Часть 02

      От пинка мужик полетел кубарем, запутанный в спущенных портках.       — Ай, бля!.. Ай, сука!.. — завыл он, скрючившись от боли и хватаясь то за грудь, то за яйца. — Я ж тебя падлу!.. Меня не покромсаешь!..       Он завозился на полу, бряцая чем-то металлическим и грязно ругаясь. Верещал какую-то бредовую дурь и брызгал слюнями, как буйнопомешанный. Я вскинулся на него глянуть — чёрт, из-за сисек не вижу, что на полу происходит — а затем и на руках приподнялся. Полностью сел, с отвращением запоздало, вслепую смахивая с живота липкие капли отвратительной спермы.       «Фу, бля! Мерзость!..» — полыхнуло в башке.       А спустя миг едва не полыхнуло уже и в реальности. Сбитый с ног мужичок сдёрнул с плеча ремень и вскинул оружие! Какой-то длинный пистолет или очень короткую винтовку.       Я даже толком не понял, что здесь, во имя сисек гиноида, происходит, а уже летел от него кувырком. Ничком падал на пол со стола, на котором меня разложил и пользовал этот мудак.       Грянул выстрел, и хищный кусочек раскаленного металла просвистел возле скулы. Ещё миг — и он бы голову мне продырявил!       «Ах, ты ж, бля!..» — страх стиснул мозги, выдавливая из извилин первобытную кровожадность. — «Порву мудака! Убью, нахуй!.. Только дай дотянуться!..»       Качнув задницей — тяжёлая, как и всё у меня — я грохнулся на замусоренный пол. Треснулся сиськами — ощутимо, но отчего-то совершенно не больно — и прыткой ящерицей пополз в укрытие, пузом и грудью сгребая перед собой мелкий мусор. Даже лечь толком не мог из-за мясистого «вымени». Ну, да и наплевать — главное, что подальше отсюда, куда угодно. Главное — с линии выстрела!       Толстые ляжки сотрясались от резких движений — я чуял, как они вздрагивают — и стоило на долю мгновения представить себя со стороны, как мысли заполонил тяжкий страх. С такими-то ляхами жопа моя — легкая мишень. Целься в неё, словно в тире. Этот пиридурок помешанный сейчас же пальнет, а в меня сложнее промазать, чем попасть!       «Скорее, шевели сракой!» — грохотало в мыслях. — «Беги, идиот!»       Бегать лёжа я пока не умел, зато весьма шустро пополз. Сам от себя не ожидал, с такой-то комплекцией. Загребая руками в высоких белых       перчатках — а это ещё что? — юркнул за стол, как прыткая, жопастая ящерка, и укрылся за встроенными в него тумбами.       «Не прострелит? А хер его знает!.. Куда теперь? Что дальше, бля?!»       Стрелок тем временем возился и медлил. Клацал оружием. Перезаряжал? Однозарядная пушка, типа «болтовки»? Смазанный щелчок — затвор патрон дослал? — и мужик расхохотался:       — Э, блядь толстожопая, а ты схуяли убегаешь, а? Не кинешься на меня? Ты, типа, боишься, да? Или ты меня наебать хочешь? Жопку-то покаж — прямо в дырку тебя ебну!..       Незнакомец поднялся и медленно пошёл — я понял это по шороху мусора под его обувью. Дожидаться не стал и, елозя ляжками, пополз в противоположную сторону вокруг стола, не позволяя себя обойти. Взглядом заметался по округе в поисках хоть чего-то полезного…       Грохнул выстрел и над моей головой, разбивая пластик столешницы, проносится пуля. Она расплющилась об пол, а спину обсыпало мелкое крошево. Об плечи в очень высоких перчатках сыпануло звонкой, короткой дробью. Я рухнул на пол, прикрывая голову и чуя под пальцами какой-то придурошный шлем.       «Во что меня нарядили?»       Распластался так низко, как только позволили толстые сиськи. Хотел закричать от испуга, хотел выплеснуть страх, но голоса нет — ни единого звука не покинуло горло.       Мне до того страшно, что я даже дышать не могу!       Мужик торопливо щелкает затвором.       — Не попал? Э? Ответь… Так ты не из этих, не из мясных пидорасов? — удивленно спрашивает он, а затем тихо бормочет, будто отвечая себе же. — Ясен хуй, не из этих! Слепой, бля?.. Не-не-не, ты не слепой… Ты быстро заметил, да?.. Ты всех их перехуярил… Да, мужик, гляди в оба, чтобы за сраку не сцапали… А если сцапают, сам станешь мясным… А тебе это надо? Не, нихуя не надо!..       Человек замолчал на мгновение, а затем неожиданно заорал. Просто завопил, переливчато и с надрывом, как будто закончились душевные силы терпеть или словно ему пальцы в дверной косяк зажимают.       Я отполз к краю стола и качнулся корпусом — упруго тряхнул титьками, на мгновение выглядывая из-за укрытия. Увидал орущего идиота — он просто вопил на одной ноте. Тут же шарахнулся от него назад и о окончательно понял, что чёрт этот умом тронулся. Угораздило же на психопата-насильника напороться! И как тут сбежать? У него ведь оружие, а я — с голой жопой…       Меня как-то перенесло не только в непонятное пышногрудое тело с упитанной сракой, но и из дому бесцеремонно вышвырнуло. Это «глюки» такие? Или проделки «GinoTech» и тот самый обещанный эксперимент за скидку? Знакомый интерьер моей аскетичной «однушки» исчез с концами, больше ничего о нём не напоминало, а на замену ему я видел просторное, покрытое мраком помещение всего с парой источников тусклого, бледно-голубого свечения. Рядом стояли массивные столы с тумбами — на одном из таких меня трахал этот урод! — а на полу валялось разбитое и разбросанное оборудование. Какие-то ключи-гайки-отвертки. По стенам, утопающим в темноте, белели смутно знакомые контуры.       «Дверь? Где ебучая дверь?» — я бегал взглядом по сторонам. — «Куда бежать-то, сука?!»       Путь к спасению — закрытый и заваленный хламом проем! — заметил почти что мгновенно. Но далеко до него. Чёрт! Пока подниму свою жопу, пока добегу — этот козел дважды застрелит меня.       «И что делать-то?!» — колотилось в мыслях.       — Э, сучечка? — вкрадчиво позвал мужик. — Ты ж не кинешься, да? Жопку-то пока-а-аж. Ну, что ты, в самом-то деле? Я в неё, прямо в дырочку тебе стрельну. У тебя ж есть в заднице дырочка? В переднице точно есть, значит и в заднице… Если отключишься от пули, значит ты не враждебная. Идёт?       На ощупь нашарив кусок какого-то хлама — пальцы глухо щелкнули об него перчаткой — я швырнул обломок на голос. Резко дернул рукой над головой и метнул в слепую над столешницей.       Мужик вскрикнул, ловким ударом отбивая снаряд. Но это значит, что ствол глядит не в меня! Я тут же рванул к двери, вскакивая на ноги. Вздернул сперва мясистую жопу — так куда проще поймать равновесие — а затем уже встал с четверенек и побежал. Обувь, чертовски неудобная для быстрого бега, звонко цокала каблуками, прямо-таки вынуждая вихлять ягодицами, а иначе бежать попросту невозможно.       — А ну, стоять! — вскрикнул, чуть ли не взвизгнул мужик. — Замри, корова, или вторую дырку сделаю!       Я чертыхнулся — всё, это пиздец! — и поспешно остановился, замедляясь мелкими шажками. Переступая на высоком каблуке, чуть не упал. Замер, как и приказано, чтобы лишнего не провоцировать психопата с оружием. Между шансом гарантировано получить пулю в спину и возможностью хоть как-нибудь отбрехаться, выбора даже не стояло. До усёру страшно, но главное — выжить.       Вскинув ладони на уровень плеч — «видишь, урод, оружия у меня нет!» — я выпрямился. Запоздало заметался в испуге: а как «брехать» стану, когда голос не повинуется? Если у придурка с оружием, сопящего у меня за спиной, опять что-то в башке переклинит, если его опять перемкнет и он завопит, то запросто выстрелит же!       «Не, надо бежать… А куда?.. Или нападать?.. Что делать-то?!» — я был на грани паники.       