Часть 8

      Олеся сидела в своём гараже, окружённая чертежами и эскизами. Её руки были измазаны маслом, а взгляд сосредоточен. Она скинула ещё одну линию на бумаге, добавив к концепту важную деталь. Новый мотоцикл не должен быть просто заменой старому. Он станет вызовом. Воплощением скорости, мощи и свободы, которых она всегда жаждала. Но была одна проблема: деньги. Этот проект требовал не только времени и усилий, но и серьёзных вложений. Детали, материалы, оборудование — всё это было далеко за пределами её текущего бюджета.       Она помнила про предложение Павла Костина, он был известным бизнесменом и владельцем крупной компании, занимающейся производством спортивной техники. Ему всегда импонировала независимость и талант Олеси, и он предлагал ей сотрудничество, обещая финансирование её идей. Тогда она отказалась — слишком гордая, слишком независимая. Но сейчас ситуация изменилась. Её проект был слишком амбициозным, чтобы справиться одной.       Олеся встала, подошла к своему телефону и долго смотрела на контакт с именем Костин. Мысли метались: гордость боролась с прагматизмом. Но в конце концов она набрала номер. — Уманова? — раздался уверенный голос на другом конце. — Это я, — сказала она, стараясь не выдать сомнения в голосе. — Я готова обсудить твоё предложение.       В голосе Костина слышалась улыбка: — Рад слышать. Когда тебе удобно встретиться? — Завтра. Утром. — Отлично. Приходи ко мне в офис.       Олеся повесила трубку и долго стояла, глядя на свои чертежи. Решение было принято, и отступать уже некуда.       На следующий день она вошла в офис Костина. Просторный кабинет, стеклянные стены, вид на город. Всё говорило о статусе и влиянии. Павел встретил её тепло, но с явным интересом. — Рад, что ты всё-таки решилась, — начал он, подавая ей руку. — У меня есть условия, — резко ответила Олеся, садясь напротив. Костин улыбнулся. — Слушаю. — Ты финансируешь проект, но я остаюсь главным разработчиком. Никакого вмешательства в процесс. И если что-то пойдёт не так, ты не можешь требовать возврата вложений.       Он задумался на мгновение, изучая её взгляд. — Амбициозно, — сказал он наконец. — Но я люблю риск. Считай, что у нас сделка.       Олеся взяла ручку и подписала контракт. Теперь у неё были ресурсы, чтобы воплотить свой новый проект в жизнь. Когда она вышла из офиса, на её лице была смесь облегчения и решимости. Она знала, что впереди много работы, но также знала, что этот шаг — начало новой главы. Её новый мотоцикл будет не просто машиной. Это будет её вызов самой себе, миру и всем, кто когда-либо сомневался в её способностях.       Вечером Олеся получила неожиданное сообщение от Костина: "Уманова, завтра жду тебя в конференц-зале в 11:00. Будет обсуждение нового проекта. Ты и Тарасов должны быть вместе."       На следующий день, войдя в просторный конференц-зал, она увидела Павла Костина, сидящего во главе стола. Рядом с ним, привалившись к спинке стула, сидел Борис Тарасов. Олеся остановилась, поражённая этим зрелищем. — Ты издеваешься? — холодно произнесла она, глядя на Костина. — Рад тебя видеть, Олеся, — невозмутимо ответил Костин, делая жест, чтобы она села. — Что он здесь делает? — продолжила она, игнорируя приглашение.       Тарасов ухмыльнулся, глядя на неё с явным наслаждением. — Не ожидал, что ты так обрадуешься, — бросил он. — Успокойтесь оба, — вмешался Костин. — У меня для вас предложение, от которого вы оба не сможете отказаться.       Олеся скрестила руки на груди, но всё же села. — Я хочу, чтобы вы работали вместе, — начал Костин. — У меня есть идея: создать уникальный гибрид, который соединит мото и автоспорт. Мотоцикл, способный соревноваться с автомобилями на высшем уровне. Что-то, чего ещё никто не делал.       Олеся посмотрела на Костина с недоверием. — Ты серьёзно? Мы с Тарасовым не сможем работать вместе. — Это не обсуждается, — спокойно ответил Костин. — Борис — один из лучших в автомобильных технологиях. Ты — мастер мотоциклов. Вместе вы сможете создать что-то действительно непобедимое. Тарасов хмыкнул: — Ну, это ещё вопрос, кто из нас лучший.       