Часть 1

Кажется, что прошла вечность с тех пор, как он в последний раз ощущал хоть что-то, кроме пустоты внутри, которая пожирала все эмоции, заставляя чувствовать себя по-настоящему несчастным. Пустота давила на разум, заставляла совершать необдуманные, а иногда до ужаса опасные поступки из-за которых можно было с легкостью попрощаться с жизнью, но это не особо волновало. Поскольку не только пустота заставляла совершать не совсем нормальные вещи, но и сам разум, вместе с той сущностью, которые прямо кричали о том, что нужно уничтожить, разорвать и заставить страдать. И неважно кто именно страдает окружающие или сам Тарталья, который готов убить себя, вот только он слишком слаб, чтобы совершить нечто подобное. Сущность внутри громко смеётся, заставляя чувствовать его ещё хуже, говоря о том, что он как был слабаком до Бездны, то так им и остался. Хотя теперь Чайльд был неуправляем и это видели все, кто хоть раз с ним сталкивался. Громкий, высокомерный и самоуверенный в себе молодой Предвестник вызывал страх и настороженность у всех, кто был рядом. Другие же Предвестники только качали головой, за спиной называя его ребенком, который еще не знает как жить. О, а Чайльд как никто другой знает, как жить выживать. И делает это на отлично, когда с натянутой улыбкой до ушей возвращается к Царице с выполненной миссией. Но даже несмотря на хорошо проделанную работу остальные продолжают смотреть на него с высока, при этом предпочитая с ним вообще не встречаться и делают вид, что эта дикая рыжая псина тут только для красоты. А Тарталья терпеть не мог, когда к нему относятся подобным образом. Он ведь точно такой же как и они, но почему Царица и другие относятся к другим Предвестникам с большим уважением, чем к нему? Да, он немного более активный и вызывающий, но это ведь неплохо, верно? Тарталья солдатом является идеальным и это даже признавал сам пару раз Капитано, который наблюдал, как юный агент Фатуи без лишних вопросов выполнял приказы. Им ведь восхищались, его искренне уважали и любили. Им семья гордилась так, почему он всё это резко потерял? Сам Чайльд никогда не ответит на этот вопрос, потому что не знает, чем заслужил внезапный отказ Снежной от него. Он ведь идеальный солдат, который готов жизнь отдать ради своей Родины, так почему на него начали смотреть как на зверя? В его голубых глазах не видно ничего кроме пустоты, от чего сложно было прочитать, что именно Чайльд чувствовал в тот или иной момент. Но изредка всё равно можно было разглядеть в его неживых глазах явную зависть и ненависть ко всему окружающему миру. Спасибо Бездне за то, что забрала возможность любить этот мир и ценить каждый день. Хотя в Бездне Чайльд научился ненавидеть абсолютно всё и саму Бездну тоже, хотя казалось, что она пыталась воспитать такого же монстра, как и тех тварей из Ордена Бездны. Но не вышло, увы. Хотя Чайльд был бы не против найти себе место, где он мог бы почувствовать себя нужным. Всего лишь одно место, ему многого не нужно. Он лишь хочет, чтобы ему искренне сказали, что он молодец. Но ему этого никто не говорит. Царица чуть улыбается на идеально выполненый приказ. Другие Предвестники кивают головами. А его подчиненные только головы покорно склоняют как только видят его. Ну и его семья... Его родители делают вид, что их сын нормальный. Старшая сестра настороженно к нему относится. Антон лишь изредка интересуется им, а Тевкр... Тевкр в силу своего возраста не понимает, что такого плохого в брате, поэтому просто к нему лезет при любой возможности. Но даже так Тарталья делает всё возможное, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, на работе из кожи вон лезет, чтобы заплатили больше обычного для того, чтобы потом абсолютно всю зарплату семье отправить. Он пытается проявить заботу, правда пытается. Следит за другими людьми и пытается им подражать: подарки делает, внимание уделяет, отдает всего себя им. Хотя в ответ не получал ничего подобного. Они боятся его. — Господин Чайльд, вот отчеты по поводу финанс банка, — произносит секретарша, которая успешно игнорировала то, что её Предвестник не слушал от слова совсем. Тарталья закинув ноги на стол, продолжал безразличным взглядом делать из документов, которые ему принесли сегодня утром, журавлей. Он уже давно успешно игнорировал свою работу и временные обязанности во время своей миссии в Ли Юэ. Знает, что приказ достать Сердце Бога Моракса лишь прикрытие, чтобы он лишний раз не появлялся в Снежной. В открытую ему никто не скажет о том, что его не желают терпеть на Родине, знают, что он может сильно взбеситься и от этого будет куда больше ущерба. Поэтому Царица с натянутой улыбкой отправила его подальше от себя, поскольку даже она не могла контролировать этот ураган, который сметает всё на своем пути. Наверняка жалеет, что решила сделать его Предвестником. Из-за этого холодного к себе отношения Чайльд и перестал уважать Царицу, хотя раньше на коленях был готов перед ней ползать лишь бы она его похвалила за проделанную работу. — Проваливай, — холодно произносит Чайльд, продолжая складывать из документов журавлей. Секретарша лишь кивает и тут же уходит, оставляя