Часть 03

      У щербатого зрение явно похуже моего, потому что он не сразу заметил, на что же указываю. А как разглядел…       Мужик подскочил со спины, тесно обхватывая меня за талию и просунув подмышкой ствол винтовки.       — Стой смирно!.. — истерично взвизгнул он. — Не рыпайся!       То ли мне, то ли фигуре в коридоре. А та наконец-то нас услышала, словно её касались только звуки определённой громкости. Медленно повернулась верхней частью корпуса, разродившись скрежещущим металлическим звуком не смазанных шкворней.       Щербатый сорвался окончательно. Заорал в ужасе:       — А-А-А-А!!! Получи, сука!..       Под рукой у меня грохнул выстрел, пулей чиркнув о стену возле странного силуэта. Дульная вспышка на миг озарила побуревший от крови коридор, выхватывая из сумрака контур угловатого, неестественного тела. Он проявился всего на мгновение, как в фотовспышке, блеснув потёками алого, но я успел уловить переплетение ажурных металлоконструкций и проводов, соединявших части распотрошенного человеческого тела! Невольно отшатнулся назад — «что за ебучий кошмар?!» — и тут же получил прикладом по заднице. Мужик у меня за спиной вопил, как буйнопомешанный, и остервенело дергал затвор на оружии, досылая патрон. Толкал меня на «мясного».       Фигура во тьме пришла в движение. Скрежеща суставами, похромала к нам, быстро набирая ход. Её металлические стопы с разболтанным дребезжанием гулко клацали об пол, наполняя мрачный, тесный проход мертвенным механическим лязганьем. В темноте вспыхнул алый зрачок на месте левого глаза и фигура вынырнула из сумрака на слабо освещенное место. Щербатый опять выстрелил, и пуля на этот раз угодила прямо в торс существу. Порошила тому грудь навылет, ударившись в стену за монстром, но не нанесла большого вреда — враг только немного замедлился. Я снова попятился, готовый спасаться бегством и уносить ноги от этого окровавленного исчадия из мяса и стали… но лишь стиснул свой обрезок трубы. Куда от ЭТОГО убегать, если щербатый чуть ли не ссытся из-за него? Нет! Вдвоём с ублюдком насильником у нас всё же больше шансов отбиться!       Шагнув навстречу мясной механической «кукле», я в широком замахе выбросил перед собою трубу. Мысленно чертыхаясь из-за лезущих под руки, трясущихся титек, со всей возможной энергией врезал железом по черепу неприятеля. Изувеченная голова человека, лишенная нижней челюсти и прошитая кусками металлических стяжек, запрокинулась набок. Шип на трубе сорвал с черепа кусок плоти, надколов кость. Исчадие сбилось с шага, лязгая стопами-лапами. Едва не упало.       Мужик за моею спиной натурально визжал, яростно дергая непокорный затвор — окровавленная кибернетическая тварь не спешила подыхать. Удар в череп приняла, как благодарность, и тут же вскинулась прямо, как ни в чём не бывало. Вцепилась мне в руки, перехватывая запястье с трубой. Скрежещущий, нашпигованный металлом и проводами труп подступил почти что вплотную, вперившись в меня пустым взглядом единственного глаза. Из-за спины монстра, словно хвост скорпиона, вскинулся манипулятор, собранный из нескольких человеческих рук, сочленённых примитивными шарнирами. На конце его с жужжащим воем разомкнулись громадные клещи на манер тех, которым спасатели перекусывают искорёженные в аварии автомобили.       Я отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от страшилы. Колыхая сиськами, каким-то чудом даже не упал на высоких каблуках, но всё равно опоздал — «клешня» сомкнулась у меня на левом предплечье. Секунда — и белый пластик лопнул! Клиновидная плоская клешня, похожая на челюсть сальпуги, с натугой и воем нагруженных механических приводов врезалась в конечность, проминая и расплющивая внутренние механизмы. Чудовище схватилось за верх моего «купальника» и потянуло к себе, будто сожрать намеревалось. Синтетика с треском лопнула в мокрой ладони и титьки выпали на свободу, свободно бултыхаясь…       Ужас охватил меня! Пробуя вырваться, я кинулся в сторону уже изо всей силы. Толстые жгуты синтетических мышц в не менее толстой жопе аж окаменели на миг, выдавая громадное по меркам человека усилие. Исчадие покачнулось следом за мной, но устояло. Я дернул ещё раз, пробуя вырваться. Огрел киборга по башке обрезком трубы.       — Да!.. Ебашь!.. — визжал мужик у меня за спиной.       Я вскинул мясистую ляжку и, как щербатого, попытался пнуть мясную тварь в грудь каблуком. Мы стояли, почти что обнявшись и замах вышел смехотворный, толчка не случилось. А зажим чудовища гудел от натуги, вгрызаясь всё глубже в конечность, перекусывая механизмы. Ещё миг — и ощущения в левой кисти отключились с концами, рука словно разом исчезал! Она всё ещё произрастала у меня из плеча, но я её больше не чувствовал. Лихорадочно вспоминал об упрочнённом шасси «Haydee». Принялся колотить трубой по изуродованной человекоподобной фигуре, бил наугад, хоть куда-нибудь, лишь бы не дать к себе ещё прикоснуться.       К голове «мясного» прижался колотящийся ствол, и в грохоте выстрела ему снесло черепную коробку. В серую стену брызнули ошмётья мозгов, звякнули вырванные из мяса скобы и куски какой-то электроники. Киборг замер в ту же секунду, как мерзкая статуя. Печально прожужжал вставшими моторами в нижних, машинных конечностях, и завалился на пол, всем своим весом потянув меня следом. Лишенный контроля, оказался не опаснее вычурной куклы.       Мы с ним грохнулись на замызганный пол, и я снова со всей дури треснулся голыми сиськами. Теперь уже хлопнулся в побуревшую, подсохшую кровь. Испачкался и в застаревшей, протухшей, разлитой у нас под ногами, и в той, что вытекала из странного киборга. Закопошился, заелозил ногами, спеша встать, но только и смог что перевернуться на спину в бесплодных попытках выдернуть из тисков изувеченную руку. Щербатый тем временем исходил на говно, словно лишившись последних остатков рассудка. Дергал меня за грязный, рваный «купальник» и волок в сторону, заставляя подняться. По крайней мере, пытался тащить — намертво сцепившиеся тела оказались для него непосильной ношей.       — Живо, паскуда! Вставай, бегом!.. — колотился он от страха. — Хуярь мясных или я сам тебя захуярю!.. Я тут всех вас захуярю!.. ВСЕХ!!! Не достанете меня — живым не дамся!..       Голос его вопил с надрывом, ломаясь от переизбытка истеричных эмоций. Человек окончательно потерял связь с реальность и окунулся в собственный, вымышленный и кошмарный мирок. А перекошенная маска ужаса у него на лице намекала, что человеку с оружием в разы страшнее, чем мне, ведь он во всей полноте понимал ситуацию, на почве которой «крышей» поехал неслабо. Понимание перемножались со страхом на выходе, порождая смертельно опасную истеричную панику.       Человек тыкал в меня стволом оружия, угрожая пристрелить. Синтетика «купальника» порвалась от рывков, оголяя живот и провисая лохмотьями, а потому щербатый тянул меня за руку, приказывая встать. Я же не то что сказать, даже толком показать не мог, что левая рука всё ещё зажата в гидравлической клешне «мясного» и встать не получится.       Рассвирепевший мужик замахнулся и ударил прикладом меня в голову. Страх будто бы воплоти стоял у него за спиной и тряс за плечи — жилистые руки щербатого так колотились, что яростный замах скорее погладил меня по макушке из пластика, чем ударил. Но зато я увидел, что затвор на винтовке открыт!       «Патронов нет?» — промелькнула надежда. — «Смогу убежать?»       — Да что ты там дрочишь?! — орал щербатый. Спустя миг он словно прозрел и брезгливо сплюнул на труп киборга. — А, застряла? Бесполезная ты хуйня… Да и хуй с тобой — главное мясного вальнули… Давай, ноги раздвинь — на дорожку присуну и свалю нахуй из этого ебаного ада!.. Ну, живо рогатку раскинула!..       В лицо — в пластик маски — с нажимом ударил ствол куцей винтовки. Открытый затвор стал ещё лучше заметен и будто орал: «Я пустой!». И действительно — внутри него пусто, я видел. Беспомощно дернулся, лихорадочно соображая, шанс ли это, и как его не упустить?       «Отчаянные времена требуют отчаянных мер…» — всплыло в памяти.       