Глава 38

Гермиона с тревогой сидела в конференц-зале, пока входили остальные ее коллеги — Эвелин быстро и радостно обняла ее, а когда вошел Перси сразу же начал раздавать пергаменты. Кингсли вплыл в комнату, его раскатистый голос наполнил воздух, когда он тепло приветствовал своих коллег. Завязалась светская беседа, и Гермионе удалось вставить несколько «ммм» и вежливо пробормотать согласие, но она была слишком отвлечена дверью, чтобы сказать что-то еще. — Давайте начнем, — объявил низкий голос Кингсли, и Гермионе потребовалась вся решимость, чтобы повернуться лицом к своему боссу, вместо того чтобы пялиться на пустой дверной проем в ожидании Драко. Когда Драко вошел в комнату несколько минут спустя с краткими извинениями, она попыталась поймать его взгляд, но он уже разговаривал с Перси, бормоча что-то о «кровавом Смити и его смехотворных требованиях», прежде чем сесть слева от рыжеволосого волшебника. Он взглянул в ее сторону, коротко вежливо улыбнулся и переключил свое внимание на Кингсли. Гермиона уставилась на него, чувствуя себя так, словно ее ударили в грудь бладжером. Возможно, для него это ничего не значило, просто разовый случай. Возможно, он все время изменял Астории. Она чувствовала себя глупо и пристыженной, сидя в конференц-зале. Она снова и снова прокручивала в голове поездку. Она была просто завоеванием, он, вероятно, даже посмеялся над этим, когда вернулся домой со своими друзьями. Он трахнул маленькую властную грязнокровку, которую они все ненавидели в школе. Она едва очнулась, когда Кингсли заговорил о правилах торговли. Хотя ее окружали коллеги, она чувствовала себя совершенно одинокой. — Грейнджер? — Внимание Кингсли было приковано к ней, и она, вздрогнув, поняла, что он обращается к ней не в первый раз. — Сэр? — Не могли бы вы рассказать нам о своей поездке? — Гермиона со смущением поняла, что он повторяется. Он не выглядел сердитым, просто обеспокоенным. Она встала и почувствовала, что у нее дрожат руки, что было нелепо, поскольку она привыкла выступать перед сотнями ведьм и волшебников, а прямо сейчас она разговаривала только с пятью своими самыми близкими друзьями и коллегами… и с возлюбленным или бывшим возлюбленным? Она практически чувствовала, как ее сердце разрывается, когда она начала говорить, Драко смотрел на нее со скучающим выражением лица, пока она рассказывала о церемонии награждения и презентации Программы обучения магглорожденных. Слух о драке Драко и Ивана быстро распространился, и когда Гермиона умолчала об этом, все зааплодировали, а Драко притворно склонил голову в знак признания. — Итак, в целом, очень удовлетворительно? — Кингсли задал вопрос. Гермиона увидела, как губы Драко растянулись в ухмылке, и почувствовала, как покраснели ее уши, прежде чем ответить: — Действительно, очень удовлетворительно. Когда Драко на этот раз встретился с ней взглядом, скука исчезла с его лица — в глазах заплясали озорные огоньки, а ухмылка превратилась в настоящую улыбку. Она слегка улыбнулась ему, и в этот момент ей показалось, что все будет хорошо. Перси взял на себя оставшуюся часть собрания — обсуждение приоритетов, предстоящих законодательных актов и событий. Когда Гермиона осмелилась оглянуться на Драко, его лицо было пассивным, почти скучающим, когда он кивал. Через час они разошлись — Перси, Эвелин и Кингсли должны были быть в Департаменте международного магического сотрудничества и внезапно ушли, оставив Гвину, Драко и Гермиону наедине в неловком молчании. Деловым тоном Драко встал следующим и заявил, что ему нужно встретиться с Департаментом магического транспорта, прежде чем покинуть комнату, не удостоив взглядом двух ведьм, оставшихся в комнате. Гермиона не могла подняться со стула. Она чувствовала себя прикованной к месту, с тревогой глядя на дверной проем, за которым он исчез. Возможно, все было не в порядке. Она сморгнула горячие слезы, осознав, что Гвин все еще в комнате. Другая ведьма складывала бумаги и перья и была занята собой, но Гермиона знала, что она