это было нетрудно. Но сил даже на обычные сетования по этому поводу не осталось. — И, кстати, не забывай закрывать входную дверь. — Она была открыта? — А ты думаешь, как я вошла? — Это Пэнс, она не привыкла к обычным замкам, — извиняющимся тоном сказал Гарри, словно оправдываясь. — Похоже, что вам обоим есть чему поучиться друг у друга. — Наверное. — Если вы закончили, может, пойдем поужинаем? Гермиона посмотрела вниз. На ступеньках стояла Паркинсон, руки скрещены на груди, черные брови вопросительно приподняты. Нечитаемое выражение на лице: это в равной степени могли быть неприязнь, скука или безразличие. — Идем. — Гарри встал первый и протянул подруге руку. — Если вы хотели провести время вдвоем, я могу уйти, — предложила Гермиона. — Нет, оставайся. Ты же не против? Гарри обернулся на Паркинсон. Когда ее глаза остановились на мужчине, губ коснулась легкая улыбка. И выражение лица сразу смягчилось. Я никогда ее такой не видела. — Нет. Тем более, что мы с Грейнджер вроде как ладим. — Разве? — На Дне садового гнома. Я тебя сделала. — Ничего подобного. Если бы ты не толкнула меня, а я не поскользнулась на росе, то тот гном был бы моим. — Надо уметь проигрывать, Грейнджер. Гарри, чьи глаза удивленно бегали от подруги к Паркинсон и обратно, вдруг махнул перед их лицами рукой. — Достаточно, девочки. Что ты там говорила о еде? — Его рука осторожным движением обвила талию Паркинсон, словно он еще не привык к этому и давал возможность девушке увернуться. — Все на столе.

17 декабря 2010 года

— И я еще раз напоминаю всем — не расслабляться! Бас Бранковича разнесся по тренировочному полю. Он обвел грозным взглядом собравшуюся команду. Тео, стоящий рядом, кивнул. Драко расслабленно положил подбородок на метлу. А она получила? — Каждый должен быть сосредоточен на ближайших матчах… Наверняка получила… — Я не допущу нарушения дисциплины. Тот, кто считает, что у него есть дела поважнее, может покинуть площадку прямо сейчас. Стало тихо. Тео пихнул Драко плечом, и тот, моргнув, посмотрел сначала на него, затем на Бранковича. — Незаменимых у нас нет, — добавил тренер, продолжая сверлить основного ловца взглядом. — Конечно, — серьезно кивнул Драко. Выдержав паузу в несколько секунд, Бранкович махнул рукой, отпуская всех. Игроки потянулись к раздевалке, громко переговариваясь. На примятой траве остались валяться игровые снаряды: мячи разных размеров, утяжелители и прутья для метел. Драко сделал несколько наклонов влево и вправо, покрутил голеностопами, готовясь снова подняться в небо. Он перебросил ногу через метлу и уже собирался оттолкнуться от земли, как чья-то рука легла на древко. — Это твоя пятая тренировка за последние два дня, я думаю, что уже достаточно. — В быстро опускающихся сумерках лицо Тео казалось серьезнее, чем обычно. — У тебя в декабре не было ни одного полноценного выходного. На поле остались только они. Драко сбросил ладонь друга и поудобней перехватил метлу. — Ты не даешь мышцам восстановиться. Долго ты на зельях не протянешь. — Тео, я просил у тебя совет? Друг отрицательно мотнул головой. — Вот и оставь его при себе, ладно? Я сам разберусь. К тому же я выполняю установку тренера, или ты его не слышал? — У меня ощущение, что это ты его не слушал. — Дай свою биту, — вдруг попросил Драко. — Я уберу потом в шкафчик. Тео вздохнул и нехотя протянул ему. Пальцы друга сомкнулись на гладко отполированном дереве, он потянул биту на себя, но Тео отпустил не сразу. — Не надо издеваться над собой, — сделал он новую попытку. — Это ничего не изменит. Драко резким движением выдернул биту из его рук. Он мог бы ответить: явзитетельно, грубо или даже согласиться со словами друга, но промолчал. О чем говорить, если и правда ничего от этого не изменится? Драко оттолкнулся ногами от земли, пнул металлическое крепление бладжеров, выпуская в небо мяч, и взмыл над полем. Морозный воздух щипал кожу. От скорости в уголках глаз выступили слезы и тут же застыли. Драко моргнул. Сжав крепче биту, он размахнулся и ударил по бладжеру. Он вложил в это движение всю