Не нужна

      А может, он уже донёс?       Только за ней пока наблюдают. Примеряются. Думают, что делать. И каждый шаг может оказаться последним, если покажется, что Ёй опасна.       Девушка сорвалась с места. Срочно найти хаори.

***

      Ёй плутала по лесу долго, вздрагивая от каждого шороха. Половину создавала она сама. С горем пополам смогла добраться до опушки, находя взглядом белое пятно хаори. Небольшой прилив сил позволил рвануть за столь необходимым элементом одежды.       Старательно запахнувшись в ткань, девушка осмотрелась. Вокруг пусто. Сзади — лес, впереди — город. Туда и направилась. Найти, где заночевать пару дней. Упасть и не вставать. Спать. Очень хотелось спать.       — Не закрывай глаза. Если ты уснёшь здесь и сейчас, нам конец. Не смей закрывать глаза, — голос демона полнился привычными интонациями, но был громче, вызывая лёгкую мигрень, так что закрывать глаза не особо-то и хотелось.       — Ты можешь быть хоть немного тише? — слабо, но возмущённо спросила Юме. Чужой голос отвлекал от того, чтобы прислушиваться к окружению. Мало ли кто мог к ней подобраться, а слух у неё остался вполне человеческий.       — Тогда ты свалишься прямо здесь.       Инэмури остановилась, но тут же пошла дальше.       — Это ты?       — А ты как думаешь? В твоём теле не осталось сил. Не сказать, что и у меня их много… но куда-нибудь дойти мы точно сможем.       Ёй не знала, чего ей хотелось больше: обругать демона за такой своевольный контроль тела или поблагодарить за то, что вообще помогает. Ведь, с другой стороны, у того собственных причин для этого не меньше. Но, как верно подметил Тамио, сил у истребительницы не было от слова совсем, так что она промолчала, щурясь от утреннего солнца.       На мгновение девушка очнулась от своих мыслей уже на пороге, не помня, как дошла и как сняла комнату. Подальше от остальных, потише. Скромная, небольшая. Посередине уже лежал футон.       Отбросив клинок в сторону, Юме упала поверх одеяла и тут же взвизгнула, подскочив от резкой боли. Но сонливость взяла верх. Уже более осторожно улёгшись на футон, девушка закрыла глаза, свернувшись комочком и погрузилась в благостное небытие.       Чернота приняла её с распростёртыми объятиями, утягивая болотом в свои глубины.       Инэмури почувствовала расслабление, заставившее её издать облегчённый выдох. Боль уходила на задний план, отпуская, давая место столь желанному сну. Будто всю эту боль вместе с кожей безболезненно сняли, оставляя совершенно беспомощной и обнажённой. Но волноваться не получалось. Пустота ласково обволакивала, ласкала снаружи и внутри, успокаивая сердце и разум. Ёй силилась вспомнить, что же её так волновало ещё совсем недавно, но мысли, словно тягучее тесто для моти, шли совсем неохотно и липли к сознанию.       Если забыла, значит, не так уж и важно это было.       Юме улыбнулась собственному выводу, позволяя делать с собой вообще что угодно. В конце концов… когда ей ещё отдохнуть? Что-то подсказывало, что, стоит только проснуться, и блаженный покой испарится, будто и не было его. Конечности наливались приятным свинцом. Чести ради, и без этой тяжести двигаться совершенно не хотелось.       Чей-то мягкий голос нежно вошёл в сознание, не тревожа, но только обозначая своё присутствие. Юме улыбнулась чуть шире, чувствуя какую-то совершенно беспричинную радость от присутствия голоса. Такой знакомый, почти родной. Но всё же немного другой.       Лениво открыв глаза, Ёй почувствовала поток новых ощущений. Но такой же ласковый и спокойный, как и голос, что появился раньше всех. Нежный тёплый ветерок обдул лицо, сгоняя с него пряди волос, которые щекотали щёки и нос. Чья-то рука, поглаживающая по голове и прогоняющая боль. Что-то мягкое под головой. Небо, переливающееся всеми цветами рассвета. И несколько молочных облаков, что лениво плыли по небосводу. От солнца не хотелось жмуриться. Только щуриться от удовольствия.       