Олеся бросила на него ледяной взгляд, но промолчала. — Слушайте, — продолжил Костин, — я знаю, что между вами есть напряжение, но это ваш шанс создать историю. Я предлагаю огромный бюджет, полную свободу в разработке и поддержку моей команды. Но вы должны работать вместе.       Тишина повисла в комнате. Олеся задумалась. Она знала, что этот проект — её шанс выйти на новый уровень, но перспектива работать с Тарасовым её совершенно не радовала. — Я согласна, — наконец сказала она, но добавила: — Если он не будет вмешиваться в мои мотоциклетные разработки. Тарасов усмехнулся: — Взаимно. Костин улыбнулся. — Отлично. Тогда считаю, что мы договорились.       Когда они вышли из зала, Тарасов догнал её. — Знаешь, Уманова, я даже рад. Это будет интересно. — Ты для меня просто инструмент, Тарасов, — холодно ответила она. — И не забывай об этом. — Это мы ещё посмотрим, — бросил он с ухмылкой и ушёл вперёд.       Олеся стиснула зубы. Работа с Тарасовым будет испытанием, но она знала, что справится. В конце концов, у неё был чёткий план: создать то, что никто и никогда не сможет превзойти.

***

      Планы Павла Костина были амбициозными, даже революционными для мира автоспорта. Он мечтал объединить лучшие стороны мото и автотранспорта, чтобы создать нечто уникальное, ранее невиданное. Проект получил рабочее название "Гибрид Х"       Главная цель — построить транспортное средство, которое объединит: 1. Манёвренность и скорость мотоцикла. Оно должно быть лёгким, как мотоцикл, но при этом сохранять устойчивость на высоких скоростях. 2. Мощность и защита автомобиля Использование автомобильных технологий должно обеспечить безопасность и силу, особенно на треках с жёсткой конкуренцией. 3. Инновационный дизайн. Этот гибрид должен стать символом новой эры в автоспорте, привлекая внимание не только мощностью, но и внешним видом. Технические задачи: 1. Уникальная рама. Основа, которая будет сочетать лёгкость и прочность. Олеся предложила использовать инновационные композитные материалы, а Борис — добавить усиление на основе автомобильных стандартов. 2. Силовой агрегат. Гибридный двигатель, способный работать на двух режимах: электрическом и бензиновом. Это обеспечит ускорение, сравнимое с гоночными автомобилями, но с меньшим весом. Новая трансмиссия, которая передаст максимальную мощность на оба колеса. 3. Система стабилизации. Тарасов настаивал на разработке уникальной подвески, которая обеспечит устойчивость на любых скоростях. 4. Аэродинамика. Кузов должен быть обтекаемым, но сохранять агрессивный внешний вид. Здесь подключились дизайнеры из команды Костина, но финальное слово оставалось за Умановой. 5. Управление. Концепт предполагает уникальный интерфейс, сочетающий элементы мотоциклетного руля и автомобильной панели управления.       Костин видел в "Гибриде Х" революцию для гоночной индустрии. Новый класс транспорта мог бы стать отдельной категорией соревнований. Если концепт окажется успешным, его адаптация для массового рынка принесёт компании миллиарды. "Гибрид Х" должен был стать символом технологического прогресса, который объединяет разные направления в одну цель.       Задача Умановой — разработка конструкции, основанной на принципах мотоцикла. Она отвечала за раму, эргономику и взаимодействие пилота с транспортным средством. Тарасов занимался интеграцией автомобильных технологий: двигатель, подвеска, безопасность. Его опыт в создании спортивных автомобилей должен был стать ключевым. Сам Павел Костин курировал проект, предоставляя финансирование и доступ к самым современным технологиям.       Соединить два совершенно разных типа транспорта в одном концепте — задача, требующая инновационного подхода. Но Уманова и Тарасов едва терпели друг друга, и их споры могли замедлить процесс. И немаловажной проблемой был пункт- даже если проект будет успешным технически, не факт, что он найдёт своё место в автоспорте.      Но Костин верил, что риск оправдан. Если "Гибрид Х" станет реальностью, это не только принесёт ему славу, но и изменит правила игры в гонках навсегда.

