Глава 14

— Ты поздно вернулся домой, — холодный голос Астории встретил Драко, когда он вышел из камина. — Я удивлен, что ты заметила, — парировал Драко, легонько поцеловав жену в щеку. — Я тоже, только начинаю, — ответила Астория, отворачиваясь от него и направляясь вглубь дома. Драко покинул Малфой-Мэнор как можно скорее, ему нужно было быть подальше от этого места. Там было слишком много воспоминаний, слишком много призраков. Он все еще ненавидел навещать там свою мать. До женитьбы у Драко была хорошая квартира в Лондоне, но когда они с Асторией поженились, они купили большой дом. Это было эффектно и холодно, совсем как его жена. — Сбор средств для детского отделения Святого Мунго становится такой головной болью, — Драко понял, что Астория все еще говорит. Он бездумно последовал за ней на большую кухню, где она открыла бутылку вина и налила два бокала, протянув один ему. Она продолжила рассказывать о сборе средств, о том, как Элоиза Пенблюм пыталась взять планирование на себя, и она хотела воздушные шары, а не цветы. Драко заполнял тишину нотками «ммм» и «аааа», потягивая красное вино из бокала, его мысли вернулись к Гермионе — к тому, как она улыбнулась ему в пабе, как загорелись ее глаза, когда она призналась, что хочет стать министром магии, к выражению ее лица, когда он признался, что флиртовал… То, как она наклонилась к нему, их лица были так близко. Он хотел сократить расстояние между ними через стол, захватить ее губы своими. Взять ее лицо в ладони и поцеловать ее, по-настоящему поцеловать, позволив своему языку исследовать ее изящный маленький ротик. Он хотел притянуть ее к себе и почувствовать ее тело рядом с собой. Он хотел… Драко взял у Астории бокал с вином и прижался губами к ее губам. Она замолчала на середине предложения, и ее рот был открыт, поэтому он исследовал его языком. У нее был вкус вина и мяты. Он положил руку ей на затылок, и она наклонилась ближе, позволяя Драко поцеловать себя. Он запустил пальцы в ее прямые волосы и внезапно представил, как будут ощущаться локоны Гермионы в его руках — какими мягкими они будут, как он сможет наматывать их на пальцы. Он поцеловал жену и подумал о том, как выглядела Гермиона, свернувшаяся калачиком на его диване, с распущенными волосами, изучающая пергамент. На краткий миг она показалась ему девушкой, которую он когда-то знал — потерянной для мира, уткнувшейся в книгу или занимающейся в библиотеке. Он столько раз наблюдал за ней в Хогвартсе, а она даже не подозревала, что он смотрел. — Что на тебя нашло? — Астория рассмеялась, прерывая поцелуй, когда он прижал ее спиной к кухонной стойке. — Не разговаривай, — приказал Драко, целуя ее шею, покусывая плечо. От нее пахло дорогими духами, которые окутали его ароматом цветов. Он снова подумал о Гермионе, о том, как она пахла цитрусовыми, ванилью и пергаментом, и представил, что целует ее шею — он любил ее шею. Он так долго изучал это краем глаза — ее волосы были зачесаны назад, что он проследил взглядом за их длиной, за тем, как они элегантно исчезали под ее блузками. Ему хотелось поцеловать ее в подбородок, найти мягкое местечко прямо у нее за ухом, заставить ее трепетать в его объятиях. — Драко, — выдохнула Астория, когда его руки переместились ниже, раздвигая ее бедра и опускаясь перед ней на колени. Он задрал ее платье и стянул трусики, прежде чем прижаться ртом к ее лону, глубоко лизнув, и она задрожала. Астория была сладкой, как персик, на его языке. Он был потерян в моменте, облизывая, посасывая, целуя — притворяясь, что это Гермиона хватала его за волосы и стонала. На мгновение он представил, что они в его кабинете, поздно ночью, только они вдвоем. Она была у него на столе. Но это было неправильно, понял он, продолжая свои нападки на набухший клитор жены. Она была не такой на вкус.