Наконец, найдя в себе желание и силы, девушка подняла глаза на того, кто поглаживал её волосы. Такое знакомое лицо. Расслабленное и немного мечтательное. В памяти всплыло имя. Точно, это же Энму. Это он напевал что-то. Голос был даже для него мягок. Не переходящий на фальцет, но сохраняющий привычные интонации.       Заметивший чужое наблюдение, демон прервался буквально на мгновение, чтобы улыбнуться и продолжить напевать свою незамысловатую мелодию. Та была подозрительно знакома. Выплывая откуда-то с дальних закоулков памяти, что уже почти стёрлись, напоминая о себе только в такие моменты.        В груди расплывалось нечто приятное. Ёй тихо заплакала, прикусывая губы и не переставая улыбаться. Хотелось и смеяться, и реветь навзрыд, и крепко-крепко обнять Тамио, пока тот продолжал успокаивающе гладить.       Сумев взять под контроль эмоции, когда и брать уже было нечего, Юме прикрыла глаза, повернувшись на бок и подложив под голову руки. Лёгкая улыбка и не собиралась сходить с лица, выдавая состояние девушки. В этом моменте счастья ничего не было важно, ничто не тревожило. Только успокаивало. Хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Желательно, чтобы остался навсегда.       Ни о чём не думая, только порой открывая глаза, чтобы вновь закрыть, Инэмури отдыхала, растворяясь в моменте. Было даже слишком хорошо. Настолько, что что-то внутри тревожно всколыхнулось, но быстро улеглось, не успев разгореться.       Чего бояться? Поляна в приветливом, совсем не пугающем лесу, который никого не пустит внутрь. Было хорошо и безопасно. И Энму тоже был рядом. И больше никого было не надо.       От приятного течения мыслей Ёй отвлек звук хлопающих крыльев. Открыв глаза, Юме увидела своего ворона, что приземлился рядом. Протянув руку к нему, девушка погладила по голове, держа глаза полуоткрытыми. Касугай ластился к ладони своего охотника, прикрыв черные бусины глаз. Он пристроился под боком Юме, нахохлившись и, видимо, засыпая. В конце концов, Юме отстала от несчастной птицы и вернула руку под собственную щёку.       Теперь всё точно было на своём месте. Ёй отдала бы что угодно, лишь бы это не было сном. А если и было, то чтобы он бы не заканчивался.       — Тут так хорошо… я никогда раньше не была в таком замечательном месте, — собственный голос звучал как-то заторможенно, будто через завесу.       Истребительница повернула голову к небу, чтобы увидеть лицо собеседника, который прекратил напевать, но ничего не ответил. Смотрел в ответ, даже улыбался.       — Не хочется отсюда уходить. Там… — Ёй запнулась. «Там»? Мозг, по ощущениям, превратившийся в мягкую кашицу, работал очень нехотя, — я даже не могу вспомнить, что было там, — девушка хихикнула, сонливо закрывая глаза, но потом открывая их вновь, — но всё равно не хочу туда. Давай, никуда не пойдём? Тебе тут нравится? Даже солнце тебя не ранит здесь.       Губы двигались нехотя, но она продолжала говорить, сонно смотря на демона, продолжавшего хранить молчание. Что совершенно не смущало. Хотя… после недолгой паузы, тот вздохнул. В его взгляде что-то мелькнуло. Такое чужеродное для этого лица. Но Юме не заострила на этом внимания.       — Хорошо. Давай останемся, — в конце концов сказал Тамио. Его голос был не столько сладким и убаюкивающим, сколько просто мягким.       После этого Юме успокоилась окончательно, отдаваясь в руки сна. Ничего же не случится, если она немного поспит под защитой Энму в этом райском месте?

