Глава 1. "Идентификация"

Последняя неделя августа выдалась особенно жаркой. Я уже третий час сидела напротив компьютера и, подперев голову левой рукой, лениво стучала по клавиатуре. Рядом стояла кружка с остывшим кофе, а напротив, у окна, сидела Алиса. Она активно перебирала бумаги, что-то записывала и изредка потирала влажный лоб тыльной стороной ладони. Заметив мой взгляд, она бросила карандаш, посмотрела на меня и в очередной раз заявила, что не откроет окно. – Хватит на меня поглядывать. С форточки пыль залетит. Скоро похолодает, – она махнула головой в сторону кондиционера. – Так он, похоже, сломался. – Неправда, – она снова схватила карандаш и начала что-то записывать. Я взглянула на маленький аппарат на стене, который наш коллега Трой притащил еще в начале лета. Со своей задачей кондиционер справлялся посредственно, а сегодня начал еще и противно жужжать. Я снова уставилась на монитор и попыталась сосредоточиться на работе. Получалось плохо: глаза быстро утомлялись, а в горле пересыхало. В коридоре послышались тяжелые шаги, и деревянная дверь нашего кабинета распахнулась. Я вскинула голову и увидела Троя. Высокий мужчина в помятой рубашке, но с безукоризненно гладкими, убранными в хвост волосами тяжело упал на офисный стул, схватил пластиковый стаканчик и наполнил его прохладной водой из маленького кулера. – Однажды эта работа меня доконает, и я уволюсь к чертям, – сказал он, оборачиваясь ко мне. Тремя жадными глотками Трой опустошил стаканчик и бросил его на тумбу. – Ну и жара, – буркнул он, отдышавшись. – И тебе привет, – вяло проговорила Алиса. – Твое высокотехнологичное чудо, похоже, барахлит. – Не может быть! – Трой подбежал к кондиционеру и протянул к нему руку. – И правда не фурычит. Алиса смущенно улыбнулась. Мужчина вернулся на свое рабочее место, продолжая бурчать что-то себе под нос. – Вот тебе, Астра, везет, – обратился он ко мне. – Ты в этой конторе свой последний день дорабатываешь. А мне еще этот проклятый кондиционер чинить… Трой поджал губы и задумчиво постучал по столу пальцами. – Алиса, золотко, открой окно, – бросил он, не поднимая на девушку взгляда. Алиса вскочила и приоткрыла маленькую форточку. Я тихо усмехнулась, наблюдая за ней. – Так куда ты от нас уходишь, Астра? Я снова посмотрела на Троя, который уже ловко крутил в руках карандаш, попутно включая компьютер. – Ну, я… Точнее, меня… пригласили на новое место, – ответила я, сминая в кулаке подол платья. – Крутая. Всех обычно сокращают, а тебя, наоборот, куда-то даже зовут. Хорошая работа-то хоть? – Вполне! – я улыбнулась в ответ, пытаясь принять более непринужденную позу. – Отстань от нее, Трой, – вмешалась в разговор Алиса, – пусть работает. Ты тоже работай. И кондиционер почини. – Зануда! – протянул мужчина, уткнувшись в монитор. Алиса имеет право указывать: она уже давно назначена старшей в нашем отделе. Но, может быть, ее мотивом стала ревность, а не стремление приструнить нас? Я нередко замечала, как она поглядывает на Троя, как встревает в разговор, пытаясь обратить на себя его внимание, и как смущенно улыбается после общения с ним. Жаль, что для него она слишком… правильная? Как бы то ни было, правильность – это про нее. Она приходит на работу раньше остальных, ежедневно сортирует документацию и всегда застегивает верхнюю пуговицу на рубашке. Начальство ее любит, потому как она все успевает, все знает и все подмечает. Впрочем, разговаривать с Троем о работе мне не хотелось. Я посмотрела на Алису и прошептала губами «спасибо». Та подмигнула и вновь нырнула в кучу бумаг, продолжив что-то записывать и перекладывать. – Черт, опять комп завис! Трой недовольно выдохнул, потирая ладони о штаны. Снова налил воды в пластиковый стаканчик и вдруг воодушевленно начал говорить, словно вспомнил что-то очень интересное: – А слышали, что в Зените все-таки подписали указ о добровольной идентификации городского населения? Что об этом думаете? – На всех радиоканалах эту новость