В спину уткнулся ствол оружия, и я на секунду даже порадовался, что не могу говорить. Нервы ни к черту — натянуты до предела. Завопил бы от страха, как пить дать, и мужик мог бы выстрелить…       Человек вопросительным жестом потыкал в меня оружием:       — Э, ты что, понимаешь меня, типа?       Я энергично кивнул. Как хорошо, что он не полностью ёбнутый!       — Ох, нихуяшеньки ж себе? — удивился насильник. — Слышь? Или ты меня наебываешь, пизда на ножках? А?! Не наёбывай… Думаешь, я дам из себя мясного сделать? Может, продырявить тебя, а?       Я ещё энергичнее замотал головой: «Не надо никого дырявить! Уймись, кретин!»       Мужик хмыкнул.       — Ты ж не военная машина, да? — спросил он.       «Да чё тебе надо?» — уже я заорал в мыслях. — «Отъебись — сам ничего не понимаю!»       Незнакомец же неожиданно подшагнул ближе и отвесил внезапную звонкую оплеуху мне по заднице — я аж телом почуял, как всколыхнулась и замерла «булка». Но стоял смирно, не шелохнулся. А мужик, не дожидаясь меня, сам же ответил на свой вопрос — принялся бормотать сам с собой.       — Ясен хуй, не военная… Не, а вдруг?.. Хуюг! Нахрен военной машине пизду вставили? Чтобы что? И нахрена ей такая срака? Жопой врага давить? Ты тупой, что ли? Ясно же, что эта жестянка хуи тут сосала, мужички напряжение в неё скидывали… Да ты сам тупой! У неё ж рта нету — чем сосать?.. Так пиздой — бабы такое умеют… Какая она баба? Оно ж робот? Ёбаная мясная машина!       Мужика снова начало «штормить» и мне опять стало страшно — ствол оружия всё крепче в спину давил между лопаток. Рывком обернуться и выбить? Наверное… но хрен знает, как это делать. И не пальнёт ли он раньше…       Я будто видел затылком, как нервный палец придурка дрожит на спусковом крючке, готовый выстрелить в любое мгновение. Ещё немного — и этот психопат надавит на спуск, просто случайно нажмёт. Сперва зарезал меня, а теперь и застрелит!       «Зарезал?..»       Я в секундной растерянности опустил голову, чтобы заглянуть под свои сиськи, и не нашел на теле никаких ран. Если только в кавычках — члена на положеном месте не оказалось, зато нашлась мокрая, алая «рана» половых губ!       «Да какого?..» — я рывком обернулся, в панике ожидая ответа хоть бы от придурочного мужика.       Тот мгновенно отпрянул, собрался. Бесоебить резко раздумал. Ствол оружия уткнулся мне в левую сиську, прямо в сосок, глубоко и приятно проминая упругую плоть.       — Не дрыгайся, железяка! — прикрикнул мужик. — Не наебёшь!       Я энергично затряс головой, давая понять, что и в планах нет его «наёбывать». Человек, невысокий и жилистый мужик средних лет с приспущенными штанами, мрачно нахмурился, а затем неожиданно улыбнулся, демонстрируя редкие, щербатые зубы:       — Пиздато, что ты запустилась, рухлядь. Везунчик я! Поможешь мне съебаться отсюда. Слышишь?       Ствол вдавил чуть поглубже, проворачиваясь и так не вовремя пробивая нутро искрами приятственных ощущений. Сосок отреагировал на угрозу не так, как мне бы хотелось, упрямо наливаясь упругостью навстречу давлению. Второй тоже твердел, следом за первым. Я боковым зрением видел, как светлая ткань на груди приподнимается под напором набухавшего правого сосочка. Просто смирился, во все глаза глядя на оружие незнакомца — не о сиськах сейчас нужно думать!       — Твои мясные дружки парней моих захуярили… — проворчал мужик. — Бродят теперь снаружи, бляди… Ищут меня… Хуй им!.. А ты поможешь — бери железку со стола…       Он кивнул в сторону и отступил, указывая стволом оружия.       — Давай, железяку в зубы и вперёд, хуярить мясных… А, у тебя ж рта нет… Ну, в руки тогда хватай, и пошло, жопастое ты недоразумение… И не ссы — я найду кого ещё поебать. Тут таких толстосраких, как ты, куча целая — вон, по углам валяются…       Мужик хмыкнул, слегка опустив оружие:       — Слышь, железка, ты если напоследок поебаться хочешь, то кивни два с половиной раза. Понравилось же? Знаю, что порнавилось. Как брыкнула — ребро, походу, сломала мне, проблядь ты ржавая… Хочешь хуйца-то? Моего хуйца все суки хотят…       Мужик рассмеялся. Он так и стоял со спущенными штанами, ввиду чего цапнул себя за морщинистые причиндалы, тряхнув пригоршню.       