его одного. Чайльда не отругают за безделье и порчу документов, но и не похвалят. Царице и другим Предвестникам нужно лишь, чтобы он держался от Снежной подальше, а чем именно он бы занимался уже не их проблема. Все уже в Банке Северного Королевства знают, что Одиннадцатый Предвестник Чайльд Тарталья слишком занят собой, чтобы работать. Хотя он часто сидит в своем кабинете, не выходя оттуда сутками. И сотрудники успешно делают вид, что так быть и должно, хотя Чайльд за стенкой чуть ли не с ума сходит от одиночества. Хотя сам себя и запирает, потому что не знает как по-другому. В Ли Юэ у него нет друзей, хороших знакомых. Есть только подчиненные, которые делают всё, чтобы не встретиться с Чайльдом. Потому что боятся. Все в Ли Юэ знают, что лучше всего этого Предвестника обходить стороной и желательно вообще не попадаться ему на глаза. Разорви их Говорит сознание и Чайльд громко выдохнув, облокотился на спинку стула, прикрывая глаза. Слушать этот голос внутри себя уже стало привычным делом. После того как он выбрался из Бездны этот внутренний голос стал больше давать о себе знать. А, после использования Глаза Порчи так вообще слышит его, будто ему действительно говорят что-то. Словно внутри него живет ещё отдельная жизнь, которая смеет голос подавать и не боится. Именно он говорил, что ему делать и как именно будет лучше. И Чайльд долгое время слушал его пока не понял, что голос приказывает не только разрушать всё вокруг, но и говорит уничтожать себя, хотя Одиннадцатый понял это слишком поздно. Да и не особо он и сопротивлялся, когда в очередной раз слышал о том, какой он жалкий, когда сдерживался, чтобы вновь не сорваться на ком-то из своих подчиненных. Он всё же понимал, что срываться на них просто так было невероятно тупо, но всё равно продолжал это делать. Он хотел разрушать, ломать и не оставлять и следа от того, что было. Это казалось правильным, а не что-то другое. И внутренний голос громко смеётся, когда получает то, что просил долгие месяца, находясь в скучном Ли Юэ. Он получает кровопролитное сражение, когда Тарталья освобождает Осиала. Да, это было действительно великое и прекрасное зрелище. Чайльд был готов присоединиться к этому веселью, но после того, как обязательно разберется с одним раздражающим фактором. — Сумасшедший! — выкрикивает Люмин, вновь атакуя Предвестника, который с использованием Глаза Порчи стал выглядеть ещё более жутко, чем до этого. Да эта великая девчонка от страха дрожала, когда перед ней возник действительно монстр, коим Чайльд давно являлся. В этих доспехах закрывающим его тело, Тарталья был более ловким, несмотря на большие размеры, он умело уклонялся от любой атаки, не забывая попытаться убить в ответ. Форма Духа творила чудеса. — Всё это представление для тебя, принцесса! — зловеще отвечает Тарталья, пытаясь своим копьём достать до девушки. Вообще Люмин сама по себе плохой не была. Она была в какой-то степени милой и достаточно доброй девушкой, которая так же как и остальные фальшиво ему улыбалась, стоит Чайльду только подойти, и быстро убегала с Паймон куда подальше. Такое отношение раздражало, но не больше. Тарталья привык, да и осуждать девочку за это он не собирался. В конце концов она прекрасно чувствовала в нем угрозу и её опасения насчёт рыжего Фатуи в итоге подтвердились. — Остановись, Тарталья! — выкрикивает путешественница вновь уклоняясь от его атаки. Она отчего-то просила его прекратить, будто бы действительно думала, что Чайльд её послушает. У Тартальи голос разума перестал говорить разумные вещи ещё лет в четырнадцать. Поэтому сейчас никаких сомнений у Предвестника не вызывали слова Люмин. Пропускал мимо ушей, как и слова всех остальных. — Не в этой жизни, — громко рычит Тарталья, оказываясь за спиной у девушки, чтобы через пару секунд откинуть в сторону одной из стен Золотой Палаты. Люмин падает, а её меч с громким звуком падает неподалеку. Чайльд остаётся стоять неподалеку от неё, наслаждайтся её жалкими попытками подняться на ноги. Сжимает в когтистых руках свое электро копье, от которого разлетаются небольшие электро частицы. Тело уже начинает не справляться с Глазом Порчи, но Тарталья как истинный дурак продолжает его использовать. Потому что не боится смерти. А может быть, потому что давно её ищет. И все же смерть выйдет мучительной, если он, используя Глаз Порчи, продолжит быть в Форме Духа. Разорви её на мелкие кусочки Шипит мерзко голос в голове и Тарталья усмехается, поднимая копье для следующего удара. И этот удар будет решающим и последним для несчастной путешественницы. В такие моменты он словно не контролирует своё тело, делает движения и не задумывается над их смыслом. Одиннадцатый Предвестник делает шаг в её сторону и чуть шатается, когда боль резко распространяется по всему телу, но даже так он не решается прекратить использовать Порчу. В душе от этого начинает ещё сильнее всё трепетать будто бы это самое лучшее, что он когда-либо испытывал. Тарталья вновь взмахивает копьём, но резко тормозит замечая краем глаза движение, полностью отвлекаясь от Люмин. Нефритовый дворец к большому удивлению и маленькому сожалению вместе с