Глава 56

Выходные прошли для Гермионы медленно — медальон прижимался к ее коже, холодный и неподвижный. Она подумала о том, чтобы снять его, но не смогла заставить себя, надеясь на намек на тепло или хотя бы легкое покалывание. Она задавалась вопросом, думал ли Драко вообще о ней всю неделю. Воскресным утром она сидела одна в Эвермор, просматривая «Воскресный пророк» и попивая кофе с Живоглотом на коленях. Она грызла тост, читая местные и международные новости. Она высмеяла раздел мнений и полностью пропустила спортивный раздел. Она быстро прошлась по бизнес-разделу и задержалась на искусстве — обзор новой художественной выставки привлек ее внимание, и она на мгновение представила, как прогуливается по ней рука об руку с Драко, комментируя различные экспонаты. Со вздохом она решила закрыть газету, но ее взгляд упал на единственный раздел, который она не читала, — Страницы светской хроники. Обычно она просматривала это, отмечая предложения и браки бывших одноклассников, но обычно ничто там не вызывало у нее интереса. За исключением того, что с обложки на нее смотрел Драко, зажатый между женой и матерью. В своей официальной волшебной мантии он выглядел непринужденно. Она на мгновение перенеслась в ночь в Японии, когда спускалась по лестнице, а он стоял и ждал ее — его глаза были напряженными, жадными, изголодавшимися по ней; его улыбка понимающей и скрытной. Вместо этого здесь выражение его лица было пустым, глаза темными. Не было и намека на улыбку или ухмылку, только слегка нахмуренный лоб, его великолепные губы опущены. Он не выглядел несчастным, но и не был в восторге от того, что находится там. Женщина, которая окружала его с обеих сторон, выглядела уравновешенной и счастливой, и Гермиона почувствовала, как ее сердце ушло в пятки, совершенно великолепная. Его мать с нежностью смотрела на своего сына. Идеально ухоженная рука обхватывала его бицепс — ее длинные серо-черные волосы были собраны в красивый шиньон, кожа гладкая, как фарфор. Идеальная чистокровная ведьма. Она обратила свое внимание на Асторию, которая смотрела не на Драко, а прямо в камеру — прямо на нее — высокую, тонкую, изящную, шелковое платье, которое было на ней, облегало ее тело, как вторая кожа, серебро переливалось в свете свечей. Ее улыбка была соблазнительной, а дымчатые глаза — проницательными. Гермиона позволила себе взглянуть на картину в целом — идеальная чистокровная семья, выставляющая напоказ свои деньги, влияние и предрассудки. Драко, который стойко держался, даже не был похож на ее Драко, и она вдруг с душераздирающей ясностью задалась вопросом, думал ли кто-нибудь о нем так же, как она — заботливый, добросердечный, порочно забавный, защищающий и добрый. Слово «добрый» в сочетании с именем Драко казалось почти оксюмороном, но в нем было так много хорошего, так много доброты, что он хранил секрет. Она жадно прочитала подпись, надеясь получить больше информации, например:

Драко и Астория Малфой объявляют о своем разводе среди моря зрителей!

Вместо этого она получила:

Нарцисса Малфой сопровождает сына Драко Малфоя и жену Асторию на сбор средств для Общества попавших в беду ведьм.

Гермиона почувствовала, как у нее покраснели уши — ей стало интересно, знали ли Нарцисса или Астория вообще, кто такая Доркас Веллбеловерд и чем вообще занимается организация. Мысль о том, что они слепо выбрасывают деньги на одну из ее любимых организаций, привела ее в иррациональный гнев, хотя она знала, что должна быть рада, что организация, помогающая обедневшим или попавшим в беду ведьмам, привлекает внимание и столь необходимое финансирование.

Ведьмы и волшебники нарядились во все лучшее, чтобы поесть, выпить и потанцевать, чтобы собрать средства для Общества попавших в беду ведьм в пятницу вечером. Организация, основанная в 1857 году Долорес Уэллбеловед.

— Любимую Доркас, вы, идиоты, — пробормотала Гермиона в газету, разбудив Живоглота, который посмотрел на нее раздраженным взглядом. — Прости, Живоглотик.

— Мы так рады, что на наш ежегодный сбор средств пришли такие замечательные люди, — сказала сопредседатель Астория Малфой Ежедневному пророку, ее муж, бывший Пожиратель Смерти, ставший сотрудником Министерства магии Драко Малфой, послушно поддержал ее. — Общество попавших в беду ведьм — это дело, которое близко и дорого моему сердцу, и для меня большая честь …

