Часть 05

      Ремонтная мастерская, в которую меня по пробуждении и загрузке направило системное сообщение, располагалась в соседнем крыле, если судить по схеме и если я ни в чём не просчитался. Что есть великая Удача на моей стороне, потому как пока всё звучало очень даже разумно: там чинят, а если не получается — здесь, в двух шагах, условно говоря, разбирают на ЗИП.       Я оглянулся на дверь, подпертую баррикадой. За ней — кровь и «мясной» дозорный. Буду считать, что с оружием. А даже если просто с «клешнями-хваталками» — так просто мимо него всё равно не пройти. Нет, есть небольшой шанс, что прошлый напал, потому что человека рядом увидел, а этот уродец — проигнорирует меня, как «эвакуаторы» трупов. Но выяснять на собственной «квазишкуре» как-то не хочется. Вдруг, у него обновленные директивы?       Впрочем, сам «киборг-убийца» страшил не так, как-то, что стояло за ним. На фантазию жаловаться не приходилось никогда, и я в силах вообразить, что весь этот ад с «мясными» — просто случайная флуктуация, глюк в каком-нибудь местном калькуляторе, сбой «преисполнившейся» программы на линии монтажа гиноидов. Но сито здравого смысла таким бредням ходу не давало: создание полумашин из человеческих тел — Ладно бы он один там торчал, дебилушка металлический — задача нетривиальная, сами по себе они не плодятся. И я бы как-нибудь даже с одной рукой совладал с болваном в коридоре, наверняка. Отвлёк бы его, питающие провода выдрал или как по-другому обошёл. Но чёрт его знает, сколько ещё таких сволочей из плоти и стали, бродящих во тьме, придется встретить? Я ж до ремонтников пытаюсь дойти, а где собирать эти породи на человека, как не в ремонтном цеху?       «То есть сам лезу в пасть тигру, получается?»       Хрен его знает, что за жуткие дела тут творятся, но очень быть может, что «эвакуаторы» потащили останки именно в ремонтную зону, где прямо сейчас автоматы клепают из кусков щербатого новых киборгов. Во всяком случае, по схеме на мониторе там самая большая мастерская на этаже, по крайней мере, если хоть какой-то масштаб соблюдён. Потенциальная зона высокой опасности, где меня разберут на запчасти или просто прикончат. Но есть и другая мастерская, поменьше и послабее в плане мощностей. На дальнем конце этажа, если смотреть из демонтажного цеха.       «Это метров сто получается?» — прикинул я примерный масштаб. — «Нихрена ж себе фабрика для толстопопых гиноидов!»       Хотя, о чём это я — этаж исключительно под ремонт и окончательный демонтаж брака отведён. А фабрика конвейерной сборки наверняка в разы больше.       «Побывать бы на ней в те славные времена, когда она пребывала на пике своих мощностей. Поглядеть бы на вереницы мясистых, толстожопых искусственных тёть…»       Хотя, нет. На экскурсию в такие места наоборт лучше не хаживать — вся «магия» пропадает. Это сейчас я гордо нависаю сочными голыми сиськами над столешницей, ошибочно устыдившись их размеров, красоты и реалистичности. А если б увидел в своё время, как на эндоскелеты натягивают «перчатку» квазиорганики, то сейчас, может быть, вообще кукухой поехал. Знать, что ты машина, и осознавать, насколько ты машина — это всё же чуточку разные вещи. Не готов я пока понимать.       Схема намекала, что отдалённую малую мастерскую использовали для внутреннего сервисного обслуживания — до грузового лифта далеко. И стрелочка указывает, что при ЧП «бечь» нужно именно по лестнице у шахты лифта. Что тут же навело на мысли о многоэтажке. Да и какой резон такую крошечную мастерскую городить, только если не для собственных нужд?       «Рабочих дронов чинили?» — предположил я. — «Может, на этой фабрике никогда и не было людей? Хм… А столы тогда зачем, опять же мониторы эти с клавиатурой? Хуи нацарапанные. Робот, по идее, хоть на полу свои обязанности исполнять может — ему мебель для удобства не нужна».       В пользу догадки о присутствии людей говорила и решётка весьма крупного воздуховода под самым потолком демонтажного цеха. На счёт столов ещё спорно — вдруг здесь одни «Haydee» разбирали на запчасти других «Haydee» и по причине своей гуманоидности всё же нуждались в минимальной человеческой эргономике? Но такая вентиляция машинам уж точно ни к чему.       «А ведь в неё можно даже протиснуться!» — меня посетила весьма недурственная мысль. — «Если правильно помню, один мужик рождественским вечером таким же путём уйму добра причинил и много радости нанёс говнюкам-террористам. А чем я хуже того мужика? Да я даже лучше — вон у меня какие ляжки!..»       Вернувшись к рабочей станции, я принялся переключать «слои» на электронной схеме эвакуации. Отыскал воздуховоды и понял, что идея-то действительно не хороша. Очевидно же, что вентканалы выходят решётками в помещения на этаже, а иначе какой от них толк? И это натуральная магистраль для меня! Метров сорок придётся проползти строго прямо, десять — налево на третьей развилке, потом направо на второй развилке и еще тридцать — опять прямо, никуда не сворачивая. И вот он, пункт назначения.       Но…       Моё время неумолимо заканчивалось — совсем забыть об этом никак не получалось, — однако я задержался в цеху. Отыскал рюкзачок, некогда принадлежавший насильнику, и порылся в вещах щербатого, отыскал воду и провизию. Во всяком случае, вязкие на вид брикеты чего-то, отдаленно напоминающего очень густое повидло, замешанное с чёрт-те чем, очень походили на еду — один из них был с краю надкусан до половины и хранил следы зубов. А две старые добрые двухлитровые «сиськи», наполненные водой под крышку и вовсе заставили улыбнуться — бы сделал это, если б губы имел. Третья бутылка, смятая и порожняя, лежала на дне рюкзака. Видать, щербатый посидел здесь денёк-другой, минимум. Патронов я, увы, не нашёл.       Провиант без нужды, у меня и рта нет, чтобы его внутрь принять. Но вот стереть и смыть с себя кровь не откажусь. Щербатый ведь говорил про каких-то «парней» — возможно, кто-то из них тоже выжил. Кто его знает, вдруг на людей наткнусь? На адекватных людей, а не спятивших ебанатов, готовых кинуться на меня с дубиной и членом наперевес. Они увидят меня, примут за «мясного», перепачканного кровищей. А раз уж козлина с винтовкой умудрился рассудка лишиться, то и другие могут оказаться на взводе, стрелять примутся. Хотя, они в любом случае могут пальбу открыть, но такую очевидную вещь, как дружелюбная внешность, я вполне могу предусмотреть.       Да и чего уж там — просто мерзко ходить с ногами и грудью, измазанными тухлой человеческой кровью. Пусть моё тело всего лишь квазиорганика, но тактильные ощущения более чем на высоте. И от них аж передергивает, совершенно не фигурально — по спине мурашки пробегают, демонстрируя непонятную и ненужную для робота-компаньона функцию.       «Это из-за той самой избыточной инервации квазиорганики?» — подумал я. — «Столько ж лет прошло — явно могло что-то выйти из строя».       На всё про всё потратил одну «сиську» с водой и первым делом начисто протёр лицевую пластину — вроде как умылся после долгого сна без сновидений. Задержался на ней ладонью, ощупывая: хоть убей не пойму, как могу видеть сквозь непрозрачный вроде бы заслон.       «На маске ведь ни прорези нет, ни самого крохотного объектива видеокамеры», — я рассматривал своё «личико» через вебку. — «А вижу-то очень чётко. Даже лучше, чем прежде. Пластик какой-то особый, с зональной односторонней прозрачностью?»       