***

      Начало совместной работы Бориса Тарасова и Олеси Умановой было далеко не гладким. У обоих были сильные личности, сформировавшиеся в разных средах, а подходы к делу настолько отличались, что первый же день в лаборатории Костина оказался больше похож на поле битвы, чем на рабочий процесс.       Олеся появилась в лаборатории с ноутбуком и кипой чертежей. Она заняла стол у окна, разложив материалы, и принялась что-то интенсивно рисовать. Борис вошёл через десять минут, с собой у него был планшет и образцы компонентов подвески. — Ты бы хоть поздоровалась, — бросил он, усаживаясь напротив. — Если бы это имело значение, я бы поздоровалась, — ответила она, не поднимая глаз.       Борис хмыкнул, но не стал развивать тему. Вместо этого он включил проектор, на котором отобразились его предварительные эскизы. — Смотри, это базовый концепт подвески. У неё тройная амортизация, идеально подходит для гибрида, — начал он.       Олеся, наконец, посмотрела на экран и скептически приподняла бровь: — И сколько это будет весить? Мы же создаём что-то лёгкое, а не танк. — Вес компенсируется устойчивостью, — уверенно ответил Борис. — Компенсируется? — Олеся усмехнулась. — Ты понимаешь, что мотоцикл должен быть манёвренным? А не превратиться в неуклюжий болид с колёсами. — Уманова, — Борис подался вперёд, глядя ей прямо в глаза, — я знаю, что делаю. Может, ты гений в своём гараже, но это другая лига. — Знаешь что, Тарасов? — Олеся встала, сжав кулаки. — Если ты решил, что можешь читать мне лекции, то я сейчас напомню, кто здесь отвечает за мото. — А я отвечаю за авто! — повысил голос Борис. — Так что нам придётся найти общий язык, хочешь ты этого или нет. — А вот этого я не хочу! — бросила Олеся и села обратно, сосредоточившись на своих чертежах.       К вечеру, после нескольких часов споров и попыток договориться, Олеся и Борис всё же начали находить общие точки соприкосновения. Главной темой их обсуждения стала рама. — Если мы используем твой композитный материал, — сказал Борис, изучая её чертёж, — то можно добавить силовые элементы из титана. Они сохранят жёсткость конструкции. — Это добавит вес, — скептически ответила Олеся. — Всего 15%, но зато увеличит устойчивость.       Олеся задумалась. Она не любила признавать чужие идеи, но это предложение звучало разумно. — Ладно, — нехотя согласилась она. — Попробуем.       К ночи они вместе создали первый комбинированный чертёж рамы. Борис отвечал за внутренние усилители, Олеся — за обтекаемую форму и баланс. Когда чертёж был готов, Борис откинулся на стуле и с иронией заметил: — Смотри-ка, а мы всё-таки можем работать вместе.       Олеся посмотрела на него и сухо ответила: — Это всего лишь начало. И не обольщайся, Тарасов, я всё равно добьюсь своего. — Посмотрим, — с улыбкой ответил он.       Так началась их совместная работа. Полная споров, амбиций и постоянного противостояния, но с каждым днём их идеи всё больше дополняли друг друга.       Второй день начался с напряжённой тишины. Борис и Олеся встретились в лаборатории, избегая смотреть друг на друга. Первое, что сделал Тарасов, — проверил чертежи, которые они составили накануне. Он задумчиво хмурился, а затем обратился к Олесе: — Ты проверяла центр тяжести? — Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась нотка сомнения. — Конечно, — отрезала она, даже не глядя на него. — Тогда почему расчёты показывают, что он смещён на два сантиметра вперёд? — Борис развернул монитор её ноутбука, демонстрируя данные.       Олеся подошла ближе, нахмурившись. — Этого не может быть... — Она быстро пролистала свои расчёты. И замерла. Ошибка была очевидной: она упустила влияние одного из добавленных элементов подвески, предложенного Борисом. — Это из-за твоего титана, — резко сказала она, пытаясь скрыть раздражение. — Это из-за твоего просчёта, — не менее уверенно парировал он. — Не хочешь признать? Твоя гордость мешает.       