Я отступил. Намёки на секс вообще не задели — да пусть хоть хуем передо мной трясёт. Ерунда. Страшнее, что этот вооруженный обмудок толкает меня в какое-то откровенно гиблое дело. Не знаю куда, но чую неожиданно крупным «филеем», что ничего хорошего там не ждёт. Я мало что понял, но кто-то кого-то убил, и теперь меня заставляют этого «кого-то» убить в отместку. Каких-то мясных бить? О чём этот щербатый кретин и что это за мясные такие? И где я, ебать меня в сраку, оказался?! Что за дичь тут творится?       Человек качнул оружием, нетерпеливо поторапливая. В руках держал нечто, отдалённо напоминавшее очень-очень короткий карабин со скользящим затвором и полноценным винтовочными прикладом. Будто допотопная музейная «мосинка», как член под холодной водой, усохла донельзя. Пушка однозарядная — помню, как он клацал затвором — но мне и одну пулю ловить как-то не очень охота. А уж внушительный калибр «дырки» в стволе сгоняет это желание в полный нуль. Выбора нет — придется подчиниться ему.       На всякий случай бочком, не теряя зрительного контакта, я подобрался к столу. Мужик покивал, мол: молодец, так держать. Ткнул стволом, как указкой.       На столешнице валялась куча разного хлама, как и на полу, но немного поменьше: от инструментов непонятного назначения, до банальных обрезков профильных труб. К одному из которых, к самому длинному, я и потянулся.       Уставился на свою руку и на какое-то время выпал из реальности. Забыл и про сиськи, и про жопу, и про влагалище. Никакая это была не перчатка! Я вскинул и вторую руку, будто пытался поймать что-то над головой, чтобы в ужасе впериться взглядом в механические конечности, выполненные по образу человеческих. Гладкий белый пластик и открытые, чёрного цвета суставные соединения мгновенно напомнили…       «Так я в теле «Haydee»?!» — до меня наконец-то дошло, и я резко глянул вниз, на себя.       Схватил ладонями тяжелые груди, сжимая в пальцах упругую плоть. С ужасом ощутил, насколько приятно это движение.       «Вот в чём дело! Ясно теперь, почему этот урод меня железом и рухлядью называет… Но как?! Как я, блядь, оказался внутри робота?!»       — Ну? — прикрикнул мужик. — Схерали замерло, чучело. Сиськи свои впервые видишь? Или и правда потрахаться хочешь? Трубу хватай, тебе говорят!.. У меня на ебак механических, вроде тебя, не встаёт, понятно?       Я убрал руки, позволяя грудям свободно провиснуть под своим весом. Прикоснулся к лицу. К тому месту, которое всю жизнь «лицом» называл — под пальцами нащупал лишь гладкую маску. Точь-в-точь такую, как у «Haydee»! Повел ладонями выше, ощупывая её плавное закругление на макушке, наткнулся на угловатый, полимерный затылок, похожий на резко очерченный, прямоугольный шлем.       Прислушался к себе: а не брежу ли? Что за дикость и как мне проснуться?! Но намёков на бредовое состояние не уловил. Все ощущения пугающе чистые, яркие. Осознание ни на грамм не замутнено сонливой поволокой неопределённости. Даже пальцы — мои пластиковые пальцы! — ощущают прикосновения полно, как будто живые, из плоти и крови. А ещё я до сих пор не дышу, но не потому, что до ужаса перепугался, а оттого, что просто не имею в дыхании надобности!       — Ну?! — нетерпеливо рявкнул мужик, вскидывая оружие и прицелившись мне в голову.       