Часть 06

      Тётка — лет тридцать ей что ли? — испуганно замерла и понятливо отдернула руку от спускового крючка. И бежать ей некуда — она как на ладони, в голом углу и на мушке. А потому замерла, во все глаза на меня глядя и нервно сглатывая.       Пацан подо мной завозился, приходя в чувство. То ли попытался ударить, то ли уползти собирался. Я так и не понял, что он задумал. Немного привстал, а затем резко присел, мощным и глубоким движением рухнув на корточки и опуская крупные ягодицы на его голову. Сокрушительным «тверком» упитанной сраки припечатал голову человека к бетонному полу. Парень всхлипнул и вырубился.       «Жаль, если помрёт», — запоздало промчалось в мыслях, пока я разгибался и вставал прямо.       Не хотел же навредить, защищался рефлекторно. Только отшлёпав парня жопкой по роже припомнил, что в этом насилии, возможно, уже нет смысла. Ради чего? Еще немного совсем, всего несколько часов и я…       Но пока срок не настал, не хочу просто ждать — ожидание меня слишком пугает!       Качнув оружием, я жестом велел тётке бросит дробовик. Чернявая поняла и без слов согласно покивала в ответ. Перекинула через голову ремень и уронила «дробаш». Он глухо звякнул об пол, а женщина тут же вскинула пустые ладони. В глазах её плескалось столько злобы и страха, что мне даже жаль эту брюнеточку стало.       Я помедлил, бегло осматривая её, но не заметил другого оружия. Попутно смекнул, что это чертовски удобно, когда у тебя нет ни глаз, ни лица: когда нужно — никто ж не поймет, куда смотришь и какие эмоции выражаешь. Но в данном, отдельно взятом случае лучше бы лицо у меня всё же было. Пусть даже подчёркнуто женственное, в «тон» общим формам гиноида — с открытым, приятным лицом куда проще установить доверительные отношения, чем с безликой маской-забралом.       Женщина стояла неподвижно, поэтому я решился. Повел винтовкой, вынужденно уводя линию прицеливания в сторону, и ткнул большим пальцем себя в область «рта». Затем тем же пальцем указал на свою шею, после чего дернул плечом и покачал головой. По-моему, выглядело достаточно красноречиво.       Тётка молчала. Она была слишком напугана и как будто даже не видела, что я пытаюсь ей донести. Пришлось повторить, дважды, и только тогда её наконец-то проняло. Дошло, что страшный робот не похож на «мясного» и до сих пор отчего-то в них не стреляет.       — Ты… — начала она, нервно сглотнув. — Ты говорить не можешь?       Я энергично кивнул, соглашаясь. Обрадовался тому, что понимаю их речь. Снова окинул женщину взглядом: невысокая, миниатюрная даже — макушкой мне по соски, но крепкая и поджарая. Одежда на ней свободная и удобная, сидит по фигуре. Ничего лишнего в гардеробе, никаких бабских цацок и украшательств — суровый утилитарный унисекс с кучей карманов. Темные волосы коротко стрижены «под мальчика». Взгляд испуганный до усёру — ну, ещё бы! — но цепкий, злобный и очень внимательный.       Похоже, женщине этой не впервой отправляться в походы и палить из своей «дудхалки». Если бы не досадная для неё осечка, не сносить бы мне головы. И если не поспешу хоть как-то себя обозначить в ключе положительном, то бабца эта быстро опомнится, возьмёт себя в руки, навоображает всякой херни и что-нибудь непотребное выкинет. Или догадается, что блефую и просто поднимет свой дробовик. А у меня нет времени на непотребства и драки.       Демонстративно-медленно перехватив винтовку подмышкой и как бы говоря, что оружие не понадобится, я снова потыкал рукой себе в шею, будто бы что-то вставлял в горло. Тут же изобразил пальцами движения рта — показал беззвучное «…бла-бла-бла». Потом взял оружие в руку и протянул его женщине, прикладом вперёд. Пусть видит, что я — красивый, дружелюбный гиноид, а не кровожадное чудовище.       Черноволосая отчего-то нахмурилась. Её взгляд в полумраке блеснул обострившимся подозрением.       — Хочешь, чтобы я тебе помогла? — недоверчиво проворчала она. — А откуда мне знать, что ты не одна из тех машин?       Претензия имеет резон, но…       «А мне?..» — промелькнуло в мыслях. — «Как мне объяснить, что раз с тобой треплемся до сих пор, то я не враг вам?».       