Глава 8. Моральная дилемма.

26 декабря 14:55 В помещении стояла душная атмосфера, окно было закрыто, а в воздухе витали неприятные нотки перегара. На диване, не переодевшись и в верхней одежде, крепко спал Евгений, издавая громкие звуки храпа. Его дыхание было тяжёлым, словно на нём сидел чёрт, пытавшийся его задушить. Вокруг царил беспорядок: осколки от разбитой бутылки валялись на каждом шагу, а на месте, где расплескался алкоголь, образовалось застывшее липкое пятно, больше напоминающее лужу из мазута. Неожиданно раздался звонок телефона, прерывая глубокую тишину, которая, как призрак, обволакивала его эмоции, поглощая их в неизвестность. На экране высветилось имя Виктора Григорьевича. — Ммм, — не открывая глаз, пробормотал мужчина, на ощупь ища свой мобильник. Яркий звук входящего звонка, словно гром, оглушил Евгения, надавливая на его виски. Сквозь сон он не сразу осознал, что это звонит телефон. Небрежно перевернувшись на другую сторону, он попытался закрыть уши подушкой, но звук не прекращался. — Да что ж такое!? — в недоумении пробормотал он, и комната вновь погрузилась в тишину. Спустя мгновение телефон снова завибрировал. Собравшись с силами, мужчина неохотно открыл свои опухшие глаза, быстро огляделся вокруг и, наконец, принял вызов. — Женечка! Какой ужас! Я только сейчас узнал! До сих пор не могу в это поверить! Прими мои соболезнования, она была замечательным человеком! Ужас! — послышался дрожащий голос Виктора Григорьевича, в котором явно ощущалась боль. — Ты как? Держишься? — Мина, мне очень плохо... Я не могу... Я не могу так... — продолжая находиться в полусонном состоянии, прохрипел Евгений, медленно присаживаясь на диван. Его голова раскалывалась безумно сильно, словно она была мячом для боулинга. В желудке царило неприятное чувство, напоминающее тошноту. Мысли путались, не поддаваясь контролю, и всё, о чем он мог думать, это только о ней. О своей принцессе, которой больше нет в живых. Каждый вздох давался с трудом, как будто в груди сидела тяжесть, не позволяя ему нормально дышать. Воспоминания о её улыбке, смехе и нежных взглядах накрывали его, как волны, погружая в океан горя. Он не мог понять, как мир может продолжать вращаться, когда его сердце разрывается от потери. Вокруг всё казалось серым и безжизненным, а внутри него бушевала буря эмоций: гнев, печаль, безысходность. Он знал, что должен собраться, но как можно собраться, когда его душа разрывается на части? Каждый момент без неё ощущался как вечность, и единственным желанием оставалось вернуть хотя бы один миг, чтобы сказать ей, как он её любит. — Это ужасно! Когда я сам узнал, долго не мог прийти в себя. Ужас! Боже, за что с ней так? Какая тварь так издевалась над ней? — осторожно спросил Виктор Григорьевич, его голос звучал тихо и был полон испуга. — Я не знаю, Мина, я не знаю! Я ничего не знаю! — в ярости бубнил Евгений себе под нос, пытаясь упорядочить свои мысли. Закрыв глаза от боли и откинувшись на спинку дивана, мужчина на мгновение задрожал. Осознание того, что его девушка мертва, а точнее, жестоко убита, приходило к нему не сразу. Это чувство накрывало его, как волна цунами: сначала просто легкое нарастающее волнение, а потом мощный удар, который обрушивался на него с неимоверной силой. — Если я могу как-то помочь тебе в расследовании, дай мне знать. Я сделаю всё, что в моих силах! Этот мудак должен сидеть за решеткой и гнить в тюрьме! — ярость внутри Виктора Григорьевича резко возросла, словно вскипел