Часть 10

      Что именно от меня хотела Аника — и чем я вообще способен на Карла повлиять в такой ситуации — не было ни малейшего понимания. Поэтому я просто присел возле него на корточки и зашел с козырей, радуясь отсутствию у себя лица.       — Карл, я же тебе понравилась?       Даже такая тошнотная фраза, озвученная бархатистым «мурлыканьем», мёртвого могла из могилы поднять.       — Чё? — пацан вскинулся с ошарашенным видом.       Аника у него за спиной этак ненавязчиво покачивала стволом дробовика, будто призывая продолжить.       — Мои груди и попа… Тебе же нравятся крупные девочки — я угадала?       — Д-да о чем ты вообще? — парень явно смутился.       Кажется, на какое-то мгновение даже страх свой забыл. Неужели, чернявая всё верно придумала?       — Ты хочешь меня? — спросил я, не дрогнув голосом. — Прямо здесь и сейчас…       Хотел хотя бы речью выдать намёк на то, как же мне стыдно и мерзко, но слова звучали ровно и нежно. Меня — моё новое тело — сделали, чтобы по всякому ублажать покупателя.       — Сломалась, что ли? — Карл полностью сосредоточился на мне.       Он подскочил, схватил меня за плечи и тряхнул, будто призывая очнуться. Взгляд же Аники призывал не сбавлять оборотов.       — Со мной всё хорошо, — ответил я, тронув его за щёку.       «Это просто мелкий пацан!..» — грохотало в башке. — «Он сам еще на девчонку похож — не брился даже ни разу… Ничего такого, всё в норме…»       — Так ты хочешь меня? — спросил я.       Потянул вниз верхний край своего «боди» — если аккуратно, то оно не рвётся — и титьки упругой волной вывалились из-под тонкой одежды, колыхнувшись перед Карлом. Тот уставился на меня голодным взглядом… а затем несмело взялся за груди. Приподнял на ладонях тяжёлые, крупные «капли» и жадно сглотнул:       — Д-да, хочу, — покивал он, тиская мои тугие холмы.       Я с трудом удержал «вздох» электронного голоса, сожалея об отсутствии функции «проблеваться». Наконец-то сообразил, что значит требование «рекалибровки тактильных сенсоров эрогенных зон» — сиськи обжигали ощущением сладкой истомы, вынуждая клитор окрепнуть! Это была простая механика, примитивная даже — цепь «раздражитель-отклик». Но меня повело — пришлось выставить руку, чтоб не упасть в забытье!       Карл даже заулыбался от подобной реакции. Навалился на груди…       — Постой, — промурлыкал мой томный голос. — Сперва пообещай кое-что…       — Да? — парень замер, вскинув голову.       — Обещай, что возьмёшь себя в руки, и мы все втроем сбежим из этого места.       — Но… — взгляд Карла резко потух.       Аника с угрожающим видом повела стволом дробовика.       — У меня мало времени, понимаешь? Если не справлюсь — умру, — сказал я поникшему парню. — Но если… то есть, когда мы спасёмся, я стану твоей.       — П-правда? — пацан глядел на меня ошарашено.       — Я никогда не постарею, Карл. Я не похудею и не растолстею — всегда буду такой, какой тебе приглянулась. А ещё… — я склонился поближе к нему. — Я никогда не забеременею. Понимаешь? Ты сможешь кончать в меня в своё удовольствие, когда и сколько угодно — ни одна женщина тебе не позволит такого. А я разрешу. Но только когда мы сбежим…       Слова сами собой заплетались в мерзкие предложения, порождая какой-то похотливый бред. Но Карл слушал меня, не моргая и, в кажется, это работало! Просто совпало так, или моё предложение, как «клин клином», вышибло из парня вяжущий по рукам и ногам ужас, но он заметно приободрился. Порозовел даже, не от смущения, а от прилива сил. Поднялся с пола и потянул меня за руку, призывая последовать за ним. А затем вдруг обнял — внезапно даже для себя самого. Обхватил за ягодицы и уткнулся лицом мне промеж грудей.       — Моя… Теперь ты моя игрушка… — услышал я довольное бормотание, отдававшее зревшим безумием.       Посмотрел на Анику. Та вскинула «дробаш» себе на плечо.       — Неплохо сработала, толстушка, — усмехнулась она.       — Я… Меня зовут Хейди.       — Да как скажешь… — девушка рассмеялась. — А ты боялась — только сисечка помялась.       Она с нарочитой игривостью покачала бровями:       — В другом месте и в другое время я бы и сама потискала тебя за вымя, — прошептала Аника с напускной таинственность. — Даже самая гетеро баба при взгляде на такие бидоны захочет пару минут побыть лесбиянкой…       Карл обернулся, всё так же обнимая меня. Но уже одной рукой, будто закадычную подругу.       — Хрен тебе, — парировал он. — Хейди моя, а ты себе любую другую бери — их тут куча на стенах висит.       Из его уст это прозвучало грубо, но люди откровенно расслабились, отогнали довлеющий страх. Вот уж и правда: человек не может вечно бояться и ко всему приспосабливается. Но я-то не совсем человек! И у меня даже лица нет, которое могло бы залиться румянцем и дать всем понять, как же неловко я себя ощущаю в объятиях тощего шкета.       — Ты не мог бы отпустить? — попросил я. — Нам нужно двигаться дальше.       Мечтал отвесить этому наглецу подзатыльник — в прошлом я был бы вдвое старше его! — но опасался нарушить тонкое равновесие, достигнутое такими усилиями. Не хватало еще сшибить его обратно в панику и снова под прицелом оружия нести какой-то бред.       Аника помрачнела и кивнула в ответ на мои слова, движением указывая нам за спины:       — Ага, пора двигаться.       Я обернулся — больно уж кивок нехороший — и вывернулся-таки из цепких объятий. Даже не стал уточнять, на что девушка намекала — сам разглядел, как на стене копошится ворох отростков длиной в метр или полметра. Полутьма скрадывала их цвета, но я хорошо видел, как эти фиговины, похожие на длинные ломти сырого мяса, опутывали одного из гиноидов, «беременную» модель. Оборачивали тугими петлями её груди, обвивали голову и…       Я не поверил тому, что увидел, но эти штуки пролезали сразу троицей кончиков в сухую вагину «фембота»!       — Что за дрянь? — вырвалось из меня.       Всего-то обнявшись с Карлом готов был голову пеплом посыпать. Но как представил, что эта херня вот так же залезет в меня, то… И нахрен я это представил? Лучше б с Карлом потрахался, чем воображал нечто подобное!       Аника улыбнулась:       — Надо же! Так ты и правда не робо-шлюха? — она снова кивнула на пучок отростков во мраке. — Эта хрень называют сяжками. И не спрашивай — сама не знаю, что это значит. Я зову их просто тентаклями.       — И что они делают? — я произносил очевидную глупость, но и не спросить был не в силах.       — Именно то, что ты видишь, — ответила девушка. — Ловят кого-нибудь — хоть животину, хоть человека — и ебут во все пихательно-дыхательные. Тянут соки, пока не сдохнешь…       Она указала на пол, на лужу густого «сиропа», который я видел раньше.       — Наверное, этой дряни напились и ожили. Органика какая-то — вот они и проснулись. А я и не знала, что тентакли так долго могут без жрачки обходиться. Идем, толстушка Хейди. Ты ведешь, я замыкаю. Карл в середине.       Я торопливо кивнул в ответ и поцокал к вентиляции. Забраться мог сам, с новыми-то руками запросто подтягивая тяжёлое тело, но парень бросился помогать. Усердно толкал меня в задницу, беспечно щупая толстые ягодицы. Он как будто отгородился этой неожиданно подвернувшейся похотью от всего страшного и враждебного, что ждало «снаружи», за пределами контуров моего тела. Чаще за меня норовил ухватиться, чем за оружие. А я… я терпел, вынужденный мириться с наименьшими из зол. Если выжить хочу, то союзники важней личных желаний, нельзя их лишиться. По крайней мере, до тех самых пор, пока не станет понятно, что для меня уже всё кончено…       Мысли о неотвратимой кончине, ковыляющей следом в образе беспощадного таймера обратного отсчета, отрезвили немного. Я полез в вентиляцию, усердно не обращая внимания на мальчишечьи руки, так и лезущие к моей заднице. Мерзко, противно, но сам ведь согласился «приголубить» Карла. Хоть и тыкали оружием в голову, но выбор-то был. А теперь сам же и последствия должен принять.       