Часть 5

      Когда Олеся и Женя вернулись к столу, Василий и Борис сидели, тихо переговариваясь между собой. Борис, кажется, был немного уставшим, но в его взгляде всё ещё горела та уверенность, которая всегда была частью его сущности. Василий же был в хорошем настроении, его глаза искрились, когда он встретился взглядом с Женей. Олеся заметила этот момент, и сразу ощутила лёгкую атмосферу напряжения, которая повисла в воздухе.       Женя, заметив взгляд Василия, не могла не улыбнуться. Её лицо слегка покраснело, и она взглянула на подругу, будто говоря: «Я тебе говорила». Олеся была в тот момент слишком поглощена своими мыслями, чтобы что-то комментировать, но, тем не менее, заметила, как Женя непроизвольно наклоняется в сторону Василия, ощущая некую связь, которую, похоже, тот моментально почувствовал. — Жень, может, я тебя подвезу домой? Я всегда рад помочь. Женя, не теряя ни секунды, сразу же кивнула. — С удовольствием, Василий. Я не против. Хотя честно говоря, домой возвращаться не очень хочется.       Василий засмеялся, в его голосе звучала лёгкая шутка, но он явно был рад её предложению. Он встал, делая шаг в сторону выхода, и Женя, не скрывая своего интереса, последовала за ним. Олеся сидела в своём кресле, наблюдая за их уходом. В её голове всё ещё крутились слова Жени, а взгляд её подруги на Василия не мог не настораживать. Казалось, что между ними было что-то большее, чем просто случайная встреча. Олеся же на мгновение встретилась взглядом с Борисом, и между ними повисло молчание, которое не предвещало ничего хорошего. — Я могу подкинуть тебя домой.       Олеся не успела сразу ответить. Она чувствовала, что что-то изменилось, но не могла понять, что именно. Всё казалось слишком непростым. — Я поеду на такси. Спасибо, Борис.       Тарасов лишь кивнул, его лицо не выдавало никаких эмоций. Он не пытался уговорить её, хотя, возможно, ему было не совсем всё равно. Олеся взяла свою сумку, встала и пошла к выходу, оставив за собой звуки разговора и смеха, которые продолжали звучать в баре.       Выйдя на улицу, Олеся почувствовала лёгкий ветер и огляделась. Такси, слава богу, подъехало быстро. Она села в него и закрыла дверь, погрузившись в тёмную тишину, словно пытаясь забыться и отпустить эти беспокойные мысли. Но что-то не давало ей покоя. Женя, как всегда, оказалась права. Тарасов был для неё чем-то большим, чем просто конкурентом. А её выбор? Станет ли она продолжать этот путь с Артёмом или всё-таки сделает шаг в сторону новых возможностей, которые обещают быть куда более сложными и, возможно, опасными?       Мысленно она отложила этот вопрос, решив хотя бы на время забыть обо всём, и просто позволила себе расслабиться, погрузившись в ночной город.       Тарасов остался один за барной стойкой, медленно отпивая виски. Он не был особенно настроен на веселье, но его взгляд всё же скользил по клубу, обыскивая каждый угол и каждого человека в этом шумном помещении. Когда его глаза остановились на девушке, сидящей за столом с друзьями, он на мгновение замер. Она была не слишком яркой, но её уверенная походка и игривый взгляд говорили о многом. Борис почувствовал, как его внутреннее напряжение немного ослабло. Она заметила его взгляд и, похоже, понимала, что происходит. Небольшая улыбка промелькнула на её губах, и Тарасов почувствовал лёгкое, но уверенное притяжение. Он знал, что такие игры не доставляют ему большого удовлетворения в долгосрочной перспективе, но в тот момент, после гонки и встреч с Олесей, ему хотелось забыться, хотя бы на мгновение.       Девушка встала с места, направившись к нему. Она подошла без лишних слов, с лёгкой уверенной походкой, которая, казалось, бывала в таких ситуациях уже не раз. — Привет. Ты, кажется, один. Хочешь составить компанию?       Борис посмотрел на неё с небольшим интересом. Его губы скривились в полуулыбке, но взгляд был холодным и расчётливым. — Почему бы и нет? Пошли.       