Глава 33

— Я так взволнована, что вы все сегодня здесь. — Гермиона начала, прежде чем начать свою презентацию, ту же самую, которую она давала министру Синго неделями ранее. Она рассказала о более легком переходе для студентов и улучшении оценок, о прогнозируемом увеличении числа СОВ и тритонов, а также о том факте, что и Илверморни в Америке, и Шарбатон во Франции с большим волнением запускают программу. Закончив, она оглядела все лица — большинство были взволнованы. Прошлой ночью она говорила, танцевала и ужинала с представителями Кастельбуксо и Уагаду — со всеми, кто был настроен позитивно и полон энтузиазма. Но там был один человек, серьезный мужчина с темными волосами и глазами, на лице которого читалось отвращение. Он откинулся назад, его глаза сузились, а руки были скрещены на груди. Иван. Драко предупредил ее об их разговоре прошлой ночью — его практически заставили прийти и принять в этом участие. Она смело посмотрела на него в ответ, когда снова села, отказываясь позволить ему запугать. Драко посмотрел на нее, и она ободряюще кивнула, прежде чем он встал и произнес ту же трогательную речь, которой он поделился с японскими делегатами. Большинство волшебников и ведьм с энтузиазмом кивали или, по крайней мере, вежливо слушали. Когда Драко закончил, он сел рядом с ней, одарив ее мимолетной улыбкой, и Гермиона почувствовала, как ее сердце переполнилось. Между ее презентацией и его проникновенной речью она была уверена, что они пройдут успешно. По крайней мере, с двумя из представленных школ. — Есть какие-нибудь вопросы? — Спросила Гермиона, снова поднимаясь на ноги. Она не удивилась, увидев, что болгарский волшебник поднял руку — он сидел, но на его лице по-прежнему была маска презрения. — Как вы вполне понимаете, — начал молодой человек. — Мы не принимаем магглорожденных в нашу школу. Гермиона изобразила, как она надеялась, свою самую профессиональную улыбку. — Многие члены вашего сообщества выразили заинтересованность в изменении этой политики, назвав ее устаревшей. Мужчина сердито посмотрел на нее, и Гермиона внезапно очень обрадовалась, что Гарри и Кингсли настояли на дополнительной безопасности. Два аврора встали по бокам от двери, не сводя глаз с болгарского волшебника, держа руки наготове. Однако присутствие Драко на стуле рядом с ней заставляло ее чувствовать себя еще более защищенной. Краем глаза она видела, как Драко подался вперед — его тело напряглось. Его тело излучало гнев, и ей не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что его челюсти будут плотно сжаты, а глаза холодны от гнева. Это было странное чувство — знать, что Драко Малфой взял на себя роль ее защитника. Во второй раз всего за несколько минут она почувствовала, как ее сердце переполнилось. Пока болгарский волшебник не заговорил снова. — А вы магглорожденная, мисс Грейнджер? Гермиона попыталась сохранить профессиональную улыбку, хотя на самом деле ей хотелось насмехаться над ним. — Это так. — И посмотри, как далеко ты продвинулась, — сказал Иван с широкой улыбкой, откидываясь на спинку стула, его голос был полон презрения. — И ты сделала это без какой-либо программы, которая могла бы тебе помочь. — Грейнджер — исключительная ведьма, — громко сказал Драко, вставая на ноги, его глаза сверкали. — И она была исключительным случаем. Как сказала мисс Грейнджер, большинство магглорожденных студентов проводят первые несколько лет, пытаясь приспособиться …Потому что они не принадлежат… Гермиона наблюдала, как челюсть Драко дернулась, а руки сжались в кулаки. Она быстро перебила его, надеясь вернуть контроль. — Это тема, вызывающая разногласия, но волшебный мир меняется, — сказала она. — Как я упоминала, я вела переговоры с членами вашего сообщества, а также с членами вашего служения, которые заинтересованы в изменении этой политики. — Смотрите, как британское правительство вторгается в нашу жизнь. Дурмстранг никогда не допускал грязнокровок… Гермиона почувствовала, как Драко рядом с ней напрягся, но слегка покачала головой. Драко сел, и молодой волшебник продолжил: — И мы не собираемся начинать, не говоря уже о том, чтобы помогать им… чтобы они могли, что ли, украсть наши секреты? — Мистер Полякоф, — имя пришло ей на ум внезапно, и она надеялась, что в ее голосе прозвучали укоризненные нотки. Она не позволила своей улыбке погаснуть, но ее голос был резким: — Магглорожденные студенты заслуживают образования так же сильно, как… Иван повернулся к остальным делегатам, стоя спиной к Гермионе: — Разве вы не видите, что они пытаются сделать. Облегчить магглам кражу наших секретов… — Это не так, — начала Гермиона, но мужчина продолжил. — Они продадут наши секреты, они украдут магию и… — Если бы ты мог, пожалуйста, — повысила голос Гермиона. Флор и Нова стояли у двери, и Гермиона наблюдала, как они обменялись мрачными взглядами и придвинулись, совсем чуть-чуть, ближе к Ивану. — И эта министерская грязнокровка… — Прежде чем она успела ответить, Драко вскочил на ноги и затрясся от ярости. Он указал пальцем на мужчину: — Закрой свой рот, Полякоф. Мужчина сердито посмотрел на Драко: — Только потому, что твоя сучка из министерства… Прежде чем Гермиона смогла остановить его, прежде чем она смогла даже вздохнуть, Драко был на другом конце комнаты, его кулак соприкоснулся с лицом Ивана. Заскрипели стулья, раздались крики, и Флор с Новой оттащили задыхающегося Драко от Ивана, но не раньше, чем он нанес несколько метких ударов по лицу и рукам Ивана. Иван поднял руки вверх, слишком медленно, чтобы попытаться защитить голову. Оторвав Драко от себя и удерживаемый двумя аврорами, Иван поднялся на ноги и попытался подойти к Драко, но волшебники из Уагаду удерживали его. В спешке, казалось, все забыли, что у них есть волшебные палочки. — Протего! — Гермиона закричала, за чем последовало связывающее тело проклятие на Драко и Ивана. Она попыталась выразить свои извинения Драко глазами, когда бросила на него «Петрификус Тоталус», и увидела, как оба мужчины застыли, их тела упали на пол. Гермиона была благодарна Флору за то, что он подхватил Драко и мягко уложил его на пол. Иван ударился с глухим стуком. — Уведите его отсюда, — Гермиона указала на Ивана. — Посмотрите, есть ли здесь лазарет. Гермиона наблюдала, как Нова и Флор левитировали Ивана из комнаты. Она закрыла глаза, это был просто плохой сон. Когда она открыла глаза, она все еще была в постели с Драко. Это был просто способ ее мозга справиться с беспокойством, вызванным презентацией. Но когда она открыла глаза, остальные делегаты все еще таращились на нее, а Драко все еще был обездвижен на полу. — Мне так жаль, — начала Гермиона, прежде чем дверь в комнату открылась и Нова просунула голову обратно. У нее было пустое выражение лица, но в глазах была тревога: — Мэм, министр Синго хотел бы поговорить.