чайник. — Нет, нет, нет, Мина, как ты мне можешь помочь? Хотя… — Евгений резко замолчал, уставившись на засохшую лужу алкоголя. В его глазах пробежала искра, будто какая-то мысль зажгла огонёк надежды. — Хотя ты можешь поговорить со следователем или с медэкспертами, чтобы я мог присутствовать на судебно-медицинской экспертизе, или хотя бы чтобы мне дали заключение. Я думаю, эта информация может помочь мне в моем расследовании. — Женя, я сделаю всё, что в моих силах, обещаю. Но не факт, что у меня есть такие связи, ведь… — Грозов Михаил Русланович, — перебил его Евгений, — он может тебе помочь. У меня с ним нет общих дел, но он у тебя в долгу. Скажи, что если нужны деньги, то это не проблема. — Его голос дрожал, был хриплым и неуверенным. Он искал помощи, в которой так отчаянно нуждался. — Хорошо, я понял тебя. Ещё раз прими мои соболезнования, и... — звонок прервался. Евгений бросил телефон в сторону, не желая больше ничего слышать, и улегся на диване, свернувшись калачиком. Он резко вцепился руками в свои волосы и безутешно закричал, словно вырывая из себя всю боль. Холодные слёзы медленно скатывались по его переносице и падали на диванную подушку. В комнате царило сильное напряжение, и атмосфера больше напоминала психиатрическую лечебницу, чем кабинет детектива. Сердце мужчины бешено колотилось, не позволяя ему успокоиться. Что-то кольнуло в области груди — это было его сердце. Он схватился одной рукой за грудь и быстро замер, пытаясь утихомирить своё частое дыхание. Так он пролежал час, с открытыми глазами, уставившись в одну точку и тихо ненавидя себя.

***

Спустя некоторое время в дверь кто-то настойчиво постучался. Стук был громким и требовательным, словно человеку было крайне важно попасть внутрь кабинета. От неожиданного звука Евгений резко вздрогнул и приподнялся, облокотившись на спинку дивана. Каждый звук казался ему колоколом, проникающим в мозг и надавливающим на барабанные перепонки. Он не сразу осознал, что это стук в дверь, и ещё около двадцати секунд оглядывался вокруг, пока дверь не начала трястись от настойчивых ударов. Медленно поднявшись с дивана, Евгений, пошатываясь, подошёл к двери и прислушался. Через мгновение звуки стихли. Его уставшие, измученные глаза не могли долго фокусироваться поэтому, облокотившись на стену, он уставился в пол, пока раздражающий стук снова не вывел его из себя. Негодующе схватив одной рукой дверную ручку, а другой — щеколду, он прокрутил её три раза и открыл дверь. На пороге стояла Елена Владимировна, мать Виолетты. Она по-прежнему выглядела неопрятно и потрепано: сальные волосы выбивались из-под рваной шапки, а куртка была в пятнах, словно она перед приходом извалялась в черном снегу во дворе. Ее глаза, как острые иглы, стреляли в Евгения, проникая прямо в сердце. От увиденного Евгений поперхнулся собственной слюной — только сейчас он понял, что перед ним стояла взрослая копия его возлюбленной. Не дожидаясь приглашения, женщина настойчиво вошла в кабинет, отряхивая верхнюю одежду и снимая шапку. — Здравствуйте, Евгений Петрович. Есть ли какая-то информация о моей дочери? — немного запнувшись, дрожащим голосом, произнесла она. — Я просто потеряла телефон и не могла вам позвонить. Извините, что так ворвалась. Слова Елены Владимировны заставили Евгения почувствовать, как его душа покидает тело, обретая новый страх перед неизбежным — сообщить матери о смерти её дочери. Он стоял, как вкопанный, напротив женщины, не в силах вымолвить ни слова. Из его