Качнув рукой, я настойчиво предложил в дар оружие. Пытался хоть как-то купить лояльность испуганной женщины, даже если это выглядит чересчур подозрительно.       — Ладно… — протянула черноволосая. — Ты, правда, отдашь мне это?       Я кивнул.       — Хорошо. Сперва оружие. А помощь потом. Согласна? Если нет — уёбывай.       Всё же, она слишком испуганна, чтобы за диалогом разглядеть важнейшую суть: разговаривает с осознающим себя роботом. Те мясные железки разве могут такое? И я… С каких это пор я стал настолько деловит и спокоен? Фатализм и близкая смерть спустя десяток часов отметали мелкие переживания? Хоть бы так, хоть бы не близкое помешательство…       Я снова покивал и сделал шаг навстречу женщине, настойчиво протягивая ей винтовку. На этот раз не пытался подавлять вызывающе сексуальное поведение своего нового тела и шагал от бедра, «на все деньги» цокая каблучками и качая бедрами. Чернявая вряд ли смотрит на мои ляжки и грудь, но откровенно женственное поведение у любого снизит градус подозрительности. Даже у другой женщины. Известная схема, я такое видел в кино. И этот лишний процент в мою пользу может многого стоить.       Тётка осмелилась и сама шагнула навстречу. Осторожно взяла куцую винтовку, словно опасаясь, что она раскалена или заминирована. Осмотрела оружие… и мгновенно отскочила, наводя её на меня!       Если бы в груди моей билось живое сердце, то в этот момент оно упало бы в пятки. Я подозревал, что так может случиться — чёрт, да почему же?! — но до последнего не желал верить.       — Ты, чучело, грохнуло Лаппо, а теперь торгуешься за его карабин? — зло прошипела чернявая. — Кого наебать собралось? Сдохни, железяка ебаная!       Спусковой крючок сухо щёлкнул, но я всё же внутренне дрогнул — жутко видеть нацеленный в лоб дульный срез.       В глазах тетки также проблеснул неописуемый ужас — она раскусила меня, но впопыхах просчиталась в одном. И не успела отреагировать. Роняя не заряженный карабин, дернулась вниз, к дробовику, но я резко шагнул к оппонентке вплотную, нависая сиськами над невысокой бабёнкой, и одарил её правым хуком в челюсть. Рука, способная влёгкую подтянуть почти полтора центнера весу, срубила тётку в нокаут, словно бумажную. Обрушила на пол — мадама мгновенно «погасла» и бесчувственным кулем завалилась на бок, на кучу какого-то хлама. Выпустила бесполезное оружие, а я в последний момент успел сцапать чернявую за воротник её куртки, являя чудеса почти моментальной машинной реакции. Медленно опустил поджарое тело на пол, чтобы женщина не разбила голову при падении. Повалился сверху, бесстыдно придавив ее своей тушей — можно, мы ж обе девочки — и, обжимая ноги бабёнки своими мясистыми ляжками, торопливо опутывал куском провода её сведенные за спиной руки.       Запеленал, как паучок муху — не вырвется! — и без промедлений перебежал ко второму человеку. Кажется, немного не рассчитал сил, «тверкая» ягодицами ему по лицу — у парня шла носом кровь. Он так и лежал без сознания, но был жив и ровно дышал, а это уже не мало посреди чертовой мясорубки с киборгами.       Я мельком оглядел бедолагу: не сломал ли чего ему? Как бы и похер на это, если меня всё равно вскоре не станет, а этот шкет пусть хоть сдохнет прямо сейчас. Но…       Но они ведь с чернявой здесь прятались, чтобы выжить. Искали спасения, как я. И моя скорая гибель — это не повод быть сукой, ведь кому как не мне понимать, что они чувствуют. А этот пацан, он вообще мальчишка совсем, лет пятнадцать-шестнадцать ему. Худой и молоденький, на бывалого вояку никак не похож. И на черта он полез сюда, в этот кошмар? Или заставили щербатый и эта чернявая?       Пацана я тоже скрутил и остатком провода привязал к ножке тяжёлой рамной конструкции, занимавшей добрую четверть всего помещения. Не уползёт теперь и не выпутается.       Наконец, проверил себя: не порезался ли где? Я ж из квазиорганики — хрен его знает, может ли она восстанавливаться. Тем боле после трёх сотен лет висения на стене.       