1. Духи Рождества

Поместье Аддамсов погрузилось в Рождественскую суету. Уэнсдей совсем не любила это время. Оно в очередной раз подчёркивало, как сильно она отличается от других. Даже от своей семьи, которая собралась сейчас на праздничный ужин, плавно переходящий в Рождественский бал, устроенный Мортишей. Больше недели кипели приготовления, вызывающие такую раздражающую кутерьму, что Уэнсдей предпочитала не покидать свою комнату, чтобы не участвовать в этом и не видеть гирлянд, свечей, ёлки, украшенной хоть и в фирменном стиле Аддамс, но всё равно слишком праздничной и нарядной. Толпы людей и других существ, что заполнили сейчас поместье, вызывали невыносимую усталость и выматывали Уэнсдей одним своим присутствием, а ещё как будто специально подчёркивали её щемящее одиночество, столь любимое когда-то, но с годами становящееся всё более давящим и гнетущим. Недавно ей исполнилось 24 года, она написала и издала роман, закончила университет, но родители до сих пор оставались единственными людьми, которых она готова была терпеть рядом на Рождество, да и то на расстоянии – заперевшись в комнате почти на весь день. Конечно, была ещё Инид. Та приглашала её к себе на рождественские выходные, но волчья стая и трое бегающих орущих детей – точно не та компания, в которой Уэнсдей могла провести дольше, чем пару часов. После предательства Тайлера Уэнсдей поклялась себе, что не позволит больше никому войти к ней в доверие и вызвать чувства, не поддающиеся логике. Она сдержала обещание. Первый, столь драматичный поцелуй, открывший ей страшную правду о том, что её обманули и использовали, оказался последним. С тех пор не нашлось никого, кто вызвал бы в ней хоть каплю интереса. Несмотря на то, что Уэнсдей намеренно не узнавала ничего о судьбе Тайлера, слухи ходили по Невермору, поэтому она знала, что он провёл несколько лет в Уиллоу Хилл, где учился контролировать Хайда, но недавно был отпущен за примерное поведение. Его суд освещала пресса, как одно из громких дел, где сплелись сразу несколько волнующих общество конфликтов: взаимодействие нормисов и изгоев, манипуляции сознанием, использование несовершеннолетнего и многое другое. Её вызывали на суд свидетелем, но Уэнсдей проигнорировала это, не желая возвращаться к событиям той ночи даже в воспоминаниях. Она не пыталась связаться с ним и старалась забыть, но когда год назад увидела в почтовом ящике чёрный конверт, где лежала записка всего с тремя словами «Мне очень жаль», ни на секунду не засомневалась, кто это написал. Возможно, она бы ответила, но на конверте не нашлось обратного адреса, а ей было нечего сказать. Поэтому Уэнсдей бросила конверт в ящик стола и накрыла сверху другими вещами, чтобы он не мелькал перед глазами, напоминая о человеке, который когда-то причинил ей боль. Кем он был — Монстром в теле мальчишки с лучезарным взглядом? Или мальчишкой в теле Монстра? Сама того не осознавая, она очень хотела найти ответ на этот вопрос.

***

Музыка снизу была слишком громкой, чтобы Уэнсдей могла заснуть или сесть за роман. От скуки она открыла тот самый ящик, куда убирала всякий бесполезный хлам. Взгляд упал на коробку, подаренную мамой три года назад, в первое Рождество после совершеннолетия Уэнсдей. Тогда Мортиша ещё питала надежды, что дочь не станет одиноким вороном и найдёт себе пару, поэтому торжественно вручила ей гадальный набор для поиска своей судьбы, сказав, что наибольшую силу ритуал имеет именно в ночь перед Рождеством. Уэнсдей лишь смерила мать фирменным испепеляющим взглядом, давая понять, что никогда в жизни не будет заниматься подобной ерундой. Но сейчас ей было откровенно скучно. И одиноко. Пронзительно одиноко от того, что даже Пагсли уже давно встречает Рождество с девушкой, а она не может даже спуститься вниз, чтобы избежать неловких вопросов ото всех родственников о том, кому принадлежит её