Я схватил со стола полуметровую трубу с приваренным на конце треугольным куском металла длинной с мизинец. По указке щербатого насильника направился к завалам возле двери. Из-за туфель на шпильках жопой вихлял, как рандомная актрисулька на красной дорожке по пути за своим первым «Оскаром». Думал скинуть эти дурацкие туфли, но на полу лежало столько всякого мусора, что ногу пробить — как два байта переслать. Может быть, боли я больше не чувствую, если это всё мне действительно не мерещится, но кто знает — вдруг из-за пробитой стопы не смогу нормально ходить? Я же не успел толком почитать ТТХ своей «Haydee».       «Чего там было-то?» — силился я вспомнить, пока шагал к двери. — «Типа, силиконовые мышцы или как-то так? То есть, их можно порезать?       Силикон же режется? Похоже на то. Это в руках у меня моторы, а в жо…»       — В жопе вторую дырку захотела? — сбивая с мысли, гаркнул мужик. — А ну, бегом, или точно вальну!       Возле дверей он велел растащить завал, но хламьё далеко не оттаскивать, на случай, если ему придётся снова спрятаться. Что же произошло, он не объяснял, но по тому, как этот мужик нервничал, становилось понятно — случилось что-то очень хреновое. И часть этого хренового где-то там, по ту сторону двери, рыщет и ждёт его.       Чем меньше становилась баррикада, тем сильнее мужик потел. Он наскоро и очень примерно рассказал, чего от меня ждёт. Приказал идти наружу и «ебашить мясных», чтобы это ни значило. А я затылком чуял, как он на меня смотрит. Да не просто приглядывает из опасения, а откровенно таращится — взглядом в заднице дыру прожигает.       А мне ещё и двигаться приходилось по-особому. Приседать на «шпильках» не удобно — я несколько раз едва не упал, — а вот наклоняться на прямых ногах, корпусом, намного сподручнее. Потому не удивительно, что нагибаясь за очередной вещью в основании баррикады, я вынужденно оттопыривал задницу, поднимая предмет. И чуял, как этот обмудок с оружием пялится.       В какой-то момент это стало похоже на откровенную паранойю, и я даже рискнул обернуться, замерев в согнутом состоянии. Мужик даже не заметил, что я остановился — взглядом сверлил мою задницу, размеренными движениями надрачивая багровый член. Опомнился спустя миг и качнул оружием:       — Хули встало, железо? Работай!..       Я разгребал завалы, оставалось уже немного. Мятущейся мыслью пытался сообразить, как же быть-то. Нарываться на пулю не вариант. Но и кидаться с трубой на какую-то хрень, которой боится человек с оружием — такая себе идея.       «Может… Может попробовать соблазнить его?» — промелькнула шальная мысль.       Даже думать о таком было противно, но вопрос-то не о чести стоит, не о сохранении мужественности, а о выживании! Да и какая, к чёрту, мужественность — я ж в теле блядского «фембота»! На беду, или на счастье, но в фигуристой тушке «Haydee», которая приглянулась этому кретину с огрызочным членом и огрызочной винтовкой…       Я медленным движением, чтобы не нервировать своего пленителя, поднял с пола трубу. Даже если смогу отбросить гордость и как-то чего-то там «соблазнить», то нет гарантий, что это сработает. Мужик уже буквально колотится, но не от вожделения моей задницы — по роже заметно, что ему до синих чёртиков страшно. Он уже кончил, «сбрызнув» на пол, и на меня пялится только затем, чтобы бояться чуточку меньше.       Других вариантов покамест нет. Придётся влезть в непонятности с этой дурацкой трубой наперевес.       Двустворная дверь распахивалась внутрь помещения, и когда последнее препятствие оказалось убрано, одна из створок со скрипом приотворилась. Приоткрыла узкую щель, ведущую в коридор, освещенный знакомым уже бледно-голубым свечением одинокого светильника под потолком. Я тут же заметил, что наружная сторона двери здорово изодрана, как будто кто-то с той стороны долго колотил в неё пожарным топором или чем-то, вроде моего обрезка трубы.       — Шагай! — рявкнул мужик.       