Они вышли из зала, не обмениваясь лишними словами. В его душе было что-то похожее на пустоту, как будто привычные вещи вдруг потеряли всякий смысл. Но эта встреча была тем, что позволяло ему хотя бы на мгновение почувствовать контроль над ситуацией. В женской уборной, куда они проникли, тишина и покой контрастировали с бурей, что происходила в голове Бориса. Он отвёл взгляд от девушки, чувствуя, как желание на мгновение утихло. Однако она уже стояла рядом, и его тело отреагировало не так, как он ожидал. Он пытался отстраниться от мысли, что эта ночь могла бы быть куда более значимой, чем он хотел бы признать. Но что-то в этом моменте было знакомо, даже притягательно, и, возможно, именно в этом было его успокоение. В глазах девушки было столько уверенности, а для него это был шанс на некоторое забытье.       Но внутренний голос не давал ему спокойно расслабиться. Он понимал, что после всего происходящего эта встреча с Олесей, её слова и их напряжение — всё это не могло пройти бесследно. С каждым моментом Борис осознавал, что его отношения с ней могли привести к чему-то большему, чем просто конкуренция и гонки.       Тем временем, девушка подошла ближе, нарушив его мысли, и на мгновение Борис отвлёкся от всего.       Для Бориса это было привычным делом — бессмысленные и быстрые связи, которые позволяли на время отключить мозг и избавиться от чувства одиночества. После того как его жизнь разрушилась вместе с разводом, он понял, что не нужно связываться с кем-то серьезно. Беспорядочные отношения, которые не требовали никаких обязательств, стали для него идеальным способом сохранить дистанцию от настоящих чувств и воспоминаний. Он привык к этому образу жизни, и он был в нём как рыба в воде.       Клубы, бары — всё это было его второй натурой. Он знал, что его присутствие всегда привлекает внимание: он был успешным, уверенным в себе мужчиной, а его репутация сама по себе говорила о многом. Девушки подходили к нему, почти всегда с готовностью и с видимой целью провести с ним несколько часов в удовольствие. Он воспринимал это как часть игры и никогда не переживал по поводу имени той или иной девушки. Они были просто мимолетными эпизодами в его жизни, которые не заслуживали внимания.       В этот момент, в клубе, с новой женщиной, он продолжал действовать по привычке. Она подошла с лёгким флиртом, и Борис не стал сопротивляться. Он уже не был тем человеком, который ищет в этих встречах глубокое чувство. Всё сводилось к одному — улаживанию внутреннего напряжения, которое было вызвано, прежде всего, его разочарованием в отношениях.       Но где-то в глубине его сознания, несмотря на усилия оставаться отстранённым, был этот непонятный след — воспоминания о былых временах, когда всё было иначе. Когда он был готов открыться, любить, и когда в его жизни была женщина, которая занимала особое место.       Однако сейчас его мысли вновь вернулись к Олесе. Его встреча с ней, гонка, их взаимодействие — всё это не выходило у него из головы. Олеся была для него чем-то новым, чем-то, что он не мог так легко откинуть. Её самоуверенность, независимость и страсть к своему делу были чертами, которые его восхищали, но также и раздражали. Борис пытался игнорировать это чувство, но оно всё чаще всплывало в его голове.       Женщина, сопровождающая его в клубе, не интересовала его. Её лицо было знакомо, но он не помнил её имени. Она пыталась приблизиться, но Борис ощущал, что его внимание, несмотря на все усилия, уходит в другое место. Он резко встал, выбрав момент, когда она отвлеклась. Его внутренний голос говорил, что он не мог продолжать этот путь. Всё это было чуждым и бессмысленным, и он знал, что не сможет по-настоящему забыть, пока не разберется в том, что на самом деле чувствует к Олесе.       Когда он вышел на улицу, его взгляд упал на такси, едущие мимо, а мысли снова вернулись к Олесе, к тому, как они обогнали друг друга на гонке, как она посмотрела на него с такой решимостью и самоуверенностью. И всё это смешивалось с его глубокой неудовлетворённостью. Всё, что казалось важным для него в этом мире, вдруг оказалось не таким значимым.       Ночью, когда город затихал, Борис почувствовал, как очередной вечер одиночества и пустоты сливается с этим моментом. Он не знал, что он ищет, но понимал одно: чем больше он пытался сбежать от этих чувств, тем сильнее они его находили.

