Глава 61

— Я хотел бы произнести тост, — объявил Артур Уизли, стоя во главе длинного стола, за которым сидели все 16 ведьм и волшебников. Стол закачался под тяжестью тарелок и бокалов. — Когда мы с Молли поженились 37 лет назад… — 38, дорогой, — перебила Молли. Артур посмотрел на свою жену с обожанием: — 38 лет назад мы никогда не ожидали оказаться здесь — с нашими удивительными, успешными детьми. — Здесь, здесь, — закричал Перси, его глаза остекленели, на лице было выражение пьяного счастья. — Их замечательные супруги, которые дополняют нашу семью. — Уууу! — Крикнул Перси, высоко поднимая свой бокал. — И наши драгоценные, идеальные внуки, — в глазах Артура стояли слезы. — Которые приносят нам столько радости и напоминают, что из печали может получиться все самое лучшее. Гермиона почувствовала, как ее сердце подскочило к горлу, образовался комок. — И я был бы небрежен, если бы не включил сюда всех тех, кого мы потеряли, кого я больше всего на свете хотел бы видеть здесь, с нами сегодня вечером. Повисло молчание, которое Перси не пытался заполнить. Ветер в кронах тропических деревьев и плеск волн о берег были единственными звуками, которые доносил теплый вечерний бриз. — Блестящие и храбрые родители Тедди, — выдавил Артур. — И наш яркий, веселый мальчик Фред. Справа от Гермионы она увидела слезы, текущие по щекам ее мужа, и инстинктивно потянулась и положила руку ему на колени. Он посмотрел на нее с грустной улыбкой и обхватил ее руку своей большой ладонью. Она слышала сдавленные рыдания за своим столом и была уверена, что это был близнец Фреда, пытающийся открыто не разрыдаться при упоминании своей второй половины — То, что я пытаюсь сказать, — закончил Артур, его глаза затуманились, голос был хриплым от эмоций. — Я так благодарен, что у нас есть это время вместе… и я вас всех очень люблю. — За семью, — предложила Молли, стоя рядом со своим мужем, который был слишком взволнован, чтобы закончить, и подняла свой бокал. — За семью, — эхом повторили они, вставая с высоко поднятыми бокалами. Гермиона едва смогла выдавить эти слова, ее бокал был высоко поднят вместе с остальными: — За семью.

***

Ужин завершился смехом и шутками, и даже пением и танцами (и слишком большим количеством вина). Группы разделились, чтобы посидеть у небольшого костра, который был разведен, или отдохнуть на удобных стульях вокруг веранды. — Это была прекрасная речь, — сказала Гермиона Артуру, когда он заключил ее в крепкие объятия. Она всегда испытывала такую привязанность к своему магглолюбивому свекру, и мысль о потере его и Молли слишком ранила ее сердце, чтобы думать об этом. — Мы так счастливы, что ты часть нашей семьи, — сказал Артур, его глаза сияли. — Рону так повезло, что ты… Его голос затих, и Гермиона задалась вопросом, знал ли он, что она такая всепрощающая, слепая, глупая? — Молодец. Гермиона доброжелательно улыбнулась и похлопала его по руке, прежде чем повернуться к Молли, которая сидела на диване с бокалом шерри и наблюдала за происходящим перед ней с пьяным весельем и нежностью. — Можно мне? — спросила Гермиона. — О, пожалуйста, дорогая! Гермиона взяла легкое одеяло, которое было у нее на коленях, и укрыла им свою невестку. — Я так рада, что ты смогла сделать это, Гермиона. Она почувствовала, что ее щеки покраснели, она избегала Уизли с тех пор, как у нее начался роман, обвиняя работу: — Прости, что меня не было рядом, работа… — Нет, нет, дорогая, не извиняйся, — Молли взяла ее за руку. — Я просто хочу, чтобы ты знала, как я счастлива, что ты здесь. Наша семья неполна без тебя. Прямо в точку, Молли, — невольно подумала Гермиона, но продолжала улыбаться своей свекрови: — Спасибо тебе за то, что всегда заставляешь меня чувствовать себя частью твоей семьи. — Ты часть нашей семьи, дорогая. Я люблю всех своих детей и горжусь ими за разные вещи, но ты… ты, Гермиона, ты нечто особенное. Ты меняешь мир. — Я бы не сказала… — Иногда я задаюсь вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы я выбрала другой путь. Не то чтобы я сожалею об этом, — она указала на сцену перед собой, — Но если бы я поступила по-другому… — Например, что? Молли наклонилась ближе к Гермионе, как будто то, что она собиралась рассказать ей, было охраняемым секретом: — В Хогвартсе у меня было тайное стремление стать аврором. — Ты была бы великолепна, — добродушно сказала Гермиона с легким смешком, и Молли несогласно покачала головой. — Да, ты была бы великолепна, так же, как ты расправилась с Беллатрисой. Молли рассмеялась: — Ты слишком добра, Гермиона, дорогая. Но война уже шла, и я потеряла своих братьев.… Я выбрала безопасную жизнь, счастливую, но безопасную. — Зачем ты мне это рассказываешь, Молли? — Гермиона внезапно почувствовала, как по спине пробежал холодок. За все годы, что они знали друг друга, за все разговоры после их помолвки и перед свадьбой, за все воскресные ужины Молли никогда не говорила с ней с такой откровенностью. Возможно, это было из-за того, что она была окружена своей семьей, оглядываясь назад на путь, который привел их всех сюда. А возможно, это был херес. — Не выбирай безопасности, Гермиона. Молли пристально смотрела на нее, как будто она стряхнула с себя действие бутылок вина и хереса. Глаза пожилой ведьмы были ясными, лицо серьезным, тонкие губы сжаты в тонкую линию. — Спасибо тебе, Молли, — Гермиона наклонилась и обняла свою свекровь, и Молли притянула ее ближе, прижимая к себе. Гермиона почувствовала, как опускается на грудь Молли, тепло обвивая ее руками. Молли отстранилась и посмотрела на Гермиону, ее глаза затуманились от слез. Она откинула назад растрепанные волосы Гермионы и обхватила ее лицо руками: — Ты всегда будешь моей дочерью, Гермиона. Я люблю тебя.