Гермиона усмехнулась, продолжая читать — список важных ведьм и волшебников, которые присутствовали, сколько денег они собрали (брови Гермионы взлетели до самых волос — это было больше, чем ее годовая зарплата), и жадно стала искать другое упоминание имени Драко. История продолжается на с4 Она перелистнула на с4, и ее сердце замерло в груди — там были Драко и Астория, кружащиеся в чем-то похожем на вальс, гордые и элегантные, выглядящие как члены королевской семьи. Она не могла разглядеть его лица, только профиль, но он был высок — его широкие плечи сужались под идеально сшитой одеждой, подбородок был высоко поднят — углы его лица были острыми и прорезающими его очертания. И Астория, выглядевшая так, словно плыла по воздуху в своем мерцающем сером платье — ее тело было нежным и беспризорным, ее тонкая рука обвилась вокруг руки мужа, ее ладонь нежно покоилась на затылке, ее лицо было обращено к нему с обожанием. Она захлопнула газету и закрыла глаза. Все это время она думала, что была права — она не чувствовала вины за свой роман. Они оба были в несчастливых браках, но, глядя на эти фотографии, читая статью, Астория была не только красивой и грациозной, но и филантропкой и собрала больше денег, чем могла мечтать, для одной из любимых благотворительных организаций Гермионы (которой она также делала пожертвования и раз в месяц работала волонтером, но этого не было ни здесь, ни там). Она вдруг задумалась, действительно ли Астория такая плохая, какой ее изобразил Драко. Но больше, чем стыд, который она испытывала, чувство, которое было хуже, наполняло ее уши кровью и заставляло ее сердце кричать, было чувство, которого она не могла вспомнить со времен учебы в Хогвартсе. Ревность.

***

— Привет, — Драко вошел в ее офис в понедельник утром, закрыл дверь и поставил дымящуюся чашку кофе на ее стол, прежде чем нежно поцеловать ее в губы. — Как прошли оставшиеся выходные? Гермиона пожала плечами, делая глоток кофе. Она не хотела говорить ему, что провела это время в Эвермор одна — она ненадолго вернулась к себе домой, чтобы забрать Живоглота, а остальное время провела за чтением, чаепитием и работой. И перечитывая статью в «Ежедневном пророке» о нем, его жене и его матери. — Я скучал по тебе, — сказал Драко, садясь напротив нее. Его глаза изучали ее, напряженные и обеспокоенные, брови очаровательно сошлись вместе, и Гермиона попыталась не обращать внимания на то, что у нее защемило сердце. — Вероятно, нам следует снова начать пересматривать бюджет Авроров, — сказала Гермиона. — Кингсли хочет получить его к концу дня. — Что происходит? — Ничего, просто у нас много работы. — Я сделал что-то не так? — Нет. — Ты расстроена из-за меня? Гермиона подняла глаза, встретилась с ним взглядом и покачала головой, потому что она была расстроена не на него, а на саму себя, и она почувствовала, как стыд разливается по ее груди и шее, задерживаясь на щеках: — Нет, Драко, послушай, это ничего… — Грейнджер, — его голос был твердым, глаза сузились. — Что происходит? Она вздохнула, прежде чем вытащить вырезку из статьи из своей сумки. Она не знала, зачем хранила это, не знала, почему носила с собой повсюду — может быть, чтобы набраться смелости покончить с этим, может быть, спросить его об этом, может быть, чтобы заставить себя продолжать чувствовать себя плохо… Его глаза расширились, и, к ее удивлению, Драко рассмеялся. — Ты ревнуешь! — Это не правда! — Святой Салазар, Грейнджер, — он пересек стол и опустился перед ней на колени. — Это так сексуально. — Я не ревную! Он заключил ее в объятия, а она попыталась вырваться. — Если тебе от этого станет легче, я думал о тебе все выходные. Гермиона фыркнула, и он продолжил: — Я хотел бы, чтобы это была ты на моей руке. Я был бы так горд показать тебя, сказать миру, что ты моя. Моя, — Гермиона напряглась при этом слове. Она никогда не будет принадлежать ему. Не по-настоящему. Это было всего лишь временное явление. То, что удовлетворяло их желания и побуждения, которые она подавляла в своем браке. Она знала, что он не покинул бы Асторию ради нее, а она никогда не смогла бы бросить ради него свою семью. — Это было глупо, — Гермиона выдавила из себя смешок. — Вы просто выглядели так… прекрасно вместе. — Это иллюзия, — Драко поцеловал ее в плечо. — Все эти богатые придурки надевают свои бесценные драгоценности и расхаживают друг перед другом, бросая деньги на благотворительность, в которую они даже не верят… — Астория сказала, что это «организация, которая близка и дорога ее сердцу», — процитировала Гермиона, и Драко нахмурился. — Она изучала свои карточки с записями до того момента, как мы ушли, — сказал ей Драко. — Я просто рад, что она правильно определила организацию — она говорит то же самое о Детском приходе Святого Мунго, Федерации волшебной дикой природы и «Целителях без границ». — Может быть, она заботится о них всех? — Единственное, о чем заботится Астория, — это она сама, — усмехнулся Драко. — И ее имидж. — Она иллюзия, Гермиона, — говорил Драко, но ее разум кружился, едва улавливая сказанные им слова. Его жена была прекрасной иллюзией, а она была всего лишь тайной в его жизни.