***

      Борис Тарасов начинал с нуля. Когда-то он устроился простым механиком в старенький автосервис на окраине родного города. Тогда работа казалась бессмысленным изматывающим круговоротом: грязь, тяжёлые смены, постоянное напряжение. Но у него была мечта — сделать что-то своё, создать место, куда будут приезжать самые лучшие автомобили и самые требовательные клиенты.       Он прошёл через всё: недосыпы, скандалы с начальством, бюрократические преграды. Когда появилась возможность взять автосервис в кредит, он не раздумывал. Риски были огромны, но Тарасов не боялся. Он знал, что готов пахать, чтобы добиться своего.       С годами его имя стало ассоциироваться с качеством, скоростью и роскошью. Клиенты из разных городов стремились попасть к нему, чтобы их машины превратили в уникальные шедевры. А его успех стал легендой: "парень с окраины, который стал королём автотюнинга".       Вместе с успехом в жизнь Бориса вошла она — Виктория. Высокая, стройная, с модельной внешностью, она была воплощением мечты. Вика покорила его с первого взгляда, и он быстро потерял голову. Борис не жалел для неё ничего: кольца с бриллиантами, яхты, лучшие курорты мира. И всё же за внешним лоском скрывалась пустота. Борис долго этого не замечал. Он видел в Вике своё будущее: дом, дети, счастливая семья. Но для неё он был всего лишь источником роскоши. Когда он завёл разговор о детях, Вика насмешливо ответила: — Дети? Боря, ты шутишь? У меня карьера, показы, фотосессии... Я не готова тратить себя на это.       Через несколько недель она ушла, оставив короткую записку: "Ты заслуживаешь кого-то другого". Но Борис понял: дело не в нём. Она просто выбрала деньги, а не семью.       После ухода Виктории, Тарасов полностью погрузился в работу. Он стал жёстче, холоднее и ещё более требовательным. Его автосервис рос, новые филиалы открывались по всей стране. Успех стал его единственным спутником, но вместе с ним пришла и пустота.       На публике он оставался уверенным в себе, высокомерным владельцем бизнеса. Но дома его ждала тишина, лишь иногда нарушаемая шумом телевизора. Друзья отдалились, личная жизнь свелась к коротким, ничем не примечательным встречам, которые ничего не значили.