Мне пришлось это сделать. Не потому что взаправду хотелось, а потому что таков единственный путь для спасения — иных я не видел. Замер, лёжа спиной на деактивированном киборге, подтянул колени к груди и медленно развел пухлые ляжки, демонстрируя очевидный посыл.       — А… — ухмыльнулся мокрый от пота мужик. — Так я и знал!.. Все вы шлюхи одинаковые, что живые, что железные…       Он перехватил приклад винтовки подмышку и принялся расстегивать гульфик. Встал передо мной на колени, переступая короткими шажочками. Вывалил причиндалы и торопливо наяривал багровеющий пиструн, другой рукой обнажая мою толстую письку.       — Сейчас… — проговаривал он, взглядом пожирая промежность. — Батя быстренько присунет и побежит по делам… Сейчас, сучечка…       Я медленно обхватил его икрами, изображая проявления страсти. Заслужил похвалу от насильника. Услыхав мерзкое «…Умничка. Раскройся пошире…», впервые откровенно обрадовался, что оказался в теле машины, а иначе сблевал бы. Но терпел, упрямо подавляя неприязнь к этому морщинистому коротышке с его морщинистым огрызком. Подтянул мужика к себе ближе и когда его мерзкий член уже коснулся моей горячей вагины — резко сдавил в мертвенной хватке, зажимая ногами.       Щербатый вскрикнул от боли:       — Эй, ты какого хуя твори?..       Договорить не успел — крик оборвался на полуслове. Я врезал ему обрезком трубы по голове, прямо в лоб. Кость глухо бумкнула, а мужик всхрапнул, отлетая назад. Но ляжки мои, как оказалось, не просто удивительно толстые, но ещё и удивительно сильные — в заднице места с лихвой для «чего-то-там-силиконовых» мышц!       Из рассечёния на лбу потекла кровь, оглушенный мужик закатил глаза и упал на меня. Выронил оружие, вслепую хватаясь за голые, грязные сиськи, чтобы удержаться. Хотя, вряд ли он сейчас понимал, что же делает. Я внутренне сжался, стараясь не замечать мерзотно-приятного давления грубых пальцев у себя на сосках — добавил мерзавцу ещё, торцом обрезка трубы долбанув козла в переносицу. Кровь брызнула обильней. Тело щербатого окончательно обмякло и расплылось на мне, повалившись окровавленной рожей промеж титек. Горячий член прижался к вагине, нажимая головкой чуть не в самое устье, и я будто опомнился — тут же дернул бедрами, скидывая с себя эту дрянь на пол. Кое-как приподнялся и принялся бить щербатого по голове. Долбил без пощады, будто ненавистный гвоздь заколачивая. Размеренными механическими взмахами превращал хрипящее лицо в непотребное месиво из плоти и крови, по какой-то зловещей причуде остававшееся узнаваемым.       «Да, я машина!..» — гремело в мыслях яростное злорадство. — «И я тебя размажу, как танк!..»       Рука замерла, только когда под трубой перестало с капустным хрустом трещать и начало мокро чавкать, а насильник мелко засучил в предсмертной агонии руками-ногами. Засипел, булькая последним выдохом в расплющенном горле.       Мой заряд гнева закончился. Я замер, как заводная игрушка, чья пружинка развернулась до упора. Опустил обрезок трубы, заляпанный кровью до самой кисти. Рядом, в полушаге буквально, от моей руки страшной смертью погиб человек — или вот-вот умрёт от кровопотери и болевого шока — но меня это нисколько не трогало. Даже наоборот — в мыслях назревало извращенное удовольствие. Наслаждение не фактом беспощадного убийства — просто убить этого мудака мало даже тысячу раз! — а свершившейся местью.       «Он же первый начал, а я только защищался!» — метались всполошенные мысли. — «Ты заслужил, урод щербатый!.. Сам виноват!..»       Не в том положении я оказался, чтобы вразумлять спятивших насильников. Да и стал бы он меня слушать? Я ведь «железо» для него, самоходная вещь для удовлетворения насущных потребностей.       Уронив трубу на пол, прямо в лужу свежей крови, я зачем-то первым делом поправил на промежности рваный «купальник». Само получилось, почти что рефлекторно, хотя и также бессмысленно. Я ж тут один, никто не увидит… но вспоминания об едва не случившейся близости с отвратным мужчиной вызывали стойкое чувство неприятия. А гиперболаизированно женственные «привычки» моего гиноидного тела подталкивали показательно блюсти «целомудренность».       