А ещё моя голова на человеческую походила лишь общими контурами, больше на мотоциклетный шлем смахивая. Но даже так выглядела довольно изящно и «женственно», что ли. Дизайнер, который создавал внешность для «Haydee», предусмотрел каждую мелочь.       После «умывания» я протёр груди и ноги. Нашел какую-то тряпку в рюкзаке щербатого и орудовал ею, в какой-то момент откровенно подзаебавшись оттирать бурые сгустки. Физически не устал — роботы не знают усталости — зато морально запарился. Титьки и ноги слишком большие и толстые, слишком много места, где нужно тереть.       «Ванну принять бы…» — промелькнула ироничная мысль. — «Интересно, меня не коротнёт, как тостер, если в воду залезу? Не должно — инженеры «GinoTech» на такой херне точно не прокололись бы».       Я поймал себя на озорной идее и немного расслабился. Раз снова пытаюсь шутить, то наверняка ещё не скоро рехнусь. И даже не знаю, хорошо это или плохо.       Когда эрзац-помывка подошла к концу, и я оказался умеренно чистый, направился к одному из деактивированных гиноидов, подвешенных вдоль стены. Их тут, таких же, как и я, несколько десятков. Внешне, абсолютно комплектные и неповрежденные, они покрылись толстым слоем пыли и никак не реагировали на прикосновения — очередного «чудесного» пробуждения не случилось. Где-то в этом ряду час назад висел и я. А потом спятивший щербатый мудак снял меня с крючьев, повалил на стол и…       Отгоняя мысли об изнасиловании, я ухватил андроида за шею. Поднатужился и на удивленье легко сбросил на пол почти полтора центнера пышного тела. Гиноид грохнулся об бетон, вздымая клубы пыли. Звучно ударил твердыми предплечьями и глухо шлепнул сракой — как оплеуху отвесил. Не активировался.       С ним — или нужно говорить, с «ней»? — я провозился несколько минут, стягивая с гиноида чистый, белый «купальник» и надевая его на себя. Кто бы сказал, что однажды по собственной воле примусь носить нечто подобное — ни в жизнь бы не поверил. А сейчас подумал не много, да следом и переобулся в чистые туфли. Все андроиды «Haydee» в базовой комплектации носили одинаковую обувь на высоком каблуке и у всех них… то есть, теперь у всех нас одинаковый размер, так что новые туфельки сели на меня идеально. И выглядели бесподобно: голова идёт кругом от того, что со мной приключилось, но это не умаляет красоту моих новых ножек.       «М-да…» — мысленно вздохнул я, прохаживаясь и покачивая ягодицами. — «Вроде бы, помирать пора, а думаю о какой-то хуете…»       Эти «шпильки» — не самая удобная обувь для драки, и дураку понятно, но другой у меня просто нет. А бегать босиком по острому мусору всё же не хочется — ноги пусть не живые, однако и не казённые. К тому же, даже привыкать к обувке не нужно: не смотря на крупную задницу «Haydee», гиноида явно проектировали, именно для того, чтобы ходить исключительно на высоком каблуке. Потому-то она… то есть я двигаюсь так свободно и плавно.       Набросав к двери ещё хлама, чтобы наверняка, и привалив баррикаду для верности тремя «тушками» толстожопых сестёр-гиноидов — специально выбирал «беременных», чтобы потяжелее — я направился к вентиляции. Пока возился под ней и прикидывал, что и как, привязал за куски оторванного со стены провода провода трубу и трофейную винтовку — потом подтяну их за собой внутрь вентканала. Думал, как самому в дырку забраться? Потолок тут довольно высокий, с два моих роста, если не больше — одним столом дело не ограничится.       