сердце. Казалось бы, уже давно настал 21-й век, когда такие обсуждения должны уйти в прошлое, но бестактность родственников — это что-то вечное, находящееся вне времени. Уэнсдей вытащила коробку, а затем и черный конверт, уголок которого показался из-под неё. Она сама не знала, зачем, но достала записку, перечитав ровно написанное «Мне очень жаль». Зачем он написал ей это? Может быть, это часть его терапии — извиниться перед всеми, кому он причинил вред? Или он правда сожалеет?.. «Впрочем, какая разница?» — отмахнулась Уэнсдей, прогоняя глупые мысли, и отложила конверт. Чтобы как-то отвлечься, открыла коробку с ингредиентами для ритуала. Свечи, пакетик с каким-то чаем, небольшая чаша, зеркало, инструкция… В ночь Рождества заварите магический отвар и оставьте остужаться на окне в свете луны. Ровно в полночь выпейте его, чтобы открыть своё сознание и впустить Духов… Уэнсдей глянула на часы: до полуночи оставалось около получаса — как раз достаточно, чтобы выполнить инструкцию. Она включила чайник, и, слушая его монотонное кипение, задумалась о том, зачем занимается этой бесполезной ерундой, которая имеет так мало смысла. Но всё равно не остановилась. Не остановилась и тогда, когда размешивала отвар изящной чайной ложечкой, когда открывала окно и ставила чашу на подоконник. Выпейте отвар, распустите волосы, снимите все украшения, а затем, глядя в зеркало, зажгите свечу. В этот миг Духи станут вашими проводниками. Идите туда, куда клонится огонь свечи, и ждите встречи со своей судьбой. Напиток был похож на сладкий чай, но, допив его, Уэнсдей почувствовала лёгкое головокружение и приятное щекотание в груди. Оставалось надеяться, что там не было каких-то психотропных веществ… Расплетая косы, Уэнсдей фыркнула и закатила глаза. Она слушает дурацкие указания какой-то коробки… Как её жизнь дошла до этой нелепой точки?.. Волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Глядя на себя в зеркало, она подумала, что, наверное, является конвенционально красивой, даже несмотря на фирменный убийственный взгляд. Многих он отпугивал, кого-то наоборот притягивал. Ведь были же Ксавье, парни в университете, но никто не заставил её холодное сердце забиться хоть на толику секунды чаще. Никто, кроме одного человека… Взгляд снова упал на конверт, и Уэнсдей отодвинула его с глаз долой. Видимо, свеча была зачарована, потому что не гасла, даже несмотря на сильный ветер, ворвавшийся через открытое окно. Уэнсдей поёжилась и направилась к двери, ведь огонь указывал именно туда. Он явно вёл её к выходу из поместья, поэтому Уэнсдей быстро прошмыгнула в сторону чёрного хода, наскоро прихватив пальто и ботинки и надеясь не столкнуться ни с кем из многочисленных гостей. Только на улице она поняла, что стоило бы переодеть чёрную пижаму с узором, похожим на паутину, и не дающую ни грамма тепла, на что-то более зимнее, но было уже поздно. Свеча указывала в сторону леса. Запахнув пальто посильнее, Уэнсдей направилась туда, куда вёл огонек. Под ногами хрустели корочки льда, образовавшиеся из-за резко пришедшего мороза. Хорошо, что Уэнсдей любила холод и темноту, любая другая на её месте продрогла бы за пару минут. Огромная луна освещала путь через фамильное кладбище в лесную чащу. Её судьба — это призрак? Или умереть и стать призраком?.. Где-то вдалеке был слышен волчий вой. Может быть, кто-то из оборотней отправился на охоту… Огонь уводил Уэнсдей все дальше от поместья, и вскоре оно почти скрылось за деревьями. Её судьба – умереть от холода в лесу из-за дурацкой коробки? Это была бы слишком глупая смерть для Аддамс… Наверное, сейчас ей следовало бы развернуться и пойти домой, но Уэнсдей смотрела на огонь свечи, как завороженная, а приятное щекотание в груди только усиливалось. Она не знала, сколько ещё прошла, прежде чем яркий свет фонаря, разорвавший темноту, ослепил её. Взгляд не смог