Олеся стиснула зубы, но промолчала. Исправление ошибки заняло два часа, во время которых они едва обменивались словами.       После перерыва на кофе они приступили к тестированию конструкции подвески. Борис предложил попробовать тройную амортизацию на модели, которую они могли бы протестировать в симуляторе. — Если она выдержит симуляцию на скоростях выше 300 км/ч, мы сможем перейти к следующему этапу, — сказал он, устанавливая модель в программу. — Это займёт полдня, — заметила Олеся, наблюдая за загрузкой. — Хочешь всё сразу? Тогда выйдет хлам, а не гибрид, — ответил он спокойно, но с оттенком сарказма.       Пока симуляция работала, они начали обсуждать аэродинамическую форму. Олеся нарисовала первый эскиз, но Борис, взглянув на него, покачал головой. — Это слишком узко. На высоких скоростях он будет нестабилен. — А если расширить, он потеряет манёвренность, — возразила она. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — Борис схватил карандаш и начал добавлять детали к её эскизу. Олеся остановила его руку. — Не трогай. Я сама разберусь. — Если хочешь тратить время на провалы — пожалуйста, — буркнул он, отодвинувшись.       Когда симуляция наконец закончилась, результаты оказались далеко не идеальными. Подвеска справлялась с нагрузкой, но устойчивость на поворотах оставляла желать лучшего. — Что скажешь? — спросил Борис, глядя на экран. — Надо дорабатывать. Это слишком грубо, — признала Олеся. — Грубо, но работает, — ответил он. — Это уже прогресс.       Они начали разбирать ошибки, каждый настаивая на своём. Олеся предлагала облегчить конструкцию, убрав одну из амортизационных линий. Борис настаивал, что это лишит транспорт устойчивости. — Ты хочешь создать игрушку, а не гибрид, — сказал он в какой-то момент. — А ты хочешь построить ещё один танк, — огрызнулась она.       Их спор затянулся до самого вечера, но компромисс так и не был найден. Перед уходом Олеся всё же предложила провести ещё одну симуляцию с её изменениями. Борис, хоть и неохотно, согласился. — Завтра посмотрим, что получится, — сказал он на прощание. — И, возможно, увидим, что ты ошибаешься, — бросила она в ответ.       Когда дверь за ним закрылась, Олеся осталась в лаборатории ещё на несколько часов. Она знала, что их работа будет долгой и трудной, но уже понимала: каждый шаг — это не только прогресс, но и испытание их терпения и профессионализма.       Следующий день начался с напряжённого молчания. Олеся пришла в лабораторию чуть раньше Бориса, чтобы проверить результаты ночной симуляции. Её предположение оказалось верным: облегчённая конструкция улучшила манёвренность, но при этом снизила устойчивость на высоких скоростях. — И что, оно работает? — раздался голос Тарасова, когда он вошёл. — Вполне, если закрыть глаза на пару проблем, — холодно ответила она, не оборачиваясь. Борис подошёл ближе, взглянул на монитор и покачал головой: — Я же говорил. Без третьей амортизационной линии ты теряешь контроль на поворотах. Олеся встала, скрестив руки на груди: — И твоя идея с «усиленной устойчивостью» делает гибрид неуклюжим. Если это будет продолжаться, мы никогда не найдём баланс. Борис улыбнулся, но в его глазах был вызов. — Значит, нужно искать что-то новое.       Вместо привычных споров они решили сесть за один стол и поработать вместе над чертежами. Борис принёс ноутбук с дополнительными расчётами, Олеся разложила свои заметки и эскизы. — Если мы добавим небольшие боковые стабилизаторы, — предложил он, показывая эскиз, — то сможем компенсировать потерю устойчивости. — Это добавит аэродинамическое сопротивление, — возразила Олеся. — Не если сделать их складными, — продолжил Борис. — Они будут активироваться только на высокой скорости. Олеся задумалась. Идея была нестандартной, но вполне рабочей. — Ладно, — сказала она, беря карандаш. — Но ты должен уменьшить вес своей подвески хотя бы на пять килограммов. — Договорились, — ответил он.       