целые выходные крутили, – Алиса вдохнула сквозь зубы и закатила глаза. – Я даже воскресные столичные новости ради этого посмотрела. Ух, терпеть их не могу. Улыбчивые лица, дорогие наряды, прилизанные волосы! Трой неловко потрогал прическу. – Телевизора у меня нет, но я тоже слышала, – подхватила я. – Об этом не разговаривает сейчас разве что ленивый. Трой убрал руку от волос и рассмеялся, покачиваясь на стуле. Довольный, будто школьник, который только что сорвал урок. Он знал, чем зацепить Алису. – Так как вам такие новости? – Полный абсурд! – вскрикнула Алиса и уставилась на Троя. – Называй вещи своими именами. Это называется чипирование людей, Трой, запрещено на международном уровне, между прочим! Им такое не провернуть! – Эх вы! Вы просто не разбираетесь! – воодушевленно заявил Трой. – Чипирование – это когда микрочип под кожу вводят. А это просто татуировка в виде набора пикселей. Вот тут. Трой закатал рукав и показал правое запястье. – И что это меняет? – с усмешкой прокомментировала Алиса, отодвинув стопку бумаг в сторону. – Тебе что, это все нравится? – Ну, смотри, – Трой вернул пустой стаканчик на тумбу и наклонился поближе к Алисе. – Во-первых, идентификация – добровольная. Тебя никто не заставит. Во-вторых, во всем этом я вижу только плюсы. Это ключ к решению множества бытовых и бюрократических проблем, задумайся! Трой протянул последнее слово, пытаясь убедить девушку. – Паспорта и документы? Да можно будет выкинуть! Вся информация будет храниться здесь, – твердо произнес он и снова показал на запястье, где выступали крупные синие вены. – Удобно, не так ли? Работник спецслужбы провел сканером по руке – и, пожалуйста, никакой тебе бумажной возни. Он с усмешкой кивнул на кипу бумаг на ее столе; Алиса скрестила руки на груди и смотрела, не отрывая взгляда. Трой продолжил: – Но это только один из двух плюсов. Второй заключается в том, что больше не нужно будет носить с собой кучу карточек и налички. Опять же – провел рукой под сканером и все, что захочешь приобрести, – твое. Абсолютно бесплатно! Можешь поверить? Круто же, да? Я точно уволюсь с этой работы! – Ты такой наивный, Трой! – возмутилась Алиса и тут же расхохоталась. – Безработным не поставят код! Всякие маргиналы и люмпены живут за стенами городов. Твой код тут же перестанет работать, и ты отправишься к ним. Трой комично скорчил раздосадованную гримасу, а Алиса самодовольно поправила волосы. Но мужчина не унимался и продолжал дискуссию с девушкой. Той, в свою очередь, видимо, льстило его внимание, и она с удовольствием поддерживала беседу. Я внимательно следила за их разговором и решила вмешаться: – А вам не кажется это технически сложным? Наш-то город самый маленький, но как же столица с Монту и Плантумом? Идентифицировать по меньшей мере десять миллионов людей… Как они собираются это сделать? Наверняка же могут кого-то пропустить… – Ты будто в каменном веке живешь, Астра! – отозвалась Алиса. – Конечно, они что-то придумали на этот счет, тем более уже назначили дату начала массовой кампании. Столица начнет осенью, а к концу года, поди, и с остальными городами закончат. Меня больше интересует другой момент. После установки кода Трой побежит в ближайший паб и зальет в себя все пиво. Что делать остальным алкоголикам? Трой не глядя схватил валяющийся на тумбе пластиковый стаканчик и кинул в Алису. Та ловко увернулась и засмеялась. – Ты не убил! Попробуй еще раз! Трой уже собирался закидать Алису карандашами и прочими канцелярскими принадлежностями, но девушка вдруг прокашлялась от смеха и заговорила серьезным голосом: – На самом деле многим в нашем городе и без того не достаётся еды, – вздохнув, она повернулась к окну и посмотрела на серый безжизненный пейзаж Этрурга. – Имея столько возможностей, люди быстро опустошат магазины, и что тогда будет – одному Зениту известно. Трой откинулся на расшатанную спинку скрипящего офисного кресла: – Не лучшее время для экономики, но надо