***

      Утро началось с вибрации телефона на прикроватной тумбочке. Борис едва открыл глаза, на экране высветился знакомый номер. Павел Костин. Откладывать разговор было бесполезно — этот человек всегда получал то, что хотел, даже если приходилось вытаскивать ответы из собеседника клещами. — Да, Павел, — Борис провёл рукой по лицу, стараясь окончательно проснуться. — Доброе утро, Борис. Ну что, какое у тебя решение по поводу Умановой? — голос Костина был спокоен, но в нем читался намёк на нетерпение. Борис усмехнулся, вспоминая события прошлой ночи, и, чуть повысив голос, ответил: — Эта девчонка мотает мои нервы в клубок, а потом играет ими, словно котёнок. На другом конце провода послышался лёгкий смех. — Это значит "да" или "нет"? — уточнил Костин. — Пока ничего не значит, — Борис поднялся с кровати и направился к окну, — наша встреча не дала определённого результата. Я не собираюсь давить на неё или уговаривать. Если она хочет работать со мной — пусть сама решает. Костин хмыкнул: — Ты сам понимаешь, что этот проект станет ключевым для нас обоих. Объединить ваши усилия — это не просто выгодно, это стратегически правильно. Но, конечно, заставлять я никого не собираюсь. — И я не собираюсь, — твёрдо ответил Тарасов. — Она упрямая, а я не привык тратить время на уговоры. — Хорошо, Борис. Но не тяни с решением. Если она не согласится, будем искать другой вариант.       Костин повесил трубку, оставив Бориса с противоречивыми мыслями. С одной стороны, он видел потенциал в сотрудничестве с Олесей, но с другой — её самоуверенность выводила его из себя. Она была совсем другой, не такой, как те, кто окружал его в бизнесе. Возможно, именно это и заставляло его задумываться о том, чтобы рискнуть.       Борис вздохнул, отложил телефон на стол и начал собираться. Ему предстоял долгий день, но мысли об Умановой всё равно не давали покоя.       Для Олеси утро наступило слишком быстро. Она едва открыла глаза, как в спальню ворвался Артём, с порога бросив на неё злой взгляд. — Ты опять с ними! — выпалил он, не утруждая себя приветствием.       Олеся, всё ещё лежа в кровати, приподнялась на локте и зевнула: — Доброе утро, Артём. С чего ты решил начинать день с обвинений? — Я видел твой мотоцикл на улице! — громко сказал он, заходя в комнату и нервно махая руками. — Снова где-то носилась ночью, а потом ещё удивляешься, что я против всего этого!       Уманова глубоко вдохнула, пытаясь не поддаваться на провокацию: — Артём, это моя работа. Ты понимаешь? Работа. И да, я была в мастерской, готовилась к проекту, который, возможно, станет началом чего-то большого. — Работы, говоришь? — он фыркнул. — А по-твоему, это нормальная работа? Сколько ты уже на неё угробила времени и денег? А что в итоге? Риск своей жизнью? Разбитые ночи? Или, может, сомнительные гонки?       Она резко села, её голос стал твёрже: — А ты сам? Ты хоть раз задался вопросом, сколько я вложила в это сил, труда, души? Да, Артём, мне важен этот проект. Мотоциклы — это то, что я люблю. А если ты этого не понимаешь, то, может, проблема не во мне?       Артём нахмурился и на секунду замолчал, словно его задели её слова. Но затем он снова заговорил, теперь уже тише, но всё так же раздражённо: — Я просто не хочу, чтобы ты потеряла себя в этом всем. Посмотри на меня, Олеся. Я был там, я знаю, чем это заканчивается. И я не хочу, чтобы ты оказалась на моём месте. — Ты был там, — ответила она, вставая с кровати и глядя ему прямо в глаза, — но только по своей вине, Артём. Это был твой выбор. А мой выбор — это мои мотоциклы и моя жизнь.       В его глазах вспыхнул гнев, но он ничего не сказал. Лишь резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.       Олеся осталась одна в комнате, чувствуя себя опустошённой. Её мысли снова вернулись к предстоящему проекту. Всё, что она делала, должно было доказать, что она выбрала правильный путь. И, возможно, настало время подумать о том, кто на самом деле поддерживает её, а кто только мешает.       