Опомнился, старательно ощупывая левую ягодицу. Время, чёрт подери! У меня его мало, осталось всего… Я быстро сверился с логами: осталось примерно шестнадцать с половиной часов. Но трачу отмеренный срок на какую-то откровенную глупость!       А ведь до того увлекся, что даже забылся на краткий момент. Старательно вертелся на месте, как дурак, пробуя правой рукой пощупать левую ягодицу, что оказалось непросто. Вшитый в подкорку «инстинкт» секси-гиноида призывал немедленно позаботиться о своём теле, как будто ничего более важного не довлело над головой дамокловым мечом.       В комнате, как и в демонтажном цеху, также мерцало несколько «мониторов». Надежная вещь, по всему судя, раз они до сих пор работали. Уж наверняка не «мясные» киборги эти штуки чинят — сами-то они из плоти и хлама собраны, куда им до таких тонкостей.       К одному из стеклянных экранов я и поторопился. Случайным тыканьем в настольную клавиатуру, как и в прошлый раз, вывел устройство из спящего режима и углубился в поиски методов собственного спасения. Вдруг, здесь что-то найду?       Чернявая, даром что бабёнка, но оказалась крепка и быстро очухалась. Сплевывая кровь из разбитой губы, принялась меня окликать, сверля гневным взглядом. Я какое-то время просто игнорировал женщину, а потом приложил палец к своему «лицу», как если бы человек прижал его к губам. Потребовал тишины. Бабища эта слишком уж шумная, не ровен час даже тупые «мясные» соседи заинтересуются её выкриками. Чернявая опомнилась, притихла. Не кричала больше, но и выспрашивать не переставала. В основном, в форме витиеватой ругани интересовалась, что я «такое» и какого хрена мне от них нужно?       Вскоре и парень в чувства пришёл. Шмыгая разбитым носом и утирая кровь о куртку на плече, кое-как сел. Они оба у меня в поле зрения находились, так что незаметно ничего не вытворят, а потому я мог углубиться в чтение. Покопался немного в архиве актов приема-сдачи последних ремонтов и выяснил, что данная мастерская работала в автоматическом режиме с возможностью ручной регулировки. Даже нашел имена людей, имевших допуск в это помещение и отвечавших за настройку аппаратуры. Уже и кости их столетия как истлели в труху, а я вот читаю о них, думаю.       «А вспоминал ли кто обо мне? Ну, кроме родителей…»       Имена на экране показались знакомыми. Нарочно я не запоминал, но кажется, что эти же люди упоминались на рабочей станции в демонтажном цеху. Получается, человеческого персонала здесь было не много, и он выполнял больше наладочные и контрольные функции, а прочие, механические задачи исполняли роботы? Хм… Вполне на то похоже. Правда, я такого ещё не застал — каждая «Haydee» собиралась вручную — но в позднее время наверняка всё так и было бы. Как говаривал классик: «Machines create machines».       Впрочем, из всего этого меня волновал только набор функций ремонтного автомата, которым и оказалось массивное устройство в центре комнаты, напоминавшее помесь стола хирургического со слесарным верстаком. На фигурной столешнице размещались крепежи и зажимы под нечто, если приглядеться, явно гуманоидной формы. Периметр авторемонтника окружали мониторы на кронштейнах и устройства непонятного назначения: считывающая аппаратура, какие-то «заправочные» шланги, станки на многоосевых монтировках, вроде фрезерных или сверлильных. А над столом, привинченные к мощной потолочной станине, заплетенной знакомым уже «сушёным мясом», громоздились различные манипуляторы со сменной рабочей оснасткой. Парочка из них переломанным хламом безжизненно провисла почти до самой столешницы — если термин «безжизненный» вообще применим к механизму, — но четыре оставшихся оказались аккуратно убраны в промежуточное положение и выглядели вполне исправно.       «А оно вообще хоть работает?» — запоздало задумался я. — «Питание, вроде бы, есть. Кстати, откуда?..»       Мониторы — это одно. В них минимум подвижной механики, отчего и запас долговечности выше. А что с этими «лапами» под потолком? Может, они только снаружи кажутся функциональными, а на деле даже на сувениры не годные. За почти триста лет суставные сочленения вполне могли заклеить окислы и ржавчина, проводка в кожухах обсыпалась и закоротила, а в корпусах поселились мыши или проросли эти грёбаные вездесущие корни.       Хотя, киборги же как-то клепают друг друга. Тоже ручная сборка? А кто их собирает в таком случае?       Все эти безостановочные «если бы» да « кабы» никак не помогали, а потому я отбросил любые сомнения — толку-то с них? — и принялся перебирать настройки авторемонтника. Переналадить его под что-то новое я чёрта с два сумею, зато тупо нажать условную кнопку «вкл» — если таковая найдется — смогу запросто.       «А если нет? Если всё зря?» — снова вылезли горькие мысли.       Я замер над клавиатурой, уперевшись рукой в стол и опустив голову.       «Если бессмысленно всё — развяжу этих двоих», — ответил на невысказанный немой вопрос. — «Наверное, помогу им выбраться отсюда. Не знаю как, но как-нибудь…»

* * *

      Минут сорок я стучал по виртуальным клавишам и елозил курсором, разбираясь в программном обеспечении и изучая введенные в аппарат предустановки. Тут уже всё посложнее было, чем на рабочей станции в демонтажном цеху. Там, что-то вроде учёта велось, а тут — некое подобие станка ЧПУ, только более навороченного, чем были на моей памяти.       Несколько раз, нехотя отрываясь от монитора, я проверял пленников, чтобы те не сбежали в самый неподходящий момент и не запороли всё на корню. Пусть ещё потерпят немного. А чтобы они совсем уж не сходили с ума от тревоги, я даже какое-то время тратил на то, чтобы массировать их стянутые проводами руки. Заматывал-то не туго, но кровообращение всё равно нарушалось.       Чернявая откровенно охренела, когда я принялся мять её кисти и предплечья. Чёрт-те что вообразила и начала обзывать, принялась брыкаться, пытаясь отогнать. Думала, присматриваюсь, как бы кусок от неё откромсать и в «мясную» превратить? Всё равно не объясниться же, что злых помыслов не имею, поэтому я просто выполнял задуманное и переходил к парню.       А вот мальчишка неожиданно застыдился. Хотя, не мудрено. Он молодой совсем: и перепуганный до смерти, и гормоны юный организм колотят. На его месте любой бы растерялся, если бы перед ним на корточки присела грудастая «милфа» и принялась тискать и щупать. Рука моя пусть и механическая, зато тело…       Это и для меня самого стало сродни откровению. Не слепой ведь, видел себя через вебку. Да и покупал гиноида по очевидным мотивам. Но только когда заметил, что у пацана началась эрекция, наконец-то допёр, как именно выгляжу в глазах других. Не для всех, но всё же. И мерзко, и смешно, и любопытно осознавать что-то подобное…       Наконец, возня с ремонтным столом принесла долгожданные плоды. Я разобрался, как перенести управление на один из мониторов возле стенда и работал уже по месту. Отыскал наладочную инструкцию и по ней проверял работоспособность агрегата. Что из всего многообразия инструментария пригодится — чёрт его знает, но главное, чтобы работало как можно больше.       — Эй! — позвала чернявая. — Эй ты, железяка! Я пить хочу!       «Что-то задумала?» — обернулся я. — «Да нет, не похоже».       Порылся в их вещах и с бутылкой воды направился к пленнице. Проверил путы на руках — вроде, прочно держат. Обхватил коленками бутылку и отвернул на ней пробку. Напоил сперва женщину, а затем и парня.       — Что тебе от нас нужно? — не унималась чернявая. — Лучше убей сразу, рухлядь ты ржавая! Думаешь, боюсь тебя? А?!       Она выкрикнула ещё парочку оскорблений и наконец-то затихла. Похоже, устала непрерывно бояться и непрестанно ругаться. Я уже заученным жестом «вставил» в шею воображаемый голосовой модуль. Как ещё объяснить, что именно мне нужно, не придумал.       Но и стоило ли выдумывать? Пленница всё равно не так всё поняла.       — Тебе горло моё надо? Чтобы говорить? Чтобы других дурить? Ах ты, сука!..       В ответ на отрицательные покачивания головой чернявая лишь усмехнулась.       — Нет? — переигрывая, удивилась она. — Да ты что? А остальных ребят, которых вы, бляди, на мясо пустили, ты тоже так забалтывало, чучело? Думаешь, я слепая?       