Глава 79

Гермиона и Рон тихо добрались до своей квартиры. Они не разговаривали с тех пор, как она разрезала торт, но он послушно оставался рядом с ней. Она поблагодарила своих друзей за то, что пришли, она поблагодарила Перси за вечеринку. Она искала Драко, но знала, что он ушел, когда вернулся Рон. Выйдя из камина, она стряхнула пепел с плаща и, пробормотав «спокойной ночи», направилась по коридору. Она устала и была сбита с толку, и просто хотела лечь спать. — Подожди, — крикнул ей вслед Рон. — Насчет того, что было раньше, я не должен был этого делать… Гарри вразумил меня… Опоздал на 5 лет, неохотно подумала Гермиона. Но она этого не сказала, это не стоило борьбы.… она просто так устала. — Прости, Миона, — она повернулась и посмотрела на него. Его руки были в карманах, и он посмотрел на нее с застенчивым выражением лица. Она видела это каждый раз, когда он заявлял о своей невиновности после того, как Рита Скитер и Ежедневный пророк опубликовали статью о его интрижках. Это была подделка, это было притворство… … но ей было уже все равно. — Мы можем поговорить утром? — Я тебе кое-что принес, — Рон направился к ней с маленькой коробочкой в руке. — Я увидел это в Австрии, это заставило меня подумать о тебе. Она взяла его, но не потрудилась открыть. У нее были серьги, браслеты и ожерелья со всего мира — каждый раз, когда он чувствовал себя виноватым, он приносил что-нибудь домой. Она так и не поняла, пытался ли он заглушить собственную вину или купить ее прощение. Это не имело значения — он знал, что она никогда не уйдет, сколько бы женщин он ни перетрахал и какой бы дурой ни выставил ее. Она добавила бы это к своей коллекции украшений, которые никогда бы не надела — хотя она была уверена, что они дорогие, они казались ей дешевыми и безвкусными. Напоминание о ее глупости и отчаянии. — Открой это, — подбодрил Рон. Он стоял прямо перед ней, его крупная фигура загораживала ей путь. Она разорвала бумагу, надеясь удовлетворить его потребность в одобрении и, наконец, сможет лечь спать. — Это прекрасно, — Гермиона проявила столько энтузиазма по поводу фиолетового ожерелья, сколько смогла. — Это аметист, — Рон забрал у нее коробочку. Она позволила ему повернуть себя и отстегнуть медальон, заменив его новым ожерельем. Она смотрела на свой медальон, ее связь с Драко, небрежно брошенный на стол рядом с ней. — Предполагается, что он отгоняет негативную энергию и помогает уменьшить стресс. — Это, должно быть, сломано, — пробормотала Гермиона, собираясь пройти мимо него. Он раздраженно вздохнул и схватил ее за руку. — Ты могла бы сказать спасибо. — Спасибо, — холодно сказала она, отмахиваясь от него и направляясь в спальню. — Я иду спать, спокойной ночи. — Да ладно, Гермиона, я пытаюсь! — Крикнул Рон, следуя за ней в спальню. — Я же вернулся. Она застыла — и почувствовала, как что-то в самой ее душе оборвалось, и гнев захлестнул ее. Она набросилась на него — годы гнева, обиды и еще больше злости, наконец, настигли ее. Она осталась ради этого мужчины, который раз за разом выставлял ее дурочкой. Она была послушной, терпеливой и всепрощающей. Поэтому она позволила гневу выплеснуться наружу: — Молодец, Рон. Ты хочешь приз? Ты сделал для своей жены гребаный минимум. Лицо Рона покраснело, то ли от удивления, то ли от смущения, то ли от гнева, она не знала. Хотя они постоянно спорили, это было не похоже на Гермиону — быть обидчивой или недоброй: — Чего ты хочешь от меня, Миона? Она покачала головой, не в силах встретиться с ним взглядом: — Я хочу перерыв. — Перерыв? — От нас, — тихо сказала она, наконец встретившись с ним взглядом, и увидела, как на его лице появилось узнавание, прежде чем оно сменилось гневом. — Нет. Гермиона сделала шаг назад, внезапно захотев увеличить расстояние между ними настолько, насколько это возможно. За половину их совместной жизни Рон заставил ее почувствовать так много всего — волнение, гнев, ревность, радость и замешательство. Но никогда не боялась. До этого момента не было. Он стоял в дверях — его широкая фигура загораживала выход. Она положила палочку рядом с сумочкой, когда они вошли. Она проклинала себя — Гарри был бы в ярости на нее, всегда держи свою палочку при себе. Она позволила причинить ей боль, и ее истощение сделало ее уязвимой. Она никогда бы не использовала магию против Рона, даже если бы была зла или напугана, но она могла бы использовать ее, чтобы аппарировать. Чтобы увеличить расстояние между ними. Он показывал на