скопившуюся в душе боль и злость. На самого себя. На нее. Мяч по широкой дуге полетел прочь. Должно было стать легче. Но не стало. Под ребра что-то укололо. Не болезненное, но навязчивое ощущение, словно заноза, которую никак не удалить. Драко перехватил метлу левой рукой, а правой полез во внутренний карман формы. Пальцы легко нащупали конверт, который он получил сегодня утром. На картоне размашистым почерком было выведено его имя, в углу стояла фирменная печать огневиски Огдена. Если получила, там те же копии? С надорванной стороны торчали уголки колдографий. Зажав конверт подмышкой, Драко одной рукой достал их все. Он парил достаточно высоко над ареной, так, что свет от магических огней лишь смутными отсветами попадал на карточки. Но ему этого было достаточно. На колдографиях они были вместе. Сначала скромно стоят на расстоянии друг от друга, подняв в воздух стаканы с виски. На следующей колдографии пустых стаканов больше, а они стоят совсем рядом. На третьей Грейнджер, смеясь, откидывает голову на его плечо. Его рука лежит на ее талии. Он сам улыбается. Драко поднял голову, устремляясь пустым взглядом на город, лежащий вдалеке. Он нахмурился, напрягая память, но этот момент стерся, словно его и не было. Как и следующего. Та же бочка. Те же нечеткие силуэты волшебников на фоне. Вот только Грейнджер оборачивается на него — возможно, попросил фотограф, — несколько секунд смотрит и вдруг подается вперед, целуя. Из-за вспышки самого поцелуя почти не видно. Но в том, что он был, Драко теперь не сомневался. Он провел пальцем по ее глянцевому лицу на карточке, снова и снова двигающемуся ему навстречу. Вспомни он об этом раньше, это бы что-то изменило? Или она бы сбежала тогда, а не сейчас? А что хуже? Потерять ее, еще до конца не зная, что что-то чувствуешь, или сейчас, когда чувства заставляют сердце гореть в агонии? Послышался свист. Отброшенный бладжер возвращался обратно. Неглядя Драко замахнулся и снова отбил его. Он не знал, что хуже, но точно знал, что оказалось больнее.

21 декабря 2010 года

Колени болели от долгого сидения в неудобной позе. Лодыжки она и вовсе больше не чувствовала. Гермиона нахмурилась, не отрывая взгляда от разложенных на журнальном столике бумаг, и несколько раз ударила по ногам в попытке вернуть им чувствительность. На папки разноцветными отблесками ложился мигающий свет гирлянд, развешанных в гостиной. В кружке давно остыл кофе. Нет, надо сделать перерыв. Гермиона оперлась рукой на диванную подушку, помогая себе встать. Ноги не слушались, в кожу словно вонзили тысячи иголочек. Она поморщилась от этого ощущения. Взяв в руку блокнот с заметками и кружку, Гермиона медленно побрела на кухню, включила чайник и подошла к окну, вновь и вновь пробегаясь глазами по стратегии защиты. — Ай! Не заметив приоткрытой дверцы шкафчика, она влетела в него, на пол упала ручка и несколько колдографий, заменивших ей закладки на нужных страницах. — Черт. — Потирая ушибленное место, она присела собрать колдокарточки. Взгляд скользил между снимками, ноготь очертил линию челюсти Малфоя, уголок его губ, растянувшийся от улыбки. Она поднялась и прислонилась боком к подоконнику. В блокноте лежали не все карточки, остальные нашли место на дне шкатулки с украшениями. На снимке Малфой обнимал ее за талию, а она сама прижалась щекой к его груди. В глазах защипало. Гермиона несколько раз моргнула и подняла взгляд. Улица внизу была пуста. В окнах дома напротив не горел свет — слишком поздно. А он сейчас спит? Мысль ворвалась в сознание прежде, чем она успела себя остановить. Наивная и глупая. Ее не должны интересовать такие вещи. И сердце не должно каждый раз замирать, стоит вспомнить его улыбку и волосы, разметавшиеся на подушке. Не должны, потому что она сама так решила. За спиной пропищал чайник. Гермиона обернулась, сунула карточки в блокнот, налила в чистую кружку горячей воды и положила туда чайный пакетик. Отразится ли подобная беспечность на вкусе или нет, ее совершенно не заботило. Затем достала запечатанное ведерко с мороженым и