***

      Сознание возвращалось постепенно. И первым ощущением было то, что под головой уже совсем не мягкие колени Энму. После — запах чистой ткани и дерева. Не тот ласковый ветерок, а плотный воздух.       Недовольно поморщившись, девушка приняла вертикальное положения, сонно щурясь и оглядываясь. Понимание того, где она и как тут оказалась приходить не планировало. Небольшая тёмная комнатка. Под руками — не самый мягкий футон, заправленный к тому же. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать своё положение в пространстве. Шипы, демоны… сон.       — Как же… он же говорил, что мы можем там остаться. Там же было так хорошо. И не хотелось уходить. Уходить сюда. Потому что… — Внутри что-то треснуло. Треснуло и в мгновение обрушилось, — потому что…       Ёй вздрогнула, снимая с себя белую ткань. Умудрилась запутаться в одежде в спешке и чуть не порвала из-за резкого прилива сил. Сквозь изодранную темную ткань формы виднелись бугры на коже рук. Юме осторожно ткнула один пальцем и тут же шикнула от неприятного ощущения. Не показалось… То были веки без ресниц.       Нервный смешок вырвался сам собой, оставив кривую улыбку, а Инэмури осторожно развела пальцами веки одного из бугорков, морщась от не самой приятной процедуры, но продолжая. Глаз. Бирюзовый без зрачка. Странно было видеть свое лицо и одновременно этот глаз. От непривычного ощущения заболела голова, и истребительница поспешила отстать от собственной части тела.       Приток сил исчез будто и не бывало его, забрав и то, что имелось до. Юме трясущимися руками закуталась обратно в хаори, лишь бы не видеть лишний раз это уродство. Губы предательски задрожали.       — Давай вернёмся туда… пожалуйста, — сипло прошептала Ёй, чувствуя как необратимо печёт глаза и первые слёзы уже не давали нормально видеть, — я не хочу оставаться здесь. Прошу.       Тихий всхлип разрезал тишину, сгорбившаяся фигура обнимала себя за плечи, покачиваясь вперёд-назад. Органы сжимались в комок, а внутренняя дрожь усиливалась, пока Юме не стало колотить от отчаяния.       — Пожалуйста… мне страшно, — шептала Ёй и давилась слезами.       — Нельзя, — улыбки в чужом голосе не было, и это его меняло слишком сильно.       Одно слово. Так сильно ударило под дых. Слёзы полились по щекам с новой силой.       Инэмури отползла в угол комнаты, ткнувшись лицом в колени. За спиной — стена. Никто ничего не сделает, не нападёт сзади. Тошнота подступала к горлу. Здесь — не лес. Она в опасности. Никто её не может защитить. Нигде ей не скрыться от глаз корпуса. Собственная слабость уязвляла ещё больше.       — Сбежать? Некуда. Найдут везде. Везде разыщут. Что делать, что делать, что делать? Они ведь найдут. Поймут, что со мной что-то не так. Шинобу смотрела так… Не надо было рассказывать. Глупо, глупо, глупо, — бормотание под нос перемежалось с мечущимися мыслями, но из короба, запаянного со всех сторон, не найти, не выгрызть, не выцарапать выход, — если я сдамся им сама, а? Я же никого не ела, я выполняла свой долг истребителя, да? Я не виновата, что… что…       Захлебнувшись потоком сознания, Ёй рвано вдохнула сквозь зубы.       — Не виновата. Но твоим товарищам по оружию это вряд ли будет важно.       И как бы не хотелось признавать, демон был чертовски прав. И это пугало. Выхода нет.       — Остаётся только… только… — глаза забегали по скудной обстановке комнаты, пока не наткнулись на сая. Юме поджала губы, позволяя мимолётной мысли остаться в голове. Внутри всё похолодело, — взять всё в свои руки?..       Истеричная усмешка разрезала тишину. Ёй сжала свои колени сильнее, не отводя взгляд от клинка.       — Не сегодня-завтра меня найдут, да? Я же не смогу прятаться вечно. На чём-нибудь в конце концов попадусь. И скорее рано, чем поздно. Они ведь могут не дать мне умереть так просто, да? Они все там немного ненормальные.       — Не будь такой категоричной. Они не всесильны. Пока мы не высовываемся и просто тихо делаем свою работу, никто не обратит на тебя внимания, — чужой голос мог бы отрезвить. Мог бы, — всё идёт хорошо.       — Я чувствую, как на меня смотрят. Наблюдают. Разве ты этого не замечал?       Ёй направилась в сторону своего клинка, не моргая, чтобы не упустить его из виду ни на мгновение.       — Я не вижу выхода. Ты видишь? — пауза. — И я о чём. Ты выбрал не того человека для выживания.       Юме ухватилась за цуку.       — Смерть — всего лишь этап, да? — собственный монолог хоть немного успокаивал ту тряску что рвалась изнутри, — ничего страшного. Может, в другой жизни нам обоим повезёт больше.       Вынув клинок из ножен, истребительница встала на одно колено, чтобы придать подводящему её телу хоть какую-то устойчивость. То подчинялось далеко не так охотно, как должно было, но над причинами этого задумываться не хотелось. Приставив лезвие к собственной шее, девушка криво улыбнулась. Она слышала, что демон что-то говорил, но она не могла уловить смысла, будто тот вещал на другом языке. Набор звуков, не более.       — Иронично, да? — пронзительный смешок вырвался сам собой. А после сдержать смех было невозможно. Тот рвался из неё вместе с тем напряжением, что сковывало всё существо последнее время. Руки порой подрагивали, но сталь пока не оставила ни единой отметины на бледной коже.       Истощающий смех прекратился далеко не сразу, Юме не сопротивлялась ему. Он оставил за собой только внутреннюю пустоту. В голове было много мыслей, ни одну из них не удавалось захватить, так что будто их и не было. Части тела по отдельности вздрагивали в онемении, но это было последнее, что волновало Инэмури, смотрящую в стену перед собой.       Ёй не знала, сколько простояла так с клинком у собственной шеи. Голос в голове оставался непонятным шумом, который не было ни возможности, ни желания различать. Будто и не к ней обращались. В руках совершенно не было дрожи, а внутри только разрасталось тянущее чувство пустоты, всасывающее в себя органы.       Сердце заходилось в своём стуке, вопреки общему внешнему спокойствию, отдавало эхом по всему телу. По спине тёк холодный пот, но Юме уже ничего из этого не тревожило. Ни то, что время потерялось в своём потоке, ни то, что клинок уже пустил каплю крови по мёртвенно-бледной шее.       От бесконечного говора жутко болела голова.       — «Почему я стою?.. Почему я не вскрою себе горло?.. Кажется, я боюсь боли», — собственные мысли, которые удалось ухватить, были полыми и безжизненными, но от них и не требовалось ничего, — «а боюсь ли я её?.. Совсем немного и больше не придётся бояться. Во сне не надо бояться».       Слишком поздно она заметила, как тело стало слабеть. Болезненная хватка на обмотке цуки ослабла, с тихим звоном тот оповестил о своём падении. Сонливость подкралась коварным хищником, закрывая глаза. Стоило невероятных сил не дать себе лечь или сомкнуть веки. Она сейчас уснёт, а вокруг угроза, враги, она не сможет за себя постоять. Даже не почувствует, если что-то сделают. И на этом чувстве панического комка в груди Инэмури держалась из последних сил.       Но она никогда не могла сопротивляться сну. Рука не потянулась к клинку вновь. Непослушное тело осело на татами. Мышцы расслаблялись против воли, пока Ёй проигрывала эту битву за собственное сознание.       