Часть 11

      Девчонка мельком глянула на свою рану, поморщилась. Кивнула головой:       — У меня в рюкзаке… Бухло и бинты там… Промыть надо и перемотаться… Туго, чтобы ребра… Ох, бля!.. Чтобы рёбра не хрустели…       — Сперва нужно снять одежду, — напомнил я.       Девчонка кивнула без колебаний и со стоном зашевелилась.       — Карл, подай дробовик, — позвала она парня. — Карл!..       Тот вздрогнул и подскочил из своего угла, как на пружинах. Подхватил оружие.       — Соберись… — девушка глухо простонала, пока я помогал стягивать с ней куртку. — Соберись, малой — нам нельзя раскисать. Только не сейчас…       Карл в ответ покивал так, словно даже не понял, о чем речь. Он смотрел на её молочно-белые, красивые, крепкие грудки, но в глазах пацана плескалась сама пустота. Человек оказался до того напуган и ментально опустошён, что при первой возможности уходил в себя, отгораживаясь от враждебного мира.       — Нужно спешить, — подал я голос, озвучивая очевидное. — Скоро придут эвакуаторы…       Будто по «закону Мерфи», словно поджидая, пока проговорюсь и «накаркаю», в коридоре, послышалось размеренное, нарастающее клацанье обрезиненного металла о бетон. Не стоило даже гадать, что за звуки такие: машина как будто хромала, и подволакивал ногу.       — У-уходим… — глухо завыл Карл, слепо таращась в одну точку. — Хейди, уходим отсюда!..       Он вцепился мне в плечо трясущейся рукой, попытался оттащить в сторону. Я оттолкнул его, просто пихнув пальцами в грудь. Тощий пацан завалился на спину, роняя оружие. Оно тут же перекочевало в мои руки, а затем — к Анике. Карл завыл от страха, пополз в угол.       — Будь готова стрелять, — произнес я и принялся плескать алкоголем на рваную рану.       Девчонка дрогнула, всхлипнула от боли, брызнув слезами и глаз, но и только. Стиснула зубы, протяжно выдыхая и словно выпуская из себя боль с шипящими выдохами. Кивнула головой, вскидывая «дробаш» мне на плечо, как на опору, и прицелилась из него в дверь.       — Вижу… Идёт… — просипела Аника. — Здоровый, падаль ебучая…       Я шевелил руками так быстро, как только мог. Понимал, что многое делаю совершенно не правильно, но точность и скорость движений механических «женских» рук позволяла отчасти компенсировать ошибки ураганным темпом работы.       — Не успеешь, — пробормотала Аника. — Они уже тут… Забирай Карла и уходите…       — Хочешь променять свою жизнь на жизнь машины? — словно между делом спросил я.       — Если пацана спасёшь, то пусть так… — простонала девчонка. — Я дышу через раз — какой из меня боец… а ты его вытащишь.       — Да, Хейди! — подскочил парень. — Давай уйдем! Зачем всем умирать? Ты…       Он промедлил, колеблясь, а затем подбежал и дернул меня за плечо:       — Ты моя! Живо встала и пошла за мной, тупая кукла!..       Взгляд его сделался безумным — страх смерти окончательно застил разум совсем ещё подростка. Я коротко обернулся, грозя ему кулаком и скорой расправой. Карл сорвался: плюнул нам под ноги и побежал к провисшему коробу вентиляции.       — Да и хуй с вами! Подыхайте здесь! — крикнул он. — А я не такой идиот!..       Парень вскочил на стол, подтянулся на краю шаткой трубы и с кряхтением погромыхал вглубь.       Над моим плечом громыхнул выстрел, перекрывая всякий шум окружения — Аника пыталась выиграть время, стреляя в то, что скрежетало за дверью, в коридоре. Человек наверняка лишился бы слуха от пальбы у самого уха, но мои системы лишь снизили уровень децибел и оглушающий — наверняка оглушающий грохот в такой-то тесной комнате — я воспринял, просто как факт.       Стремительно закончил с давящей повязкой, затянув узел, и услышал треск двери за спиной. Враждебная полумашина оказалась достаточно массивной и мощной, чтобы просто сломать все заслоны, а не долбиться как «мясной» Лаппо. Заряд картечи едва ли ей навредил, и в проём протискивалось нечто большое, ломая собой дверную раму и кроша бетон. Я не видел, что там — некогда оборачиваться! — но взгляд Аники наполнился ужасом, когда к скрежету несмазанных шарниров прибавились клацанья будто гигантских садовых секаторов.       Подорвавшись с пола и поверхностью голой задницы ощущая дуновение ветра от взмаха массивного манипулятора, я подхватил вскрикнувшую от боли девчонку. Каким-то удивительным чудом устоял с ней на руках, обутый в туфли на шпильках. Со всех ног рванул к вентиляции, улепётывая от безнадежной битвы и уворачиваясь от ударов в спину. Буквально зашвырнул в короб раненую Анику, отчего она потеряла оружие — дробовик ударился о край воздуховода и выскользнул из вспотевших ладоней девчонки. Но искать «дробаш» некогда — машина лязгала клешнёй рядом с моей толстой жопой!       Мне оставалось лишь взбежать на столешницу и, прилагая все силы и нещадно расходуя драгоценный ресурс батареи, буквально нырнуть следом за Аникой, чтобы бросится на четвереньках по коробу.       