рта вырвался еле уловимый писк, который тут же затих, оставив лишь гнетущее молчание. Пульс ускорился, сердце колотилось в груди, а холодный пот начал покрывать его тело. — Эм… я… — в горле у него застрял огромный ком, словно железная проволока, не давая ни единого шанса мужчине развязать язык. — П-проходите, — наконец, собравшись с силами, вымолвил Евгений. Женщина резко метнула взгляд на основную часть помещения, где царил полный бардак и хаос. Это зрелище вызвало у неё чувство дискомфорта, и в воздухе воцарилось неприятное напряжение. — Да, нет, я не надолго. Вы просто скажите, удалось ли найти мою малышку, мою маленькую девочку Виолетту? — изгибая брови, аккуратно спросила она, наполняя обстановку утопической надеждой. Евгений не знал, что сказать, как реагировать и что делать. Он застыл, как статуя, как в тот самый день, когда смысл его жизни оборвался. Его сковали страх, растерянность и ненависть к себе, ведь он по-прежнему считал себя убийцей. Ему хотелось упасть ей в ноги и молить о прощении за то, что не уберег её дочь, что не остановил, когда это было необходимо. Мысли в его голове метались, словно муравьи на ферме, создавая хаос вместо четкого порядка. Он чувствовал, как внутри него нарастает буря эмоций, мешая сосредоточиться. Каждый вздох давался с трудом, и в этот момент ему хотелось лишь одного — чтобы всё это оказалось лишь плохим сном. Но реальность была безжалостной, и он понимал, что не сможет избежать правды. — Евгений? — встревоженно обратилась к нему женщина, продолжая морально давить на мужчину, который не мог подобрать нужных слов. — Что такое? — Ах! — тихо откликнулся он, постепенно приходя в себя. — Да, нам действительно нужно поговорить, — с тяжёлым сердцем произнёс Евгений, зажмурив глаза, как будто это могло хоть немного смягчить боль от предстоящего разговора. В этот момент казалось, что детектив стоял на краю огромного утеса, и ему нужно сделать шаг вперёд, оставив позади всю свою уверенность и растерянность одновременно. Судорожно взглянув в глаза Елены, Евгений сжал кулак, ощущая, как напряжение нарастает в его груди. Тяжело выдохнув, он понял, что этот разговор неизбежен. Пока он не поведает ей правду, груз вины будет тянуть его на дно самобичевания, как якорь, не позволяя вздохнуть свободно. Он знал, что слова, которые он собирался произнести, изменят всё, но оставаться в неведении было ещё тяжелее. — Во-первых, давайте всё-таки присядем, — расстроенно произнёс мужчина, мягко подтолкнув женщину в сторону дивана. Однако она не поддалась и осталась стоять у двери. — Что-то случилось с моей малышкой? — с нарастающим беспокойством спросила Елена, изогнув брови в тревожном жесте. Её голос дрожал, а неизвестность заставляла сердце биться всё быстрее. — Да! — с яростью в голосе закричал Евгений, больше не в силах сдерживать муки совести. — Ваша дочь мертва, её больше нет… В это мгновение в помещении воцарилась тишина, напоминающая ту, что царит на кладбище. Воздух стал тяжёлым, словно камень, упавший в лёгкие, и сделать вдох казалось невозможным. Глаза Елены расширились от услышанного, наполнившись слезами, подбородок задрожал, а её кожа побледнела. Внутри всё сжалось, будто кто-то выкачал кислород из её тела. Она схватилась руками за ручку двери и, резко облокотившись о стену, медленно сползла вниз, теряя опору и погружаясь в бездну горя. — М-м-моя малышка… моя малышка мертва? — судорожно, почти неслышно, переспросила она, едва сдерживая нарастающие эмоции. В ответ детектив лишь молча кивнул, не поднимая взгляда. В этот момент в её груди, казалось, взорвался на мелкие осколки раскалённый стеклянный шар, который изувечил её сознание раз и навсегда. Увидев её состояние, Евгений тут же присел на корточки, стараясь привести её в чувства, одновременно помогая подняться с пола. Её ноги дрожали, поэтому он облокотил её о дверцу шкафа рядом с дверью. — Ваааааай! — болезненно закричала Елена, скатываясь обратно вниз. — Какое горе! Как я теперь буду без своей малышки! — её голос, как стрела мести, пронзал сердце Евгения, заставляя мышцы сжиматься ещё сильнее. По щекам текли раскалённые слёзы, словно кто-то разлил лаву, а в глазах лопались капилляры. Елена не могла остановиться, рыдая и не веря, что это реальность, и что она больше никогда не сможет попросить прощения у своей покойной дочери. Не выдержав этого цирка, разъярённый Евгений схватил её за куртку и насильно поднял на ноги, облокотив о стену. Внутри него кипела злость и ненависть, и он резко заскрипел скулами от напряжения. — Вы не знали свою дочь! Вы даже не видели её никогда в жизни! Это мне больно! Потому что я её любил, я заботился о ней, я сделал всё, чтобы она могла жить так, как хотела, чтобы завтракала, обедала и ужинала в самых дорогих ресторанах! Я знал её предпочтения, её любимый цвет и любимое блюдо! А вы! Вы были для неё никто! Если за все эти 20 лет вы не смогли вернуть её к себе, то о чём это говорит? Это говорит о том, что она вам не была нужна! Знаете, она правильно поступила, мучая вас своими письмами. Вы не смеете называть её «моя малышка», она никогда не была для вас такой, для вас её просто не существовало! Это я потерял смысл своей жизни, это я потерял любовь своей жизни! А вы… вы лишь стали свидетелем всего этого события! От услышанных слов Елену словно парализовало током, и её тело намертво замерло, внезапно стихнув. Казалось, вместе с ней замерло и сердце, и пульс. Она не ожидала услышать такое от человека, к которому когда-то обратилась за помощью. Внутри неё разразилась буря эмоций: шок, гнев и глубокая печаль смешались в одно целое. — Что вы только что сказали? — воскликнула женщина, вытирая слёзы и сопли с лица. — Вы трахали мою дочь и даже не сказали мне об этом!? Не упомянули, что знакомы с ней, когда я пришла к вам в первый раз!? — её жалкое состояние сменилось на гнев, а голос стал более уверенным и громким. Она находилась в шоковом состоянии, в состоянии аффекта. — Уходите! Я всё сказал! Больше повторять не буду! — грубо произнёс мужчина, резко открывая дверь и подталкивая женщину к выходу. — Старый извращенец! Я засужу тебя и твою шарашкину контору! Сука, ты у меня сядешь! Детективом он еще себя называет! Ах, ты тварь! — женщина бросилась на Евгения с кулаками, но он небрежно толкнул её в коридор и резко закрыл за ней дверь. Облокотившись на дверь, мужчина ощущал вибрацию у себя за спиной. Это была Елена — она кричала, стучалась и ломилась в дверь, размахивая кулаками. Её визги причиняли ему лишь боль, оставляя на сердце шрамы, которые уже невозможно было залечить. Просидев так под дверью целый час, неустанно глядя в одну точку и перебирая все свои мысли, Евгений понял, что больше не может оставаться в своём офисе. Ему нужно было прийти в себя и осознать, что произошло. Он резко встал, собрал все свои вещи и вышел. Сев за руль своего автомобиля, он почувствовал, как напряжение постепенно уходит, но в душе всё ещё оставалась тёмная тень. Он направился в сторону своего дома.