Стоило глазам закрыться на мгновение, как Юме с силой открыла их, тут же подскакивая, не давая себе и шанса заснуть. Проморгавшись, кое-как она согнала раздражающий дурман. Вот так. Сновидения, увы, не вечны. Она только решилась хоть как-то самостоятельно распорядиться своей жизнью. В кои-то веки принять решение, а не плыть по течению, потому что ниже намечаются пороги, которые вряд ли будут милосердны.       Но клинка не было на прежнем месте. Юме нахмурилась. Она быстро оббежала всю комнату, посмотрев, где только можно, но пропажа не нашлась. Сая были на месте, а сама катана как сквозь землю провалилась. Неужели кто-то стащил? Она ведь прикрыла глаза всего на секунду. Да и почему оставил ножны?       Можно было бы удавиться собственным ремнём. Тот выглядит надёжным. Но… долго. И Ёй сильно сомневалась, что на такое у неё хватит смелости. Тем более клинок — её собственность, почти что неотъемлемая часть. Хотя бы ради душевного покоя его стоило найти. Сделав глубокий вздох, Инэмури открыла сёдзи и вышла из своей комнатки.       Было тихо. Хотя, судя по всему, была ночь. Странно, если бы тут кипела жизнь. Прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в темноту, которая для неё и не была такой уж кромешной, Инэмури как можно более бесшумно ступала по полу. Остановившись посреди коридора, она повела носом, но никаких необычных запахов не было. По крайней мере, они не были такими яркими, чтобы Ёй могла их почувствовать.       К другим гостям она не решилась заглядывать. По крайней мере пока что. Если не найдёт клинок в доступных ей местах, то обшарит хоть всё здание, пока родное лезвие не ляжет в руку. Не хватало ещё потерять своё оружие.       Спустившись на первый этаж, Юме внимательно осмотрела все места, где ей, как гостю, по правилам приличия, можно было заглядывать. И, не найдя катану, но всё ещё не решившись поступиться этикетом, выглянула на улицу с призрачной надеждой найти хоть что-нибудь там. Подсказку какую-нибудь, где искать оружие.       — Энму, ты не заметил, в какой момент клинок пропал? — спросила она шёпотом. Но ответом ей послужила тишина. Инэмури сжала руки в кулаки, пытаясь не поддаваться той тревожной дрожи в груди. То он бормотал не затыкаясь, то оставлял в одиночестве, будто и не существовало его вовсе.       Оглядываясь, Юме видела вокруг только спящий городок, пустые улицы. Нет. Всё казалось каким-то неестественно тихим и пустынным. Но то чувство было не новым. Предрассветный час, когда пьяницы уже где-то валяются в беспамятстве, а работяги ещё не проснулись — тем же патрулям такая картина более, чем знакома.       На улице, ожидаемо, не было ничего, что бы смогло помочь найти похитителя клинка. Поджав губы, Инэмури вернулась обратно, в который раз оглядываясь в помещении вновь и вновь. Что ж, видимо, придется обыскать гостей.       Сжав и разжав кулаки только чтобы себя успокоить, Ёй тенью скользнула на второй этаж, наступая только на стыки половиц. Всё равно было, с какой комнаты начинать, так что девушка решила пойти в первую.       Осторожно попытавшись отодвинуть сёдзи, истребительница неожиданно встретила сопротивление мебели. То никак не хотелось поддаваться. И второе, и третье. Девушка стала пытаться войти хоть куда-нибудь, кроме своей комнаты, пока не споткнулась и не упала на пол. Скрип резанул слух. Поморщившись, Юме поднялась, посмотрев назад. Она споткнулась о собственный клинок, убранный в Сая.       Девушка подскочила, схватив катану так крепко, как только могла.       Сильный толчок сбоку заставил Ёй удариться о стену головой. В глазах потемнело. Клинок выпал из рук.       Прояснился взгляд через некоторое время. Девушка обнаружила себя прислонившейся уже не к внутренней стенке дома, а к стене здания в каком-то переулке. Темно было так, что смотреть было не на что. И даже обострённое ночное зрение не выручало.       