Подергавшись немного, я понял, что ситуация — полный «швах». Вырваться из захвата отключенного киборга не представляется возможным. Эти грёбаные крючковатые клещи смыкались, как ножницы, и заклинили намертво, цепко удерживая разрубленную до эндоскелета конечность. И мне бы порадоваться хотя бы тому, что обладаю настолько прочным скелетом…       Я привстал, свободной рукой придерживая груди, чтобы они ещё больше не испачкались в органической дряни. Замер на коленях, словно в молебне, осматривая жуткую «вещь», сшитую, как из запчастей, из фрагментов человеческих тел. Торс мужской, с неразборчивой татуировкой. Но голова, кажется, была женской — очень плавные линии черт лица, там, где оно сохранилось. Правая кисть, прошитая проводками, тоже явно мужская. Но левая — как минимум, другому человеку принадлежала, потому что тон кожи разный.       Выглядел киборг аляповато, но собран оказался на удивление крепко, брутально стянут болтами и скобами через кости. Просто потянуть и оторвать манипулятор-капкан не получится. Как не разжать и саму крючковатую «гильотину», что закусила мою конечность — нечего просунуть в узкую щель, чтобы раздвинуть «жвала» гидравлики. А просто грубой силой вытащить конечность, содрав с неё пластик и внутренние механизмы, не получится — даже если смогу провернуть это, то в любом случае упрусь суставом в тесную щель зажима. Да и как обшивку сорвать-то, не пальцами же? Они у меня куда как слабее, чем гидравлика киборга.       Подхватив липкую от крови трубу, я попробовал просунуть её клиновидный шип у основания «кусачек». Но острый выступ оказался слишком короткий, да и пролез бы всего на несколько миллиметров, что было ясно заранее.       На полу ничего, годного на роль рычага, не нашлось, а оружие щербатого тем более не подходило. Вот если бы к этой коротышечной винтовке штык прилагался…       «Кстати!..» — промелькнула догадка.       Я сдернул с левой ноги туфельку и попытался просунуть в щель длинный и тонкий каблук. Разочарованно вернул обувь на ногу — «шпилька» слишком толстая и не пролезала.       Оставалось только попытаться заползти в помещение и поискать там, среди хлама на столах и на полу. Я глянул на двери — не так уж и далеко — после чего попытался заползти обратно в комнату. Встать не пробовал даже. Вроде бы ноги моего нового тела достаточно сильные — ну, ещё бы, с таким-то филеем! — но и «мясной» киборг не из папье-маше склеен. Да ещё вцепился очень неудачно. Если бы кто помог — я бы запросто понёс эту паскуду на себе, а так ни подняться толком, ни повернуться даже. Раздражает…       Протащившись по полу несколько метров и подволакивая за собой, как раненого бойца, органо-механическое тело полумашины, я заметил, что за «мясным» волочится толстый жгут из кабелей. Явно энергопитание, а не линия управления — тут и думать нечего. Иначе эта хреновина не отключилась бы, потеряв голову. О том же, что кабель куда-то ведёт и из этого «куда-то» может нагрянуть подкрепление врагу, я сообразил слишком поздно. Опомнился, лишь услыхав механическое клацанье стоп.       Из темноты коридора в пятне тусклого света показались два тела, ковыляющие вразвалочку. Такие же киборги из мяса и стали. Но сразу же бросилось в глаза, что в отличии от первого «мясного», этих собирали как будто на сдачу. Хлипенькая даже на вид рама-остов не шла ни в какое сравнение с крепко сбитой конструкцией первого киборга. А дребезжание механизмов и сочленений подтверждало эту догадку. Они ковыляли ко мне, лязгая металлом об пол. Их всего двое и я мог бы… но не лёжа ведь! В надежде пробить что-нибудь важное каблуком, брыкаться и пинать их ногами, что ли? Да они ж просто обойдут с двух сторон и числом одолеют, порвут меня на куски своими грёбаными «клешнями»!       «Думай!.. ДУМАЙ!..» — подгонял я себя. — «Шевели жопой!..»       