адептами сдерживают Осиала. Древнее божество действительно не обладало уже той мощью, что даже таких мелких мух не может уничтожить. А Тарталья так мечтал увидеть, как эта Гавань полетит в Бездну, но видно не судьба, если этот голубой червь до пристани даже не добрался. А какие же могли бы быть жертвы! Если так и продолжится, то Чайльд будет готов вмешаться, чтобы убить каждого, кто находится на этом дворце. И адептов и саму суку Нин Гуан... — Что...? — парень чуть теряется из-за притупления органов чувств, которые с каждой секундой становятся всё хуже. Начинает плохо слышать, а в глазах чуть рябит, но он всё равно замечает, как Люмин резко вскакивает, берясь за меч. Руки уже дрожат, а тело начинает медленно отказывать, хотя Чайльд изо всех сил пытается поднять вновь копье для удара, но выходит паршиво. Сил остается только на то, чтобы стоять на ногах и Тарталья отшатывается, когда Люмин оказывается слишком близко. Слишком близко, чтобы заставить тело нормально среагировать. Слишком близко, чтобы придумать хоть что-нибудь. В голубых глазах сквозь уродливую маску отражается этот самый меч. И в них был впервые виден настоящий страх за свою жизнь, когда меч касается его... Это было жалко, Аякс!

***

...Тусклые, голубые глаза без бликов, измученно наблюдают за потоками Бездны, которая изменяется время от времени. Где-то больше, а где-то меньше. В любом случае он продолжает оставаться здесь: в самом дне мира, куда никогда не падет луч света. В этой непроглядной тьме есть только монстры Бездны и Аякс один из них. Он в состоянии игнорировать боль во всем теле, но не в состоянии справляться с тяжестью собственных поступков и ошибок. — Ублюдок! — Аякс вздрагивает и не успевает среагировать, когда его болезненно с ног сбивают и он падает в полную скверны грязь, смешанную с кровью, и другими жидкостями. Он тихо стонет, хватаясь за затылок, когда тот ударяется о поверхность земли, если это можно так назвать. Весь пачкается в этой жидкости, а некоторые капли даже в рот попадают отчего он начинает чувствовать привкус тухлятины. Перед глазами жутко предстает одна из тварей Бездны. Аякс чувствует себя по сравнению с ним крошечным, поскольку тварь имеет больше двух метров роста, а объем и форму придает ещё плащ, где собрана вся россыпь звёзд с неба Тейвата. Аякс глухо стонет, а после вскрикивает, когда наконечник фиолетового копья врезается в его плоть плеча с хрустом пробивая кости. Он пытается вырваться, но от боли и того, что копьё насквозь пробило его плечо, ему не удаётся с места двинуться. Аякс с болью сквозь пелену смотрит на существо, глядя прямо в фиолетовый круг посередине алой кровавой маски, что вся залита кровью. — Восемь секунд. Твое сердце не билось восемь секунд. В прошлый раз было пять с половиной, — утробное рычание слышится от Формы Духа. Аякс вновь пытается отстраниться, но его здоровое плечо прижимают к грязи с помощью тяжёлого каблука сапога, от чего Предвестник сильнее морщится, — В следущий раз будет все двенадцать? Или ты наконец-то сдохнешь? От таких слов в сердце становится тяжелее и, если с физической болью он справляться умеет, то со словами нет. Аяксу всегда было важно, что о нем думают, поэтому он делал все, чтобы стать лучше. Он хотел добиться успеха, стать тем, кем будет гордиться его семья и младшие. Поэтому от слов Грязного Наследия у него начинает болезненно сдавливать грудь, ему хочется похвалы, а не этого. Поскольку Аякс воспринимает абсолютно все слова сказанные в его адрес с большей внимательностью. Для него это важно и всегда будет. — В следующий раз...уклонюсь, — Аякс громко шипит, когда существо сверху надавливает на копьё, тем самым разрушая ткани его тела ещё больше. Видимо ответ не был правильным, но Аякс даже и не знает есть ли правильный ответ вообще. В который раз это происходит? От Грязного Наследия не скрыться, он есть везде и повсюду, захватив каждую его клеточку организма. От него не спрятаться, поскольку он и в сознании, и в самой глубокой части его души. — Следующего раза может и не быть, рыжик, — непрерывное рычание издаётся с неизвестной для Аякса части тела Грязного Наследия. Тот склоняется над ним, заставляя тело парня дрожать, а глаза пугливо расширить, от чего можно прекрасно увидеть в голубых глазах яркий страх, — Я ведь и могу самостоятельно изнутри тебя по кусочкам разорвать. У Аякса окончательно темнеет в глазах, когда Грязное Наследие совершает внезапное движение своим электро копьём, проходясь по плоти парня и продолжая движение. Кожа в тех местах горит огнём, боль пульсирует, а под пальцами он не смотря на грязь ощущает собственную теплую кровь. Но не смотря на то, что клинок находился в его плоти, он продолжал быть холодным. Поэтому Аякс прекрасно ощущал, как холодный металл, врезаясь в кожу, разрезал её в направлению к груди, от чего он вдох не мог даже сделать. Задыхался от боли, а после уже задыхался и от того, что воздуха не хватало в лёгких, которые через секунду тоже попадают под удар холодным лезвием. Если потребуется, то я готов душу всю тебе изуродовать. Но я всё равно получу желаемое Не хочу подохнуть вместе с тобой в столь жалком теле.