Собравшись с силами, девушка рывком поднялась на ноги, осматриваясь. Ну конечно, ни катаны, ни уж тем более сая не было под рукой. Где теперь это всё искать, Юме понятия не имела. Как и не представляла, в какую сторону идти. Сзади — тупик. Впереди — тьма. По бокам — стены домов.       Потерев глаза, Ёй осторожно пошла вперёд. Что-то всё-таки можно было разглядеть. Как минимум, чтобы не споткнуться. Инэмури шла как можно тише, но пыльная дорога всё равно поскрипывала песком, как бы девушка не старалась. Если тут есть что-то, и она его услышит, то это будет означать одно — оно уже точно знает, где истребительница.       Закрывать глаза дольше, чем на простое моргание, она не решалась. Если она уснёт… это будет конец. Так что продолжая движение, Юме осматривалась по сторонам. Скоро закоулок кончился и девушку вывело на такую же тёмную улицу. Не тот ли это город, в котором она и остановилась? Слева виднелся лес. Между деревьев мелькнул силуэт.       Инэмури рванула к опушке, где исчезла фигура. Она бежала, не контролируя дыхание, которое быстро сбилось и стало обжигать лёгкие, но истребительницу это не останавливало. Подбежав к деревьям, где увидела нечто, осмотрелась. Лес не казался таким же непроглядным, как улицы городка.       Уловив краем глаза движение, Ёй рывком обернулась и побежала туда. Никого уже не было, но глаза не могли же ей соврать. Не давая себе времени на передышку, бежала, пока не споткнулась и не впечаталась лицом прямо в землю, не успев выставить перед собой руки. Голова загудела, и Юме дала себе немного времени на то, чтобы прийти в себя.       Приподнявшись, она стёрла с лица всё, что могло налипнуть, пытаясь сфокусироваться. Знакомые деревья окружали её, рядом был искусственный прудик. Но где? Инэмури окунула руки в воду и ополоснула лицо. Вода была тёмной, собственное отражение было невозможно разглядеть, как не вглядывайся.       Встав на ноги и отряхнувшись, Ёй, не задумываясь, выбрала направление и пошла в одну сторону. Куда-нибудь да выйдет. И действительно, деревья постепенно стали редеть. Через их не столь густую крону Юме могла разглядеть большой силуэт поместья, будто нависающий над ней.       Выйдя к дому, истребительница нахмурилась.       — Это же… поместье Бабочки, — дыхание сбилось, а сама Ёй стала постепенно отходить обратно к деревьям, — как же…       Уперевшись в ствол одной из глициний, Инэмури вжалась в него, не в силах развернуться спиной или хотя бы отвести взгляд от ужасающей картины перед собой. Скованное разумом тело лишь вздрагивало, когда неприятно промозглый ветер продувал форму.       — Бежать, надо бежать отсюда. Бежать, бежать, бежать! — собственным вскриком пробудив себя от оцепенения, Ёй развернулась и побежала обратно к пруду. Ночь, все спят. Главное быть тихой и никто не заметит.       Зажав рукой рот, чтобы просто не закричать от ужаса, Юме со всех ног неслась подальше от проклятого дома. Она не помнила, был ли со стороны деревьев глицинии забор, но главное оказаться подальше от этого места. Как назло, проклятые растения все никак не заканчивались.       Удар. Тупая боль в голове вызвала-таки тихий вскрик и мир потемнел.       Бессмысленный предательский кошмар отпустил из своих лап, дал вдохнуть полной грудью почти неожиданно. Ёй подавилась прохладой и закашлялась, распахивая глаза. Над головой потолок в сумрачной комнате. Под ней что-то мягкое.       Попытка встать не увенчалась успехом — кисти удерживались у кровати. Юме проморгалась, стараясь сфокусироваться на своей руке. Ткань. Привязана. Секунды хватило, чтобы паника подступила к горлу противным комком, а в груди забился птицей страх.       