Глава 4

Гермиона смотрела ему вслед, не в силах понять, как быстро изменилось его настроение. Она закатила глаза и глубоко вздохнула. Она думала, что разгадала его в Хогвартсе — высокомерный, титулованный придурок без каких-либо искупительных качеств. Их ненависть друг к другу была платонической и всепоглощающей. Она не могла находиться в комнате, не желая ударить его, а он не мог находиться в комнате с ней, не насмехаясь. Затем Волдерморт вернулся. Она подумала о мальчике — испуганном мальчике, которым он был на шестом курсе. Больше никто этого не замечал.… но она всегда следила за его оценками. Он был ее ближайшим конкурентом на звание лучшего ученика. Но в тот год он стал рассеянным и злым — или злее, чем обычно. И зол не только на нее и ее друзей, но и на всех, на мир. Он отказался от квиддича и своих обязанностей старосты, он перестал проводить время со своими друзьями, он перестал мучить ее. Он исчез, он был ежедневным раздражающим присутствием в ее жизни в течение пяти лет в Хогвартсе. В Большом зале за едой, в коридорах между уроками, сидел через комнату от нее на уроках, занимался в другом углу библиотеки, как можно дальше от нее. Он всегда был рядом, скрывался на периферии ее сознания. А потом, на шестом курсе, он ушел. Весь год он планировал убийство Дамблдора. Она знала, что не должна ему сочувствовать. Рон и Гарри все еще винили его в необратимом увечье Билла Уизли — в нападении на Хогвартс и, в конечном счете, в смерти Дамблдора. Он работал весь год, чтобы позволить пожирателям Смерти проникнуть в замок и напасть на их дом. Но она понимала, даже если и не соглашалась с этим. Он был ребенком, напуганным и одиноким. Это было сделано, чтобы защитить свою семью, людей, которых он любил больше всего на свете. Это было не ради власти или славы — он был напуганным мальчиком, которого использовал как пешку самый темный и могущественный волшебник в мире, в наказание за неудачу его отца. Гермиона часто ловила себя на мысли, поступила бы она так же? Ради людей, которых любила. Наблюдая за его удаляющейся по коридору спиной, она снова почувствовала себя 11-летней девочкой, которая прибыла в Хогвартс, нетерпеливой и взволнованной. В детстве она была странной и зубрилой, родители называли ее особенной и говорили, что ей просто нужно встретить людей, «похожих на нее». И теперь она была здесь, с такими же детьми, как у нее, и ей не терпелось завести друзей, быть принятой, впервые в своей жизни. В поезде она зашла в купе Драко, пытаясь помочь Невиллу найти его любимую жабу. Он изучал ее, и когда она представилась, усмехнулся. Ей даже не нужно было говорить, что она магглорожденная. С любым, кого ему нужно было знать, его бы уже представили. Он отвернулся и что-то прошептал мальчику, сидящему рядом с ним. Они оба смеялись, а Гермиона стояла там, чувствуя себя маленькой и смущенной. Это был первый раз, когда она услышала слово «грязнокровка» и поняла, что это не комплимент, даже если она не знала, что оно означает. Она высоко держала голову, выпятив подбородок, бросая ему вызов, прежде чем исчезнуть из купе. Она глубоко вздохнула и сосчитала до десяти, наблюдая, как его высокая фигура завернула за угол и исчезла. Она больше не была 11-летним ребенком. Она была 24-летней ведьмой, которой предстояло стать следующим министром магии. Одна из немногих женщин, когда-либо занимавших эту должность, и всего лишь вторая магглорожденная, получившая ее. Она не собиралась позволять Драко заставлять ее чувствовать себя маленькой, только не снова. Она слишком усердно работала, чтобы позволить ему сделать это. Она была полна решимости показать ему и всем, кто думал так же, как он, что она заслуживает быть здесь так же, как и они.