ложку. В углу гостиной стояла нарядная ель. Несколько дней назад Гарри помог ей дотащить ее от рождественской ярмарки до дома и поставить. За столько лет жизни в магическом мире Гермиона так и не начала использовать для этого магию. Обычно дом, украшенный к празднику своими руками, радовал больше. Но в этом году что-то было не так. Гермиона поставила кружку на прежнее место, мороженое — на показания клиента и рядом — блокнот, ложку и ручку. Разноцветные отсветы теперь падали на бумаги иначе — скотч, удерживающий гирлянду, с одного конца отклеился и теперь лежал на полу. Она шагнула к гирлянде, споткнулась о что-то, покачнулась и больно ударилась коленкой об угол журнального столика. — Да что ж за день сегодня… Гермиона потерла ушибленное место и посмотрела вниз. На полу, отлетев в сторону от ели, лежал перевязанный черной лентой сверток в подарочной бумаге. Девушка в замешательстве посмотрела по сторонам, словно ожидая увидеть того, кто оставил его здесь. Сердце забилось быстрее. В квартире было тихо. Но откуда он взялся? Наученная жизненным опытом, Гермиона первым делом потянулась за палочкой и проверила сверток на потенциально опасное содержание. Реакции на заклинание не было. Чей-то подарок продолжал мирно лежать на полу. Она медленно подтянула его к себе, потянула за ленту, развязывая узел, надорвала красную бумагу и достала аккуратно сложенную футболку. — Это еще что? — Гермиона расправила ее на своих коленях. Приятная мягкая ткань, на груди, с левой стороны, была вышита алая летучая мышь на черном фоне. «Я тебе на Рождество подарю с «Нетопырями» футболку…» Знакомый голос прозвучал в ушах так отчетливо, словно Малфой находился с ней в одной комнате. Сердце быстрее заколотилось о грудную клетку. Пальцы смяли рукав. Должна ли я принять его? Гермиона закусила губу. Но не отправлять же его назад. Кивнула сама себе, соглашаясь. Надо что-то подарить в ответ? А что? Принять решение она не успела. Камин загорелся зеленым, и через мгновение в нем возникла Джинни. Подняв руки вверх, она нашла глазами подругу и широко улыбнулась. — Гермиона! — Ее язык чуть заплетался. Морщинки в уголках глаз стали глубже. — А я пришла тебя кое-куда пригласить. Ничего, что так поздно?

24 декабря 2010 года

И как я только на это согласилась? Гермиона молча плелась наверх, вслед за Джинни поднимаясь по металлическим ступенькам. За тонкой перегородкой, отделяющей лестницу на вип-ложу от трибун, слышались топот, взрывы смеха, кричалки, кто-то делал ставки — официально запрещенные во время игр Чемпионата, кроме тех, что регулировало Министерство магии, что, похоже, совершенно не останавливало фанатов. — Давай активней, такими темпами мы пропустим всю разминку! — Джинни, остановившись на промежуточной площадке, уперла рукой в бок и посмотрела вниз. — Может, оно и к лучшему? Я вообще не знаю, что я здесь делаю. Тяжело дыша, Гермиона поднялась на следующую ступеньку. Сердце билось в горле. Несмотря на холодный декабрьский воздух, беспрепятственно проникающий на трибуну, ей было жарко. Девушка расстегнула пуговицы пальто и, подцепив ворот футболки, провела костяшками пальцев по влажной шее. Надо хотя бы иногда ходить на пробежку… — Ты пришла поддержать свою любимую команду в ответственном матче. И вообще, разве у тебя были планы получше на Сочельник? — Напомни… в каком момент я стала болельщицей «Нетопырей»? — Гермиона вопросительно приподняла бровь. Вместо ответа Джинни указала пальцем на ее футболку. Черная, с вышитой алой летучей мышью на груди. Гермиона поспешно запахнула полы пальто. — Это не то, о чем ты подумала. — Предположим, — не стала спорить Джинни, — тогда ты просто пришла поддержать клуб, в котором работает твоя лучшая подруга и ее парень, разве этого мало? — Меня беспокоит другой парень, играющий в этом клубе… — Ты о Тео? Это шутка. Его не будет, колдомедик не допустил до игры из-за переутомления. И разве не ты говорила, что Малфой тебя совершенно не интересует? — Не интересует, — быстро ответила Гермиона. Слишком быстро, поэтому, кашлянув, она добавила