потерпеть. Это, наоборот, сбалансирует траты населения. В столице же не дураки сидят, все продумали. Еще чуть-чуть потерпим, а потом заживем, как экономика стабилизируется. – Будем терпеть, пока в столице не достроят очередной дворец и не проведут очередной карнавал, – Алиса быстро закивала головой, отмахнувшись от Троя, и снова принялась сортировать бумаги. Больше они не разговаривали; каждый занялся своей работой. Я же увлеклась последним отчетом, а когда закончила, рабочий день подходил к концу. – Жаль, что ты от нас уходишь, – сказала Алиса, копаясь в сумке. – Ерунда. Зато вы с Троем какое-то время будете работать вдвоем. Алиса осторожно оглядела кабинет. – Он дурачок. Ушел за отверткой, чтобы возиться со своим кондиционером, а самого уже двадцать минут как нет. Я бы не удивилась, узнав, что он болтает с Кертисом о премии или пьет чай с девчонками из бухгалтерии, – выдохнула она. – Кстати, как там Матс? Пишет? Я коротко помотала головой: разговоры о нем заставляли меня нервничать. Моего парня Матса отправили в Монту по работе. Он обещал писать письма, но за полгода так и не написал ни одного. Сидеть у телефона и заглядывать в почтовый ящик по субботам вошло в привычку. Налоги, счета, реклама и ни одного письма. – Может, ему некогда, – предположила Алиса, – напиши сама. Тогда он уж точно напишет тебе ответ… – Знай я адрес – давно написала бы, Алиса! – я вдохнула, пытаясь успокоиться. – Знаешь, иногда мне кажется, что он молчит не просто так. Он непременно бы написал, если бы мог, а значит, что-то случилось. Я стараюсь отгонять подобные мысли, но не всегда получается: они навязчиво крутятся в голове изо дня в день, сводят с ума. И самое ужасное в этом то, что я не могу написать или позвонить, чтобы услышать, что все хорошо. Или узнать, что все плохо… Брови Алисы дрогнули, и в следующее мгновение она отложила сумку в сторону и подошла ко мне. Молча положила кусочек бумаги на мой стол и отошла. – Что это? – спросила я ее, едва взглянув на маленькую визитку. – Контакты Нуклона, – ответила Алиса, – позвони им как можно скорее. У меня там братья работают. Скажи, что ты от меня, и Джо постарается выбить тебе какое-нибудь место… Знаю, ты не любишь, когда тебя жалеют, но остаться без работы – это не шутки. Можешь сколько угодно ломать комедию перед Троем, но меня ты не убедила. Я нахмурилась: – Кертис рассказал? – Нет, сама догадалась. Ты позвони, не трусь, – Алиса вскинула брови и указала взглядом на визитку. – Заходи завтра в гости, поговорим, – она закинула сумку на плечо и вышла из кабинета, не попрощавшись. Я покрутила в руках маленькую визитку. Белая надпись на алом фоне гласила: «Нуклон. Разработчик и производитель телекоммуникационного и сетевого оборудования». Солидная компания: ученые из Зенита что-то изобретают, а местные работяги налаживают массовое производство. И чем я могу быть им полезна? Перед глазами возникли сцены сегодняшнего утра. «На твое место много желающих, Астра, скоро всем будет нужна работа. Сама видишь, что не справляешься. Ты молодая еще, здоровая, можешь и на ногах работать. Заводов в Этрурге полно», – сказал мне директор Кертис – пожилой усатый мужчина. Это было не его решением, и я видела по глазам, как ему жаль. «Всякие маргиналы и люмпены живут за стенами городов», – где-то внутри эхом прозвучали слова Алисы. Так и есть. Правила игры такие: либо ты несешь пользу обществу, либо навсегда забываешь о его благах. От меня больше не было пользы. Я еще раз опустила взгляд на визитку. Пальцы теребили уголок бумаги в такт блуждающим мыслям. Решив, что завтра же позвоню в Нуклон, я встала из-за стола и убрала визитку в сумку. На прощание провела по рабочему столу рукой и оглядела небольшой полуподвальный кабинет: три забитых бумагами стола, шкаф, кулер, маленькое окно и умирающий кондиционер на стене. Много хорошего здесь произошло. Я выключила свет, и в помещении стало совсем мрачно, несмотря на ранний августовский вечер за окном. В