Глава 24

Было теплое утро, не по сезону теплое, даже для начала лета, когда Драко аппарировал прямо рядом с большим деревом в центре парка. Он огляделся, никто не заметил. Он заметил Гермиону в назначенном месте встречи, под тенистым деревом, спиной к нему. Он пытался извиниться, но она отказалась его видеть. Он был уверен, что его уволят, но вместо этого получил выговор от Перси и предупредил, что если эта поездка не увенчается успехом или если он снова причинит боль Гермионе, то будет уволен. — Доброе утро, Грейнджер, — он подошел к ней несколькими легкими шагами, протягивая чашку кофе. Она кивнула ему, принимая ее, но ничего не сказала. Ее глаза были сосредоточены на чем-то позади него, отказываясь встречаться с ним взглядом. — Я, э-э, не знал, какой Уизли пьет кофе… — Хорошо, что он не придет, — Гермиона сделала глоток, по-прежнему избегая его взгляда. — Почему нет? Гермиона пожала плечами: — Не захотел. Глаза Драко закрылись, и он злобно усмехнулся: — Твой придурок муж не счел важным присутствовать там, где его жена получала бы награду? Гермиона хотела начать защищать Рона, но потом остановилась. Она потратила годы, защищая его. Сколько матчей, турниров и церемоний награждения она высидела ради него. И это было ее главным достижением, а он не смог прийти. — Ты прав, — сказала она вместо этого, ее глаза наконец встретились с глазами Драко. — Он придурок. Драко удивленно уставился на нее, затем расхохотался. И они оба смеялись, смеялись до тех пор, пока их тела не затряслись, а кофе не пролился на картонные стаканчики. Они смеялись до тех пор, пока не перестали дышать, держась друг за друга, чтобы не упасть. По лицу Гермионы текли слезы. Сквозь слезы, застилавшие ее глаза, она почти могла представить Драко ребенком в Хогвартсе — легко смеющимся, очаровательным, беззаботным, если бы только его жизнь пошла по-другому. Они оба глубоко вздохнули, когда Драко потянулся вперед, взял кофейную чашку из ее дрожащей руки и поставил их обе на ближайший камень. Затем он нежно взял ее лицо в ладони и большим пальцем вытер выступившие от смеха слезы: — Мне так жаль… за то, что я сказал. — Так вот почему ты не хотел идти? Гермиона не отстранилась, она едва пошевелилась, она просто посмотрела на него, ее смуглые ушки насторожились. Она протянула руку и схватила его за запястье, но не убрала его руку от своего лица. — Нет, — ее кожа горела под его пальцем, и он погладил ее по щеке большим пальцем. К его удивлению, она склонила голову к его руке и закрыла глаза. — Конечно, нет. Она не открыла глаза: — Почему ты не хотел приходить? Драко медленно убрал руку, но не раньше, чем провел большим пальцем по ее шее, останавливаясь у основания горла. Она задрожала от его прикосновения, но открыла глаза, когда его рука убрала ее, ослабив хватку. Он вытащил карманные часы из-под плаща. Она внимательно наблюдала за ним, он указал на старую газету, которая должна была стать их портключом: — Пора. — Почему ты не хотел идти? — Повторила Гермиона, когда они оба коснулись газеты. Ничего не произошло. — Драко, пожалуйста. — Я не могу быть рядом с… — Драко не мог встретиться с ней взглядом. — Я не могу смириться с тем, что он… заполучил тебя. — Почему нет? — Потребовала ответа Гермиона, ее глаза горели огнем, прожигая его. Он не двигался, даже не осмеливался открыть рот, боясь того, что могло вырваться. Когда он не ответил, она потребовала: — Драко… скажи мне. — Потому что я хочу тебя, — его глаза впились в ее, когда ее дыхание превратилось в тихий вздох, а губы сложились в тихое «о». И так же быстро парк вокруг них исчез, когда активировался портключ и затянул их во время.