Мельком оглянувшись, я всё же увидел, что металл воздуховода сплющило у самых моих стоп, как если бы короб что-то сдавило снаружи. Смяло и покорёжило, через миг прорывая тонкую жесть и взрезая её клиновидными клешнями-ножницами. Даже если эта хреновина не перережет меня пополам, то зажмет наглухо!       Толкать девчонку перед собой не получилось бы, поэтому я прополз по ней, в такой тесноте смачно мазнув по лицу бедолаги и сиськами, и животом, и промежностью, а потом схватил её за воротник и поволок по гулкой трубе. Но машина, что пришла по наши души, оказалась заметно умнее предшественниц — удар сведенных «ножниц» как копьём прошил короб вентиляции, продырявил его. Если бы не острый угол атаки и слишком дальний удар, киборг зажал бы нас!       Мы протиснулись мимо на треть перегородившей воздуховод клешни, медленно разжимавшей захваты. В основном, из-за больших сисек и широких ляжек, с этим проблемы возникли лишь у меня. А затем припустили дальше, нагоняя Карла. Перебрались по вентиляции в соседнее помещение и оказались в относительной безопасности — машина могла запросто выломать дверь, но не способна с налёту прошибить глухую бетонную стену.       Я нагнал прыткого парня на развилке. Он всё же сумел достаточно взять себя в руки, чтобы найти в своей сумке наш последний фонарь и с испуганным видом мельтешил лучом влево-вправо. Не знал, куда поворачивать. По моей указке шмыгнул в нужную сторону. Мы с Аникой потащились следом.       Проход вывел к лифтовой шахте, в которую Карл полез ещё до того, как я подполз к краю. Поводил фонарём вверх-вниз, будто выбирая маршрут, и направился наверх, не дожидаясь нас и гулко топая по вмонтированным в бетон скобам аварийной лестницы. Аника видела, что товарищ бросил её, но не стала окликать. В конце концов, она была старше и могла понять мотивы перепуганного насмерть молодого человека: шел на прогулку за легкой добычей, а вынужден трястись от страха за свою жизнь.       Я помог ей выбраться на лестницу… и подхватил за руку, когда ослабевшая девчонка сорвалась с узкой ступеньки. Если бы не мои индикаторы на затылке, которые давали хотя бы толику света — чернявая могла и погибнуть. Но я успел вовремя, снова используя феноменальную скорость машинной реакции. Вцепился девчонке в запястье, услыхав её стон от рывка, и подтянул стройное тело обратно, будто не взрослую женщину удерживая на весу, а ребёнка.       — Ступай осторожно, — я на всякий случай напутствовал Анику, когда она снова встала на ступеньки. — Лови Карла, пока не убежал…       Глянул вниз — темень кромешная, хоть глаза выколи, которых у меня как будто бы нет. Настолько темно, что индикаторы на затылке кое-как освещают пространство лишь вокруг головы, но наступать ногой уже приходилось исключительно на ощупь и наугад.       — Постой… — позвала девушка.       Я оглянулся.       — Я с тобой пойду, — сказала она. — Он сам выберется — наверху этих уродов нет. А я всё на это дело поставила, у меня больше ничего не осталось. Если не добуду, хоть что-нибудь ценное — просто на улицу из жилья выгонять, в лучшем случае.       — Тебя же ранило, уходи.       Девушка в сумраке в отрицании помотала головой.       — Ты меня понесёшь, — сказала она. — Ты охрененно сильная толстушка. А когда найдешь эту свою хреновину, то тебе наверняка понадобится помощь.       — И за это…       — За это я выберу самое ценное, что мы найдём. Согласна?       Я молча кивнул и подобрался к ней, подставляя спину. В конце концов, помощь и правда может оказаться не лишней, а эта девчонка — взрослый человек, чтобы оценивать личные риски и принимать решенья по ним.       Аника с болезненными стонами перебралась ко мне на спину. Обхватила за шею, обняла ногами за талию.       — У тебя твердая шея и затылок холодный, — неожиданно рассмеялась она. — Но в остальном ты и правда мягкая, тёплая, как обычная девка.       Я осторожно сместился в сторону, переступая на лестницу. Аника тем временем продолжил:       — Ты и правда готова была с Крлом потрахаться? Ты же робот… Но мне показалось, что тебе эта идея не очень-то нравилась.       — Если бы до того дошло, то я бы и тебя приласкала, чтобы привести в чувство, — ответил я.       Попытался ехидно проворчать, но голосок по-прежнему бархатисто мурлыкал. Аника на удивление рассмеялась:       — Вот уж обойдусь как-нибудь, — ответила она.       Я медленно спускался вниз, старательно высматривая возможные обозначения на стенах. Вряд ли что-то такое будет внутри шахты, где никто маркировку не увидит, поэтому дополнительно приходилось считать раздвижные створки на этажах.       