Люди забрались следом, и мы погромыхали по воздуховоду. На пути нас снова ждала темнота и сухие «коренья», на которые я уже смотрел совершенно иначе. Попытался представить, каково было бы в этом тесном туннеле, когда эти сяжки оставались ещё полными силы? Иссохших от голода тентаклей не так уж и много, но смог бы я добровольно сунуться в это кубло, кишащее мясистыми отростками?.. Карл отвлек самым наглым образом, нагло прижимаясь ко мне. Я почуял, как он ткнулся лицом промеж ягодиц, коротко поцеловав их и покусывая! Чуть не лягнул его от неожиданности.       — Что ты творишь? — попытался наглеца приструнить.       В тоннеле — такому, как мне — даже не пошевелиться толком. Пришлось отгонять его тем самым причинным местом, на которое он посягнул — качнуться всем телом и толкнуть задницей его в голову.       — Прости, — пацан хохотнул. — Тут темно. Нихрена же не видно.       Он пополз на меня, зудя по звукам, и уже в наглую полез руками в промежность!       — Прекрати! — не вытерпел я, снова повышая голос до уровня «крик».       Гневные интонации словно не были «предустановленны» в системной оболочке гиноида, а потому вскрик получился почти что паническим. Я с трудом выразил то, что хотел донести.       Аника накинулась на обнаглевшего пацана следом за мной:       — Карл, ты сдурел? Нашел, блядь, время! — выберемся — и тогда хоть ебитесь…       — Отвали! — фыркнул малой. — Молча завидуй…       — Да заткнись ты и ползи вперёд!       — А куда? Хейди же передо мной. Говоришь прекратить и тут же сама вперёд толкаешь? Ладно… Где тут моя сочная попка?..       Его руки снова схватились за мои ягодицы, а я был на грани желания просто прибить этого говнюка…       Снаружи заскрежетало металлом, и раздались выстрелы! Пули с грохотом прошили воздуховод. Аника вскрикнула от боли. Карл словно опомнился, закричал в страхе и, не разбирая дороги, пополз на меня. Протиснулся мимо, не глядя, за что хватается и от чего отталкивается, загромыхал с паническими вскриками прочь.       Пули бились в короб, протыкая жестянку, словно бумагу. Две или три задели меня. Продырявили ляжку, ягодицу, пробили левую сиську. Я чуял тычки, но не чуял боли от них. Ощущал вместо этого лишь нечто приятное, когда «эрогенные» тактильные сенсоры в ранах успевали отослать сигнал «наслаждение!» прежде чем разрушались под пулей.       «Куда? Что? Сука!..» — трепыхалось в сознании.       Я не знал, куда себя деть и что делать. Под обстрелом лежал меньше пары секунд, но как будто вечность провел в панических метаниях и тревогах. Дернулся было вперёд — «надо бежать, пока жив!» — но тут же попятился. С чертыханием — блядская толстая жопа! — отполз задницей к Анике. Цапнул её за воротник куртки и кинулся ползком, следом за Карлом.       Меня зацепило ещё парой пуль, и снова порвало лишь квазиорганику, на удачу не повредив ничего важного. Досталось ли чернявой, которая пластом лежала на жести — не знаю. Но она стонала от боли и это хоть что-то — жива значит.       Пацан тем временем успел оторваться. Судя по грохоту в воздуховоде, ушел метров на пять и сейчас долбил в вентрешетку, спеша выскочить. Выбил щелеватый заслон и сиганул прочь, ныряя из проёма головою вперёд. Я кинулся следом, подтаскивая за собой девку. Самому бы спастись… но раз ухватил эту сучку за шкирку, то нужно теперь дотащить, иначе зазря что ли пару дыр в шкуре за неё получил?       