Я попытался сглотнуть, или вздохнуть, на мгновения оттягивая решающий шаг и вспоминая былые привычки для мнимого самоуспокоения, но тело машины не имело подобных функций. Не дышало, не сглатывало, не барабанило грохотом пульса в ушах, не вибрировало испуганной мышечной дрожью…       «Хоть что-то», — подумал я, приотворяя скрипучую створку и выбираясь в коридор.       Мои грёбаные каблуки цокали, казалось, на всю Вселенную, но я ещё крепче раздумал обувь снимать, когда увидел бедлам, который ждал впереди. Здесь как будто филиал забойного цеха развернулся!       На стенах и полу разлилось столько крови, словно кто-то нарочно из ведра тут всё перепачкал. И тупому калькулятору ясно, что здесь кто-то погиб, да не один. Но сколько? С одного человека столько кровищи не будет — тут явно не пару литров размазано!       — Парни мои… — трагично шмыгнул носом мужик. — Мясные бляди их захуярили… Теперь они тоже где-то тут с ними ходят… Хотели и меня, но я не пустил…       Он потыкал стволом в спину, а затем, явно храбрясь, ещё и по жопе ладошкой хлопнул:       — Шевелись, механизм!..       Стискивая перед собой трубу, как бейсбольную биту, я вышел на открытое место, даже в такой ситуации неосознанно качая задницей. Тело, как будто нарочно не признавало иного «аллюра» и всегда, в любой ситуации двигалось исключительно вызывающе и сексуально. Хотя, я же «Хейди» теперь — чего странного? Их такими задумали…       Вцепившись механическими пальцами в обрезок железки с острым крюком на конце и продвигаясь прямо по коридору, я замечал под ногами куски плоти. Освещение мутное, плохо видно, но и ошибиться нельзя. Тут и там лежали маленькие комочки побуревшего мяса, как если бы здесь не просто убили кого-то, а ещё и на куски разорвали.       «И я ступаю белыми туфельками в эту кровищу…» — в башку лезла какая-то ахинея, лишь бы не допустить пробуждения паники.       Сколько времени прошло с той поры, как щербатый мужик забаррикадировался? Вся кровь вокруг свернулась и потемнела, так что сутки, не меньше. Мог бы он за сутки повредиться умом? Сомневаюсь. Или он дольше тут куковал в одиночестве, поёбывая деактивированного гиноида? Поёбывая меня…       Я невольно стиснул трубу от бессильной злобы. Сколько раз этот урод меня… моё тело оттрахал? Сколько раз кончил в меня?       Ощущение слизистой влажности прямо в промежности заставляло подрагивать от омерзения. А из-за мыслей, преисполненных отвращения к себе и к этому уебану у меня за спиной, даже страх отступал. Он никуда не девался, но уже не «душил» за горло в беспомощной попытке передавить бесполезный для меня кислород. Я лихорадочно вспоминал весь нажитый опыт, пытался понять, как поступить, но приходил в ужас — не знаю, как реагировать, не понимаю, что делать и на что уповать. Никогда в своей жизни я не попадал в действительно стрессовые ситуации и оказался совсем не готов… Хотя, кто бы мог назваться готовым к переселению в тело гиноида?! Но у меня-то вообще ничего не было, кроме придурочной гордости и обиды за то, что этот щербатый козёл меня изнасиловал.       Злость и беспомощность — вот и всё, что я чувствовал в этот момент. Может быть, потому не сразу понял, на что же гляжу. Что за фигуру вижу во тьме коридора.       Как будто бы человек? Да, похоже на то. Ещё один выживший? Повезло! Может, хоть он образумит ебаната у меня за спиной. Жаль, окликнуть не могу.       Я остановился, вскидывая ладонь, а потом медленно указал в темноту, на фигуру, привлекая внимание щербатого.       «Стоп! А какого хрена расслабился, а?»       Почему тот придурок напротив столбиком замер посреди окровавленного коридора? Что с ним не так?       «Мясной?» — тут же подсобрался я, хотя даже не понимал, что или кто крылось за этим словом.