Уманова, сидя на кухне с чашкой крепкого кофе, задумчиво листала телефон. Мысли снова возвращались к событиям прошлой ночи. Женя ушла с Василием, и теперь её беспокоило, как всё сложилось. Вдруг Женя не ответит? Или обидится на то, что она не позвонила сразу? Набрав её номер, Олеся прислушалась к длинным гудкам. Женя взяла трубку только на четвёртый раз. — Ну, ещё бы через месяц вспомнила про меня! — в её голосе звучала наигранная обида, но за ней легко угадывалось хорошее настроение. Олеся улыбнулась: — Привет, Жень. Ну, извини, я просто решила не беспокоить. У вас там... романтика была. Всё хорошо? — Всё отлично, — Мурашова смягчилась. — Василий оказался таким интересным. Знаешь, он совсем не такой, как те, с кем я обычно общаюсь. Он не навязчивый, не слишком резкий, и, что самое главное, не давит на меня. Просто... другой.       Олеся удивлённо приподняла брови, слыша эту интонацию в голосе подруги. — Ого, прям слышу, как ты светишься. Ну, рассказывай. Евгения рассмеялась и начала свой рассказ: — Мы гуляли всю ночь. Просто ходили по городу, смотрели на звёзды. Он рассказывал мне столько всего: о том, как он увлёкся машинами, о своих гонках. Знаешь, он не только участвует в них, но ещё и организовывает любительские заезды. — Гонки? — Олеся прищурилась. — Что-то не ожидала от него такого. Василий кажется спокойным. — Вот именно! — подхватила Женя. — Он спокойный, но у него внутри какой-то огонь. Не знаю, как объяснить. Он так страстно рассказывает о машинах, о трассах. Сразу видно, что он этим живёт.       Олеся задумалась, слушая восторженный голос подруги. Она не могла не заметить, как Женя буквально светится от эмоций. — Ну, а как всё закончилось? — осторожно спросила она. — Василий подвёз меня до дома, и... всё, — Женя хихикнула. — Он был джентльменом, ничего лишнего. Просто пожелал спокойной ночи. Олеся усмехнулась: — Слушай, Жень, а он точно не какой-то скрытый ловелас? — Нет! — резко возразила Женя. — Он совсем другой. Не такой, как твой Артём или, прости, как Тарасов. С ним легко.       Слово "Тарасов" заставило Олесю замолчать на пару секунд. Она сразу вспомнила, как они гонялись по ночным улицам. Контраст между Василием и Борисом вдруг показался ей ещё более явным. — Ну, если он тебя так впечатлил, значит, он действительно особенный, — наконец ответила она.       Женя вздохнула с облегчением: — Знаешь, Олесь, я просто впервые за долгое время почувствовала себя настоящей. Без ожиданий, без игры. Просто я. Олеся улыбнулась: — Тогда это точно стоит продолжить.       Они ещё немного поговорили о Васе, о ночных прогулках и о том, как Жене было комфортно с ним. Но когда разговор закончился, Олеся не могла избавиться от странного чувства. Василий был частью мира Тарасова, и теперь он, пусть и косвенно, проникал в её жизнь через Женю.       В это время Тарасов сидел за своим огромным столом, заваленным бумагами. Он внимательно просматривал документы, отчёты, чертежи и презентации для нового проекта. В его голове витали мысли о том, как много работы предстоит сделать, чтобы подготовиться к следующей выставке. Время летело быстро, а конкуренция на подобных мероприятиях была жестокой. Борис всегда стремился быть лучшим, и в этот раз не собирался упускать ни одной детали.       Он прищурился, глядя на список своих задач, и отметил, что работа с Костиным открывает для него новые горизонты. Павел был влиятельным человеком с чётким взглядом на будущее, а значит, его проект мог вывести их на качественно новый уровень. Вопрос был не в том, с кем Борис будет работать, а как именно будет использовать это сотрудничество для роста. Уманова... Она, конечно, вызвала у него интерес, но если она не решит присоединиться, ничего страшного. Борис всегда мог справиться сам. Слишком много времени прошло с тех пор, как он делал что-то "с кем-то". Его опыт говорил, что зачастую лучше полагаться на себя.       Тем не менее, эта мысль не давала ему покоя. Он знал, что если бы Уманова согласилась работать с ним, это принесло бы не только выгоду, но и новый вызов. Она была другим типом человека. Напряжение между ними ощущалось ещё с того дня, когда они гонялись по ночным улицам. Эта девчонка... Её самоуверенность, её стремление к победе в чём-то новом. Он не мог сказать, что ей не хватало амбиций или страсти. Наоборот, она была тем, с кем можно было бы не только конкурировать, но и двигаться вперёд.       