Глава 23

Проходили дни, и неловкость повисла в воздухе между Гермионой и Драко. Казалось, они не могли вернуться к вежливым, сердечным, односложным отношениям, которые у них были раньше. Слишком многое изменилось. Поэтому, вместо этого они игнорировали друг друга, используя своих коллег в качестве сов для общения — обмена пергаментами, обмена сводками и бюджетами, вмешательства, когда они не могли избежать встречи друг с другом. Они разговаривали друг с другом только на собраниях, когда этого нельзя было избежать, и они всегда избегали смотреть друг другу в глаза. Если их коллеги и заметили это, они ничего не сказали. Эвелин действительно приносила Гермионе ежедневные чашки чая «просто так», но помимо этого, неловкость, которая тяжело висела в воздухе, как меланхоличное облако, была проигнорирована. Только что закончилась особенно напряженная встреча с Департаментом магических происшествий и катастроф. Гермиона сидела слева от Драко и чувствовала исходящий от него жар. Краем глаза она видела, что он наблюдает за ней, изучает ее. Ей хотелось повернуться к нему и закричать, дать ему пощечину. Но вместо этого она сидела собранная и профессиональная, аккуратно сложив руки перед собой, но беспокойно подергивая ногой под столом. Когда собрание, к счастью, закончилось, Гермиона коротко поблагодарила собравшихся волшебников и ведьм и попыталась сбежать. Однако в дверях ее остановила Эвелин с добрыми глазами, на которую Гермиона в спешке чуть не наехала. — Гермиона, — Эвелин отпрянула. — Босс хочет тебя видеть. — И Драко тоже, — добавила Эвелин с сочувственной улыбкой на розовых губах. — Позволь мне взять его с нами. Драко и Гермиона шли плечом к плечу по широкому коридору, избегая смотреть друг другу в глаза и игнорируя невысказанные слова между ними. Ей захотелось протянуть руку и схватить его за руку.… ее пальцы дрогнули. Нет! — кричал ее разум, он ясно дал понять, что все, что, по ее мнению, происходило, было сном, простым воображением. Его пальцы на ее подбородке, его горящие глаза на ее, его губы на ее запястье.… Она покачала головой, неужели ей все это показалось? — Малфой, Грейнджер, — Кингсли провел их в свой кабинет, указывая на огромные кресла у пылающего камина. Обычно стойкий мужчина практически излучал энергию, его глаза и улыбка сияла. — Кингсли, — Гермиона не смогла удержаться от смеха, она очень редко видела своего наставника таким оживленным. — В чем дело? — Посмотри сама, — рассмеялся Кингсли, протягивая ей толстый конверт. Гермиона дрожащими руками взяла конверт у своего наставника и осторожно открыла его. Она чувствовала на себе взгляды Кингсли и Драко. У нее от шока отвисла челюсть, и она подняла руку, чтобы прикрыть ее. Она издала возбужденный крик и вскочила на ноги. — Япония одобрила программу! — Гермиона ахнула, переводя взгляд с Кинглси на Драко. — У нас будет программа наставничества магглорожденных в Махоутокоро! Кингсли выгнул бровь: — Это еще не все. Ты отправишься в Японию в качестве гостя министра Синго, чтобы получить награду от Международной конфедерации волшебников. В честь всего, что вы сделали для магглорожденных. Она смотрела на Кингсли — рот открыт, глаза начинают слезиться. Быть членом ICW было одной из ее самых заветных мечтаний — там, где она могла бы приносить больше всего пользы. Быть удостоенной их чести в таком юном возрасте. Не раздумывая, она бросилась в объятия Кингсли. Он заключил ее в теплые объятия, и слезы запачкали его ярко-полосатую мантию. Ее плечи начали дрожать — все, что она чувствовала, сдерживала в себе в течение нескольких недель, внезапно вырвалось наружу. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Она не могла закатить сцену, не здесь, не перед Драко. — Прости, — Гермиона со смехом отстранилась, вытирая слезы со щек. — Это просто… — Это честь, вот что это такое, — Кингсли все еще улыбался ей с отеческой гордостью. Она осмелилась взглянуть на Драко, который внимательно наблюдал за ней. Его лицо превратилось в суровую маску, но серые глаза сияли. Он слегка улыбнулся ей. — Поздравляю, — пробормотал Драко, засовывая руки в карманы. Было неправильно находиться здесь и праздновать вместе с ним, особенно потому, что именно из-за него она почувствовала необходимость создать программу наставничества для юных магглорожденных, в первую очередь. — Спасибо, Гермиона улыбнулась ему, и на мгновение все в мире снова стало на свои места — она сияла, глядя на него, ее большие глаза мерцали, это было поистине восхитительно. Она была подобна солнцу — сияющая и яркая, излучающая тепло и свет. Жизнь умудрилась приглушить ее сияние. Ее муж пытался держать ее в тени. Ненавистные чистокровки говорили ей, что она ничего не стоит. Даже Драко пытался приглушить ее сияние. Но вот она здесь — излучает свет и доброту, и скоро это увидит весь мир. — Сэр, — спросил Драко, внезапно почувствовав себя неуютно. Было слишком тепло, слишком ошеломляюще. Он не заслуживал находиться в этот приватный момент. — Я вам для чего-то понадобился? — Мы приглашаем делегатов из некоторых других школ волшебства, которые заинтересованы в программе. Я бы хотел, чтобы вы пошли с Гермионой, чтобы поделиться информацией… И как пилот программы, — продолжил Кингсли и уставился на него прищуренными глазами, его взгляд стал жестче. — Вы даже можете рассказать о том, как подобная программа может творить добро, стирать предрассудки, изменять людей… как когда вы говорили при министре Синго. Драко почувствовал, как ему становится тепло под воротником. Он чувствовал на себе взгляд Гермионы, чувствовал ее рядом с собой, но он отказывался встречаться с ней взглядом: — Конечно, сэр. — Ваша семья будет так взволнована, — внимание Кингсли снова переключилось на Гермиону. — Мероприятие состоится во время перерыва в международном матче по квиддичу, так что ваш муж может принять в нем участие. Драко почувствовал, как напряглось ее тело рядом с ним, но прежде чем она смогла ответить, Кингсли продолжил, рассказывая о логистике мероприятия — планировании встречи, организации поездок и безопасности… но Драко слушал вполуха. Больше всего на свете он хотел уйти. Он хотел увидеть, как его замечательной ведьме воздадут почести, как ей и положено. Он хотел видеть ее прославленной и обожаемой, и он хотел распространить программу репетиторства на как можно большее количество школ, он не лгал об этом, он заботился об этом больше, чем о многом другом. Но он не мог пойти, когда будет рядом Уизли. Не потому, что ее притворный муж натягивал фальшивую улыбку и принимал похвалы по поводу успеха своей жены. Ее прославляли вопреки ему, а не благодаря ему. Он не заслуживал… Рон не заслуживал ее, но Драко с грустью осознал, что и он тоже.