После обеда они начали собирать небольшую тестовую модель, чтобы проверить свои идеи в действии. Работа шла медленно: компоненты плохо подходили друг к другу, некоторые детали пришлось переделывать прямо на месте. — Вот поэтому я ненавижу торопиться, — проворчал Борис, когда третья попытка установить стабилизаторы закончилась неудачей. — И я ненавижу работать с твоими танковыми деталями, — парировала Олеся, пытаясь прикрепить одну из панелей.       К вечеру тестовая модель наконец была собрана. Она выглядела грубо: неокрашенный металл, провода торчали в разных местах. Но это был первый шаг к реальному прототипу. — Завтра протестируем, — сказал Борис, вытирая руки. — Если она вообще заведётся, — заметила Олеся, бросив усталый взгляд на конструкцию.       Перед уходом они снова встретились взглядами. — Сегодня мы продвинулись больше, чем за предыдущие два дня, — признал Борис. — Потому что ты наконец начал слушать, — ответила Олеся, но в её голосе не было привычной резкости. — Или потому, что ты перестала упираться. Она усмехнулась, но не стала спорить. День завершился на странной ноте: вместо усталой враждебности они почувствовали первые зачатки взаимного уважения. Работа шла медленно, но впервые они увидели, что их совместные усилия начинают приносить результаты.       Очередной день начался с лёгкого напряжения. Олеся и Борис встретились в лаборатории с немым вопросом: сработает ли их тестовая модель? Несмотря на прорыв в предыдущий день, сомнения не покидали ни одного из них. — Думаешь, она выдержит? — спросил Борис, наблюдая, как Олеся подключает последний кабель. — Должна, — коротко ответила она. — Но это не значит, что всё пройдёт идеально. — Неужели я слышу осторожный оптимизм? — усмехнулся он. Она ничего не ответила, лишь проверила крепление панели. Модель была подключена к стенду, который имитировал базовые нагрузки: ускорение, повороты, торможение. Олеся нажала кнопку запуска. Мотор заработал, но звук был не таким, как они ожидали — резким, с посторонними вибрациями. — Что за... — начал Борис, но Олеся перебила: — Это из-за стабилизаторов. Они слишком жёсткие. — Нет, дело в подвеске, — уверенно заявил он. — Она передаёт вибрацию на раму.       Они остановили тест. Пока Борис проверял крепления подвески, Олеся занималась стабилизаторами. Время уходило, а проблемы множились. — Она не держит баланс на поворотах, — заявил Борис после второго теста. — Потому что ты настоял на тройной амортизации, — огрызнулась Олеся. — Ты опять это начинаешь? — он резко поднялся. — Может, дело не только в подвеске, а? Она бросила на него сердитый взгляд, но промолчала.       После нескольких часов работы они начали находить причины проблем: 1. Оказалось, что крепления амортизаторов были недостаточно гибкими, что приводило к вибрации. 2. Один из элементов подвески был слишком тугим, и это нарушало баланс конструкции. — Я могу облегчить крепления стабилизаторов, но это займёт время, — сказала Олеся. — А я пересчитаю амортизацию. Сколько нужно? — спросил Борис. — Час. — Тогда у нас есть полтора, — подытожил он. Они снова погрузились в работу, почти не разговаривая.       К концу дня модель снова была готова к тесту. На этот раз вибрация ушла, но новый тест выявил другую проблему: гибрид терял манёвренность на низкой скорости. — Это уже прогресс, — сказал Борис, глядя на результаты. — Если считать прогрессом устранение одного провала и появление другого, — заметила Олеся. — Каждый шаг — это прогресс, даже если он маленький, — настаивал он. Она посмотрела на него, не привыкшая к такому терпению, и вдруг улыбнулась. — Возможно, ты прав.       