спокойнее: — Просто хочу избежать неловких ситуаций. — Тогда сама их не создавай. Лестница кончилась. Нарисованная белой краской стрелка указывала на закрытую дверь. Джинни уверенным жестом потянула ее на себя и вышла в ложу. Шум сразу стал громче, осязаемее. Всего два десятка кресел для особых гостей пустовали, только Забини шел вдоль первого ряда, раскладывая пледы. — Милый, а вот и мы. Джинни, положив ладонь мужчине на плечо, поцеловала его в щеку. Гермиона осталась около двери. Она не первый раз видела эту парочку вместе, но отчего-то именно сейчас возникло неловкое чувство, будто она подсматривала за чем-то интимным. — Привет, девочки. — С нами еще кто-то будет? — Гермиона указал на пледы, разложенные на спинках кресел. Их было пять. Забини оглянулся, словно не он только что их раскладывал, и кивнул. — Да, Пэнси придет со своим молодым человеком. — Что? Пэнси? С молодым человеком? Гермиона расширившимися от ужаса глазами посмотрела на ничего не подозревающую Джинни. Неужели Блейз не знает, кто этот молодой человек? Не мог же он специально… Она начала судорожно подбирать фразы, которыми смогла бы тонко намекнуть на то, что стоит новому парню Пэнси появиться здесь, и вечер перестанет быть мирным, как за дверью послышались шаги — тяжелые, мужские, и легкий цокот каблуков по металлу. Гермиона успела только обернуться — в проеме стояла Пэнси. Ветер качнул ее короткие черные волосы, несколько прядей прилипли к блеску на губах. — Вы уже здесь, — констатировала она, заправляя волосы за ухо. Следом за Пэнси вошел Гарри и тут же остановился. В ложе стало тихо. Гул трибун отошел на второй план. Напряжение, которое вмиг почувствовали все присутствующие, было почти осязаемым. Гермиона посмотрела на застывшую Джинни, затем перевела взгляд на Блейза. Он сделал предупреждающий шаг к девушке, словно был готов в любую секунду схватить ее. Но вдруг Джинни улыбнулась и протянула руку. — Привет, Поттер. Взгляд Гарри потеплел. Он сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние между ними, и взял ее ладонь в свою. — Привет. И Пэнси, и Забини наблюдали за сценой с затаенной нервозностью, которая волнами исходила от них, словно они были готовы в любую секунду броситься защищать свою вторую половину. Но Гермиона вздохнула с облегчением. Она видела, что пропасть, уродливой раной разделившая Гарри и Джинни, если не пропала, то заросла. Стала шрамом, рубцом на их жизнях, вечно напоминающим о произошедшем, но больше не причиняющим боли. Они были готовы двигаться дальше, оба. — Что с вашими лицами? Вы словно василиска увидели. — Джинни удивленно обвела взглядом собравшихся в ложе. — Что такое? — Возможно, они удивлены, что нам всем удалось собраться здесь в Сочельник? Может, сходим куда-то после матча? — предложил Гарри. — Будет зависеть от того, как пройдет игра, — твердо сказала Пэнси. Она переглянулась с Блейзом, выразительно подняв бровь. Он кивнул. Гермиона нахмурилась, но обдумать значение этих взглядов не успела. — Драккл тебя задери, Гермиона, мы все-таки опоздали на разминку. — Джинни разочарованно ударила кулаком по перилам. — Вы бы еще позже пришли. Игры уже зимние, начинаются на полчаса раньше, разминки, соответственно, тоже. — Интересно, и когда вы собирались сообщить это пресс-секретарю? — Джинни обернулась на Забини. — Милая, я же заходил к тебе на неделе и приносил обновленное расписание. — Ничего подобного ты мне не приносил, иначе бы я уже поместила эту информацию в «Вестник». — Приносил, — как можно более спокойно и мягко сказал Блейз. Переглянувшись, Гарри и Гермиона усмехнулись — с Джинни это никогда не срабатывало. — Во вторник. Ты просто замоталась и забыла. — Во вторник? — Джинни на секунду задумалась, взгляд расфокусировался. Кончики ушей покраснели. Она поджала губы и тряхнула волосами, чтобы скрыть смущение. — Возможно, что я пропустила. — Плохо работает наша пресс-служба, раз болельщикам приходится друг у друга узнавать о времени начала матча. — Пэнси села в кресло и раскрыла на коленях плед. — Плохо работает наш спортивный