***

Тарталья тут же распахивает голубые глаза в страхе хватается за грудь глубоко дыша до сих пор ощущая ту жгучую боль от клинка. Но благо, что это ему лишь казалось. Никакого клинка не было и его признаков тут даже нет. К сожалению, после осознания, что ему ничего не угрожает, приходит резкая боль по всему телу, заставляя его издать тихий хриплый стон от недостатка сил. Парень тут же жмурится от боли, изредка подергиваясь. Глаз Порчи дает о себе знать в самом худшем виде и сейчас казалось было самое худшее состояние, в котором Чайльд был вообще. Тело всё ломит, ощущается так будто бы кто-то внутри медленно разрывает его плоть вместе со всеми мышцами и костями. Ощущение не из самых приятных и именно из-за боли трудно было вообще думать хоть о чем-либо другом. — Не дергайся, идиот. Слышится приглушенный женский голос, от чего Тарталья ещё сильнее дергается, чтобы быть лицом к лицу с возможной угрозой, хотя этим причиняет себе сильный вред. И от этого Чайльд издаёт не громкий стон. И это кажется вызывает раздражение у человека, если через пару секунд его сильно уже прижимают к чему-то мягкому. — Чайльд, не будь идиотом хотя бы раз и успокойся, — твердит женский голос от чего Тарталья недовольно качает головой и нахмурившись уже смотрит на человека. Взгляд фокусируется достаточно медленно, но это всё равно без проблем у него выходит и теперь он таращился на Люмин. — Вау, путешественница, рад снова тебя видеть, — старается более бодро ответить он, но выходит жалко, поскольку сил так он и не набрался. Хотя неизвестно сколько он тут провалялся и узнать это было можно, если только спросить у Люмин. Хотя Тарталья ей не особо и доверял. Их последняя встреча закончилась достаточно печально и у девушки теперь есть повод, чтобы убить его. — Что...произошло? Взгляд Люмин неожиданно меняется от чего Чайльд невольно напрягается. Хотя в её взгляде не читалось враждебности или каких-то отрицательных эмоций. В золотых глазах скорее проскальзывала грусть и какая-то вина? — Чайльд, прости, я... — Путешествинница чуть задела тебя мечом во время боя, — Предвестник вздрагивает и моментально бросает взгляд на подходящего человека. Всё внутри переворачивается и начинает больше бушевать, когда он своим не четким взглядом видит спокойного Чжун Ли перед собой. Его взгляд как всегда был спокоен, словно перед ним Чайльд был вполне себе целым, а не побитым и валяющимся в постели, — Прошу прощения, что перебил вашу милую беседу, но... — Ты, что тут делаешь?! — рявкает громко парень, после чего жмурится от того, что от крика грудь начинает дико болеть. Он чувствовал себя жалко. Если перед Люмин находиться в таком жалком и беспомощном состоянии было терпимо, то перед сильным существом Ли Юэ, было стыдно. Ну и потому что это был Чжун Ли. Чжун Ли был единственным, кто мог поддерживать долгий разговор с Чайльдом, хотя он прекрасно знал, что парню может захотеть в один спокойный момент наставить на него клинок. Продолжал держать дружеские отношения с Предвестником и вёл себя с ним чуть ли не как отец, который пытался Тарталью наставить на правельный путь. Чайльд же с ним общался, потому что нормально поговорить ни с кем больше не получалось. — Господин Чжун Ли помог мне дотащить тебя до дома в моей обители, — быстренько произносит Люмин от чего мужчина рядом принимает более гордый вид, будто бы совершил какое-то великое дело, — Прости, я не хотела тебя так сильно ранить, Чайльд. Я думала, что твоя защита спасет тебя... — Она и спасла меня, — глухо и тихо говорит ей зачем-то Тарталья. Вид взволнованной девушки напрягал достаточно, чтобы пытаться убедить её, что её вины тут не было. — Боюсь, что нет, поскольку мерзость, которую ты использовал сделала твоё тело более слабым и хрупким, — опять влезает в разговор Чжун Ли, от чего Чайльд закатывает глаза и фыркает, — Возможно, что в момент удара Люмин ты начал трансформироваться обратно. От этого удар был куда сильнее, чем рассчитывала путешественница. Ты из-за этого... Дальше Тарталья его не слишком слушал. Его особо не интересовало его состояние и то, почему именно так вышло, но Чжун Ли ему как назло хотел всё подробно рассказать. Будто бы знал как устроен Глаз Порчи хотя даже сам Чайльд знал не так уж и много, что мог бы сказать Архонт, который этим никогда не пользовался? Правильно, он мог бы только опираться на состояние Предвестника, которое сейчас наблюдал. Поэтому Тарталья сейчас хотелось его только заткнуть, поскольку боль в голове становилась только сильнее, а