***

— Мне жаль, Грейнджер, — Драко поднял глаза, когда Гермиона вернулась в конференц-зал — ее лицо было непроницаемым. Он закрыл глаза и прислонился головой к стене, где ему наконец удалось опереться, когда действие сковывающего тело проклятия ослабло. Кто-то наколдовал пакет со льдом, и он прижал его к щеке, куда Ивану удалось нанести один удар. Адреналин от схватки и его гнев схлынули, и теперь он чувствовал пульсацию на щеке и сожаление во всем теле. Он разрушил все, над чем работала Гермиона, и все потому, что не мог контролировать свой гнев. — Ты в порядке? — Гермиона присела на корточки и убрала лед, приложив два пальца к синяку, и он вздрогнул. — Я все испортил, — он не мог встретиться с ней взглядом, смущенный своим гневом — тем, который всегда кипел прямо под поверхностью. Это разрушило то, ради чего они проделали весь этот путь сюда. Если бы он только мог сдержать свой темперамент. — Мне так жаль, — повторил он, наконец встретившись с ней взглядом. В ее глазах стояли слезы, и она нежно погладила его по щеке. — Не стоит, — и, к его удивлению, ее губы изогнулись в улыбке. — Это было нечто. Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда Драко Малфой набросится на кого-то за то, что он назвал меня грязнокровкой… Драко вздрогнул при этом слове, а улыбка Гермионы стала шире: — Драко Малфой, ты становишься мягкотелым. Он попытался нахмуриться, но его щека запульсировала, а с губ сорвался всхлип, и Гермиона рассмеялась. Она погладила его по щеке и пробормотала «эпискей» — Драко внезапно почувствовал, как его щека стала очень горячей, затем очень холодной. Пульсация исчезла. — Спасибо тебе, Драко, — Гермиона подвинулась и села рядом с ним на пол, прижав колени к груди. Она опустила голову на колени и посмотрела на него, легкая улыбка все еще играла на ее лице. — За что? — он отвел взгляд, не в силах справиться с добротой, которую она к нему проявляла. Ему хотелось, чтобы она закричала… — За то, что испортил все? — Ты ничего не испортил, и даже если бы ты это сделал, оно того стоило, — она взяла его руку в свою, она была такой теплой, и положила ее ему на колени. — Спасибо тебе.… за то, что заступился за меня. Он хотел сказать ей, что сделает для нее все, но вместо этого просто кивнул и слабо улыбнулся. Облегчение, спокойствие и желание нахлынули на него, и он повернулся, чтобы снова встретиться с ней взглядом, чувствуя себя ободренным ее добротой, ее благодарностью: — Ты придешь ко мне снова сегодня вечером? Гермиона медленно покачала головой, и он проклял себя, он все испортил, он все испортил. — Я не могу снова так поступить с Новой и Флором, — вздохнула Гермиона. — Так что тебе придется прийти ко мне, я устрою диверсию.