Этот день не принёс окончательной победы, но стал важным этапом. Они поняли, что работа медленно, но верно приближает их к цели. Усталые, но довольные, они покинули лабораторию, договорившись встретиться завтра. — Завтра? — спросил Борис перед уходом. — Завтра, — кивнула Олеся, впервые не добавив саркастического комментария.       Следующий день начался с небольшого, но заметного изменения в их взаимодействии. Олеся и Борис, как будто впервые, начали работать не просто рядом, а синхронно, несмотря на отсутствие полного согласия по многим вопросам.       Когда Олеся пришла в лабораторию, Борис уже был за столом, погружённый в анализ новых данных. Она сразу заметила, что он перестал требовать от неё следования своим стандартам и начал искать компромиссы. — Я пересмотрел параметры подвески, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Мы можем уменьшить жёсткость амортизаторов на 20%, это улучшит манёвренность без потери устойчивости.       Олеся подошла к его монитору, внимательно изучив результаты. Она молчала несколько минут, а потом, немного неуверенно, заметила: — Это может сработать. Но нужно проверить, как это отразится на скорости. Борис кивнул. — Я знаю. Протестируем. Но с теми стабилизаторами, мы вряд ли получим нужную гибкость. Олеся усмехнулась: — Ну, наконец-то ты понял. Тогда попробуй мои варианты.       Сегодня они решили сосредоточиться на тестах. Модель снова была подключена к стенду. Этот раз они изменили параметры подвески и стабилизаторов, сделав их более гибкими. Результаты стали заметно лучше, но всё ещё было далеко от идеала. — Я не понимаю, почему она так плохо работает на низкой скорости, — разочарованно пробормотал Борис, когда модель вновь не прошла тест.       Олеся села за стол, открыла один из своих старых эскизов и начала быстро рисовать. — Слишком сложная геометрия, — сказала она через несколько минут. — Мы усложнили конструкцию, а не сделали её проще. Нужно добавить баланс за счёт уменьшения некоторых частей. Борис наклонился к её чертежу, несколько секунд изучал линию, а затем хмыкнул: — Ты права. Надо упростить.       В течение дня они делали только небольшие изменения. Мелкие настройки подвески, улучшение геометрии рамы, доработка стабилизаторов — но результаты начали показывать ощутимые улучшения. На четвёртой пробной симуляции гибрид почти не терял манёвренности и не создавал чрезмерных вибраций. — Мы близки, — сказал Борис, уже с явным удовлетворением в голосе.       Олеся кивнула, но была слишком сосредоточена, чтобы радоваться. — Да, но нам ещё предстоит улучшить управляемость. Когда ускорение с нуля до ста будет стабильным — вот тогда можно говорить о реальном прогрессе. — Мы на пути к этому, — уверенно сказал он, поправляя параметры в программе.       Вечером они решили провести тест в реальных условиях. Модель, хоть и была далека от готовности, но уже могла пройти первую испытательную гонку на небольшой скорости. Для этого они использовали специально подготовленную трассу. Борис взял на себя роль водителя, а Олеся — наблюдателя. — Готов? — спросила она, стоя рядом с ним, держа планшет с данными. — Вопрос не в том, готов ли я, а в том, как это поведёт себя в реальных условиях, — ответил он, не скрывая волнения.       Модель стартовала. На первых метрах всё шло гладко, но как только скорость превышала 60 км/ч, стабилизаторы начали незначительно дрожать. Олеся быстро записала данные и посмотрела на Бориса. — Давай, ещё немного. Сейчас разгон будет лучше, — подбодрила она его.       Когда он наконец разогнался до 100 км/ч, гибрид продемонстрировал достойную стабильность. Борис остановил модель и повернулся к ней. — Ну что, Уманова, кажется, твоя гордость опять имеет шанс на жизнь.       