Быстро осматриваясь, Инэмури старалась понять. Это же не сон, она только из него вырвалась. Стены, занавешенное окно, кровать, тумба, резкий запах лекарств. Лекарств?! Осознание нещадно ударило в затуманенную голову, протыкая виски, заставляя жмуриться.       Ёй забилась, пытаясь вырваться из того, что держало её. Бесплодные попытки, пока ткань не стёрла кожу в кровь.       Застыть.       Замерев недвижно, Юме обратилась в слух. Никого, ничего. Где-то в отдалении слышны голоса. Их было легко игнорировать. Тихо… шагов нет       Чей-то голос упорно игнорировался, звучащий откуда-то издалека, но будто изнутри.       — …Ёй! — кто это? Это её имя, да? Кто её звал?!       Не успевая фокусироваться, девушка озиралась по сторонам. Стена, стена, стена, дверь, потолок, окно, шкаф. Никого. Где он?! Новый приступ паники заставил пытаться вырваться, несмотря на стёртые в мясо кисти. Через какое-то время паника отступила… видимо, ненадолго, возвращая чувствительность травмированным конечностям.       Ёй с ненавистью посмотрела на удерживающую её покрасневшую ткань. Клыки чесались. Хотелось освободиться.       — Это же… это же сон, да? Да! — голос сорвался, а глаза забегали по комнате уже с конкретной целью, — тот мальчик говорил как выбраться из сна, я помню!       Девушка радостно засмеялась. Сама мысль о том, что она действительно могла быть в Поместье Бабочки прямо сейчас не допускалась. Ёй подсознательно ощущала, что если позволит себе подобное, то случится непоправимое, пусть и не осознавала этого в полной мере.       Надо было найти, чем себя убить. Любые страхи отходили на задний план перед главным ужасом — продолжением кошмара. Если связали, значит поняли. Если не убили, значит Инэмури ждёт нечто куда страшнее смерти.       Игнорируя любой дискомфорт, наклонилась к связанному запястью, клыками разрывая ткань. От ощущения на зубах сводило челюсть, и наворачивались слёзы, но освобождение стоило всего. Клыки были очень кстати. Провозившись минут пять с одним запястьем, она потянулась к другому, также разрывая эту тряпку, быстро сдавшуюся под натиском.       Девушка поднялась рывком, игнорируя темноту в глазах и слабость. Одно быстро рассеялось, на второе и внимания почти не обратила, пытаясь найти взглядом свой клинок. Или хоть что-то режущее. На подоконнике кто-то неосторожно забыл ножницы. Она пошла к ним, не сводя с них глаз, игнорируя резонирующий болью чужой громкий голос в голове.       Правая часть головы начала неметь. Ногу переставлять получилось с трудом. Собственную напряжённую мышцу почти невозможно было расслабить и заставить двигаться как надо. Но Ёй добралась до ножниц, схватила левой рукой, сжав зубы, чтобы не простонать от боли судорог, что пробили всю конечность.       Правой рукой, развела лезвия на максимально возможный угол, ей же и перехватила инструмент, не давая закрыться.       — НЕТ! — чужие касания обожгли кожу. Внутри всё сжалось. Угроза была слишком близко, чтобы думать о чем-то кроме побега, — Нет! Нет-нет-нет-нет! Нет…       Проскальзывание ног по полу. Хватка на плечах. Вывернутые руки. Больно. Больно! БОЛЬНО!       Шум в ушах лишь подстёгивал вырываться активнее, сдерживающая сила только давила больше, не давая и шанса рвануть к заветному оружию, упавшему на пол. Однако силы были небесконечны. Тело в момент просто обмякло, не отзываясь на команды. Только глаза ещё еле двигались.       Противник ослабил хватку, что спровоцировало прилив сил. Вот — её шанс. Вырвав руки из чужого захвата, рухнула на колени, тут же хватая лезвия.       Боль была сильной, но недолгой.