директор, раз такие мелочи, как изменение расписания, приходится генеральному менеджеру сообщать пресс-секретарю лично, — парировала пришедшая в себя Джинни. Она тоже села в кресло, сохранив дистанцию между собой и Паркинсон. Общаться без подтекста они обе, похоже, не умели и даже не пытались научиться. Теперь понятно, почему Гарри ее выбрал. Гермиона перевела взгляд на друга. Он сидел за Пэнси во втором ряду и, перегнувшись через подлокотник свободного кресла, о чем-то оживленно разговаривал с Блейзом. Картина — еще несколько лет назад бы вызвавшая шок и непонимание — сейчас вызывала улыбку. Словно несколько разрозненных пазлов ее жизни встали на место, образовав единый рисунок. Не хватало только одного элемента… Не дав этим мыслям ход, она, наконец, сдвинулась с места и опустилась в кресло между Джинни и Пэнси. — Ньюкасл, ты готов? — над ареной раздался усиленный голос ведущего. В ответ на его вопрос рев на трибунах стал громче, вибрация от топота ощущалась под ногами. — Встречайте наших нетопырей! Гермиона посмотрела вниз. На поле уже появились игроки «Сорок», она знала, что вместе с ними на поле вышел Маклагген, поискала его глазами. Привычное когда-то предвкушение не поднялось в груди. А раньше она точно так же ходила на его игры. — … левый загонщик — Теодор Нотт. И наш несравненный ловец, член сборной Магической Британии по квиддичу — Драко-о-о Малфой! На волшебном экране на трибунах появилось его лицо. Серьезное и сосредоточенное. Гермиона резко развернулась к Джинни. — Ты же говорила, что его не будет. — Возможно, колдомедик в последний момент передумал. — Она пожала плечами, но голос был выше, чем обычно. Врет. Теперь стало понятно, почему она так уговаривала ее пойти на игру. Сводница. — Я ухожу! — Сидеть! Две ладони одновременно схватили ее за запястья, заставляя оставаться на месте. Гермиона перевела удивленный взгляд на руку с черным лаком на ногтях — хватка Пэнси была такой же сильной, как у Джинни. — Ты мне всегда казалась разумной девушкой, Грейнджер. Так поступи разумно, останься тут и насладись игрой. — Поддерживаю. Девушки, еще недавно упражнявшиеся в словесных пикировках, чуть склонились вперед и, посмотрев друг на друга, обменялись понимающими кивками. Гермиона оглянулась на Гарри — последнюю надежду. Он отвел в сторону взгляд. — Правда, оставайся. Это же просто игра. Он — на поле, ты — здесь. — Предатели. Она попыталась вырвать руки, но бесполезно, хватка была сильной. Надежды на Блейза нет вообще никакой. Гермиона устало вздохнула, нахмурила брови и поджала губы — всем своим видом выражая: я тут не по собственной воле, меня заставили. Малфой подговорил или это их собственная инициатива? Судя по довольному лицу Джинни, громко поддерживающей команду, поднявшуюся в небо, идея была именно ее. Очевидно, наладившаяся личная жизнь плохо влияет на инстинкт самосохранения. Потому что шансы подруги после этого инцидента остаться целой и невредимой стремятся к нулю быстрее, чем максимальная скорость полета Малфоя на метле. Делая вид, что смотрит в сторону, Гермиона скосила глаза на экран. Малфой парил в воздухе выше партнеров, его взгляд был сосредоточен на судье внизу. С того дня у Уизли в нем что-то изменилось: лицо бледнее, заострились скулы. Вспомнились слова Джинни о том, что его не допускали до игры из-за переутомления. Что, если это правда? Откуда у него такое рвение? Тщеславие и самонадеянность подсказывали ответы на эти вопросы. Нет, выбрось эти мысли из головы. Надо просто высидеть эти несколько часов и спокойно вернуться домой. Может, он меня и не заметит. Игра началась. И смотреть в сторону, а не на поле, становилось все сложнее. Гермиона невольно выискивала Малфоя глазами, следила за квоффлом, летающим между охотниками обеих команд. Кулаки невольно сжимались, когда на трибунах раздавались разочарованные вздохи, и наоборот, на лице расцветала улыбка, когда «Нетопыри» забивали гол. — Восемьдесят-семьдесят, — объявил ведущий. Минимальное преимущество. Гарри и Забини, время от времени громко высказывающиеся о