***

Оказавшись в квартире, мужчина первым делом принял освежающий душ, сменил одежду на домашнюю пижаму и приготовил кружку горячего кофе. Эти рутинные действия помогли ему хоть немного прийти в себя, но на душе всё равно оставалась пустота, которую никогда не заполнит радостный смех Виолетты или её тёплые слова. Прокручивая в голове события вчерашнего дня, Евгений даже не заметил, как кофе остыл. Прошел уже целый час, час мучительных раздумий и самобичевания. Вдруг раздался звонок телефона, и на экране высветилось имя Виктора Григорьевича. — Алло, родной, как ты там? — обеспокоенно спросил друг. — Мина, да всё так же, хреново мне, — грустно ответил Евгений, делая глоток холодного кофе, который уже казался безвкусным. — Представляешь, что произошло? Мать Виолетты пришла ко мне в офис. Я рассказал ей всё, как есть, а она вдруг начала угрожать, что засудит меня, чуть ли не убьет! В общем, я выгнал её за дверь! — Петрович, я в шоке! Как можно так себя вести, если за столько лет даже ни разу не видела дочь? — с недоумением сказал Виктор Григорьевич. — Но звоню тебе по делу. У меня есть хорошая новость: я поговорил с Михаилом Руслановичем, объяснил ему всю ситуацию. Он договорился со своими людьми. В общем, через час тебе нужно будет подъехать в городское патологоанатомическое отделение по адресу: улица Мира, дом 36, то есть в морг… — Виктор Григорьевич сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Там тебя встретит старший следователь Олег Николаевич. Он проведет тебя на вскрытие, и ты сможешь узнать все подробности её смерти. От услышанного у Евгения загорелись глаза, пульс участился, сердце забилось быстрее: это была возможность получить ответы на вопросы, которые мучили его. — Мина! Господи, как я тебя люблю! Спасибо тебе, родной! Дай бог тебе здоровья! — воскликнул мужчина, направляясь к спальне. — Ты мой друг, а не просто товарищ. Я на всё готов ради тебя! Давай, до связи, — сказал Виктор Григорьевич, попрощавшись и положив трубку. После этой новости мужчина окончательно пришёл в себя и отрезвел: его ум и рассудок прояснились, и он был готов добиться справедливости. Его действия стали уверенными. Казалось, в него вселилась частичка веры, придававшая надежду на светлое будущее. Одев свой чёрный костюм и завязав галстук, он вышел из квартиры.

***

К этому времени на улице уже начало темнеть. Мороз усиливался, и вместе с ним росло волнение Евгения, когда он подошёл к судебно-медицинскому отделению. Его сердце колотилось в груди, и он мог лишь догадываться, что его ждёт внутри, не зная, насколько тяжело ему это будет пережить. Вдохнув полной грудью, мужчина взглянул на часы: до назначенного времени оставалось всего 10 минут. Без лишних размышлений он достал пачку сигарет, вытащил одну и, дрожащими от холода пальцами, поджёг её. Сделав глубокий вдох, он затянулся, чувствуя, как дым наполняет лёгкие. Он стоял и молча курил, глядя на старое, потрёпанное здание, которое напоминало заброшенное строение, еже ли морг. В его голове непрерывно крутились мысли, он продумывал вопросы, которые могли бы помочь ему выйти на след убийцы Виолетты. — Здравствуйте, Евгений Петрович? — неожиданно раздался за спиной незнакомый мужской голос. — Да, здравствуйте, — растерянно ответил Евгений, обменявшись крепким рукопожатием с мужчиной. — Меня зовут Олег Николаевич, я старший следователь по делу Лисицкой Виолетты Романовны. Мне о вас рассказали, и я прошу вас пройти за мной. Я всё объясню и покажу, — вежливо пригласил его мужчина. Евгений затушил сигарету и медленно направился за ним. Войдя в помещение, мужчины прошли через коридор и остановились у стойки регистрации. Следователь попросил Евгения расписаться в документах. — Смотрите, сейчас такая ситуация: никого не впускают, так как идёт вскрытие. Но вас впустят примерно через пять-десять минут. Вас позовут, и вы сможете задать все волнующие вопросы, — уверенно говорил мужчина, параллельно заполняя свои документы. — А куда мне идти? — положив ручку на стол, спросил Евгений, оглядываясь по сторонам. — Я провожу вас до двери, а дальше вы уже сами. Мне нужно идти по своим делам, но, надеюсь, вы найдете выход на обратную дорогу, — ответил следователь и направился по коридору. Мужчины шли недолго: коридор, поворот, ещё один коридор — и нужная дверь оказалась прямо перед ними. — Вот отделение под номером 53. Через пять минут вас позовут, — сказал следователь. — А мне пора. До свидания, и примите мои соболезнования. Они попрощались, и следователь исчез в глубине здания. Оставшись наедине, мужчина нервно осмотрелся вокруг. В темноте лишь две мерцающие лампочки тускло освещали коридор, создавая зловещую атмосферу. В воздухе витала напряженность: из-за двери доносились едва различимые мужские и женские голоса, а также звуки инструментов, которые вызывали мурашки на коже. Серые, потрескавшиеся стены лишь усиливали мрачный антураж этого места. Дверь, на которую так пристально смотрел Евгений, отделяла два мира — мир живых и мир мертвых. В какой-то момент ему показалось, что из-за двери исходит холодный ветер, проникая в самое сердце. Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с нарастающим страхом. Мысли о том, что за этой дверью скрывается правда, смешивались с ужасом перед возможными последствиями. Спустя некоторое время огромная металлическая дверь тихо отворилась, и яркий свет ослепил детектива. На пороге стояла приятная женщина лет пятидесяти. Она тепло поздоровалась и, мягко улыбнувшись, подозвала Евгения к себе, после чего попросила проследовать за ней. Сняв верхнюю одежду, мужчина надел стерильный халат и шапочку для волос, а затем проследовал за женщиной в судебно-медицинское отделение, где и проходило само вскрытие. Как только Евгений вошел в помещение, его ударил сладковатый, но крайне неприятный запах, напоминающий аромат протухших яиц. В помещении было прохладно, казалось, даже холоднее, чем на улице, а яркий свет заставил его зрачки сузиться до минимальных размеров. По центру комнаты располагались четыре металлических стола, на одном из которых виднелось очертание тела, прикрытое белой простыней. Рядом со столом находились двое мужчин в медицинской униформе: на них были шапочки, перчатки, очки, белые халаты, резиновые сапоги и резиновый фартук, доходивший до пола. Это были патологоанатом и прозектор. От увиденного у Евгения всё сжалось внутри, и он остановился в дверях, страх сковал его, словно статую, не позволяя сделать ни шагу. — Проходите, Евгений Петрович, не бойтесь. Главное — ничего не трогайте руками, — произнес патологоанатом, подзывая мужчину к себе. — Да, конечно, конечно, здравствуйте, — нелепо произнес Евгений дрожащим голосом, приближаясь на трясущихся ногах к столу. — Давайте знакомиться, меня зовут Арсен Мурадович, я патологоанатом. Это Константин Евграфович, наш прозектор и мой помощник, — произнес мужчина спокойным голосом, указывая рукой на ассистента. — Прежде всего, хотим выразить наши глубочайшие соболезнования и предложить помощь в вашем расследовании. Если у вас возникнут вопросы или уточнения, не стесняйтесь их задавать — чем сможем, тем и поможем. — Хорошо, спасибо большое, что согласились. Расскажите, пожалуйста, что с ней произошло? Как она погибла? — взволнованно спросил Евгений, внимательно осматривая белую простыню на столе. — Открываю? — осторожно спросил Арсен Мурадович, указывая взглядом на тело и касаясь рукой простыни. В этот момент вся жизнь пронеслась у Евгения перед глазами. Он не был готов увидеть такое, но обстоятельства требовали жертв. — Д-да, — почти уверенно произнес он тихо, сделав глубокий вдох, словно очищая разум для предстоящей информации. Патологоанатом аккуратно отодвинул