различить того, кто светил в её сторону, но этот чуть хриплый голос она помнила лучше, чем чей либо ещё. — Уэнсдей? — он звучал удивлённо, если не сказать шокированно. Резкий порыв ветра потушил свечу, и от неожиданности Уэнсдей выронила подсвечник, который с лёгким треском упал ей в ноги. — Тайлер?.. — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь? — всё ещё ошеломлённо спросил Тайлер. Он отвёл фонарь немного в сторону, и Уэнсдей наконец-то смогла немного разглядеть того сквозь темноту. – У меня галлюцинации?.. – с недоверием спросил он, скорее, у самого себя и сделал шаг в её сторону. Видимо, чтобы проверить. Она не видела его около восьми лет, но, кажется, он почти не изменился. Тот же лучезарный взгляд, те же кудряшки. Та же миловидная и обманчивая внешность, скрывающая за собой опасность. — Не подходи, — она выставила вперёд руку, показывая, что ему лучше стоять на месте. Тайлер послушался и замер, больше не приближаясь. — Уэнсдей, я не сделаю ничего плохого, — мягко сказал он. — Я давно научился контролировать Хайда и больше не убиваю людей в лесу, — начал он и осёкся, пожав плечами и слегка улыбнувшись. — Как бы подозрительно это ни звучало в данных обстоятельствах… — Тогда что ты здесь делаешь? — нахмурившись, спросила Уэнсдей. — Я ехал к отцу из Нью-Йорка, и машина сломалась посреди лесной дороги. Ещё и телефон, как назло, разрядился… Но карта показывает, что в том направлении находится ближайшее здание, куда я и иду, чтобы попросить помощи, — наскоро объяснил он, указав в сторону поместья Аддамсов, откуда только что пришла Уэнсдей. — Не очень убедительно… — пожала плечами она. — Понимаю. Но как есть, — он усмехнулся, слегка разведя руками. — К слову, последний человек, которого я ожидал здесь встретить, это ты. Что ты здесь делаешь? — Я живу там, куда ты идёшь. Что делает твою историю ещё более странной. Ты меня преследуешь? — Нет! Уэнсдей… Я… — он запнулся и зачем-то снова засветил ей в глаза фонарем, ослепляя. Она зажмурилась, прикрывая лицо рукой. — Извини, — выдохнул Тайлер, отводя фонарь в сторону. — Я писал тебе в Невермор, но понятия не имею, где ты живёшь. Я давно хотел поговорить с тобой, но не стал бы преследовать. И всё же, что ты делаешь ночью в лесу? — Неважно, — произнесла Уэнсдей. Носок ботинка задел упавший на землю подсвечник, и только тогда она начала осознавать, что на самом деле произошло. Сердце в груди заколотилось, как бешеное, и Уэнсдей захлебнулась ледяным воздухом, что пробрал до костей и обжёг лёгкие. Что?! Этого не может быть! Это чушь и бред! Он причинил ей боль, она не простила его. Она не позволит ему приблизиться к ней… Мысли вихрем проносились в голове, а ноги будто приросли к земле, когда Тайлер преодолел разделяющее их расстояние и подошёл почти вплотную. — Что бы ты ни делала здесь, я так рад тебя видеть! — почти с восторгом начал он, протягивая к ней руку, чтобы прикоснуться. — Я очень скучал, Уэнсдей… Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе. Когда его прохладные пальцы прикоснулись к её щеке, огненная волна прошла по телу. Ей стоило бы отпрянуть и бежать без оглядки, но Уэнсдей лишь смотрела в его глаза и тонула. — Тебе нужны инструменты и электричество? — спросила она монотонно, желая вернуть контроль над ситуацией. — Я могу проводить тебя в поместье. Возьмёшь то, что нужно, и уберёшься подальше отсюда, — как ни в чем не бывало продолжила Уэнсдей. — Скорее, мне нужен работающий телефон, чтобы вызвать эвакуатор. Не думаю, что справлюсь с поломкой сам. Если только ты не умеешь чинить автомобили так же хорошо, как кофе-машины, — улыбнулся он, делая явную отсылку к их первой встрече во Флюгере. — Умею, но не хочу. Не сегодня. Идём, — она резко развернулась и сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони и изо всех сил стараясь не выдать своего волнения. Тайлер последовал за