Пришлось собрать все оставшиеся столы, повыдергивать из них тумбы и выдвижные ящики, чтобы облегчить, а потом волоком тащить к стене, под решётку. Два стола снизу, впритык друг к другу, на манер фундамента. Третий — завалить наверх на них, и перевернуть в нормальное положение, укладывая в «пирамиду». Но даже так всё равно мало — только в прыжке доставать.       «Эх! Подсадил бы кто…»       На вершину башни из столов взгромоздилось одно из офисных кресел, попрочнее на вид — ему не лишь бы что держать, а мои упитанные телеса. Конструкция получилась жутко шаткая и ненадёжная, на такой только шею сворачивать, но что поделать.       Взобравшись на кресло и балансируя на нем, я наконец-то дотянулся до решетки. Подёргал — только бы не привинчено! — и сорвал жестяную пластинчатую крышку с воздуховода, просто насаженную на выступы. Она с грохотом рухнула на пол, поднимая страшный шум и вздымая натуральные облака вековой пыли.       Рывок оказался слишком внезапный, сиськи потянули в одну сторону, толстая жопа — в другую. Хорошо, короб имел небольшую монтажную закраину по периметру отверстия, за которую я и смог уцепиться кончиками пальцев. Опасливо ухватился за край, едва не наебнувшись со свей шаткой башенки следом за дребезжащей решеткой.       Вернул равновесие, переступая шпильками по мягкой сидушке, и замер. Настал момент истины: а справлюсь ли с одной-то рукой? На удивление, и тут совладал с весом легко. Даже не ожидал такого. Конечно, не пробкой в трубу залетел, но и без особых проблем подтянулся — хоть и «толстушка», но «спортсменка» однако. Сперва перевалил через закраину сиськи — чую, намучаюсь с ними, — а потом протиснулся и целиком, дрыгая бёдрами и вьюном ввинчивая в короб ляжки. Снова весь перепачкался, теперь уже в пыли, дойками сгребая вековой слой, но в конце концов встал на четвереньки. Торопливо подтянул за собой «погремушку» из трубы и куцей винтовки.       Высота воздуховода на поверку оказалась даже избыточной — ползти не придётся, а вот по ширине — слегка тесновато. Не в притык, бёдрами стенки не вытираю, но хотелось бы посвободнее, а то живо веет клаустрофобными мотивчиками. Хотя, утекавшее время давило гораздо сильнее воображаемой боязни замкнутых пространств и вынуждало торопиться. Сколько впереди случится незапланированных ситуаций? Терять его на какой-то ерунде — непозволительная для меня роскошь.       Я двинулся по коробу, как колченогая собака, прыгая на трёх ногах. Подтягивал оружие за обрывки проводов, шелушившихся иссохшей изоляцией, и громыхал жестью под коленками. За столько лет она на удивление хорошо сохранилась — даже ржавчины не заметно — так что можно не опасаться, что где-то во тьме рукой или коленом продавлю прохудившийся тонкий пол под собой. Главное, чтобы он вес мой выдержал.       На развилке случилась плановая остановка: вспомнить действительно ли налево по схеме воздуховодов? Да, налево, но не сейчас. Первый и второй поворот пропускаю, а вот на третьем — сворачиваю.       Жаль, «операционка» моя не может делать снимки «из глаз». Было бы очень удобно запечатлевать важные моменты. Или, может, а я просто не знаю, как это делать? «Haydee» ведь не просто пышнотелая кукла для секса — это многозадачный домашний помощник, спроектированный для выполнения множества разнообразных задач. Делать какие-нибудь фоточки — с такой-то оптикой — наверняка не проблема для андроидов её класса. Я же, дурак, в своё время лишь на размер «жепы» да глубину влагалищной полости внимание обращал, хотя в сети валом инфы по «фемботам» хранилось. А теперь некогда разбираться, что новые мозги нынче умеют…       Гулкая труба вела как будто куда надо — знай себе, считай отвороты да ползи вперёд. По пути я не встретил препятствий, кроме вездесущих иссохших корней: понял, что никакие это не шланги, а именно