желание убиться увеличивалось во много раз. Взяв свои последние силы кулак, Предвестник сквозь монотонный бубнеж Чжун Ли, одной рукой потянулся к бедру, где находился на ремне нож. Он всего-лишь планирует пригрозить, чтобы его просто оставили одного. Вот только пальцы обхватывают пустые ножны, где не было и намека на холодное лезвие ножа. И от этого по внутри всё похолодало от осознания, что он совершенно беззащитен. Не имеет ни оружия, ни Глаза Бога, ни тем более Порчи... Ты теперь беззащитен как щенок — Где моё оружие? — Чайльд спрашивает недовольно, старается не показывать страх. Его сейчас могут попытаться убить в любой момент, а он как настоящее жалкое существо не сможет сделать хоть что-то. Он ведь даже не сможет дать достойный отпор. И от этого агрессия на окружающих начинает возрастать. Взгляд становится более диким и холодным, желание вернуть то, что принадлежит только ему растет в геометрической прогрессии. — В целях безопасности... Начинает Чжун Ли своим монотонным голосом, будто бы каждый день находится в подобных ситуациях. — К черту безопасность! — рявкает парень наплевав на все правила, которые возможны были в месте, где оружие запрещено. Ему плевать. Он хочет чувствовать себя в безопасности и, если ради этого придётся нарушить кучу правил, то он это сделает. И плевать на последствия, — Я хочу вернуть своё оружие. Он становится слишком нервным. Без оружия означает быть чуть ли не полностью обнаженным. И от этого к горлу поступает паника, которая заставляет искать хоть что-нибудь, что могло бы сгодиться для оружия, но Чайльд даже не в состоянии элементарно пошевелиться. Любое движение приносит боль, независимо от того, что он делает: касается чего либо или же просто делает вдох. Резкая боль, мучительно продолжала давить на разум, от чего сейчас Тарталья принимал не самые мудрые решения. Хотя когда он в последний раз принимал это самое "мудрое" решение? — Всё в порядке, Чайльд, — Люмин старается до подозрительного говорить мягко от чего ещё больше вызывает ненужных подозрений. Подходит ближе и внезапно кладет свою руку на плечо парня, от чего тот вздрагивает и несмотря на сильную боль старается отодвинутся от неё дальше, чем удивляет и Люмин, и Чжун Ли, который наблюдал за всем этим, — Чайльд, ты... — Не смей ко мне прикасаться! — тихо хрипит Тарталья, стараясь следить за руками девушки уже не позволяя ей и пальцем себя тронуть. Он не нуждается в том, чтобы к нему проявляли хоть какую-то привязанность и не нуждается также хоть в каком-то внимании. Особенно от путешественницы, у которой оказалась кишка тонка убить его. Люмин чуть хмурится, но руку через несколько секунд всё же убирает, как только видит это не стабильное состояние у Предвестника. И Чайльду плевать на то, что теперь он в её глазах выглядит каким-то сумасшедшим. Всё что ему сейчас нужно это, чтобы его оставили одного и его оружие. А на остальное плевать. Путешественница делает шаг назад и становится теперь ближе к Чжун Ли, который продолжал своим взглядом сканировать Тарталью. И теперь кажется, что этот чертов консультант ему в самую душу смотрит. — Думаю, что тебе стоит отдохнуть, Тарталья, — в голосе мужчины слышится нотка приказного тона, но Чайльд старается пропустить это мимо ушей, поскольку зацикливаться ещё и на этом не было сил, — У тебя достаточно сильно ослабл... — Без своего оружия не лягу, — угрожающе он говорит, стараясь получить то, что могло бы помочь ему выжить. Хотя сейчас он ведет себя как настоящий ребенок, который желает получить нужную ему игрушку. И желательно прямо сейчас. Чжун Ли обреченно качает головой и касается рукой плеча Люмин, давая ей понять, что не стоит сейчас давить на него и делать что-либо. Люмин поджимает губы и чуть кивает головой, не говоря и слова больше. Чайльд не верит, что та испытывает хоть какое-то беспокойство из-за его состояния, хотя глаза девушки постоянно направлены на него. — Он никуда не уйдет, путешественница, — на слова Чжун Ли, Тарталья закатывает глаза, говоря этим, что, если он захочет, то сможет найти выход и даже из такой ситуации. Хотя Чайльд всё ещё отказывался принимать тот факт, что останется здесь. Увы, но его тело всё ещё болело, а мозг лихорадочно планировал хоть какой-то план. Вот только эти самые планы грубо обрывались прямо на самом первом пункте, а именно с элементарного "подняться с кровати" Останешься здесь — умрёшь От этих слов, которые холодным голосом, эхом раздались в голове, Чайльд вздрогнул и закрыл глаза. Пытался отогнать от себя негативные мысли, но всё безуспешно. Голос в голове повторял всё повторял: Останешься здесь — умрёшь Останешься здесь — умрёшь Если я останусь здесь, то умру Мне страшно

