Глава 19

Драко сбросил мантию и хлопнул дверью, входя в свой дом — была Астория дома или нет, ему было все равно. Он швырнул вазу через комнату, его гнев был очевиден. Он хотел ударить по чему-нибудь, предпочтительно по носу, он хотел что-нибудь сломать. У него не было никаких прав на Гермиону, никаких претензий к ней. Они работали вместе несколько месяцев, Рон знал ее больше половины ее жизни. Но то, как он отшвырнул Гермиону в сторону, то, как он схватил ее и потащил к выходу. Ее голос, умоляющий и отчаянный, звенел у него в ушах. По пути в подвал он разбросал по полу семейные реликвии. Он быстро развязал галстук, и он полетел к скопившемуся за его спиной мусору. Драко вошел в свой экстравагантный крытый тренажерный зал, расстегнул рубашку и сбросил ботинки. Большую часть своего свободного времени он проводил как спортсмен, занимаясь бегом или боксом. После войны его телу нужно было чем-то заняться. Он не мог просто сидеть или ходить в любимые заведения со своими сверстниками, чтобы играть в азартные игры, пить и распутничать. Если бы его тело не было занято, его мозгу нужно было думать. Он не мог быть дома весь день. Бездумный и бесполезный, просто существующий. Он бы сошел с ума. Несколькими широкими шагами он достиг боксерской груши, подвешенной к потолку. Он не беспокоился о перчатках или скотче, он хотел почувствовать, как его кулак ударяет по чему-нибудь, по чему угодно. Он нанес по два удара с каждой стороны, за которыми последовала серия апперкотов, но он не остановился. Он выплеснул свою ярость на красный подвесной мешок. Он бил до тех пор, пока костяшки его пальцев не ободрались и не начали кровоточить. В нем было так много гнева, он всегда кипел, готовый вырваться наружу. На самом деле его гнев был направлен не на Рона, хотя именно его лицо он представлял себе, обрушивая очередную порцию ударов. Его истинный гнев, тот, который грыз его весь день и не давал спать по ночам, тот, который преследовал его во снах и заполнял его воспоминания, когда его мозг не был занят, был зарезервирован для двух других. Волан-де-Морт и его отец. Драко разочаровал своего отца, да, но его отец разочаровал и его. Драко винил Поттера, Уизли и Гермиону в тюремном заключении своего отца, но это была собственная вина отца. Затем, в наказание за неудачу своего отца, Драко было поручено убить Дамблдора. Волан-де-Морт ожидал, нет, он знал, что Драко погибнет в этом задании. С того момента, как Драко взялся за миссию, он знал, что это наказание, что оно закончится его смертью. Но он скрыл свои страхи за чрезмерной самоуверенностью и гордостью — он с гордостью принял Темную Метку и начал планировать, готовый доказать, что все неправы. Он будет жить, он добьется успеха. Он покажет своему отцу, что он был большим, нежели лакеем для Темного Лорда, чем когда-либо был его отец. — Я зашел так далеко, — Драко был весь в поту, его мышцы болели, когда он продолжал атаковать мешок, стоявшую перед ним. Его мозг был на много лет в прошлом — он был на астрономической башне с Дамблдором, старым волшебником без палочки и в его власти. — Они думали, что я умру при попытке, но я здесь… — Ты не убийца, — спокойно сказал Дамблдор. В этот момент Драко почти мог видеть мягкие голубые глаза старого волшебника, слышать его спокойный голос. Пот стекал с волос Драко в глаза, затуманивая зрение. Но Драко совершал ужасные вещи, ужасные поступки. Он чуть не убил невинную девушку, он отравил Рона Уизли (сухой смешок вырвался из его горла, ирония этого момента не ускользнула от него). Он позволил пожирателям Смерти, убийцам и насильникам, а также Проклятому Фениру Грейбеку проникнуть в замок к невинным людям, невинным детям, своим друзьям… ни он, ни его сверстники больше не знали ни одного человека, которого он мог бы назвать другом. Откинув спутанные волосы с потного лба, его кулаки замерли, и он понял, что на его щеках выступила влага, и он поспешно вытер ее кровоточащими костяшками пальцев… слезы и кровь теперь окрашивали его щеки, и он продолжил атаку. Дамблдор проявил к нему милосердие, Драко не был убийцей — его душа не умерла, но это не означало, что его душа все еще принадлежала ему. Он совершал плохие поступки, непростительные поступки. Дамблдор, к удивлению Драко, обсудил с ним варианты. Варианты! И даже сказал ему перейти на «правильную сторону». Именно в этот момент Драко понял, что ему нужно делать, Драко опустил палочку, его руки дрожали. Он присоединился бы к Дамблдору, он присоединился бы к ордену — он исправил бы свои ошибки. Но прежде чем он смог заговорить, прежде чем он смог согласиться, прежде чем он смог задать единственный важный вопрос (как спасти свою мать, если был сделан такой выбор), Снейп был рядом. — Северус, пожалуйста, — выдохнул Дамблдор, и в мгновение ока старый волшебник был мертв. Он вылетел с астрономической башни, а Снейп повернулся к Драко с холодным взглядом и выпроводил его из замка. Впоследствии Драко хранил слова и действия Дамблдора той ночью как клятву — если бы Драко убил Дамблдора той ночью, его душа была бы разбита. Если бы Снейп не убил Дамблдора… Драко не мог представить последствий для себя и для своей матери. Итак, Драко наблюдал, как все изменилось. Его отец был вызволен из тюрьмы и отдал Темному Лорду свою волшебную палочку, свое поместье… все, что осталось у Малфоев. Драко не мог вернуться в школу, место, которое, несмотря на его неудачи, он любил больше всего. Вместо этого, в своем собственном доме, он был окружен темной магией, пытками и смертью. Запах крови наполнил воздух в доме его предков, пожиратели смерти и темные существа бродили по коридорам. Драко убил бы Волан-де-Морта, если бы ему дали шанс. Он отдал бы свою жизнь, чтобы положить этому конец, если не ради себя, то ради своей матери. Она ежедневно жила в том же ужасе, что и ее сын, теперь она была хозяйкой Штаб-квартиры Темного Лорда. Темная метка, которой Драко поначалу так гордился, теперь была тем, что держало его пленником в собственном доме. Темную метку можно было использовать не только для вызова и отслеживания его, но она же не допускала насилия над своим хозяином. Он бил до тех пор, пока не начал задыхаться, пока его мышцы не заболели, а пот не заструился с каждого дюйма его тела. Он рухнул на мат и уставился в потолок, пытаясь выровнять дыхание. Дамблдор сказал ему, что у него был выбор, но Драко знал, запершись в своем доме, находя краткое утешение в своей спальне, прислушиваясь к жестокости внизу, что он этого не сделал. Он был в ловушке, и ничто из того, что он мог сделать, не могло изменить ситуацию. Драко теперь рыдал, его тело окончательно обессилело, но он не мог заглушить мысли… те, что преследовали его постоянно, как темная тень, от которых он не мог убежать. Даже когда он смеялся со своими коллегами по служению или терялся в цифрах на странице, это было там — кипящее, ожидающее, притаившееся. Единственный раз, когда он этого не почувствовал, когда его мозг успокоился и тени рассеялись на короткую передышку, был, когда он находился с ней. Когда ее яркие глаза были устремлены на него, когда ее теплые руки нашли его. Она была как его личный патронус — доброта и свет, сражающийся с демонами, которые окружали его. И он рыдал, зная, что она никогда не будет принадлежать ему… и если она каким-то образом найдет к нему дорогу, о чем он так часто мечтал, он погубит ее. Так же, как он разрушил все вокруг себя.