Глава 64

— Гарри, — нервно начала Гермиона. — Ты думаешь, мы поженились… по правильным причинам? — Что ты имеешь в виду, Миона? — Спросил Гарри, потягивая пиво. Их на неделю отстранили от поездки на Майорку; Рон и Джинни оба уехали на игры по квиддичу, а Молли и Артур присматривали за подрастающим выводком Гарри и Джинни. Гарри и Гермиона пытались встречаться ежемесячно, иногда в качестве двойного свидания со своими супругами Уизли, но Гермиона предпочитала, когда их было только двое. Они были одинаковыми. Война повлияла на них иначе, чем на остальных. Все они скорбели по Римусу, Тонкс, Фреду и Добби, по всем жизням, которые были у них отняты. Но только Гарри и Гермиона несли бремя, ответственность, вину за их смерть. После битвы, после торжеств и траура, похорон и парадов. После восстановления и планирования. Они разговаривали приглушенным шепотом. Что они могли бы сделать по-другому? Ничего, уверяли они друг друга. Гарри отдал свою жизнь. Гермиона пожертвовала своей семьей, своим образованием, попыталась пойти в Зачарованный лес той ночью с Гарри. Готова отдать свою жизнь за него, чтобы в конце он не был одинок. Но ничто из того, что они могли сказать, не могло облегчить чувство вины, которое они все еще несли. — Я просто… — Гермиона начала снова. — Я думаю, мне понравилась идея семьи Уизли. Быть частью большого выводка. Братья и сестра… родители, — она тоскливо вздохнула, думая о своих собственных родителях, уютно живущих в Австралии, — двух дантистах-магглах, которые понятия не имели, что у них когда-либо была дочь. У нее не было воспоминаний о своем детстве или о своем существовании. — Вау, Гермиона, — глаза Гарри за стеклами очков расширились. — Это мило… Я имею в виду, я люблю Уизли, правда. Молли и Артур были лучшими родителями для меня. Но я люблю свою жену… Я люблю свою семью. Гермиона выдавила из себя смешок и пренебрежительно махнула рукой перед собой: — Забудь об этом, Гарри. Я просто… — Ты любишь Рона? — Гарри перебил. На его лице не было ни гнева, ни осуждения, только беспокойство. — Я не знаю, — слабым голосом призналась Гермиона. — Я любила… когда-то, я думаю, любила. Но… теперь я задаюсь вопросом, понравилась ли мне просто мысль о нем. О его комфорте и стабильности, о его фамильярности. Гарри мгновение ничего не говорил, просто смотрел на нее с печальным выражением лица, прежде чем глубоко вздохнуть и спросить: — Есть кто-то еще? Гермиона выдавила из себя еще один смешок: — Конечно нет, Гарри. Мне нужно идти, завтра у нас ранняя встреча. Она быстро встала, бросив несколько сиклей на стол, когда его рука обхватила ее запястье. Она встретилась с ним взглядом. — Это Малфой, не так ли?