ней и толкнул ботинком упавший подсвечник. — Твоё? — он поднял его и протянул Уэнсдей. Она молча выхватила тот из рук Тайлера и ускорила шаг, желая держаться от него подальше. Однако это не помогло, и он сравнялся с ней через пару секунд. Тайлер придержал её за локоть, когда Уэнсдей чуть не упала, споткнувшись о корягу, и осветил путь фонарём. Уэнсдей понятия не имела, как успокоить колотящееся сердце, которое билось в грудной клетке так неистово, как никогда раньше. Кровь приливала к лицу, а ночной ветер обжигал разгорячённые щеки и развевал длинные волосы, непривычно летящие в лицо и мешающие обзору. Вскоре из-за деревьев показались огни Поместья. — Мама устраивает Рождественский бал, а я не горю желанием представлять тебя всем родственникам, поэтому пойдём с чёрного хода, — почти буднично заявила Уэнсдей. Тайлер хмыкнул у неё за спиной. — Я бы тоже предпочел познакомиться с твоей семьёй несколько в иных обстоятельствах, — откликнулся он. Была ли это помощь Духов или обычное везение, но они смогли пройти в Поместье незамеченными. Оказавшись в своей комнате, Уэнсдей принялась было снимать пальто, но осеклась и резко запахнула его обратно, не желая оказаться перед Тайлером не только с распущенными волосами, но и в шелковой пижаме с кружевами. Это было бы уже слишком! О чём она вообще думала, когда пошла в лес «искать судьбу» в таком виде? Конечно, тогда она не верила во всю эту ерунду, но переодеться стоило бы просто на всякий случай. Прежде чем неловкая пауза успела затянуться, Уэнсдей протянула Тайлеру свой телефон и зарядное устройство. — Розетка вон там, — она махнула рукой в сторону угла, в упор глядя на Тайлера, хотя очень хотелось отвести взгляд. Несколько минут, которые он говорил по её айфону, пытаясь вызвать эвакуатор, дали столь необходимую сейчас передышку, и Уэнсдей погрузилась в мысли о том, как она оказалась в этой ситуации, и что делать дальше. Не стоило начинать это гадание! Пусть Уэнсдей не верила в подобную ерунду, теперь она всё равно не сможет отделаться от мысли, что эта встреча – не просто случайность. Раздумывая об этом, она не заметила, как Тайлер оторвался от телефона и подошёл к ней со спины. — Они не смогут приехать раньше утра. Рождество, сама понимаешь, — он картинно пожал плечами, особо не скрывая того, что совсем не расстроен. — Так что, мне придётся немного здесь задержаться. Ну, если ты не против, — Тайлер улыбнулся своей милой лучезарной улыбкой, а Уэнсдей недовольно фыркнула. — На свой страх и риск. Мои родители убьют тебя, если увидят. Или скормят Пушку, — язвительно заявила она. — Кто такой Пушок? — поинтересовался Тайлер, не воспринимая её браваду всерьёз. — Наш домашний леопард, — отрезала Уэнсдей. — Хм… — только и произнес Тайлер, видимо, переваривая информацию, но вскоре продолжил: — Я – по-прежнему Хайд, если ты забыла, так что, вряд ли это меня испугает, — как ни в чем не бывало заметил он и принялся бесцеремонно осматривать её комнату. Уэнсдей не успела остановить его, прежде чем Тайлер подошёл к письменному столу, где валялась коробка с гаданием, инструкции и его письмо. Она сделала шаг в его сторону, чтобы убить на месте за вторжение в личное пространство, но было слишком поздно — Тайлер увидел и письмо, и пергамент с инструкцией. Он поднял злополучный лист и бегло пробежался взглядом. — Подожди, — уточнил Тайлер с лёгким смешком, — ты что, гадала? И поэтому оказалась в лесу? — Не трогай мои вещи! — яростно накинулась на него Уэнсдей, но Тайлера это не остановило. — Здесь написано «Гадание на судьбу», — начал читать он слишком весёлым тоном, который показался Уэнсдей издевательским. — «Когда вы встретите свою судьбу, свеча погаснет»… — в глазах Тайлера загорелись озорные искры. — Если я верно помню, она погасла, когда ты увидела меня, — протянул он, приподняв брови, и сделал шаг к ней навстречу. — А кто мы