Ныряя в просвет и выбираясь из воздуховода, я выволок за собой подстреленную Анику. Повалился на пол, с мокрым шлепком припечатав об него жопой и ощущая удар девичьего тела, упавшего сверху.       «Где мы?» — дернулся, вскидываясь на локте и сталкивая девчонку в сторону.       Но в голове, опустевшей от мыслей, трепетало лишь идиотское: «Только бы не обоссаться от страха!».       А у меня ведь и биореактор пустой — нечем мочиться.       Мы оказались небольшой комнате с мягкой мебелью. Карл спрыгнул на стол, который стоял посреди помещения, а мне повезло чуточку меньше и я пролетел мимо столешницы, долбанувшись об пол. Что это за место, не понял, да и не пытался понимать — пацан с криком вжал гашетку «пп-шки» и выпустил длинную, паническую очередь в дверь. Пули продырявили створки, и с той стороны отчётливо пробился знакомый металлический скрежет.       Аника фонарь обронила в коробе вентиляции, потому что над головами у нас маячило тусклое пятно отсвета, но темноту помещения разрезало не оно. В пламени мерцающих дульных вспышек я видел, как дверь покрывается сетью пробоин, приотворяясь внутрь помещения. То, что стояло с той стороны, с грохотом ударило в створку, словно не обращая внимания на град пуль. Просунуло руку, слепленную из металла и человеческой кисти, а затем толкнуло дверь в сторону.       В светлом проёме возникла угловатая, согбенная фигура, жутко напомнившая корявый птичий скелет, в который врезаны «запчасти» от человека. Во вспышке последнего выстрела я разглядел голову этой твари и ужаснулся — она принадлежал щербатому Лаппо! Даже мозженная рана точно такая же, как её помню.       Пронзённая проводами и скобками тварь выглядела, как творение безумного гения. Блеснула алым «глазом» на месте выбитого человеческого и, чёрт подери, словно узнала меня!       Карл завопил, как помешанный, и швырнул в темноту оружие. А меня как от взрыва подбросило — я вскочил на ноги с такой скоростью, какой не ожидал от пышного тела гиноида. Цокая каблуками, разбежался в три широких шага и, как клоуны из рестлинга, влетел с двух ног «дропкиком» в грудину полумашине. Сиськи и жопа от тычка всколыхнулись, но мои почти полторы сотни кило — не пустой звук. «Пилозубую» тварь сбило с ног и неуклюжая «птичья» конструкция с грохотом завалилась в коридор, лязгнув лапами.       Я шлепнулся на пол, тут же подскочил и кинулся обратно, глубже в комнату. Услышал стон Аники — она упала на оживший куст сяжек и вяло от них отбивалась. Бросала на меня полные ужаса взгляды, хотя от страха даже закричать не могла. А в глубине мясистого вороха шевелящихся плетей белела вполне свежая кисть человека. Вот почему эта тварь щупальцевая ожила: кто-то из пришлых спрятался здесь и на свою беду умудрился её пробудить.       В дверь снова прилетает удар — уродца снаружи одним пинком не угомонить. Он опять на ногах и колотится всем телом в хлипкую створку, угрожая разнести её в любое мгновение. Аника хотя и дрожит от ужаса и отвращения, но бросает мне свой дробовик. Я ловлю оружие на лету, а её даже такой слабый импульс отталкивает ещё глубже в объятия щупалец. Они обвивают её всё плотнее, забираясь под куртку, лезут в штаны и давят девчонке на губы, норовя протиснуться в рот. Болезненный её стон сменяется на горловое влажное бульканье, когда отростки проталкиваются в пищевод…       Я рывком разворачиваюсь, вскидывая дробовик. Навожусь на трещину в дверном полотне и жму пальцем на спуск…        Ничего не происходит! Крючок просто не движется!       «Предохранитель!» — мелькает в мыслях.       