***

— Малфой! — Конечно, Поттер, — Драко не поднял глаз от своего пергамента, когда темноволосый волшебник влетел в дверь. — Устроить сцену, это как раз то, что нам нужно. — Какого хрена, — Гарри хлопнул дверью, прежде чем произнести заклинание тишины. — Тебе придется уточнить, — сказал Драко, отбрасывая пергамент и поднимая глаза. Он изобразил невинность и озаглавил свою главу. — Я, как правило, вывожу из себя многих людей. — И ты собираешься разозлить не тех людей, — парировал Гарри, сжав кулаки. — Ты, блять, издеваешься надо мной? Гермиона? — Тебе-то что, приятель? — Я не твоя гребаная пара, — темноволосый волшебник покраснел. Шрам от молнии вспыхнул белым и, если Драко не ошибался, начал пульсировать. — Я отправился в ад ради тебя, Малфой. Гермиона и я — ЕДИНСТВЕННАЯ причина, по которой ты сейчас не гниешь в Азкабане, а ты идешь и пользуешься ею? Холодное веселье, которое он испытывал, исчезло, когда гнев взял верх. Гнев и печаль кипели у него под кожей с тех пор, как Гермиона покончила с ним всего неделю назад. Больше всего на свете он хотел бы выместить свое разочарование на Гарри. — Закрой рот, — холодно сказал Драко, поднимаясь на ноги. Он был на несколько дюймов выше Гарри и был рад, что их разделяет стол. Драко не знал, кто нанесет удар первым… он даже не хотел доставать палочку из-под мантии. Ему хотелось ударить Поттера кулаком в челюсть, заставить его выплюнуть эти слова. — О вещах, о которых ты понятия не имеешь. — Она мой лучший друг, — выплюнул Гарри. — И она замужем за другим моим лучшим другом. — Оооо, — рассмеялся Драко, заставив Гарри покраснеть еще сильнее. — Так вот в чем дело… где была твоя гребаная преданность, когда твой лучший друг внезапно начал трахать все, что дышит. — Он… — Где была твоя гребаная преданность, пока твой лучший друг прокладывал себе путь через континент? — Драко кипел, сжимая кулаки. — Где была твоя гребаная преданность, пока Гермиона была одна в этой дырявой квартире, в то время как ее муж спал со всеми во время каждой погони за кубком, которые бросались на него? — Я… — У Гарри хватило такта выглядеть смущенным, прежде чем плюхнуться на стул напротив стола Драко. — Это сложно. — Это не так, — свирепо посмотрел Драко. — Ты так сильно хочешь быть чертовым героем, что приходишь сюда и кричишь на меня, когда у тебя хватает наглости защищать реального человека, который причиняет боль твоему так называемому другу. — Гермиона может… — Гермиона может сама о себе позаботиться, — перебил Драко. — Она ВЫБРАЛА это Поттер. Она выбрала меня. Я ни к чему ее не принуждал. Я не давил на нее, я не шантажировал ее. Она пришла добровольно… ко мне. И она возвращалась снова и снова. Она взрослая ведьма, она может принимать собственные решения. Гарри открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не смог произнести. Они просто уставились друг на друга, Драко глубоко вздохнул, его грудь поднялась и опустилась. — Кроме того, все кончено… — Ты причинил ей боль? — Глаза Гарри потемнели, и он угрожающе наклонился вперед. Драко внезапно понял, почему он вырос в такого успешного аврора. — Расслабься, Поттер, она сама положила этому конец, — усмехнулся Драко. — Она выбрала твоего придурковатого приятеля, не спрашивай меня почему. — Ты в порядке? Драко усмехнулся: — Почему тебя это волнует? — Я не знаю, — усмехнулся Гарри. — Но выглядишь ты дерьмово. — Мне только что разбили сердце, Поттер. На лице Гарри появилось удивление, его зеленые глаза вспыхнули: — Ты любишь ее? — Так не должно было быть, — признался Драко. — Я думал, это было просто физическое… чувство, но… — Она была счастлива, — сказал Гарри, больше себе, чем Драко. — Что? — Она была счастлива, — повторил Гарри. — С тобой. Она была счастлива. Я думал, что что-то изменилось, может быть, работа, или, может быть, Рон взял себя в руки. Последние несколько месяцев она была… счастлива. И это из-за тебя? — Я думаю да, — Драко от этого не почувствовал себя лучше. Он знал, что сделал Гермиону счастливой, он знал, что действительно, очень нравился ей. Она сделала его счастливым. Счастливее, чем он когда-либо чувствовал себя прежде. Возможно, именно поэтому эта форма страдания причиняет такую сильную боль. — Мне жаль, что все кончено, — сказал Гарри, к удивлению Драко. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Я пытался убедить Рона.…Я пытался. Гермиона через многое прошла. Она так много потеряла. Никто не знает… — Она тебе небезразлична, Поттер? — Больше всего на свете, — выдохнул Гарри. — Она единственная… единственная… кто был рядом со мной во всем. Она никогда не боялась, никогда не колебалась. Я обязан ей своей жизнью. Волшебный мир обязан ей своими жизнями… без нее нас бы здесь не было. Драко почувствовал, как у него защемило сердце, когда Гарри продолжил: — Она никогда не просила никаких похвал. Она никогда ничего не просила взамен. Она была готова… Голос Гарри прервался, горло внезапно перехватило от эмоций: — Она отказалась от своего образования ради нас, она отказалась от своей семьи ради нас, она отказалась… — Никто не знает, — продолжил Гарри. Драко опустился в кресло и сидел на краешке. — Но Гермиона, она… она пыталась пойти со мной в Запретный лес. Она не хотела, чтобы я был один, когда я… — Они бы пытали ее, — сказал Драко в ужасе. — Убили ее. Наслаждались этим. — Я знаю, — слезы текли по щекам Гарри. — И она знала. Но ей было все равно. Она такая… она самая удивительная женщина… человек… , которого я когда-либо знал. Драко подумал о своей ведьме. Его храбрая, упрямая ведьма с высоко поднятой головой вошла в Запретный лес, ее рука успокаивающе лежала в руке Поттера. Она бы умерла за него. Она позволила бы им пытать, насиловать и убить ее, но она попыталась пойти в след за ним. Чтобы он не был один… Его глупая, храбрая, упрямая ведьма. — Я люблю ее, — признался Гарри, и когда Драко поднял на него убийственный взгляд, Гарри покачал головой. — НЕ так… Я люблю свою жену. Но Гермиона… она занимает большое место в моем сердце. Я бы сделал для нее все. Драко уставился на своего бывшего врага, прежде чем откинуться назад и глубоко вздохнуть: — Я бы тоже, Поттер.