ткань, открывая верхнюю часть тела. На животе и груди были заметны большие шрамы, которыми он зашил рваные глубокие раны. Вместо глаз виднелись два бережных шва, сшивающих верхнее и нижнее веки. Голова была почти лысой, а изредка, как проплешины, выглядывали кусочки рыжих локонов. Почти всё тело было покрыто синяками, а кожа казалась белой, как мел. От увиденного у Евгения побежала дрожь по всему телу, и голова резко закружилась, заставляя его быстро отвернуть взгляд на судмедэксперта. К глазам подкатили слёзы, подбородок задрожал, а в горле образовался огромный ком, который невозможно было сглотнуть. — При осмотре были обнаружены рваные раны в области груди и живота, — начал рассказывать Арсен Мурадович, рисуя круги в воздухе, не касаясь тела. — Скорее всего, эти раны были нанесены холодным оружием, например, ножом — кухонным или перочинным. Евгений внимательно слушал патологоанатома, смотря ему прямо в глаза. У него не было сил еще раз взглянуть на Виолетту. — Также были изъяты глазные яблоки, в результате чего на лице остались рваные раны. Вероятно, это было то же самое орудие убийства, — продолжал объяснять патологоанатом, указывая на лицо девушки. — Арсен Мурадович, давайте Вы объясните это на словах, а то мужчине явно плохо, посмотрите, как он побледнел, — вмешался в разговор Константин Евграфович, прикрывая простыней тело девушки и указывая взглядом на Евгения Петровича. — Да, да, конечно, Евгений, как вы себя чувствуете? Можем продолжать? — спросил патологоанатом, скрестив пальцы в замок. — Д-да, всё в порядке, просто… — мужчина немного замялся, не зная, что ответить, так как увиденное его сильно шокировало. — Я просто растерялся, продолжайте, всё хорошо, — еле вымолвил он, вытирая холодный пот со лба. — Хорошо, — продолжил Арсен Мурадович, — также в крови было обнаружено 4,3 промилле алкоголя, что указывает на тяжелую степень отравления, при которой может наступить смерть. — Это могло соответствовать целой бутылке вина? — поинтересовался детектив. — Ммм, — задумался Арсен Мурадович, — нет, скорее всего, это был высокопроцентный алкоголь, что-то вроде водки, чачи или абсента. Если бы это была одна бутылка вина, уровень алкоголя не превышал бы 1,5 промилле. — Она умерла из-за опьянения? — осторожно спросил Евгений, продолжая блуждать взглядом по простыне. — Нет, к сожалению, это не так, но алкоголь сыграл значительную роль в её смерти. Скорее всего, её сначала сильно опоили до такого состояния, что она не могла сопротивляться и даже осознавать происходящее, а затем... — патологоанатом сглотнул слюну, — затем с ней жестоко расправились с помощью ножа. — А во сколько и когда она умерла? — тихо спросил Евгений, нервно перебирая подол халата. — По нашим расчетам, смерть наступила в ночь с 20 на 21 число, примерно в 3-4 часа ночи. Точно сказать нельзя, так как тело долго находилось на холоде. В этот момент у Евгения возникло множество вопросов. Как такая огромная доза алкоголя могла оказаться в крови Виолетты, если она выпила всего одну бутылку вина в тот роковой вечер? Мысли начали заполнять его голову, не давая покоя. Загадочных обстоятельств становилось всё больше, и каждая новая деталь лишь усиливала его тревогу. Он вспомнил, как Виолетта всегда была осторожна с алкоголем, никогда не позволяя себе злоупотреблять. Как же она могла оказаться в такой ситуации? Может быть, кто-то подсыпал ей что-то в напиток? Или она была в компании, которая не заботилась о её благополучии? — Также, при полном вскрытии и осмотре, было обнаружено плодное яйцо, увеличенное до 25 мм. Девушка была на 6-й неделе беременности, — уточнил патологоанатом, тяжело вздохнув. Эти душераздирающие слова обрушились на Евгения, как гром среди ясного неба. Мысль о том, что он мог стать отцом, заставила его сердце замереть. В глазах потемнело, и резко закололо в груди. Он