Глава 10

Гермиона выскользнула из конференц-зала с Кингсли, используя его как щит между собой и Драко. Она чувствовала, что он наблюдал за ней все собрание, и знала, что, когда оно закончится, он попытается извиниться. И она не смогла смириться с этим, поэтому сбежала со своим боссом, задав бессмысленный вопрос о правилах торговли, на который она уже знала ответ. Как только они расстались в лифте, Кингсли и Перси отправились на свою следующую встречу, Гермиона практически побежала в женский туалет. Она успела захлопнуть за собой дверь, прежде чем рыдание вырвалось из ее горла. Она была дурой, она была чертовски дурой так долго, и теперь Драко знал. Она была дурой и лгуньей. Весь мир знал. Рон практически не прилагал усилий, чтобы скрыть свои романы. Ей удавалось игнорировать это, даже смеяться над этим, так почему же теперь ее это должно волновать? Она знала почему — когда вспомнила руки Драко на своих бедрах, его испытующий взгляд на ней, легкую улыбку, которую он изобразил в знак сочувствия. Разве он однажды не сказал ей, что не хочет ее жалости… что ж, она тоже не хотела его жалости. Она не могла придумать ничего хуже этого. Возможно, даже его флирт, его затяжные прикосновения были вызваны жалостью. Бедная магглорожденная ведьма с изменяющим мужем. Ей хотелось кричать — почему ее так волновало, что подумает Драко? Она издала мучительный вздох, прежде чем броситься в кабинку, услышав стук каблуков по полу снаружи. Она была не в настроении для сочувствия, сострадания или утешения. Она просто хотела ненадолго побыть наедине со своим горем. — Ну, это было неловко, — она узнала голос Гвины. Начала течь вода, и Гермиона подобрала ноги, чтобы коллеги ее не увидели. — Мне так жаль ее, — разобрала она голос Эвелин. — Она должна знать, верно? — Конечно, она знает, она просто отрицает, она не тупая. Она съежилась. Она была вторым по значимости волшебником в Европе, и все заботились о ее браке. Она хотела бы аппарировать. — А как же Перси? — Спросила Эвелин. — А что, Перси? — Это ее брат… — Бедняга, — она могла представить, как Гвинн снова наносит красную помаду на свои полные губы по другую сторону двери. — Застряла между своим братом и своим боссом. — Ты видела лицо Драко? — Спросила Эвелин. — Он выглядел таким расстроенным. — Девочка, я всегда вижу лицо Драко, — Гвинн хрипло рассмеялась. — он великолепен. — Жаль, что он женат, — проговорила Эвелин, и Гермиона закатила глаза. Предоставьте Драко Малфою оставлять двух умных, вдумчивых женщин падать по нему в обморок. Но Гермиона также почувствовала прилив чего-то еще — раздражения? Нет. Ревности? Определенно нет. Желание защитить. Да, она хотела верить, что то, что было у нее с Драко, или, по крайней мере, было той ночью в его кабинете, принадлежало только ей. — Я слышала, она настоящая стерва, — сказала Гвинн, и на секунду Гермионе показалось, что они говорят о ней. Но нет, они говорили об Астории, жене Драко. Они обменялись еще несколькими недобрыми словами об Астории, а также несколькими отборными словами о скулах и заднице Драко. Гермиона слушала, затаив дыхание, желая, чтобы они ушли. Когда она, наконец, услышала стук их каблуков по полу и звук открывающейся и закрывающейся двери, она вылезла из туалета. Она досчитала до 30, глубоко вздохнула и вышла.

***

— Чего ты хочешь? — Гермиона приближалась к своему кабинету, а Драко небрежно прислонился к ее двери. Прямо сейчас она была не в настроении общаться с ним, с чем бы то ни было. — Я хотел поблагодарить тебя за твои добрые слова в статье. Гермиона кивнула, протискиваясь мимо него. Она знала, что ее обычный оливковый цвет лица был красным и опухшим от слез… ей должно быть все равно, сказала она себе. Не имело значения, видел ли он ее идеальный цвет лица или ее покрасневшую и опухшую, ей было все равно, что он подумает. За исключением того, что она все же об этом подумала. — Я сожалею о том, что сказал, — тихо добавил Драко, следуя за ней в ее кабинет. Она стояла к нему спиной и притворилась, что изучает что-то на своей книжной полке. — Почему тебя это волнует? Ты ясно дал понять, что не хочешь быть моим другом. — Я не законченный монстр, — повысил он голос. — Я причинил тебе боль… — ТЫ не причинил мне боли, — Гермиона повернулась к нему лицом, по ее щекам текли новые слезы. Дура, дура, дура, повторял голос в ее голове. — Ты только сказал то, что думают все остальные. Он двигался к ней, пересекая комнату несколькими длинными шагами. Она была благодарна, что их разделял стол. — Уизли никогда не заслуживал… — Пожалуйста, прекрати, — Гермиона стояла, склонив голову, за своим столом. Она не могла встретиться с ним взглядом, слезы капали на стол перед ней. — Я не хочу… Я не могу… Я просто хочу делать свою работу. Я просто хочу… — Гермиона… — тихо сказал он. Ее руки были сжаты в кулаки на столе перед ней, и он потянулся к ним. Она отдернула руку, рыдание вырвалось из ее горла. — Ты можешь уйти? Пожалуйста? Пожалуйста, просто… уйди. Она поняла, что хотела, чтобы он остался. Обнять ее и утешить. Рассказать ему все причины, по которым Рон ее не заслуживал. Она хотела почувствовать тепло его рук.… Но она стояла, опустив голову, отказываясь встречаться с ним взглядом. Она услышала, как он сделал знак смирения, и подняла голову, наблюдая, как он повернулся и вышел из ее кабинета.