Лифтовая кабина нам так и не встретилась, поэтому оставалось только гадать, какова в реальности глубина залегания этого комплекса. Может быть, всего пять этажей ниже уровня земли и кабинка парой метров ниже, но мы ее просто не видим. Или же внизу вся сотня метров и под нами черная бездна, паденье в которую не окончится чем-либо, кроме гибели.       Рядом с нужными створками Аника перебралась обратно на аварийную лестницу, а я призадумался, как на этаж проникнуть. Очевидный ответ — «как и пришли, по вентиляции» — отметался. На уровне «F» и правда хранили что-то весьма ценное или просто дорогостоящее, потому что даже на вентиляционном проёме стояла очень мощная решетка из толстенных стальных прутьев. Не просто прикрученная «на отвали» на болтики или приваренная к закладным деталям снаружи короба, а смонтированная цельным сегментом, как концевая часть самого воздуховода. Такое без инструментов не вылома, а бессмысленно терзать руками времени нет — оно у меня на исходе.       Тогда двери на этаж открыть? Находись я внутри лифтовой кабины, то это снимало бы многие трудности, но чем развести плотно сведенные створки, если до них даже дотянуться — уже задачка не из самых простых?       Поразмыслив немного, я попросил у Аники нож, сунул его под «купальник» меж сисек — удобный «кармашек», однако — и ухватился за верхнюю закраину рамы, в по которой задвигались створки дверей. Будто альпинист, с зацепом на одни только пальцы, перебрался от лестницы на середину проёма, к самой щели, и встал мыском левой ноги на нижнюю часть рамы. Она выступала всего ничего, меньше сантиметра. Неловкое движение, малейшее шевеление — и нога соскочит. А ведь стоять приходилось буквально на одном большом пальце. Напрячь стопу изо всех сил и благодарить провиденье за то, что я не пожелал в своё время избавиться от дамской обуви — её острый мысок как нельзя кстати помогал закрепиться на ничтожном выступе.       Другую ногу, всё ещё удерживая себя пальцами, я отвел далеко назад, в темноту, нащупывая один из тросов, на которых висела кабинка. Уткнулся в канат из стальной проволоки, вжимая в него выемку между каблуком и серединой стопы. Надавил в обе стороны, будто садясь на шпагат и вставая в распор — шатко и ненадёжно, но хотя бы руки смог освободить.       Дальнейшее было уже делом техники: вынуть нож, воткнуть лезвие в щель, расширить её немного, и надавить внутрь уже кончиками механических пальцев, раздвинуть створки в стороны. Я знал, что так просто они не откроются — агрегаты, которые размыкали их в своё время, играли роль запирающих рычагов, но мне хватило и небольшой щели, чтобы понадежнее в неё ладони просунуть.       Я протолкнул руки поглубже промеж едва приоткрытых половинок раздвижной двери и убрал ногу с троса, повисая в «расщелине» только за силы верхних конечностей. Подтянулся, изгибаясь в талии и ворочая задницей, непозволительно роскошной в такой ситуации. Кое-как вбил мысок стопы в щель, и принялся медленно разгибаться, всем телом, словно домкратом, раздвигая неподатливый заслон.       Силиконовые мышцы тряслись и дрожали, как настоящие, с тем лишь различием, что не приносили боли от непомерных усилий. Я выжимал из себя всё, что только мог, без оглядки расходуя заряд батареи, и двери наконец-то поддались. В их недрах что-то натужно загудело, словно замкнутый накоротко электромотор с усилием проворачивала чья-то настырная воля. Рычаги заскрипели и погнулись — всё же, они просто должны открывать и закрывать, а не противостоять дикому натиску. Мгновение, и нерабочие механизмы сломались с концами, а створки с сухим шорохом распахнулись. Я тут же лишился опоры, созданной давлением в распор, и рухнул вниз, чудом ухватившись за нижний край рамы.       Аника вскрикнула, что показалось даже забавны. За меня волновалась? Опасалась, что сделка не состоится, если один из фигурантов погибнет? Или это просто рефлекторное проявленье тревоги и заботы о ближнем, присущее любой женщине?       Я подтянулся и забрался в коридор, наконец-то ощутив под ногами надежный бетонный пол, а не чернеющую пустоту.       — Что там? — тихо позвала Аника.       — Темно, — ответил я. — И не слышно ничего.       Момент оказался крайне опасный: у нас нет оружия, как нет и понимания, что ждёт впереди. Вдруг, здесь тоже полумашины?       Из лифтовой шахты послышались сдавленные ругательства и замелькал тусклый свет. Я узнал голос Карла. Парень торопился вниз и бессвязно лепетал что-то о том, что наверху всё перекрыто — двери в шахту распахнуты, но у самого края стоит пара киборгов. Без оружия там тоже никак не пройти.       Я сунулся в проём и протянул к Карлу руку. Он расплылся в улыбке:       — Так ты наконец-то всё поняла? Ну, ничего, я прощаю тебя, — закивал он.       — Дай фонарь, — я обрушил парня с небес на землю.       Он нахмурился, но подчинился, с ворчанием сунув фонарик мне в ладонь.