***

И отчего-то Чайльд глупо верил, хотя прекрасно знал, что этому доверять нельзя. Доверять нельзя никому в этом мире ни близким, ни прохожим, ни тем более твари, которая зарылась ему в самое сознание. От чего Тарталья не мог верить даже себе. — Кажется, что в скором времени ты окончательно меня взбесишь, Аякс, — рычит существо, громко скрипя броней. Вращает несколько раз электро копьё и гневно смеётся. Будь у Аякса хвост, то он бы обязательно его поджал, от чего бы противник громко рассмеялся. Парень старается удержаться на ногах, не спускает глаз с твари, использующий Глаз Порчи и краем глаза пытается понять, где он сейчас. Вот только он нигде. Снова. — Просто оставь меня, а? — в голосе Аякса звучит усталость, а сам он чувствует себя разбито. Тело слушаться отказывается и из-за этого каждое движение сложно было совершать. Кажется, что он уже говорил эти слова. А может быть и нет. Существо напротив громко смеется от чего в ушах начинает звенеть, а тело ещё сильнее начинает болеть. — Не в этой жизни, — шипит в голове голос, от которого Аякс издаёт не громкий стон от боли Существо вновь качает копьём, а после рассмеявшись, хватает грубо за шиворот Аякса смотря ему прямо в глаза. Парень вглядываясь в холодную маску видит в отражении себя. Старается вырваться, но держат его крепко. Когтистая рука с одежды резко перебирается на шею, заставляя Аякса хрипеть и трястись от страха. — Я готов тебя душить, резать и изнутри каждый орган превращать в чертов фарш! — невольно Аякс начинает представлять всё, что ему перечисляют. Мозг рисует красочные картинки, от которых к горлу поступает тошнота, а дрожь вместе с болью усиливаются, — Сделаю всё, чтобы полностью доломать твою жалкую тушку! Рука на шее начинает давить, заставляя кряхреть и хватать воздух. Аякс пытается вырваться, старается изо всех сил, но на его попытки тварь только усмехается и сильнее давит на шею. Аякс слышит как начинают трещать кости шейных позвонков, жмурится, издает громкий стон из-за чего начинается кашель. Боль начинает распространяться по всей шеи, перекрывая этим ту боль, которую он чувствовал до этого. Во рту появляется вкус крови, а в глазах темнеет. — Готов убивать тебя при каждой возможности. Даже, если ты этого не хочешь, я заставлю тебя

***

Вечера в Ли Юэ на удивление иногда бывают и холодными. Хоть в самом регионе больше всего преобладает жаркий климат, иногда здесь проносится холодный ветер со стороны порта. Именно он и заставляет сейчас путешественницу слегка задержать и обхватить себя руками, слегка обнимая, чтобы сохранить собственное тепло. Она хоть и стоит здесь не так уж и долго, но всё равно она успела немного замерзнуть, пока наблюдала за заходящим солнцем. Её золотые глаза устало наблюдали за огнями города, тело измученно облокотилось о перила похоронного бюро "Ваншэн" — Выглядешь уставшей, путешественница, — рядом с ней встает Чжун Ли. Как всегда консультант похоронного бюро выглядит великолепно, без какого-либо изъяна он ведет себя спокойно и в какой-то степени отстранено, предпочитая больше слушать собеседника. — С Тартальей невозможно отдохнуть, — девушка отвечает спустя несколько, как только смогла проглотить тяжелый ком в горле. Признаваться в том, что ей тяжело было трудно, но сейчас ей стоило быть честной. Люмин с этим рыжим ураганом не справляется. Оно не понимает его эмоций, чувств и того, что с ним вообще происходит. Для неё Чайльд Тарталья является черной дырой, в котором не видно ничего кроме тьмы и пустоты, — Поэтому я здесь, Чжун Ли. Ты как Архонт должен хотя бы знать, куда мне стоит идти. Бывший Гео Архонт слегка качает головой на её слова, а после облокотившись рядом с ней о перила, он посмотрел на неё. Своим спокойным взглядом от которого чувствовалась уверенность и твердость. Чжун Ли был единственным, кого Люмин могла попросить о помощи. Он прожил столько лет и просто обязан знать что либо, а то Люмин окончательно потеряется без помощи. — Ему все ещё плохо? — Его состояние никак не улучшается, — девушка качает головой и устало трет глаза, пытаясь прийти в себя и мыслить здраво, но всё равно в голове появляется образ страдающего Предвестника, который корчился от боли во время сна, — Я приглашала Бай Чжу несколько раз, но каждый раз он говорил, что ничего не меняется. Чайльд практически всегда спит, но его организм