Глава 46

Она подумала о вопросе Драко после его ухода — зачем оставаться? Она знала, почему она это сделала, дело было не в том, что у нее не было для него ответа, а в том, что она была слишком смущена. Она не могла сказать ему — она не позволила бы ему увидеть, насколько она сломлена… или была сломлена, пока он не вернулся в ее жизнь. Она не могла сказать ему, что годами ничего не чувствовала. Рон стал почти персонажем пьесы ее жизни — появлялся и исчезал, когда ему было удобно. Она годами не проливала по нему слез, она похоронила свои чувства, свою обиду, гнев и печаль так глубоко в своем сердце, что он больше не мог причинить ей боль. И при этом она думала, что больше не способна испытывать какие-либо чувства — она боялась, что ее безразличие к Рону превратило все ее сердце, саму ее душу в камень. И это напугало ее, чувствуя, как оттаивает ее сердце, пробуждается ее душа. Это напугало ее — то, как она хотела его, то, как ее тело реагировало на него, жаждало его. То, как ее магия заурчала у нее в груди, как ее руки сами собой потянулись, чтобы коснуться его. Она больше не была сломлена. Рон пытался, даже если и не хотел, но она снова почувствовала себя цельной. Или, по крайней мере, как будто ее сердце и душа восстанавливались, каждый раз, когда Драко целовал ее, прикасался к ней, нежно шептал ей на ухо, это было похоже на то, как будто часть ее души восстанавливалась и сливалась воедино.

***

На следующий день Гермионе казалось, что она идет по воздуху. Снова оказавшись с Драко, она словно очнулась ото сна… о котором она и не подозревала. Она чувствовала себя живой и трепещущей. Тем утром она пела в душе, смывая с себя следы его присутствия. У нее все еще было нежное место между ног, и оно болело самым лучшим образом. — Привет, — сказал Драко, входя в ее кабинет. Он поставил кофе на ее стол. — Прости, что мне пришлось уйти прошлой ночью… — Все в порядке, — Гермиона сделала глоток и посмотрела на Драко сквозь ресницы. — Ты в порядке? — Я не могу… — начал Драко. — Я не могу сделать это снова. Гермиона почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, ее сердце перестало биться. Она должна была знать, она действительно знала, что это только временно. Она подумала о сердце, которое он чинил, и о том, как быстро может распутаться ниточка. Она хотела поспорить, составить список того, почему они должны продолжать этот роман, но вместо этого только сказала: — О. — Это было просто слишком странно, — продолжил Драко, плюхаясь в кресло напротив нее. — Быть в его доме, видеть все эти его фотографии, его взгляд на мне… — Подожди, — выдохнула Гермиона, облегчение захлестнуло ее, нить приостановилась в своем распутывании. — Ты хочешь сказать, что не хочешь идти ко мне домой? — Да, а что ты думала… — осознание дошло до его глаз, и он встал, обошел стол и опустился перед ней на колени, чтобы взять ее лицо в свои руки. — О, Грейнджер, ты же не думала, что я имел в виду… Она смущенно кивнула, и он тихо рассмеялся: — Что я тебе говорил? Я хочу сохранить это в тайне… Я что-нибудь придумаю для нас, хорошо? Она слабо улыбнулась, держа его за запястье: — Хорошо.