такие, чтобы спорить с судьбой?.. — Даже не дум… — начала было Уэнсдей, когда его руки сжали плечи и притянули ближе, сжимая в объятиях, а мягкие губы прикоснулись к её, обжигая. По телу прошла волна тепла, и Уэнсдей на миг потерялась в новых для себя ощущениях. Пальто соскользнуло вниз, обнажив руки. Тайлер провел по ним прохладными ладонями, не прерывая поцелуя. Он проникал языком ей в рот, будто хотел поглотить, а она, вместо того, чтобы сопротивляться и оттолкнуть, ответила тем же. Все ощущения как будто бы выкрутили на максимум. Кровь стучала в висках, а мурашки волнами шли по телу. Тайлер прервал поцелуй, но лишь для того, чтобы подхватить её на руки и отнести к кровати. Он сбросил толстовку и оказался в одной рубашке, а затем принялся расстёгивать пуговицы её пижамы. Если бы Уэнсдей захотела, то могла бы остановить его сейчас. Но она не хотела… Возможно, впервые в жизни, она отдалась чувствам, вопреки голосу разума. Или это был второй раз? Первый закончился для нее плохо, но сейчас Уэнсдей не хотела об этом думать. Запустив пальцы в его волосы, она лишь сильнее притянула Тайлера к себе, возобновляя поцелуй, и обхватила ногами. Он слегка застонал, вызвав в ней очередную волну мурашек от макушки до кончиков пальцев. Вскоре пижама Уэнсдей оказалась на полу вместе с рубашкой Тайлера. — Ты потрясающая, Уэнсдей… — хрипло сказал он, глядя в её темные глаза, в которых мерцали огни свечей, освещавших комнату. — Ещё утром я даже и не мечтал… — он не договорил, снова прильнув к её губам. Когда он спросил, готова ли она продолжить, Уэнсдей кивнула, понимая, что не будет останавливать его, несмотря на все доводы разума. Пришло её время быть безрассудной. Такое поведение было чертовски неправильно, совершенно нерационально и ни капли не похоже на неё. Но прикосновения Тайлера были необходимы ей, как воздух. Уэнсдей не была уверена, что происходящее — не сон, вызванный выпитым сладким отваром, но казалось, что если Тайлер остановится, она не сможет дышать. Словно не было в её жизни ничего более правильного, чем быть рядом с ним, чем чувствовать его прикосновения, ощущать, как он наполняет её изнутри. — Это твой первый раз? — спросил он слегка удивлённо, когда она вскрикнула от проникновения, и Уэнсдей слабо кивнула, отчего-то почувствовав неловкость. — Больно? — нежно спросил он, медленно двигаясь и покрывая поцелуями её лицо. — Я не боюсь боли, — процедила она сквозь зубы и приподняла бедра, побуждая его двигаться быстрее. Тайлера не пришлось просить дважды, и нежность снова сменилась всепоглощающей страстью. Уэнсдей глухо застонала, отдаваясь наслаждению, а потом мир вокруг рассыпался искрами.

***

Её голова лежала у него на груди, и он нежно гладил длинные пряди. Никто, кроме родителей, не прикасался раньше к её волосам. Для Уэнсдей в этом было что-то не менее интимное, чем только что случившийся секс. И если его ещё можно было списать на временное помутнение рассудка и разбушевавшиеся гормоны, то эти объятия были чем-то гораздо большим. — Я так скучал по тебе, Уэнсдей. Каждый день в Уиллоу Хилл я думал о том, что мне надо стараться изо всех сил, чтобы научиться контролировать Хайда, выбраться оттуда и найти тебя. Чтобы всё исправить, — сказал он на выдохе и уткнулся лицом ей в макушку, втягивая воздух. — Я больше никогда тебя не отпущу. Уэнсдей никогда не была сильна в словесном выражении чувств, поэтому просто переплела их пальцы и прикрыла глаза. Они лежали так несколько минут, прежде чем Уэнсдей спросила: — Интересно, если бы я не зажгла ту свечу, твоя машина бы всё равно сломалась? — Так вот, кто во всём виноват, — беззлобно проворчал Тайлер, а затем серьезно добавил: — Я бы всё равно нашёл тебя. Рано или поздно. Небо уже начало светлеть от приближающегося рассвета, когда Уэнсдей закрыла глаза и погрузилась в сон. Самый спокойный сон за долгие годы.