происходящем на поле, стихли. Стук черных ногтей по подлокотнику справа ускорился. — Очень важная игра? — Гермиона склонилась к Пэнси. — А? Что? Да, важная. — Девушка снова перевела взгляд на игроков. — Почему? — Если выиграем, то поднимаемся на вершину турнирной таблицы, — терпеливо объяснила она. — Это, конечно, не прямая дорога к кубку, но… победа над «Сороками» очень поможет парням. В психологическом плане. Кубок, конечно. В прошлом плей-офф они не дошли до финала. Разочарованное лицо Малфоя, с которым он пришел на встречу после проигрыша, она помнила очень хорошо. Тогда он думал, что это будет решающим для отбора на Чемпионат мира. Но в межсезонье остался с «Нетопырями», значит, хочет взять кубок с ними. Гермиона закусила губу и, пошарив взглядом в небе, нашла его. Малфой высматривал в вечернем небе снитч. Внезапно — она не успела понять, что произошло, — к нему устремился игрок в черном с красной цифрой «87» на спине, Теодор Нотт. — Загонщик «Сорок» отправил бладжер прямо в нашего ловца! Пристав со своего места, Гермиона с тревогой наблюдала за тем, как мяч летит в Малфоя. А тот или не слышал слов ведущего, или намеренно игнорировал их, но продолжал оставаться на месте. Она до боли закусила губу. Сжала одной рукой вторую так, что на тыльной стороне ладони остались следы в виде лунок от ногтей. Нотт успел вовремя. Свесившись с метлы и держась за древко одной рукой, он отбил бладжер. Затем второй. В это время Малфой за его спиной дернулся с места, преследуя снитч. Несколько минут он носился по полю, уходя в пике и снова набирая высоту, с почти затихшей от напряжения ареной на фоне. Все случилось одновременно. Волшебная камера следила за двумя ловцами. Затем на экране появился Маклагген, поймавший квоффл. И сразу взрыв аплодисментов. И поднятая вверх рука в черном, держащая снитч. — Да! Гермиона подпрыгнула вместе со всеми. Джинни, взвизгнув, обняла подругу за плечи и притянула к ним на удивление не сопротивляющуюся Пэнси. — Мы это сделали! Повернув голову, Гермиона увидела, что Гарри, закинув руку на плечи Забини, подпрыгивает вместе с ним. У всех в ложе на лицах были широкие улыбки. — В какой-то момент мне показалось, что он не успеет, — с нервным смешком сказала Джинни. — Руководство и наш пресс-секретарь радуются не меньше команды, — раздался голос ведущего. На экране арены Гермиона увидела себя в объятиях Джинни и Пэнси. — А с ними сегодня еще и Гарри Поттер с Гермионой Грейнджер! Наши парни поднимаются, чтобы поприветствовать их. Команда подлетала ближе. Их плащи хлопали за спинами. Руки победно подняты вверх. Сердце Гермионы упало. Вся радость мгновенно испарилась, сменившись тревогой. Что он скажет? И скажет ли? — В этом году нашего ловца часто видели в компании Гермионы Грейнджер… — ведущий многозначительно не закончил фразу. По арене прошелся одобрительный гул. А затем все стихло. На экране крупным планом показали ее лицо и лицо Малфоя. Гермиона перевела взгляд на живого Малфоя напротив себя. Он смотрел прямо на нее. Ждал реакции. По притихшей ложе Гермиона поняла, что все присутствующие ждут ее: друзья, его партнеры по команде, болельщики на трибунах. Чего они ждут? Что я могу теперь сказать? Должна ли что-то говорить? А если его чувства изменились? Пульс резко ускорился. Голова закружилась. Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Вместо этого она развернулась и бросилась к двери. Словно в тумане, Гермиона спускалась по бесконечной лестнице вниз. Несколько раз она оступилась, чуть не упала, но ухватилась за перилла. Мысли вязли. Пальцы дрожали. Перед глазами застыл его взгляд. Открытый, полный эмоций и надежды, но покрывшийся коркой льда, стоило ей сделать шаг назад. Просто сбежать и забыть об этом. Она уговаривала себя идти дальше. Сердце же рвалось назад в ложу, исправить то, что она совершила, руководствуясь разумом. Наконец показался подтрибунный коридор, через который она проходила несколько часов назад, идя вместе с Джинни на игру. Какого черта она вообще уговорила себя пойти? На лестнице выше стучали по