Глава 62

Гермиона извинилась вскоре после встречи с Молли. Давала ли ей свекровь разрешение оставить сына? Говорила ли она ей, что в их семье все еще найдется место для нее? Войдя в комнату Рона, она по привычке коснулась своей обнаженной шеи, прежде чем подойти к ящику комода и достать замысловатый медальон с буквой «Р», который она завернула в ткань. Она не притронулась к нему, просто уставилась на золотое сердечко. Несмотря на все то удовольствие, которое она получила, на смех, поддразнивания и игры в прибое и песке, не хватало одной вещи. Его. Она подумала о Косом переулке и о том, как он забрал у Лиры ее палочку. Ей стало интересно, какой вид выбрал ее — какова была сердцевина, сколько палочек она перебрала, прежде чем нашла ту единственную. Она подумала о том, как Драко пригласил двух нетерпеливых юных волшебников выпить сливочного пива или побродить по «Флориш энд Блоттс». Она улыбнулась медальону, прежде чем нежно поцеловать его: — Я скучаю по тебе, — прошептала она — ей было интересно, почувствует ли Драко это по своим часам, разнесется ли поцелуй по морю, наполнит ли ее шепот его голову. Прежде чем лечь на кровать, она положила медальон обратно в ящик и достала любовный роман — с блондином в килте. Она быстро потерялась в шотландском нагорье, поскольку главная «красавица» по уши влюбилась в плутоватого мужчину, который был настоящим «идиотом» в вопросах жизни и любви. Должно быть, она задремала — в ее воображении светловолосый шотландец спускался поцелуями по ее шее, его руки скользили вверх по бедрам. Она застонала, ее веки медленно открылись, и она вздрогнула, проснувшись оттого, что над ней склонился Рон — его губы на ее шее, его усы щекотали ее чувствительную кожу. — Рон, что ты делаешь? — Спросила она, садясь, чтобы увеличить расстояние между ними. От него пахло виски и огнем, его глаза были остекленевшими, и когда он заговорил, его слова были невнятными. — Как ты думаешь, что я делаю? — Спросил он, подползая к ней и ловя ее губы своими. Гермиона согласилась с ходатайствами. Она позволяла ему укладывать себя в постель последние две ночи, в первую ночь она чувствовала себя дешевкой, во вторую ночь ей удалось отстраниться — ей почти казалось, что она наблюдает за собой, за Роном, ее лицо повернуто в сторону, она смотрит на стену, издает тихие стоны и вздохи. По-этому, она и сейчас позволила ему целовать себя, его язык был у нее во рту, его руки блуждали по ее телу. Она мысленно вернулась к своему любовному роману, но на месте блондина-шотландца она представила Драко. Его серые глаза горят в ее глазах, его руки сильны на ней. А потом над ней возник Рон, его голубые глаза заменили глаза Драко. Он смотрел на нее сверху вниз с отсутствующим выражением лица, как будто не видел ее по-настоящему. И в этот момент Гермиона поняла, что может быть кем угодно — любым из безликих, безымянных завоеваний Рона, которые он собирал во время своих поездок по квиддичу по всему миру. — Ой, — ахнула она, когда руки Рона впились в ее бедра. Он проигнорировал ее вздох и перевернул ее на живот. Лицом вниз, на подушках, она была безликой. Она могла быть кем угодно, поняла она, когда его сильные руки впились в ее бедра, удерживая ее на месте, в то время как он безжалостно входил в нее. Она издала приглушенный всхлип, и Рон воспринял это как поощрение — толкаясь сильнее, глубже, его ногти впились в ее бедра. Когда он кончил с победоносным криком и рухнул на нее, Гермиона ничего не сказала. Тихие слезы пролились на подушки, когда Рон поцеловал ее в затылок и скатился с нее. Она лежала тихо и неподвижно, пока не услышала, как он захрапел. Она бросилась в ванную, где вытерла слезы унижения и следы Рона, которые стекали по ее ногам. Ей показалось, что она прождала несколько часов на дрожащих ногах в ванной, хотя прошло всего несколько минут, прежде чем выползти и забраться обратно в постель к своему мужу, который мирно спал. План С, сказала она себе, все еще тяжело дыша, все это было частью плана С. Но она не учла План С, который заставил ее почувствовать себя такой… кем она была? Грустной, униженной, одинокой? Она хотела слишком многого, хотела всего, и это была цена, которую она заплатила — и будет продолжать платить — за то, чтобы сохранить свой брак нетронутым, сохранить все. — Акцио медальон, — прошептала она, ящик комода открылся, и золотой медальон перелетел через комнату в ее подставленную ладонь. Она не сжимала его, но просто то, что он был у нее на шее, успокаивало ее. Это заставило ее почувствовать связь. Она