Олеся, усталая, но довольная, посмотрела на него с неожиданной теплотой: — Ты и правда умеешь ездить. — А ты, похоже, умеешь делать из металла настоящее искусство, — ответил Борис, улыбнувшись.       Они вернулись в лабораторию, где остатки усталости смешивались с чувством удовлетворения от первых достижений. Работа шла медленно, но сегодня они сделали важный шаг вперёд. Олеся понимала, что это ещё не конец, но теперь у неё было ощущение, что они действительно могут создать нечто уникальное. Борис же всё больше и больше начал видеть в её идеях не только сложность, но и возможный путь к успеху. — Завтра продолжим? — спросил Борис, поднимаясь с рабочего места. — Завтра, — ответила Олеся, не скрывая удовлетворения от того, что их совместная работа всё же начала приносить результат.       Когда Олеся выходила из лаборатории, её шаги были уставшими, но довольными. Она уже мысленно планировала, как будет обрабатывать данные, собранные за день, но вдруг услышала, как шаги Бориса приближаются сзади. — Олеся, подожди! — крикнул он. Она остановилась и повернулась. Борис догнал её, дыша немного тяжелее, но с лёгкой улыбкой на лице. — Как насчёт выходного завтра? — предложил он. — Мы сделали большую работу, и стоит немного отдохнуть. В следующий раз вернёмся с новыми силами и свежими мыслями.       Олеся подняла брови, оценивая его предложение. Он явно не хотел, чтобы напряжение нарастало и продолжать работу без передышки. Она почувствовала, что, возможно, действительно стоит сделать паузу, но не могла отказаться от своего привычного сарказма. — Ты, конечно, прав, — сказала она, кивая. — Мы правда сделали большую работу. Но, знаешь, Борис, эффективность этого проекта — по большей части моя заслуга. Я ведь часто нахожу ошибки, исправляю их, и без этого мы бы не двигались вперёд так быстро.       Борис не сразу ответил, но затем поджал губы и посмотрел на неё с лёгким вызовом. — А если бы не мои теоретические знания и способность всё это приспособить на практике, мы бы до сих пор ломали голову над тем, как вообще заставить эту модель ездить. Ты бы, может, и ошибку нашла, но кто бы предложил решение? Олеся насмешливо усмехнулась. — Ну, конечно, ты ведь волшебник в теории и практическом применении. Без твоих «гениальных» идей мы бы стояли на месте, — саркастично добавила она. Борис поднял руку в знак мира, хотя его улыбка не исчезала. — Ладно, ладно, — сказал он. — Давай скажем, что ты — мозг, а я — руки. — Гм, ну если уж на то пошло, твои руки тоже не помешали бы мне и в других аспектах работы, — с вызовом заметила Олеся, не скрывая улыбки. Он только покачал головой, как будто понимая, что с ней не так просто спорить. — Ну что, тогда договорились? Завтра выходной, а послезавтра снова в бой, с отдохнувшими мозгами и телами.       Олеся кивнула, но в её голосе звучала лёгкая усталость, которую она не пыталась скрыть. — Договорились, — сказала она, подходя к своей машине. — Только не забывай, что я всё-таки правду говорю. — Конечно, Уманова, ты всегда права, — парировал он, восклицая с вежливым сарказмом. — Но на этом прервёмся.       Олеся усмехнулась и открыла дверь машины. Борис, вроде бы, уходил, но остановился на мгновение и, оглянувшись, сказал: — И не забывай, это всё ещё мой проект, в конце концов. Ты ведь понимаешь, что без меня ты бы вряд ли вообще с ним справилась.       Олеся повернула к нему взгляд и, без слов, закрыла дверь. По её лицу промелькнула лёгкая улыбка, и Борис, не дождавшись ответа, развернулся и пошёл к своей машине. Несмотря на их мелкие подколки и спор, оба понимали: каждый из них важен для успеха этого проекта, и даже если они продолжат спорить, то это только улучшит результат.