металлическим ступенькам чьи-то торопливые шаги. Кто-то бежал за ней. Впереди были слышны радостные крики и возгласы. Они приближались. И вот из-за угла показалась команда в полном составе: раскрасневшиеся лица, на подоле мантий грязь, у кого-то даже на лице, на ком-то блестит пот. Но все это было фоном для одного лица — улыбка сползла с него, когда они встретились взглядами. Малфой прошел мимо, едва не задев ее плечом, команда последовала за ним. Гермиона сделала шаг вперед, заставила сделать еще один. Остановилась. Зажмурилась. — Драко, стой! Она развернулась. Команда тоже замерла. Нотт провел рукой под носом, сильнее размазывая грязь, и посмотрел на не обернувшегося друга. Он остановился, но стоял спиной к ней. Так даже лучше. — Ты как-то спросил меня, что я знаю о тебе. Я не ответила и хочу сделать это сейчас. — Гермиона сжала кулаки и выдохнула, отпуская себя. — Я знаю, что ты сдуваешь прядь волос, когда думаешь. Придерживаешься правильного питания даже на праздниках с семьей, в которой понятие «правильного питания» отсутствует в принципе. Она сделала шаг вперед, не отводя взгляд от широкой спины и красной цифры «7» на ней. — Ты целеустремленный и ради своей цели готов пойти на многое. Почти на все. Я знаю, что ты любопытный. У тебя много фанаток, и меня это злит… — Гермиона сделала паузу. Она вдруг осознала, что на нее устремлены взгляды всей команды, внимательно слушающей каждую фразу. Стало неловко. Она опустила голову, но продолжила: — Потому что оказалось, что я тебя ревную. А еще ты ранимый, хотя стараешься этого не показывать. И я знаю, что задела твои чувства. Я не хотела, чтобы ты уходил тогда. И не хотела, чтобы ты оставался из жалости… прости. Уже поздно. Но я хочу, чтобы ты знал, что был прав. Я… струсила. В коридоре стало тихо. Игроки, неловко переглядываясь, смотрели на спину ушедшего вперед Малфоя. Нотт потянулся к нему, но тот сделал несколько шагов вперед. Команда удивленно выдохнула. Сердце Гермионы упало. Надо было сказать это, когда был шанс. Внезапно Малфой остановился. Игроки замолчали. Гермиона с надеждой взглянула на спину с номером. Он повернул голову вбок, но продолжал смотреть в сторону. — Значит, ты ревновала меня? — Голос ровный, ничего не выражающий. — Из всего, что я только что сказала, ты услышал только это? — Так да или нет? — Да! Малфой оглянулся через плечо. На его губах играла широкая ухмылка. Вернувшееся на место сердце забилось быстрее. — Я и так это знал. Но услышать… — Весь лед в глазах растаял. Он развернулся всем корпусом и протянул к ней руки. — Иди сюда. На нетвердых шагах Гермиона преодолела несколько футов, разделяющих их, и, пристав на носки, крепко обняла Малфоя за шею. Он обхватил ее талию, поднимая в воздух, слегка закружил. Губы сами собой встретились, увлекая друг друга в долгожданный поцелуй. Пазл сложился. С души исчез тяжелый груз, тянущий ее ко дну. Гермиона почувствовала, как загорелись щеки, стоило руке Малфоя лечь на ее ягодицу, прижимая ближе. Но не остановила его. Только углубила поцелуй, сплетая языки. Коридор наполнился громкими возгласами, улюлюканьями и аплодисментами. Все говорили одновременно. Несколько человек стукнули Драко по плечу. Они покачнулись, но сильные руки Малфоя не дали ей упасть. Воздух в легких заканчивался. Голова кружилась — от эйфории, от того, что это происходило на самом деле, а не в ее фантазии. Не открывая глаз, Гермиона прижалась лбом к его. — Что, все футболки «Пушек» в стирке? — Тихий шепот обжег губы. — Ты говорил их больше никому не показывать. Гермиона чуть отстранилась, подняв руку, запустила в его светлые волосы, провела пальцами по прядям и специально уронила несколько на лоб. — Я скучал. Эти слова запустили волну мурашек по спине. Она улыбнулась шире. — Я тоже. — Наконившись, Гермиона легко чмокнула его в кончик носа. Металлический лязг и выкрики стали громче. Они одновременно подняли головы вверх. На нижнем пролете стояли все присутствующие в вип-ложе. Джинни прыгала, несколько раз ударила ладонями по перилам. — А что здесь Поттер забыл?