нее пальцем, трясущимся, как она подумала, от гнева: — Ты моя жена. — С меня хватит… — Нет, — прервал он, приближаясь к ней, и она отступила назад, пока не уперлась спиной в стену. — Ты моя жена, Гермиона. — Рон, пожалуйста… — начала она, он был таким большим, и когда его большие руки потянулись к ней, она закрыла глаза. — Я люблю тебя, Миона, — она открыла один глаз и была потрясена, обнаружив его стоящим перед ней на коленях. Он обнял ее за талию и зарыдал ей в живот. — Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Она оставалась неподвижной. Она хотела уйти, хотела, чтобы все закончилось, но когда он обслюнявил ее спереди, она не могла так поступить с ним. Не сейчас, по крайней мере, она сделает это утром. Как только он протрезвеет и лучше будет контролировать свои эмоции. — Рон, вставай. — Мне будет лучше, — сказал он, вставая на ноги и заключая ее в объятия. Она позволила ему, но руки ее безвольно повисли вдоль тела. — Ты не можешь бросить меня, Миона, ты не можешь. — Мы поговорим утром, — она начала вырываться из его объятий, но он схватил ее, обхватил ее лицо и прижался губами к ее губам, открывая ей рот своим языком. На вкус было виски и дым, и она попятилась, подавившись. — Рон, прекрати, — отстранилась от него Гермиона. Она попыталась увеличить расстояние между ними. — Иди спать, мы можем… — Давай, Гермиона, — Рон последовал за ней, потянув за собой. Он обнял ее и продолжил целовать. Она попыталась вырваться, но он снова прижал ее к стене. Его толстое тело казалось ей неправильным, она чувствовала себя в ловушке и инстинктивно поджала ноги. — Рон, прекрати… — она почувствовала, как паника подступает к ее горлу. Положив руки ему на плечи, она изо всех сил толкнула его, но он стоял неподвижно, едва замечая. — Позволь мне показать тебе, как я сожалею. Рон тащил ее к кровати, ее колени ударились о край, и она упала на спину. Он склонился над ней, задрав платье до бедер и глядя на нее сверху вниз. — Рон, пожалуйста… — она почувствовала, что впадает в истерику, ее голос был слишком высоким, и она начала дрожать. — Рон, прекрати! — Ты моя жена, — сказал он, ложась на нее сверху, подминая ее под себя, располагая свое тело между ее бедер. Его губы были на ее шее, его дыхание было слишком теплым. — Ты моя. — Рон, — взмолилась она, когда его большая рука схватила ее за обе руки над головой, а свободной рукой он нырнул ей между ног. Она не знала, когда начала плакать, но вскоре ее тело затряслось, когда из нее вырвались рыдания. — Ты моя жена, — повторил он, его глаза остекленели, как будто он на самом деле не видел ее. Она чувствовала его длину на своих бедрах. Она зажмурилась, когда он вошел в нее… Затем это прекратилось. Когда она осмелилась открыть глаза, Рон посмотрел на нее сверху вниз с ошеломленным выражением лица, и его тяжелое тело рухнуло на нее. Стоя над безжизненным телом, Драко смотрел на нее сверху вниз, его красивое лицо исказилось от ярости. — Драко, — потрясенно воскликнула она — она была удивлена, увидев своего возлюбленного здесь, стоящего над ее мужем. Ей было стыдно, мерзко и паршиво, но больше всего она почувствовала облегчение. — Давай, — он скатил с нее Рона и схватил ее за руку, вытаскивая из супружеской постели. Его серые глаза полыхали гневом. Его руки были грубыми на ней, и на мгновение страх, который она испытывала из-за Рона, показался глупым по сравнению с яростью, бушевавшей в Драко. — А как же Рон? — Прошептала она, глядя на Драко. Драко нахмурился: — Он проснется через 12 часов с убийственным похмельем и подумает, что потерял сознание из-за того, что слишком много выпил. Пошли. Она хотела отстраниться от него, его гнев напугал ее, хватка, которую он держал ее за запястье, была слишком крепкой. Он подвел ее к камину и посмотрел на нее сверху вниз, его взгляд смягчился. Сняв мантию, он обернул им ее дрожащее тело и притянул к себе. — Мне так жаль, Драко, — плакала она, уткнувшись в его твердую грудь. — Я не хотела, я не хотела… — Эй, — он взял ее пальцем за подбородок и поднял ее лицо, чтобы встретиться со своим. Гнев прошел, и его опаловые глаза изучали ее, полные беспокойства. — Я не расстроен… не из-за тебя. Ты в порядке? Гермиона прерывисто вздохнула и покачала головой. Ее ноги подкашивались, а сердце бешено колотилось: — Я не знаю. — Все в порядке, я держу тебя, — он поднял ее, как будто она ничего не весила, и вошел с ней в камин, бросив горсть летучего порошка и сказав: — На всегда. А потом они ушли.