корешки, на ощупь напоминавшие длинные, тонкие ломти сушеного мяса. Также на ощупь повстречал несколько решёток в боковых стенках, отводивших в другие помещения, но долго возле них не задерживался. В основном, потому что не видел ни зги на той стороне. В тесном воздуховоде мизер света давали мои собственные голубые индикаторные огни на затылке — они отражались от стенок короба, и я хотя бы смутно мог представлять, куда ладонь ставлю. Но за большинством из решёток простиралась сплошная, кромешная тьма. За исключением одной из них — на той стороне меня встретили несколько парных красных огней.       «Мясные?» — мгновенно догадался я, ускоряясь и громыхая внутри короба. — «Их тут складируют, или что?»       Меня услышали, и в комнате с красными огоньками заскрежетало металлом, злоебучими шкворнями без смазки! Полумашины приходили в движение, разворачивались на шум, клацая стопами. Я еще поднажал, энергичнее работая задницей и от усердия с грохотом колотя ляжками то в левую стену, то в правую.       «Тяжела и неказиста жизнь гиноида мясистого…».       А спустя миг откровенно нырнул вперёд — за решеткой блеснула-бабахнула вспышка выстрела и короб пробила пуля. Эта сука чуть ягодички мои не продырявила! Я буквально синтетической кожей на жопе почуял, как она пролетела в считанных миллиметрах, обдав ветерком и продырявив тонкий верх воздуховода. Колотя коленками и мысками туфель о жесть — «живей!» — кинулся прочь.       Вдогонку мне еще пару раз выстрелили, но тоже мимо. Я уже перебрался в соседнюю комнату и толстая капитальная стена надёжно скрыла от пуль. Погони — ни по вентиляции, и снаружи, кажется, не было. Тупые железки…       Вскоре короб наполнился крепнущим светом. Очередная решетка излучала его и давала понять, что… А чёрт его знает, что я должен вынести из этого знания? В мастерской, куда ползу, есть освещение? Так оно и в цехе демонтажа позади. Ремонтная станция работает? А чего бы и нет. Но ей свет не нужен — она же автоматическая. Или же?..       — Слышишь?.. — до меня долетел испуганный женский шёпот снаружи.       Не давая опомниться и предпринять хоть что-то, снаружи басовито хлопнула вспышка и в коробе воздуховода прямо перед моим «лицом» разом возникло с десяток отверстий! Пули — или это картечь? — брызнули кусочками металла и врезались в потолок воздуховода. Я аж подскочил от неожиданности, рефлекторно падая на левый бок и укрываясь хоть как-то. Всем телом рухнул на дно жалобно скрипнувшего воздуховода и услышал треск длинной очереди. Ещё несколько пуль прошили тонкий металл прямо у меня промеж ляжек!       Гулкая жестяная труба закачалась, и на миг возникло ощущение невесомости — падаю?! — а затем короб накренился, и я уже основательно полетел вниз. Выволакивая за собой пучок проводов со своей ношей, обрушился на…       Я даже не понял, кто это. Какой-то невысокий парнишка со странным оружием в руках, живой человек, а не «мясной». Сшиб его с ног своим весом, на удачу умудрившись приземлиться на ноги — в низком приседе эффектно замер на «шпильках», нависая жопой над головой пацана. Глянул вниз, под себя — человек живой, но оглушенный, — а потом вскинул взгляд. Увидел испуганную чумазую тётку, вооруженную чем-то, похожим на дробовик с барабанным отъёмным магазином. Эта сучка торопливо дергала затвор — осечка? — но из-за спешки никак не могла одолеть.       Я дернул за провод, рывком подтаскивая куцую винтовку щербатого. Вцепился в оружие и вскинул его, прицелившись в девку раньше, чем та смогла выбросить осечной патрон и зарядить свой «дробаш». Предостерегающе покачал головой.       Патронов у меня все равно нет, но чернявой этой откуда про то знать?