по какой-то причине не в состоянии отдохнуть даже на несколько минут. Чжун Ли чуть хмурится, тщательно обдумывает слова путешественницы, пока она сама тёрла прохладные от ветра ладони. Мужчина видел, как путешественница неровно дышала к этому Фатуи, хотя, наверное, сама и не готова была это признать. Он видел, как та беспокоилась за Предвестника, как пыталась улучшить — Я не знаю, чем могу помочь тебе, — в словах Чжун Ли не слышится уже привычного спокойствия, какое многоие привыкли слышать. За свою долгую жизнь мужчина ещё ни разу не сталкивался с подобным случаем и как бы ему не хотелось помочь этому парню, у него нет нужных для этого знаний и возможностей, — Хотя я не уверен... Но есть вероятность, что это из-за энергии Бездны его состояние такое плачевное. — Бездны? — переспрашивает Люмин, не уверенная в том, что правильно все расслышала. Чайльд не может подвергаться её влиянию на данный момент, потому что обитель защищает от её потоков. Поэтому шанс того, что Чайльд страдает от нее крайне мал, только, если он не подцепил её где-то раньше. — От него всегда веяло Бездной, — кивает бывший Архонт, сохраняя каменное спокойствие и холодный разум даже в момент, когда его хороший знакомый (друг) страдает от невозможности отдохнуть, — Не знаю, где он был, но это засело в глубине не только его тела, но и сознания. Чайльд насчёт этого ничего не говорил, делал вид, что все в порядке. — Нужно провести какое-то очищение...? Ритуал? — в голове у Люмин пусто, она не понимает, что можно сделать в этом случае. — Бездна в нем слишком глубоко засела, чтобы проводить очищение, — Чжун Ли говорит прямо, не желая слишком долго мучить путешественницу, которая и так много натерпелась. Люмин на его слова хмурится и не знает, что можно предложить. Если очищение бесполезно, то что тогда сделать можно? Чайльд ведь не вечный и в скором времени организм его начнет окончательно ослабевать. А Люмин ещё не готова расставаться с этим рыжим чудом, — Хотя Барбатос говорил мне, что ты хорошо очищала его статуи от частичек Бездны. Люмин чуть задумавшись, пытается понять о чем идет речь. Она много чего очищала, поэтому удаётся понять лишь через несколько секунд. — Прошу прощения? Но Чайльд далеко не статуя... Он живой организм, а не камень! — Люмин не понимает, что она вообще может сделать. До этого она очищала лишь крупицы Бездны, а тут явно не крупица. Это Чайльд и он живой человек, который может наоборот от этого пострадать. Убивать своими руками Люмин его пока не планировала. — Я и не говорю, что ты уберешь это. Максимум, что ты сделаешь это ослабишь Бездну внутри него и дашь ему отдохнуть. Чайльд ведь давно мучается, только вот никогда об этом не скажет... Ты и сама знаешь какой он, путешественница, — бывший Архонт слегка улыбается, явно вспоминая характер Тартальи. Люмин и не знает в какой именно момент эти двое смогли найти общий язык. С Чайльдом она не так давно общается, поэтому сказать о нем что-то больше не выходит. Люмин сама не до конца понимает, зачем вообще взялась лечить этого дикого Фатуи. Могла бы отправить его обратно в банк, где о нем бы и позаботились, но нет. Ей нужно было убедиться, что с Чайльдом действительно все будет хорошо, что он поправится и будет продолжать крушить все подряд. Хотя навряд ли в банке о нем достойно бы позаботились. К Одиннадцатому там особое отношение, которое Люмин напрямую наблюдала. Был ещё шанс отправить его на лечение к Чай Чжу, но даже тут она не смогла сделать этого. Себе же Люмин аккуратно говорит, что делает это всё, потому что этот рыжий придурок ей действительно понравился. Запал в душу всего-лишь за какие-то пары-тройки недель, а такое у Люмин происходит впервые. До этого она встречалась со множеством различных людей и существ, и там многие были лучше Чайльда. Одиннадцатый Предвестник особыми качествами и не обладал... Отрицательных даже больше положительных и всё равно он каким-то образом сейчас спит у Люмин в чайнике. Будто бы так и надо. Хотя это явно не совсем нормально. Возвращалась в чайник Люмин ужасно уставшей и подавленной. Решения её проблемы не было, поэтому оставалось надеяться, что Чайльд сможет сам найти выход из своего положения. В конце концов он Одиннадцатый Предвестник Чайльд Тарталья, который точно сможет позаботиться о себе. И все же он не смог. А он вообще это умеет? Сев на край кровати, где спал Чайльд, Люмин видела, как тот часто во сне хмурился и изредка вздрагивал, хотя Люмин никак его не касалась и не трогала. Значит, что снилось