Глава 91

Хотя Гермиона была ведьмой уже почти 15 лет, это чудо даже сейчас наполняло ее волнением и восторгом. Она посмотрела на зачарованный потолок бального зала Министерства — потолок был зачарован так, что выглядел как зимнее ночное небо. Цвета танцевали на темно-синем фоне, точная копия северного сияния. Мерцающие огоньки искрились, кружились снежинки, но исчезали, не успев приземлиться ни на чьи мантии. Так много волшебников и ведьм просто продолжили свой путь, но она остановилась, чтобы все это осознать. Снег, огни и огромные рождественские елки, переливающиеся красками. Она почувствовала боль в сердце… ей так хотелось поделиться этим со своими родителями. Пусть они увидят ее мир, пусть они увидят волшебство … Но они даже не знали о ее существовании, не говоря уже о том, что она была ведьмой. Они были в другом мире, в Австралии, готовились к Рождеству семьей из двух человек. — Эй, Гермиона! — Счастливого Рождества, — Гермиона сморгнула свою грусть, когда Гарри и Джинни подошли и поцеловали её с обоих сторон щек. Хотя она все еще жила с ними, она пробралась в Эвермор раньше — она глупо надеялась, что увидит Драко, что он будет ждать ее там. Но прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она видела его мимолетным взглядом или они обменялись чем-то большим, чем вежливое приветствие. Он стал для нее незнакомцем. — Ты такая хорошенькая, — воскликнула Джинни, подозрительно разглядывая ее. — Но разве не забавно, что слизеринский зеленый слишком идет? — Что? — Гермиона улыбнулась так невинно, как только могла. — Это праздничный цвет. Она отпустила Джинни, но взяла ее за руку: — Ты прекрасно выглядишь, Джинни. Где дети сегодня вечером? — В Норе! — Воскликнула Джинни, схватив два бокала для шампанского с проходящего мимо подноса и утопив один. — Мамин вечерний выход. — Это уже ее четвертое свидание, — вздохнул Гарри, но его улыбка была веселой. — Давай-ка подкрепимся, хорошо, Джин. Увидимся за ужином, Гермиона? Они побрели сквозь толпу, Гарри крепко держал ее за талию. Гермиона почувствовала, что ей становится грустно, вспомнив Драко в Японии, который, защищая, вел ее сквозь толпу, положив руки ей на поясницу или обхватив ее руками её живот. То, как он держал ее, словно она была самым драгоценным подарком в мире… — Ты действительно прекрасно выглядишь, — прошептал Рон ей на ухо, и она подскочила, покраснев. — Что ты здесь делаешь? — Приглашение Министерства, — гордо просиял Рон. Она должна была догадаться. Министерство любило выставлять их троих напоказ при любой возможности — героев, спасителей Волшебного мира. — Не хотела бы ты, э-э, не хотела бы ты потанцевать? Она вздохнула, но кивнула. Было Рождество, и она чувствовала себя милосердной, если не больше, чем немного одинокой. Она позволила ему повести себя на танцпол, и он обнял ее за талию. Они неловко покачивались в окружении других пар. Глаза Гермионы обшаривали толпу, так много знакомых волшебников и ведьм, но она искала только одного. -… ты помнишь, да? — Голос Рона снова вывел ее из задумчивости, и она покачала головой. — Что? — спросила она, глядя в его большие голубые глаза. Он улыбался ей — она могла видеть мальчика, которого когда-то любила, мальчика, который когда-то любил ее. — Первый раз, когда мы так танцевали, — улыбнулся он воспоминаниям. — На свадьбе Билла и Флер… до того, как все полетело к чертям. Помню, я думал, что я самый счастливый парень во всем мире. Гермиона не смогла удержаться от смеха: — Ты никогда мне этого не говорил. — Я пытался вести себя спокойно, — усмехнулся Рон. — Но я любил тебя и то, что ты была в моих объятиях… Черт возьми, Гермиона, я любил тебя с самого детства. Я все еще люблю тебя. — Рон, не надо… — Я знаю, что был придурком, Гермиона. Я знаю, что остаюсь им, но я буду лучше. Сердце Гермионы дрогнуло от этих слов, от его нетерпеливой улыбки. Она знала, что это было пустое обещание, как только исчезло зеленое платье и волшебство ночи испарилось, а какая-то хорошенькая юная штучка из набора «Уизли» продвинулась вперед.… Но ей было все равно, потому что в тот момент было приятно получить обещание. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, вдыхая знакомый аромат своего мужа — мятный и мускусный. — Мне будет лучше, — повторил он, положив подбородок ей на макушку. Она закрыла глаза и позволила обнять себя, поверить его пустым словам. И вот тогда она это почувствовала. Ее грудь обожгло, как будто в нее ткнули раскаленным кинжалом. Прежде чем она смогла сдержаться, она издала пронзительный визг боли и удивления. — Я наступил тебе на ноги? — В ужасе спросил Рон, отпуская ее и отступая назад. — Нет, я… — но она не смогла закончить свои слова, потому что прямо к ним с убийственным выражением лица направлялся Драко Малфой.