***

Она проснулась от слепящего света. Вечером Уэнсдей забыла закрыть шторы, поэтому утреннее солнце заливало комнату. Она повернула голову, ожидая увидеть Тайлера, но кровать была пуста. Оглядевшись, Уэнсдей не обнаружила никаких следов его присутствия. Сердце предательски пропустило удар, и она засомневалась, не приснилась ли ей вчерашняя ночь. Могло ли всё это быть лишь странной галлюцинацией, вызванной напитком из обряда? От этой мысли стало так тоскливо, словно что-то внутри разлетелось на множество осколков. Уэнсдей подошла к окну и посмотрела на двор поместья, засыпанный свежевыпавшим снегом, блестящим в лучах солнца. Чарующая загадочная ночь сменилась ярким ослепительным утром, и вся магия как будто рассеялась. Уэнсдей задёрнула тёмную тюль, чтобы хоть немного приглушить краски. Она уже почти поверила, что её больное воображение непонятно зачем придумало встречу с Тайлером, а бушующие гормоны дорисовали продолжение. В конце концов, ей уже снились эротические сны, пусть и не такие яркие… В глазах неприятно щипало. Подойдя к столу, чтобы убрать образовавшийся там беспорядок, Уэнсдей увидела записку. «Эвакуатор приехал в 7 утра, а ты так сладко спала, что я решил тебя не будить. Наберу, когда пойму, что и как. Скучаю по тебе каждую минуту. Твой Т.» Уэнсдей обнаружила себя сжимающей записку и глупо улыбающейся, как девчонка из подростковой мелодрамы. Именно в таком состоянии её застала Мортиша, которая постучала в дверь и вплыла в комнату с загадочной улыбкой. — Как прошла ночь, грозовая тучка? — нараспев спросила та. — Я вижу, мой подарок дождался своего часа, — продолжила она, взглянув на коробку. — Первый опыт всегда такой уникальный, не правда ли? Уэнсдей лишь закатила глаза. Она не собиралась обсуждать это с матерью, но та и не думала останавливаться. — Надеюсь, вы не забыли про защиту. В любом случае, я добавила противозачаточное в магический отвар. — Мама! — воскликнула Уэнсдей. — Я не буду обсуждать с тобой это! — Не то, чтобы я против внуков, но сначала хотела бы познакомиться с твоим Хайдом. Так что, ждём его сегодня на ужин. Почти все гости уехали, так что, посидим узким семейным кругом, — как ни в чём не бывало протянула Мортиша. — Ты знала? — Уэнсдей вскинула брови и скрестила руки на груди. — Как давно? В последнее время они с Мортишей не так много общались, и Уэнсдей начала забывать, каково это — иметь мать-экстрасенса, да ещё и голубя. — Ох, милая, я знала с самого начала. Аддамсы влюбляются один раз и на всю жизнь, а от судьбы не уйдешь, как ни пытайся… — загадочно произнесла Мортиша с лёгкой улыбкой. — Но я не могла сказать тебе. Ты так злилась на него, что всё равно бы не поверила. Увидимся за ужином, тучка, — Мортиша послала ей воздушный поцелуй и покинула комнату, оставив Уэнсдей наедине с собой. Она должна была бы сердиться на мать за годы лжи, но не могла. Внутри было удивительно спокойно, словно все части пазла в её жизни вдруг встали на свои места. Когда на экране высветилось «Тайлер» с нелепым чёрным сердечком в конце, Уэнсдей фыркнула и скривилась. Когда он успел вбить ей в телефон свой номер? Да ещё и так отвратительно! — Доброе утро! Похоже, на той дороге меня действительно держали Духи Рождества. В сервисе не нашли ни одной поломки! — затараторил Тайлер почти с восторгом. Таким бодрым голосом, как будто и не было прошедшей бессонной ночи. — Я съезжу к отцу и вернусь вечером. Надеюсь, ты ждёшь так же сильно, как и я, — игриво произнёс он. — Мои родители уже в курсе, что ты был здесь, так что, Пушок и гильотина вовсю готовятся, — Уэнсдей не могла не съязвить, желая сбить с него эту излишнюю самоуверенность. — Я видел твою маму, когда уходил. Она была весьма мила и пригласила меня на ужин, — весело парировал Тайлер. Уэнсдей сжала губы, подумав о том, что всё же выскажет матери за то, что та так сильно вмешивается в личную жизнь за её спиной. — Ты так уверен, что это вчерашняя ночь была не просто мимолётной интрижкой? Может, я просто хотела снять напряжение, — протянула Уэнсдей, наслаждаясь замешательством Тайлера, которое ощущалось даже через телефон. Впрочем, продлилось оно недолго. — От судьбы не уйдёшь, Уэнсдей. И это совсем не похоже на мимолетную интрижку. Так что, так просто ты от меня не отделаешься, — со смехом отозвался он, почти дословно повторив слова Мортиши. Уэнсдей легко могла представить его лицо в этот момент, и поймала себя на мысли, что действительно сильно скучает. — Ладно, приезжай. Но только чтобы не злить Духов Рождества. Аддамсы всегда с уважением относятся к воле Духов. И кто знает, на что ещё они способны… — деланно серьёзно заявила она, изо всех сил пытаясь сдержать улыбку. — Да уж, лучше их не злить. До вечера, моя дорогая мрачная Барби! — нарочито приторно произнёс Тайлер и повесил трубку. Уэнсдей перевела взгляд на окно, где в солнечных лучах медленно кружились блестящие снежинки. Внутри неё разливались тепло и спокойствие. Всё было так, как должно быть.