Борис вздохнул и вернулся к своим бумагам. Его внимание вновь скользнуло по проектам и планам. Он знал, что его успех зависел от того, как он будет двигаться в будущем, а выставка была важной вехой. Он не мог себе позволить ни одной ошибки. Даже если Уманова не окажется рядом, он справится. В этот момент его телефон завибрировал. Это был Костин. Борис посмотрел на экран, нажал кнопку «Ответить» и поднял трубку. — Борис, привет. Как успехи? — прозвучал спокойный голос Павла. — Привет, Павел, всё под контролем. Мы готовы к следующему этапу. Через месяц подпишем контракт, и я уже подготавливаю новый проект. С твоей помощью всё должно получиться. — Отлично. Я рассчитываю на твою команду. А насчёт Умановой... Ты уверен, что она не будет участвовать?       Борис задумался на мгновение. Олеся... Но она не была частью его игры. Он не собирался на неё давить. — Возможно, она и будет, возможно, нет. Мы двигаемся вперёд, независимо от того, что она решит. Я уверен, проект выйдет на новый уровень с твоей помощью. — Хорошо, тогда жду твоих идей, Борис. Не заставляй меня ждать. Удачи.       Борис повесил трубку и снова вернулся к своим расчётам. Время не ждёт, и конкуренты — тоже. Он будет работать с Костиным, с Умановой или без неё. Это не имело значения.       Спустя несколько минут раздумий, Тарасов всё-таки решился позвонить Олесе. Если она ответит на звонок - это судьба и противится не стоит, если нет - он ничего не теряет. Уманова долго не подходила к телефону и Борис уже был готов забросить эту идею, но почувствовал лёгкое напряжение в груди, когда услышал знакомый голос. Он уже был готов оставить это всё и сосредоточиться на другом, но судьба, похоже, всё-таки решила вмешаться. — Алло, — раздалось в трубке. Это была она. Олеся. Борис на мгновение застыл. Он взял себя в руки и заговорил, стараясь звучать спокойно. — Олеся, привет. Это Борис Тарасов. — Да, я понимаю. — Голос Олеси был насторожённым, но не агрессивным. — Что-то случилось?       Борис вздохнул, почувствовав, как мысли смешиваются в голове. Он знал, что этот разговор, будет сложным. Но он был готов. — Ты не ответила на мой предыдущий звонок. Я думал, что, возможно, ты не готова к разговору, — сказал он, чувствуя, как его слова режут воздух. — Извини, — ответила она, — я... не всегда могу поговорить в нужный момент. Борис кивнул, хотя Олеся этого не могла видеть. Он быстро перешёл к сути. — Я хотел поговорить насчёт нашего сотрудничества. Костин настаивает, чтобы мы объединили усилия. Я думаю, что это может быть выгодно для нас обоих.       Молчание в трубке затянулось. Борис понял, что Олеся всё ещё размышляет, сомневается. Но он не хотел давать ей время на долгие раздумья. — Я знаю, что у нас разные подходы, и ты не должна сразу соглашаться, — продолжил он. — Но думаю, что мы могли бы быть полезны друг другу.       Олеся не спешила отвечать. В её голосе не было прежней уверенности, но и не было резкой отказной реакции. — Ты же понимаешь, что я не просто так занимаюсь своим делом, — сказала она наконец. — Я не готова просто «прыгнуть» в твой проект без серьёзных причин. У меня есть своё видение, Борис.       Тарасов почувствовал, как уходит напряжение. Он знал, что не сможет просто навязать ей свою идею, и это было важно для него. — Я не предлагаю тебе бросить всё ради меня, Олеся, — ответил он с лёгкой улыбкой, даже несмотря на туманное утро. — Но, возможно, у нас есть общие цели. Если ты решишь, что это стоит попробовать, я буду рад работать с тобой.       В голосе Олеси было нечто неопределённое, но она всё же сказала: — Я подумаю. Дай мне пару дней. Борис кивнул, хотя она этого не видела. — Конечно, не торопи себя. Надеюсь, мы встретимся скоро.       Он повесил трубку, ощущая, как неведомое напряжение немного ослабло. Это был ещё один шаг, и пусть результат был неизвестен, Борис был готов ждать.