Эпилог

      Утро было наполнено приготовлениями к празднованию Рождества. Резиденция губернатора Ямайки была сейчас особенно оживлённой: няня ходила по коридорам, убаюкивая двухмесячную малышку - дочь Питера Блада и Арабеллы, слуги тихо переговаривались, заканчивая готовить резиденцию к праздничному ужину.       Губернатор Блад стоял у окна своей спальни, застёгивая манжеты, когда его внимание привлекла Арабелла, склонившаяся над открытым ящиком комода.       Она перебирала ленты и украшения, а многочисленные свечи бросали теплые блики на её тяжёлые каштановые волосы. Питер на мгновение замер, любуясь женой. Её легкие свободные движения, мелодичное постукивание браслетов на запястьях — всё говорило о том, как естественно и уютно ей было в этом доме, в их доме.       Вдруг его взгляд упал на небольшую вещицу в углу ящика. Блад нахмурился, подошёл ближе и протянул руку. Свет свечи отразился в старом медальоне. Вещице, которую он потерял много лет назад, на Барбадосе.       Медальон не представлял собой никакой материальной ценности, это был подарок одного из пациентов-рабов, выполненный из самого дешёвого металла, однако нравился Бладу из-за своей необычности и оригинальности работы мастера. Вещица была вполне приметная, в то время Блад носил этот медальон не снимая, и весь остров видел его с этим украшением на шее. Медальон пропал в ночь маскарада в резиденции губернатора Стида. Наверное, порвалась цепочка и украшение незаметно скользнуло, укрытое плащом, на землю.       Арабелла, почувствовав его движение, обернулась, и её глаза встретились с его. Блад вопросительно поднял медальон, показывая ей. На мгновение в комнате стало удивительно тихо, словно весь мир задержал дыхание. — Так ты знала? — спросил он наконец, и в его голосе прозвучала смесь недоумения, удивления и лёгкого смущения.       Белла пыталась сохранить невозмутимый вид, но в уголках её губ заиграла лукавая улыбка. Она продолжила разбирать ленты, бросив короткий взгляд через плечо. — С того момента, как увидела тебя в зале, — сказала она, наконец, поворачиваясь полностью к нему. Её голос звучал мягко, но в нём слышалась едва уловимая насмешка. — Ты думаешь, я бы позволила целовать себя кому попало?       Его брови удивлённо поднялись, но он тут же расхохотался. Его громкий, тёплый смех наполнил комнату, и даже Белла, не выдержав, рассмеялась в ответ. — Серьёзно? Чумной доктор? — наконец сказала она, покачивая головой. — О чём ты только думал? Он поднял руку, словно сдаваясь. — Это всё миссис Стид — начал оправдываться он. — Она устроила это, решила, что это остроумно и «пикантно». У меня не было выбора! — Угу, конечно, — она сложила руки на груди, глядя на него скептически, но в её взгляде теплился свет любви и нежности. — Честное слово, — продолжил он с насмешливой серьёзностью. — Ты думаешь, я бы сам выбрал что-то с таким... носом? Она рассмеялась, наконец не выдержав. — Ладно, капитан Блад, — сказала она, приближаясь и вытягивая руку, чтобы поправить его воротник. — Но всё же, тебе удалось вжиться в роль. — Так хорошо, что ты позволила мне поверить, будто я остался неузнанным, — парировал он, притягивая её к себе ближе. Она улыбнулась, обвивая его шею руками. — Просто я думала, что ты сам это поймёшь. А если нет, то всё же приятнее было немного поиграть в эту тайну. Он вздохнул, мягко коснувшись её лба губами. — Ты удивительная женщина, мадам Блад. — А ты удивительный мужчина, капитан Блад, — ответила она с лукавой улыбкой. — Но теперь хватит предаваться воспоминаниям. Нам нужно спешить к гостям.       Он рассмеялся, обняв её крепче. И хотя они вскоре вернулись к праздничной суете, медальон перекочевал в его карман — как напоминание о ночи, изменившей их судьбы навсегда.