25 декабря 2010 года

Время давно перевалили за полночь. Бармен «Зеленого носорога» меланхолично натирал стаканы. Из включенного радио тихо, с шипением доносились рождественские песни. По низу барной стойки в качестве своеобразных украшений тянулась цепочка из еловых веток. В камине ярко горел огонь, отбрасывая на грязный пол длинные тени. Желающих отмечать Рождество в подобном месте было немного. Кроме них и бармена, только еще один волшебник в дорожной мантии сидел в углу и молча глушил эль. Гермиона перевела взгляд с него на сидевших с ней за одним столом. Джинни не слезала с коленей Блейза. Гарри развалился на скамье, закинув руку на спинку стула Пэнси. Задумчивый больше обычного Тео бросал временами на них понятные одному ему взгляды. Спиной Гермиона чувствовала тепло и крепкий пресс. Пальцы Драко рассеянно выводили круги по ее животу, не прижимая, но и не давая отстраниться. Снова Рождество, снова паб. Это становится своего рода традицией. — … ты еле успел отбить тот бладжер, я мысленно успела уже подсчитать ущерб от вылета Драко из Чемпионата на несколько игр! — воскликнула Пэнси, со звоном ставя бокал на тонкой ножке на выщербленную столешницу. — У меня все было под контролем, — уверенно заявил Тео. — Но надо признать, что отбил он эффектно, — вставил Гарри. — Если бы свалился с метлы, дал бы мне материала на несколько статей, — как бы невзначай сказала Джинни, потянувшись за маринованной тыквой. — Какая же ты язва, Уизли. — Это не делает тебя очень особенным, Нотт. — Она со всеми такая, никакого уважения, — добавил Драко, делая глоток виски. — У Уизли это семейное. — И это ради тебя я так старалась. — Джинни возмущенно приложила руку к груди. — Надо было позволить тебе дальше страдать вместе с твоим телевизором. — С телевизором? — удивленно переспросила Гермиона, поднимая голову. — Не понимаю, о чем это она. — Он правда сильно переживал, — доверительно сообщил Тео Гермионе, наклонившись ближе к столешнице. — Эй! Рука на ее животе напряглась. Дыхание, касающееся шеи, стало прерывистым. — Хватит вам, — сказала Пэнси. — О чем нам правда надо начать переживать, так это о том, кто заменит Малфоя в команде. Сейчас-то ты уже не будешь утверждать, что никуда из «Нетопырей» уходить не планируешь? — Ты как-то сильно рано начала этот разговор, но нет, не буду… — Драко качнул бокал, золотого цвета жидкость ударилась о стенки и медленно стекла вниз. — Сначала я возьму кубок с «Нетопырями». А дальше будем уже смотреть что-то ближе к Лондону. Грейнджер не сможет перенести Визенгамот, так что… — Подожди, ты хочешь поменять клуб из-за меня? Эта новость застала врасплох. Гермиона отстранилась и повернулась к Драко, чтобы лучше видеть его лицо. Он что, правда готов это сделать? Когда-то давно у нее уже был похожий разговор с профессиональным игроком. Тогда он сказал, что для успешного спортсмена вопрос клуба — принципиальный. Нельзя играть где угодно, если ты стремишься к вершине. Неужели Малфой хочет этого? Светлые брови вопросительно приподнялись, он отвел взгляд в сторону и поджал губы. — Если ты не хочешь, то можем оставить все как есть. Будем видеться на выходных… — Нет, я не в этом смысле. — Гермиона протянула руку и взяла его ладонь, переплетая пальцы со своими. — Просто мы можем обсудить это позже. Тебе сначала еще кубок с «Нетопырями» надо взять. Возникшее в воздухе напряжение исчезало. Драко снова улыбнулся и притянул ее ближе к себе, положив щеку на макушку. Гермиона слышала, как неровно бьется его сердце. У нас будет время подумать об этом. В ответ на эти мысли в ее собственной груди распустилось телое, но хрупкое чувство. Оно росло, заполняя собой пустоту, изъеденную и истерзанную одиночеством. Может, в этот раз все будет по-другому.