коридоре я столкнулась с Троем – он взял с меня обещание иногда заглядывать и пошел дальше, напевая песню себе под нос. На улице было душно. Этрург стоял в дыму как днём, так и ночью. Густой смог не пропускал солнечный свет, из-за чего город, казалось, навеки погрузился во мрак. Я спешила по узкой мостовой, пока не оказалась на центральном этрургском рынке. Рынок представлял собой длинный торговый ряд, защищенный от ветра и пыли ветхим багровым шатром. Загорелые торговцы прямиком с южного Плантума втридорога выставляли на прилавок лучшие товары – фруктовый сезон был в самом разгаре. Сладкий персиковый запах повел меня вдоль переполненного людьми торгового ряда. Горожане шумели и толкались, но я заглядывала на каждый прилавок в попытках найти заветный манящий фрукт. И нашла. Лучшие персики были в конце шатра – продавец сразу узнал меня и окликнул: – И снова здравствуйте, девушка! – улыбаясь, сказал пухлый седовласый мужчина. Как и все южные торговцы, он отличался смуглой кожей, от чего его волосы и зубы казались почти белыми. Мужчина опирался локтями на широкий прилавок, на котором стояли плетеные лотки с яркими ароматными плодами. Он махнул мне рукой, подзывая поближе. – Давно не приезжали, Дэвид! – обрадовавшись, я подошла к торговцу. – Весь в делах, Астра, – супруга снова хворает. Да в Монту ездил торговать. А ты, часом, не за фруктами? Яблоки, груши? – Дэвид бросил взгляд на заполненный прилавок. – Вы сказали в Монту? – Да, а что такое? – старик прищурился и нахмурил брови. – Скажите, вы не встречали там парня с синими глазами? И волосы чуть светлей моих… Моего возраста, – я выдохнула, прежде чем продолжить говорить. – Зря, наверное, спрашиваю, но, может быть, все-таки видели? Дэвид заулыбался: – Ну что ты, буду я каждого запоминать! В Монту много рынков, он мог ко мне и не заглянуть! Ну ты выдала! – он засмеялся, потирая пальцами эспаньолку. – А кто это? Друг твой? Меня задели его слова. Наивная надежда разузнать хоть что-то о Матсе таким способом канула в небытие – ведь Дэвид прав, Монту намного больше нашего Этрурга. – Глазами метаешь, волнуешься. Давай так – коль для тебя это важно, при следующей поездке в Монту я обязательно обращу внимание на такого парня, если замечу его, договорились? О, знаю, как тебя порадовать! – он обернулся к корзинам и достал откуда-то целлофановый пакетик с двумя крупными персиками и протянул мне. – Смотри, что отложил для тебя! Как знал, что ты сегодня зайдешь! От души поблагодарив Дэвида, я приняла фрукты и, вынув из сумки вдвое сложенную купюру, протянула торговцу. – Пусть это будет подарком, чтоб ты не грустила, – добродушно ответил Дэвид. – Убирай деньги. Вцепившись в маленький пакетик, я снова поблагодарила мужчину. Убирая деньги в сумку, я вдруг почувствовала, как кто-то неосторожно схватил меня за рукав, чуть не повалив за землю. – Отдай их мне! – грубоватым, но жалостливым голосом сказала повисшая на моей руке женщина. От страха я вскрикнула, и люди, стоящие возле меня, расступились и замолчали. Я крепче сжала пакет в противоположной руке, почему-то подумав, что она хочет забрать фрукты. Женщина же смотрела на купюру, беспощадно зажатую в моем кулаке. Вдруг мое внимание привлекли ее руки, сжимающие ткань моей кофты до треска: морщинистая, несвойственная относительной молодости лица рука в кровавых ранах до белизны в костяшках держалась за рукав как за спасительную соломинку. Тошнота стремительно подкатила к моему горлу. – Отпустите… – тихо сказала я женщине, но та, словно обезумевшая, не слушала меня. Ее глаза панически метались из стороны в сторону, словно она не понимала, где находится. Люди, увидев нас, обходили стороной, брезгливо отводя взгляд в сторону. «Она разберется», «это не мое дело», «ей помогут», – читалось в их лицах. Мимо уха пролетели слова Дэвида: он предлагал взять нищенке с полок все, что она захочет, если та отпустит меня. Но все так же он оставался по ту сторону прилавка, не решаясь