Киборги не ускорились, даже когда приблизились на десяток метров. Один из них размеренно поковылял к забитому трубой щербатому. Склонил голову, с заметным трудом наводя линию взгляда, и осмотрел распростертое тело. Словно оценивал. Затем схватил труп за руку и просто поволок за собой по коридору, в темноту.       «Так это не боевые модели?» — с надеждой подумал я. — «Нахрена он труп поволок? На запчасти? Ну и жуть…»       Второй киборг приковылял ко мне, схватился за уничтоженного собрата и, жужжа моторами, попытался тащить по коридору. Ноша оказалась тяжеловата, но упрямая полумашина не останавливалась. На меня она не обратила никакого внимания и никак не реагировала на шевеления.       «Не замечает, потому что я тоже робот?» — осенила догадка.       Я извернулся и пнул каблуком в коленный сустав человекоподобной машины. Киборг оступился и едва не упал, но даже так не обернулся. Выровнялся и поковылял дальше, медленно, но уверенно подтаскивая меня вместе с разрушенным киборгом. Ну, точно, ремонтник какой-то или эвакуатор, который просто тащит разбитые механизмы на починку.       «Бля, что за кошмар тут творится?»       Мне ни в коем случае нельзя с этими железными уродцами. У дальнего, вон, даже мозга в черепной коробке нет — башка почти пустая и в ней какие-то куски электроники, — но они явно и не должны решения принимать. А вот тот, кто их послал — или что их послало — вполне может оказаться сообразительнее. Разберут меня на куски и прикрутят к очередному уродцу.       Не хочу!..       Но как выбраться? Рука же зажата намертво.       Бессмысленно подергавшись, я вовремя спохватился и поспешно обратился к внутреннему взору. Пробегали ведь строки активации, когда только очнулся — среди них мелькали указания неисправности. Может, найду, как отделить руку? В конце концов, я же в теле машины и конечность моя механическая — не жалко и потерять её.       «Эвакуатор» медленно волочил тандем из двух тел по грязному полу, отчего моя крупная попа сгребала под собой всякий мусор и комки свернувшейся крови. Но это меньшее из зол. Да пусть хоть вообще весь пол тут мной вымоют — лишь бы сбежать!       Я торопливо пробегал взглядом, на ходу обучаясь усилием мысли управляться со своей «операционной системой». Заполошно перескакивая с одного на другое, отыскал-таки нужные подменю, замусорив поле зрения ордой виртуальных «окон». Без колебаний и промедлений выбрал: «Отсоединить поврежденный манипулятор».       В плече левой руки что-то тихо щелкнуло-клацнуло-провернулось и неисправная рука легко вышла из суставной пазухи. Я свалился с поврежденного киборга, а ковыляющий эвакуатор зашагал резвее. Никто не попытался меня остановить, когда я вскочил с пола и поспешно ретировался в комнату — эти чудовища не видели во мне человека.       На полпути к двери я вернулся за оружием. Вновь на рефлексах прогнулся в талии — дурацкая машинная «привычка»! — и наклонился подчеркнуто эротично, чтобы попа округлилась всем на загляденье.       «Кому «всем», идиот! Здесь же нет никого!» — обругал себя, цокая шпильками.       Неподконтрольное «желание» выглядеть женственно и привлекательно не отпускало даже в такой напряженный момент. Но и бороться с ним у меня не было моральных возможностей. Пусть всё идёт, как идёт — только бы поскорей двери захлопнуть и отгородиться от этого треклятого коридора!       Подхватив трубу и вильнув перепачканной задницей, я просто зашвырнул кусок металла через двери в комнату — как топорик метнул. Внутренне сжался от грохота — ноль реакции со стороны «эвакуаторов» — подхватил куцую винтовку и побежал. Бегать на шпильках — это та ещё идиотия, сродни нарочитому вилянию жопой посреди окровавленного коридора. Но моё искусственное тело, судя по всему, хотя бы умело это делать — и первое, и второе, — обладая идеальным балансом и крепкими лодыжками. И я пока не готов ломать себя об колено в погоне за мнимой мужественностью. Жопой вихляю во время ходьбы? Да вообще похеру! Я, как бы, в теле гиноида очутился и манерная походка от бедра — наименьшая из моих проблем!