что-то, либо испытывал где-то боль. Устало потирая глаза, девушка аккуратно положила руку на его плечо. Чайльд отреагировал сразу же: вздрогнул и попытался отстраниться от прикосновения, но тут же тихо стонет от боли, когда движение выходит уж слишком резким. Рыжие волосы при новой позе начинают лезть на лицо, от чего Чайльд с тихим вздохом открывает глаза. И даже несмотря на то, что он проспал около суток, его взгляд все равно выходит уставшим и измученным. — Руку убери, — тихо, но требовательно требует Тарталья, переводя взгляд на руку девушки, которую та держала на его плече. — Я пытаюсь тебе помочь, — чтобы не слишком его напрягать, Люмин говорила мягко и чуть тише обычного, но это помогает не сильно, потому что Тарталья все равно хмурится. — Мне твоя помощь не нужна, — упрямо продолжает он, без вреда для себя пытаясь смахнуть руку девушки со своего плеча. Но буквально через пару секунд сдается, потому что к его большому сожалению Люмин держала его плечо достаточно крепко. Тарталья раздраженно фыркает и делает недовольное лицо, в котором читалось поражение, — Мне нужно моё оружие. И теперь остается на его слова Люмин закатить глаза. Она слышит это от него каждый раз, как тому удаётся проснуться. И каждый раз Чайльд слышит отказ, потому что Люмин не устает ему говорить, что здесь нет опасностей и ему ничего не угрожает. Но Тарталья думает по-своему и считает, что ему нужно оружие. Поэтому сейчас Люмин быстро думает ответить ему как-то иначе. — Оно прямо перед тобой, — Люмин гордо улыбается, пока Чайльд смотря на неё снизу вверх чуть хмурится, пытаясь понять смысл её слов, который там определенно был. — Что? — Чайльд еще несколько секунд пытается сообразить измученным мозгом, после чего внезапно поняв её, он резко отводит взгляд в сторону, прикусив губу, — Дерьмо только что сказала... Заткнись вообще. Люмин на его реакцию тихо смеется, с наслаждением наблюдая, как тот не знает, как правильно реагировать. Вроде как смысл понять легко: её действительно можно использовать как оружие, которое может отразить атаку любого врага. С другой стороны картинки выходят не совсем приличные, если иметь достаточно извращенный мозг. В любом случае Люмин будет рада любой его реакции и мыслям, если те будут. У Тартальи из-за слабости мозг работает через раз, поэтому реакция выходит лишь через какое-то время. — Я-то думала, что ты по разговорам соскучился. — Мне хорошо и одному, — произносит Чайльд, слегка прикрыв глаза, но через несколько их вновь распахивает, когда девушка пододвинулась ближе. Его это действие напрягает даже нервирует в какой-то степени, — Уйди. — Будь спокойнее, — Люмин придвигается к нему ближе, стараясь не слишком беспокоить и без того покалеченное тело. Старается касаться его спокойно и без каких-либо грубостей. Но Тарталья всё равно вздрагивал и пытался уйти от каждого её прикосновения. Одной рукой девушка скользит по его груди, заставив тело Чайльда напрячься так будто бы она собирается его убить. А после расслабившись, путешественница пытается последовать совету Чжун Ли и попытаться применить частичку своей силы. Выходит не с первого раза, но в конце концов слабое белое свечение появляется из рук девушки. Именно столько она использовала, чтобы очистить статуи в Мондштадте. Чайльд в очередной раз вздрагивает, но в этот раз не отстраняется. Наблюдает за ней своими голубыми глазами, в которых отражается свет и не отводит взгляд, — Чувствуешь что-нибудь? Тарталья отвечает не сразу. Он продолжает смотреть на свечение, словно загипнотизированный, а после поднимает на девушку взгляд. — Тишину и пустоту, — отвечает он с каким-то трепетом, будто бы желал этого всю свою жизнь. Люмин не понимает о чем речь, но спрашивать не планировала сейчас. Чайльд выглядит куда более расслабленным, чем несколько минут назад. И он вполне доволен. Окончательно расслабляется на кровати и позволяет ей трогать его так, как она хочет. В голове пусто, а на грудь не давит какой-то тяжелый груз, давая сделать спокойный вдох. Чайльд давно себя не чувствовал таким свободным и довольным. Никакой голос в голове не принижает его и не вопит об опасности, а тело с легкостью расслабляется, когда он понимает, что сейчас кроме Люмин рядом с ним никого нет. И тело само начинает медленно восстанавливаться, после того тяжелого момента. — Спасибо, — тихо бормочет Аякс, чуть прижавшись к девушке, чувствуя, что рядом с ней он вполне может отдохнуть и успокоиться. Хотя ему все ещё страшно. А ещё теперь и неловко перед ней.