наблюдает за ней краем глаза. — У меня много работы, которую нужно наверстать, — Гермиона наконец заставила себя подняться и улыбнулась так лучезарно, как только могла. — Я уверена в этом, но, — Гвин уставилась на нее, удерживая ее взгляд. — Ты в порядке, Гермиона? «Нет», — хотела признаться Гермиона. Ей хотелось заползти в черную дыру и умереть. Она чувствовала себя больной — ее брак не был удачным, но у нее была семья, дом и будущее. И она, возможно, бросила все это ради секса на выходные. Хороший секс, великолепный секс, умопомрачительный секс, но все же просто секс. — Да! — Гермиона ответила слишком громко и слишком восторженно, и Гвин сузила свои карие глаза, глядя на нее. — Просто так много всего, что нужно наверстать. Занята, занята, занята… Гвин уставилась на нее, не веря своим ушам, но кивнула: — Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти. — Спасибо, большое спасибо, — Гермиона выдавила улыбку, прежде чем выбежать из конференц-зала. Оставшись одна в коридоре, она позволила себе вздохнуть и подумать. Действительно ли она только была завоеванием? Были ли месяцы, предшествовавшие поездке, месяцы, наполненные флиртом, поддразниваниями, напряженными спорами и молчанием, уловкой? Нет, она не могла в это поверить. Она бы ни за что в это не поверила. Она подумала о нежности, с которой он целовал ее; о том, как он прикасался к ней; о том, как нежно он говорил с ней и утешал ее. Конечно, тот же самый мужчина не бросил бы ее, как только получил то, что хотел. Она громко застонала, прежде чем направиться по коридору и завернуть за угол. К ее удивлению, Драко стоял, прислонившись к дверному косяку ее кабинета. Он улыбнулся, когда она приблизилась, та же широкая улыбка, что была на его лице в конференц-зале, исчезла, когда он взглянул на ее лицо — она была уверена, что это ее выдало. Замешательство, боль и тоска — все написано на ней, как в открытой книге. Она ничего не сказала, когда повернула в свой кабинет, и он грациозно оттолкнулся от стены, следуя за ней. Он закрыл дверь и прижал ее к ней, крепко целуя, положив руки ей на бедра, удерживая на месте. — Ты в порядке? — Я… — Тело Гермионы застыло у двери, когда он отошел, он внимательно изучал ее, его серые глаза были полны беспокойства. — Я не знала, хотел ли ты меня. Я больше… — Что я такого сказал? — Он увещевал, притягивая ее в объятия. Она глубоко вздохнула, и он прижался своим лбом к ее лбу. — Я хочу… Я хочу тебя, пока я буду у тебя. — Ты едва взглянула на меня там. — Она почувствовала, как от смущения запылали ее щеки, внезапно почувствовав нужду и отчаяние. Его глаза блеснули, и он улыбнулся ей сверху вниз, она почувствовала, как у нее сжался живот. — Я уверен, ты не хочешь, чтобы все узнали, потому что я смотрю на тебя так, будто хочу трахнуть тебя прямо здесь, а так же на столе в конференц-зале, — ответил он с озорной улыбкой. Он притянул ее к себе для поцелуя и застонал. — Хотя, я бы не возражал. Я не могу выбросить тебя из головы, Грейнджер. Я думал о тебе все выходные. Когда я вошел в этот чертов конференц-зал и увидел, что ты там сидишь, мне захотелось отвести тебя в какой-нибудь чулан и просто… Гермиона улыбнулась ему в губы. Она позволила ему поцеловать себя, и она ответила на поцелуй, их тела слились воедино. Он просунул руку между ними, дотянувшись до ее ног. — Нет, — захныкала Гермиона, собрав все самообладание, на которое была способна. Осознание того, что он хотел ее так же сильно, как она хотела его, сводило ее с ума от желания, но у нее были правила, и это были те, которые она отказывалась нарушать. — Не здесь. — Мне нужно тебя увидеть, — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к ее лбу. От него пахло так знакомо и восхитительно, цитрусовыми, кожей, сандаловым деревом и кофе — ей захотелось завернуться в это и потеряться в нем. Сердце Гермионы учащенно забилось, когда его глаза встретились с ее, она поцеловала его снова, в последний раз, прежде чем отстранилась и посмотрела на него, пообещав: — Что-нибудь придумаем.