лежала рядом со своим мужем, не в силах заснуть. Секунды тикали, превращаясь в минуты, а она просто смотрела в стену. Размышляя, задаваясь вопросом… как она здесь оказалась? Как ей удалось превратиться в эту нелепую оболочку. Звук, похожий на стук в окно, отвлек ее от размышлений. Она посмотрела на часы, было почти 3 часа ночи. Она подумала, что, возможно, это просто ветка дерева, постукивающая по окну от легкого океанского бриза, но это повторялось снова и снова. Подойдя к двери, она схватила мантию и натянула его на голое тело, прежде чем слегка приоткрыть дверь. Полная яркая луна своим серебристым сиянием создавала иллюзию полудня. — Кто здесь? — прошептала она в тишине. Веселье, которое было раньше, растворилось в ночи, все вернулись в свои комнаты, мирные, спящие. — Грейнджер, — услышала она и шагнула дальше, пока ее глаза привыкали к темноте. И там, стоя в лунном свете, все его тело было озарено серебристым сиянием, стоял Драко. — Драко! — Прошипела она, плотнее запахивая мантию и направляясь к нему. Она потащила его в тень дерева, надеясь, что никто случайно не выглянет в окно в это время. — Ты в порядке? — его глаза изучали ее тело, как будто исследуя каждый дюйм. Он подошел к ней и положил руки на ее лицо. Он покусывал нижнюю губу, его серые глаза были полны беспокойства. — Что ты здесь делаешь? — Ты в порядке? — повторил он, его серые глаза прожигали ее. — Я в порядке! — настаивала она. — Что ты здесь делаешь? — Ты вызвала меня. — Я не… Его рука протянулась вперед и коснулась медальона, который висел у нее между грудей: — Ты это сделала. — О, Драко, — и у нее потекли слезы, когда она бросилась в его объятия. — Мне так жаль беспокоить тебя, я просто почувствовала… — Я просто, — попыталась она снова, ее тело сотрясалось от рыданий. — Я просто скучала по тебе. — Все в порядке, — он гладил ее по волосам, прижимая к себе, его губы касались ее виска, когда он бормотал успокаивающие слова. — Я разбудила тебя, — сказала она, отстраняясь и впервые изучая его. Его обычно безупречно уложенные волосы были растрепаны, на нем была только серые спортивные штанов, а ноги были босы. — Я не смог уснуть. — признался он, беря ее за руку и ведя по залитой лунным светом дорожке. — Почему нет? — Бешеная ревность, — ухмыльнулся он ей, когда они обогнули тропинку, и перед ними открылся голубой океан. Он был плоским и неподвижным, крошечные волны вздымались и разбивались о берег. Белая морская пена, почти прозрачная ночью. — Ты сказал, что не ревнуешь, — поддразнила она, сжимая его руку, и он наклонился и поцеловал ее в макушку. — Я солгал, — ответил он. — Удачная поездка? Она прохныкала: — Я слишком устала для такого сложного вопроса. — Ты слишком устала для купания? — Сейчас 3 часа ночи! Она смотрела, как Драко снял спортивные штаны и предстал перед ней великолепно обнаженным. Ночью, когда их освещала только луна, он был похож на ангела. — Кажется это будет пустой тратой времени проделать весь путь до Средиземного моря и не искупаться, — ухмыльнулся он, заходя в воду. — Присоединишься ко мне? Смех, сорвавшийся с ее губ, удивил ее — за последние 12 часов она почувствовала, что вобрала в себя все эмоции, которые только можно испытывать в спектре. Надежда, тоска, счастье, печаль, радость, горе, одиночество и унижение. Она позволила своей мантии упасть на песчаную землю, прежде чем войти в воду вслед за ним — вода была теплой на ее коже, и когда она достигла бедер, соленая вода оказала целебное действие на ее чувствительные части тела. Она последовала за Драко туда, где могла дотронуться, и обвилась вокруг его твердого тела, уткнувшись лицом в его шею. — Пойдем со мной домой, — прошептал он, прижимаясь своей твердостью к ее входу. Она направила его в себя, и они замерли, ноги Драко стояли на морском дне, крепко обнимая ее, волны слегка разбивались о них. Дом, подумала она. Навсегда… и она медленно начала двигаться. — Я не могу, — захныкала она, когда он наполнил ее, давая все, в чем она нуждалась, все, чего ей не хватало. Вместо того, чтобы спорить, вместо того, чтобы умолять — он поцеловал ее нежно, глубоко, с таким желанием, страстью и заботой, что у нее защемило сердце. Когда он со стоном кончил, он не отстранился от нее, просто притянул ее крепче. — Драко, — наконец сонно произнесла она, поднимая голову с его плеча, где она покоилась. Она так устала от этого — от желания, нужды и боли. От того, что застряла. Не выбирай безопасное, — слова Молли эхом отдавались в ее ушах. — Драко, — повторила она. — Отвези меня домой.