Глава 67

Драко сбежал из поместья Гринграсс, как только смог отделиться от Людвига и его друзей. Он думал о возвращении домой, но не мог заставить себя вернуться в поместье, где жили они с Асторией. Его рука инстинктивно потянулась в карман за часами, он хотел рассказать Гермионе, он хотел предупредить ее. Но больше всего на свете он хотел увидеть ее. Все еще дрожа от ярости, он шагнул в камин из зеленой травы и произнес первое, что пришло в голову. «Навсегда» Если он не мог быть с ней, по крайней мере, он мог пойти туда, где это напоминало ему о ней. Когда он вышел из камина, ему захотелось что-нибудь бросить, ударить по чему-нибудь. Закричать, прийти в ярость. За исключением того, что, когда он вышел из камина, он застыл совершенно неподвижно. Крик, который угрожал сорваться с его губ, замер у него на губах, кулаки, которые были сжаты в кулаки, расслабились, и напряжение на челюсти спало. Там, свернувшись калачиком на диване, с книгой, лежащей у нее на груди, и Живоглотом, спящим у ее ног, лежала Гермиона. Он опустился на колени рядом с диваном и изучающе посмотрел на нее. Она была одета в потрепанную рубашку и клетчатые брюки, ноги ее были босы, и он на мгновение восхитился красным цветом ногтей на ее пальцах. Ее волосы были собраны на макушке в дикую копну. Он вдруг пожалел, что не потратил время, чтобы запомнить ее, когда у него была такая возможность — маленькую россыпь веснушек на ее щеке, длинные ресницы у ее глаз… Он скучал по тому, что лежал рядом с ней, засыпал рядом с ней и просыпался с ней в своих объятиях. Он старался не двигаться, не дышать — боялся разбудить ее. Затем она зевнула, ее веки дрогнули, а рот изогнулся в милой улыбке. Он задавался вопросом, не снится ли она ему. Недолго думая, он наклонился вперед и убрал выбившиеся волосы с ее лица, целуя в лоб. Ее глаза открылись, и она несколько раз моргнула, как будто не веря, что он действительно стоит на коленях рядом с ней и улыбается: — Привет. — Привет. — Что ты здесь делаешь? — Спросил Драко, когда она села. Румянец залил ее щеки, и она отвела взгляд. — У меня были трудные времена, я подумала, что пребывание здесь могло бы помочь… Его сердце разбилось, когда она встретилась с ним взглядом, в котором отражались его собственное горе и печаль. Он с трудом сглотнул, когда она начала вставать, слезы грозили пролиться у нее из глаз. — Мне очень жаль, — выдавила она. — Я пойду, позволь мне просто… — Нет, — прервал он, нежно положив руку ей на бедро, не давая подняться с дивана. — Это и твой дом тоже. — Тогда я буду спать здесь, — предложила она, зевая. — А ты займешь кровать. — Это большая кровать, Грейнджер. Мы можем спать вместе, я обещаю, что буду держать свои руки при себе. Она улыбнулась ему, но ее глаза все еще были грустными: — Что ты здесь вообще делаешь? Гвин сказала, что сегодня вечером будет какая-то большая вечеринка Гринграсс. Он ухмыльнулся — она следила за ним, и это радовало его больше, чем следовало. Он вспомнил вечеринку, своего тестя и друзей Людвига и поморщился. Гнев притупился, когда он увидел Гермиону, спящую на диване, но теперь он шевельнулся в его груди и угрожал поглотить его. — Мне пришлось уйти, они все так бесят. — Что случилось? — она моргнула, прогоняя остатки сна из глаз, и внимательно посмотрела на него. Ее рука коснулась его руки, и он почувствовал знакомый пульс, покалывание, и он сжал ее руку, рассказывая ей все — о Людвиге Гринграссе и трех старших волшебниках. Когда он закончил, ярость, которую он испытывал, покидая поместье, усилилась, когда он увидел выражение лица Гермионы — ее брови были нахмурены, губы опущены, а глаза широко раскрыты, Он собирался убить их всех или, по крайней мере, бросить в Азкабан. — Грейнджер, мне жаль… — начал он, но замолчал, когда она начала смеяться. — Тебя это не расстраивает? — Гнев, бушевавший внутри, внезапно сменился замешательством. — Ты думаешь, я не знаю, что они чувствуют ко мне? — она закатила глаза. — Драко, я имею дело с такими придурками, как эти, с тех пор, как мне исполнилось 11 лет. Драко съежился, будучи одним из «придурков», о которых она говорила. Его друзья, его отец, его семья — все остальные. — Но я не собираюсь позволять нескольким старым фанатичным волшебникам мешать мне выполнять свою работу и помогать как можно большему количеству людей. Он уставился на нее, она была потрясающей. Он не понимал, как кто-то мог ее ненавидеть — она была блестящей, теплой и хорошей, о, такой хорошей. — Я собираюсь это исправить, — пообещал Драко, сжимая ее руку. — Нет, Драко, — ее глаза плясали, а на губах играла озорная улыбка. — Давай немного повеселимся.

***

— О чем вы хотели поговорить? — Мистер Шафик, спасибо, что пришли, — вежливо сказала Гермиона из-за своего стола. Ее руки были спокойно сложены перед собой, а улыбка дипломатична. Драко внезапно вспомнилась тишина, нерушимое спокойствие перед бушующей бурей. Шафик был в опасности, и он даже не осознавал этого. Он недооценил своего врага, они все недооценили ее. — Мисс Грейнджер, в чем дело? — Снова спросил волшебник постарше, его внимание было приковано к ведьме перед ним. Драко с удовлетворением осознал, что он даже не заметил, что Драко был там, ожидая… — Как вы прекрасно знаете, только что были представлены бюджеты на следующий финансовый год, и у меня был свой бюджетный аналитик, Драко Малфой. — Вы знаете моего партнера, Драко Малфоя, не так ли, мистер Шафик? — Драко вышел из тени, ухмыляясь. Его мать была права, подумал он с удивлением, у него действительно был талант к драматизму. Драко кивнул пожилому волшебнику, когда тот встал позади Гермионы и положил руку ей на плечо: — На самом деле, мисс Грейнджер, мы познакомились у моего тестя. — Прекрасно, — улыбнулась Гермиона. — В любом случае, я заметила небольшую неосторожность при проверке вашего бюджета и попросила мистера Малфоя разобраться с этим. Что-то просто не сходилось. — Я действительно не думаю… — Шафик попытался прервать, но Гермиона продолжила. Ее голос был холоден, улыбка не дрогнула. — И каково же было удивление, когда мы обнаружили пропажу 500 галеонов. — Это невозможно! — Боюсь, нам придется довести это до сведения премьер-министра Кингсли, а также авроров, поскольку потребуется официальное расследование. — Ты не можешь этого сделать, — сказал старший волшебник дрожащим голосом. Драко мог разглядеть крошечные капельки пота у него на лбу, руки мужчины дрожали. — Мистер Шафик, я могу делать все, что захочу, — ее улыбка была милой, голос размеренным, и она сидела совершенно спокойно. — В конце концов, я собираюсь стать следующим министром магии.