больше не мог оставаться здесь, в этом холодном и мрачном помещении. Ему срочно нужно было выйти на свежий воздух или хотя бы присесть, так как ноги стали ватными и не держали его. Евгений схватился за сердце, и из его уст вырвался стон от боли. Он чувствовал, как мир вокруг него расплывается. — Тихо, тихо, ловите его! — испуганно закричал Константин Евграфович, подбегая к мужчине. — Нина! Нашатырь! — скомандовал Арсен Мурадович, подхватывая детектива под руки. Всё это время женщина, сидевшая за столом в углу, мгновенно вскочила и побежала к подвесному ящику, из которого быстро достала необходимое средство. — Давайте сюда, усадим его на стул! — предложила Нина Витальевна, подвигая стул к стене. Врачи моментально среагировали. Они усадили его на стул, затем пропитали ватку нашатырем и поднесли к его носу. Мужчина зажмурился от резкого запаха и начал кашлять, его тело дрожало от волнения и страха. — Фух, живой! Вы нас напугали, — дрожащим голосом произнесла медсестра, нежно похлопывая мужчину по щекам. — Извините, пожалуйста, — еле выговорил детектив, постепенно приходя в себя. — Так, давайте уже закончим, — предложил Арсен Мурадович, — всю важную информацию я вам уже предоставил. Отдохните столько, сколько нужно, а Нина проводит вас до выхода. — Нет, нет, со мной всё в порядке, я сам пойду, — вымолвил Евгений, поднимаясь со стула и придерживаясь рукой за стол. — Хорошо, тогда, Нина, проводи, пожалуйста, Евгения Петровича до самого выхода и убедись, что с ним всё в порядке. А мы пока закончим со своим делом, — уверенно распорядился Арсен Мурадович и скрылся в дальнем углу помещения. — Пойдемте, пойдемте, — ласково произнесла женщина, поддерживая детектива, пока они выходили из отделения. — Всё будет хорошо, не стоит так переживать. К сожалению, в жизни бывают и такие моменты. Я вас как никто другой понимаю. Пару лет назад здесь лежал мой бывший муж, и мне было очень тяжело. Но сейчас... — продолжала она, проходя по коридору и открывая самое сокровенное из своего сердца, — сейчас я счастлива. У меня есть муж, который любит меня и заботится обо мне. И вы будете счастливы, у вас всё наладится. Её глаза светились искренним пониманием и сочувствием, но мужчина, похоже, не слышал её слов. Он был погружен в свои мысли, словно находился в другом мире, где всё происходящее вокруг него не имело значения. Женщина заметила это и решила немного отвлечь его: — Знаете, иногда, когда жизнь подбрасывает нам трудности, важно помнить, что за каждым облаком скрывается солнце. Давайте представим, что впереди вас ждут светлые дни. Вы не одиноки в своих переживаниях, и я здесь, чтобы поддержать вас. Она продолжала говорить, стараясь вызвать в нём хоть каплю надежды, хотя понимала, что сейчас ему нужно время, чтобы разобраться с собственными чувствами. — Ну вот, мы и пришли, — с мягкой улыбкой на лице произнесла Нина Витальевна, слегка дрожа от холода. — Мне пора, всё будет хорошо, я в это верю, — добавила она, обняв мужчину на прощание. Затем, с лёгким вздохом, она скрылась в дверях здания, оставив его одного на улице, словно брошенного щенка. На улице царила темнота, и разглядеть что-либо было почти невозможно. Главный вход освещался лишь периодически моргающими фонарями, которые еле-еле излучали свет. Температура опустилась до -31 градуса, и морозный ветер наносил явные подщечины, приводя мужчину в чувства. Казалось, сама погода оплакивала его утрату. Спустя некоторое время Евгений собрался с мыслями, и, забыв о своей машине, двинулся по темному, мрачному переулку, закурив последнюю сигарету. С холодных щек стекали горячие слёзы, превращаясь в воздухе в крохотные льдинки. Его шаги были неуверенными и ломанными, а походка напоминала пьяного человека, который пытается найти дорогу домой. Он не знал, куда идет. Его вели лишь глаза и ноги. Куда-то попутно ветру.