Взгляд падает на ствольную коробку, и я нахожу на ней миниатюрную клавишу-кнопку. Это именно то, что мне нужно, просто потому, что больше нет ничего переключаемого. Палец жмет на эту «пупырку» и внутри дробовика что-то тихо щелкает, едва уловимое за грохотом в дверь. Приклад снова взлетает к плечу, а ствол смотри на щель. Я дергаю помповое цевьё на оружии, смазано клацая внутренней механикой, и на пол падает целый патрон.       «Он уже был в стволе? Да насрать!..» — пролетает в сознании.       Грохот выстрела и дульная вспышка громовой плетью выносят клок двери наружу. Меня ощутимо лягает в плечо, оружие едва не вылетает из рук — пальцы хотя и крепки, но я что-то делаю совершенно не так.       А ещё вижу, что промахнулся!.. Разбитая башка уродливой полумашины, некогда принадлежавшая Лаппо, маячила чуть левее и её не задело даже… Но зато теперь я отлично вижу свою мерзкую цель. Делаю шаг, на кой-то ляд успевая заметить, как же изящно и величаво шагаю, а затем просто сую ствол ружья в дырку. Сую его в рыло мертвого Лаппо и нажимаю на спуск — пусть он был ублюдком при жизни, но участи превратиться в «мясного» всё равно не заслуживал…       Заряд снес твари череп, с мокрым хрустом разметав верх головы и выплеснув остатки мозгов на пол. Чудовище резко прервало копошения, перестало долбиться всей тушей в дверь и с грохотом завалилось. Я с тем же грохотом, но чуть послабее, завалил шкаф, который стоял возле двери. Уронил его поперёк входа и хоть как-то перекрыл проход к нам. Смех да и только, но хоть что-то.       Пацан с рыданием прыгнул на меня из темноты, обхватил за талию и бросился обнимать. На подругу свою он не глядел даже, а она уже и хотела бы завопить, но чёртовы щупальца набились к ней в рот и не давали говорить, мешали толком дышать. Парочка задрала на груди одежду, пробираясь к юным сиськам несчастной добычи. Иные набились в штаны и погрузились в святая святых, алчно ворочаясь в горячей щели… Я отшвырнул парня в угол, уронив и его, как шкаф, секунду назад. Кинулся к девке, не способной самостоятельно выбраться. Вынужден тратить на неё время… но вдруг, и она мне поможет?       Сяжки были чертовски сильны! Хотя, это вполне очевидно для засадного хищника. И человеку, тем более раненому, из этого вороха не выпутаться в одиночку, ни за что. Но странная тварь оказалась не готова к поимке гиноида. Хотя попыталась: щупальца тут же прильнули к моей маске, выискивая на ней рот. Обернули груди тесными петлями. Без труда пролезли под скромное «боди», буднично заныривая кончиками прямиком во влагалище.       Я принялся рвать их, как сорняки на грядке. С остервенением выдергивал эту ползучую мерзость, срывая пучок то с головы Аники, то вытаскивая наглую поросль из собственной ванигы. Отвращение захлёстывало мысли, а та деловитость, с которой тварь пыталась сцапать меня, приводила в тихое бешенство.       Наконец, крепкие пальцы андроида одержали верх над вьющейся порослью, и я выдернул Анику из гадкого плена. Выволок её уже полуголую и повалился на пол, встаскивая на себя. На ходу выдергивал из природных отверстий на теле девчонки последние оборванные плети тентаклей. Оттащил подальше от грёбаного куста и принялся осматривать раны.       Её подстрелили, но Аника оказалась на зависть удачливой. Пуля лишь прошла по касательной, оставив длинный, но не опасный «прочерк» — разорвала кожу на боку да сломала парочку рёбер. Крови текло достаточно — рана всё же протяжная — но жизни она не угрожала.       «Хотя…», — я вспоминал, что-то когда-то давно слышанное по этому поводу. — «Осколок ребра может проткнуть лёгкое… И дышать трудно… И не помашешь руками с таким переломом…».       — Что мне делать? — спросил у девчонки, потому как слабо представлял положенную первую помощь.