… он представлял, что Гермиона не будет такой милой, в ней будет привкус, совсем как в реальной жизни. Она была бы горьковато-сладкой на его языке, когда он лизал ее — как сок из дыни, но с лимонным привкусом. Она была такой милой, потом кислой, когда оказывалась рядом с ним. Астория вцепилась ему в волосы и кончила с пронзительным хныканьем. Драко поднял голову — ее глаза были закрыты, и она тяжело дышала. Он положил голову ей на бедро и закрыл глаза, тяжело дыша. Гермиона кончила бы так, будто смеялась, подумал он с улыбкой. Это зародилось бы в ее душе, затем росло, и она не смогла бы сдержать это, и это было бы низко и глубоко, и она бы откинула голову назад, позволив себе быть пойманной в этот момент. — Что ж, это было неожиданно, — Астория разглаживала платье и прическу, когда Драко поднялся на ноги. Она взяла отставленный бокал с вином и сделала глоток, изучая мужа поверх края бокала. — Ты потребуешь что-нибудь взамен? Драко изучал свою жену — если не считать румянца на ее щеках, она была совершенно спокойна, и на ее лице не осталось никаких следов того, что только что произошло. Драко подумал об этом и понял, что ему неинтересно спать со своей женой. Остатки похоти, которые переполняли его всего несколько минут назад, рассеялись. События вечера — его теплый офис и тихий бар — наполнили его непреодолимым желанием, но он не мог заполучить женщину, которую хотел. Фантазии с женой не приблизили бы его к Гермионе, это не утолило бы растущую в нем боль. Он снова наполнил свой бокал вином и покачал головой. Она улыбнулась и осушила свой бокал, прежде чем поцеловать мужа в щеку: — Это было чудесно, Драко. Я иду спать. Он пробормотал «Спокойной ночи» и проводил ее взглядом. Она была красива, да. Ему следовало бы из кожи вон лезть, чтобы затащить ее в постель, как делали большинство мужчин, которые ухаживали за ней. Но, кроме красоты, в ней мало что интересовало его. И он знал, что она интересовалась им только из-за его денег. Их брак никогда не был основан на сексе или любви… он был ради власти и статуса, это было взаимовыгодное деловое соглашение. Драко был верен — ему никогда не приходило в голову сбиться с пути. Они занимались сексом достаточно часто, чтобы он был доволен, хотя в этом не было ничего умопомрачительного. Он был занят своей волонтерской работой и повседневными делами. У него никогда не было блуждающего взгляда, пока Гермиона с ревом не вернулась в его жизнь. Он допил вино, направился в свой кабинет и сел за стол. Комната была обставлена так же, как и все остальное в доме — темная, тяжелая мебель из дорогого дерева и кожи; одеяла и гобелены в зеленых и серебряных тонах; и портреты чистокровных волшебников в каждой комнате. Портрет его отца висел в его кабинете, и он смотрел на него сверху вниз — его длинные светлые волосы развевались, глаза были холодными, рот сжат в тонкую линию. Даже после смерти его отец все еще смотрел на него с разочарованием. Сколько раз он подводил своего отца, подумал он. Он мысленно отметил список галочками. Малфои не пачкали свои руки работой. Малфои не наставляли юных магглорожденных студентов, чтобы помочь им подготовиться к поступлению в Хогвартс. Малфои определенно не доставляли удовольствия своим чистокровным женам, фантазируя о своих коллегах-грязнокровках. Ему при каждом удобном случае напоминали о времени и деньгах, которые его родители потратили на него. О наследии, которое ему нужно будет сохранить, и о родословной, которую ему нужно будет продолжить. С того момента, как он сошел с поезда «Хогвартс Экспресс» на первом курсе, он находил способы разочаровать своего отца. Сначала его победила грязнокровка — все лучшие преподаватели в волшебном мире и девочка, которая даже не знала, что она ведьма, пока несколькими месяцами ранее не заняла первое место в каждом классе. На втором курсе он потерпел поражение в квиддиче от Поттера, который никогда даже не видел летающей метлы, не говоря уже о частных уроках. Список можно продолжать бесконечно — Но ничто не могло так разочаровать его отца, как эти фантазии и тоска по Гермионе Грейнджер — героине второго Волшебного мира, Золотой девочке Поттера, Подруге Домовых эльфов и грязнокровок. Драко не смог удержаться от смешка в свой бокал. Он поднял бокал к портрету своего отца в знак приветствия.