выйти и помочь мне. – Отпустите, – еще более отчаянно сказала я, как вдруг почувствовала, что ее полный безнадежности взгляд фокусируется, а хватка ослабевает. Кривой рот женщины дрогнул. Она хотела что-то сказать, как вдруг упала замертво. Кто-то крикнул в толпе. Люди хаотично перемещались по шатру, стремясь выбраться под открытое небо. Над телом женщины склонился миссионер, возвращая запачканную в крови тонфу на пояс. Крепкий парень, с головы до ног обличенный в черное, убрал волосы с лица женщины, вгляделся, а затем жестом подозвал двоих напарников убрать тело. Тем временем я стояла словно в оцепенении, все больше вжимаясь в прилавок Дэвида. Миссионер вскоре обратил на меня внимание. Он поправил съехавшую маску на лице, отдаленно напоминающую шлем крестоносца, и спокойным голосом произнес: – Пройдемте, мисс, нам нужно оформить ваши показания. Сердце ушло в пятки. Они потребуют мои документы, увидят штамп о сегодняшнем увольнении и вывезут меня из Этрурга. – Извините, но я очень спешу, – из последних сил прошептала я, дернувшись по направлению к выходу. Вместо ответа миссионер бесцеремонно схватил меня за плечо и поволок к бронированной массивной машине, стоящей у противоположного выхода с рынка. Дверца кузова открылась со скрипом и ударилась о бок машины, когда женщину закинули внутрь. После того, как тело оказалось внутри, дверцу закрыли на крупный засов. Ведущий меня миссионер нарочно заслонил собой кузов от любопытных взглядов. Он взял из кабины пустой бланк, отбросив целую стопку таких же заполненных. – Имя, – бросил он, не поднимая на меня взгляда. – Астра Ашер, – ответила я. Быстро поморгала глазами в попытках развеять стоящий перед глазами образ обезумевшей женщины. – Куда вы ее повезете? – Туда, откуда она пришла, – безразлично ответил парень, заполняя бланк, и тут же задал встречный вопрос. – Вы знали нападавшую? – Но она не нападала на меня. Она лишь… – я запнулась, не смогла найти подходящих слов. – Я повторю вопрос еще раз, – миссионер раздраженно подчеркнул последние два слова. – Вы знали нападавшую? – Нет. Следующие пару минут он сосредоточенно записывал что-то в бланк, а затем поднял на меня взгляд и коротко произнес: – Ваши документы. Я достала из сумки документы и дрожащей рукой протянула паспорт миссионеру. В ответ получила заполненный бланк. – Подпись в конце, – сухо ответил он. Смахнув застывшие слезы, я пробежалась глазами по тонкому листу темной бумаги. Бланк представлял собой небольшую карточку с оглавлением «Бланк депортации». Патруль номер восемь совершил депортацию номер тридцать, состояние депортируемого – без признаков жизни. Далее было вписано мое имя и краткий рассказ о том, как я нашла на окраине мостовой мертвую женщину, незаконно проникнувшую в город, и вызвала патруль. Мне хотелось поскорее уйти. Стиснув зубы, я поставила подпись в конце бланка и посмотрела на миссионера. Мы встретились взглядами, и на мгновение показалось, что атмосфера равнодушия сменилась состраданием. Он наклонился ко мне, небрежно сунул документ и полушепотом сказал: – Я сделаю вид, что ничего не увидел. В следующий раз тебе так не повезет. Устройся куда-нибудь, иначе не пройдешь идентификацию и отправишься за стену. – Если я не захочу… – Не захочешь – вывезем. – Но ведь идентификация добровольна. – Конечно добровольна, у нас ведь демократия, – и тут он, не без иронии, рассмеялся. – Но тем, кто откажется, блага города станут недоступны. У вас есть выбор. Мне стало не по себе. Миссионер обернулся к двум другим и крикнул командным голосом: – План на сегодня выполнен, стартуем на базу! Все трое быстрыми слаженными движениями залезли в кабину броневика, и машина повезла их вдоль рыночного шатра. Я еще какое-то время растерянно стояла посреди мостовой и смотрела им вслед, а в моей голове звучали воображаемые звуки перекатывающегося в кабине бездушного тела. Они убили ее, чтобы безукоризненно выполнить план. Восьмой патруль. Тридцатая депортация.