***

— Эй, Уизли, можно тебя на пару слов? — Драко нервно стоял в дверях кабинета Перси. Перси поднял глаза с улыбкой, они подружились, но не стали друзьями. Похоже, Перси был так же удивлен таким поворотом событий, как и Драко. — Что случилось? — Спросил рыжеволосый волшебник, поднимая глаза. — Я, э-э… — начал Драко, засунув руки в карманы. — Я не могу поехать в Японию. Перси вопросительно посмотрел на него: — Почему бы и нет? — Это сложно. — Кингсли спрашивал о тебе, — губы Перси сжались, а глаза сузились, — конкретно. Драко раздраженно фыркнул: — Ну и что, я собираюсь пойти потанцевать? Приходите посмотреть на парад исправившихся пожирателей смерти! Губы Перси скривились в улыбке: — Мы не собираемся заставлять тебя танцевать, приятель. — Я не могу пойти, — решительно сказал Драко. — Тебе нужно ехать, — Перси встал. — Кингсли и я должны быть в штатах на заседании Магического конгресса. — Я не могу, — повысил голос Драко. — Ты не можешь найти… — Что происходит? — Голос Гермионы прервал его. — Драко пытается отказаться от поездки в Японию. — Почему? — Драко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку удивления в глазах Гермионы, она потянулась и схватила Драко за руку. Она горела, он забыл, как горела, когда она прикасалась к нему. Он вырвал свою руку из ее хватки. — Мне жаль, что мы не все влюбляемся в святую Грейнджер, Покровительницу грязнокровок, но у некоторых из нас есть жизни. Как только эти слова слетели с его губ, он пожалел о них и захлопнул рот. Ее глаза расширились, рот открылся от шока, она выглядела так, словно получила пощечину. В ее глазах горел огонь, когда она указывала на него пальцем, ее рот был открыт, но она не могла вымолвить ни слова. — Я бы хотела, — наконец произнесла она низким голосом, полным злобы, которую он никогда не слышал из уст. — Я бы хотела, чтобы я позволила тебе сгнить в Азкабане, Малфой.