Очевидно, она боится и злится, но это уже начинало откровенно утомлять. Спорить с ней не было никакого желания, но чем больше чернявая себя накручивала, тем опасней это могло оказаться в будущем, в самый неподходящий момент. Я снова полез в вещи пленников и нашел там нечто похожее на кусок мела. Может, это тоже что-то съедобное, типа кофе растворимого, но я предположил, что этот кусок взяли с собой, чтобы пометки делать в незнакомом месте. С ним присел перед женщиной и принялся царапать «мелком» по полу. Раз я не только читаю с экрана, но ещё и понимаю речь этих людей, то есть шанс, что известная мне письменность за три сотни лет не сильно изменилась.       «Друг» — нацарапал я.       Указал на слово, а потом ткнул пальцем себя промеж сисек.       — Думаешь, поверю? — хмыкнула женщина. — Ты за кого меня держишь?       Она была чересчур осторожной и подозрительной, упрямо не хотела сотрудничать. А ведь если бы пообещала не чинить мне вреда, я бы уже давно их освободил — попросту недосуг с ними возиться. Нам делить нечего, ни буквально, ни фигурально, но эта чернявая упорно видит во мне чудовище из металла и плоти. «Слышит, но не желает услышать».       Копошение с этой парочкой отнимало драгоценное время, но если снова подумать… то оно всё же того стоило. Если бы получилось доказать людям, что я для них не враг, то два союзника в опасном месте — это великая выгода.       Я перебрался к парню и принялся выцарапывать «друг» возле него на полу. По недомыслию сел вплотную — не привык ещё к тому, что меня очень много. Заметил, как пацан этот косит взглядом не на надпись на бетоне, а на мои титьки, и невольно отшатнулся. Чуть затрещину поганцу не отвесил: жизнь на нитке висит, а он на титьки пялится!       Указав пальцами себе в область глаз, я ткнул тем же жестом в сторону слова. Мол, читай, а не на меня зыркай. Пацан покивал. То ли с перепугу, то ли от природы обладая более тихим нравом, чем взбалмошная напарница, он не ругался в мой адрес. Выглядел бледно, но всё равно производил впечатление этакого напускного умиротворения, когда непреодолимые обстоятельства действительно непреодолимы и ничего нельзя сделать.       — Ты нас не убьёшь? — наконец спросил парень.       Вопрос, конечно, ожидаемый. Но я аж по «лицу» себя хлопнул: да сколько можно-то? Понимаю — подозрительность и все дела. Но хотел бы навредить, давно бы уже их жизни лишил, или до сих пор не понятно? Ладно, этот малец — он не опытный, но бабища чернявая бывалой выглядит. Или только что выглядит, но не является? Я ж машина по их разумению, так откуда у меня может быть сострадание или, наоборот, желание садировать пленников? А раз они до сих пор оба живы, напоены и даже массаж получают регулярно, то откуда в них мысли, что зла им желаю? Я помотал головой, добавляя движение руки. Нацарапал на полу «не могу говорить», а ниже добавил «деталь» и «починить меня».       — Чего оно там? — кивнула чернявая.       Парень покосился на меня вопросительно, в ответ на что я энергично покивал: «Да, объясни ей, помоги контакт наладить!».       — Кажется, хочет себя починить, — сказал он напарнице.       — Ну, а я про что! — злобно фыркнула она. — Только отвернись — эта тварь тебя на лоскуты распустит…       Если бы мог, я б застонал — вот же упрямая и непрошибаемая! Замотал головой и почти что упал на мальчишку. Буквально лёг на него сиськами и с яростью принялся тыкать пальцами в свою шею, тихонько постукивая пластиком о металл.       Пацан засуетился — испугался, что ли? — но я продолжал долбить своё. Запрокинул перед ним голову, демонстрируя «горло», а потом принялся остервенело царапать на полу.       «Я — механизм! Плоть — не нужна!» — написал, а затем добавил восклицательных знаков, сколько смог. — «!!!!!!!!»       Дернул пацана за крутку и ткнул его в надпись.       — П-пишет, что человечина не нужна ей, — пробормотал парень.       Я энергично затряс головой и готов был уже обнять парня на радостях — наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки!