Глава 96

В тот вечер Гермиона больше не видела Драко, поскольку ее тянули в разные стороны — волшебники и ведьмы хотели сфотографироваться, благодарили ее, некоторые даже плакались ей. Когда ей удалось сбежать, она выскользнула, сообщив Гарри и Джинни, что идет домой. И она бросилась в Эвермор. Она была уверена, что он будет ждать ее там. Она почувствовала его — как будто сама его душа была внутри нее, когда она произносила речь. Она знала, что это просто их карманные часы и медальон соединились, или, возможно, даже его магия, но она почувствовала его, и она знала, что он придет за ней. — Он придет, — сказала она себе, переодеваясь в платье, распуская волосы и снимая макияж. — Он придет, — сказала она себе, вытаскивая книгу и устраиваясь поудобнее на диване в ожидании, укутываясь в мягчайший, самый теплый плед. — Он придет, — сказала она Живоглоту, когда начала задремывать, часы на стене тикали. Он замурлыкал, что, по ее мнению, было подтверждением, и свернулся калачиком у ее ног. Ее медальон оставался холодным у нее на груди, когда она засыпала. Но когда она проснулась холодным серым утром в канун Рождества, она была одна, если не считать Живоглота. В камине была зола, и никаких признаков Драко. Он выбрал ее, осознание этого заставило ее проснуться. Астория. Он выбрал свою жену. Они с Драко продолжали встречаться — это было похоже на притяжение, но он всегда возвращался к ней. Он был нужен своей матери, и, теоретически, Драко была нужна Астория. Не имело значения, как сильно она любила его или как сильно он любил ее. Ему не разрешили выбрать ее.

***

— Мне так жаль беспокоить тебя в канун Рождества, — извинилась Гермиона, входя в кабинет Гвины и нервно заламывая руки перед собой. — Я бы не просила, если бы это не было чрезвычайной ситуацией. — В чем дело? — Любезно спросила Гвин, изучая лицо Гермионы. — Я развожусь с Роном. На красивом загорелом лице Гвин появилась улыбка: — В конце концов, это счастливое Рождество! Гермиона рассмеялась, это было приятно. — Его люди хороши, — Гвин переключилась в рабочий режим, подошла к своему столу и достала лист пергамента, — но я лучше. Благодарность вспыхнула в ее груди, уже не в первый раз Гермиона поблагодарила свои звезды за то, что Гвин была на ее стороне. — Что мы собираемся делать, — объяснил Гвин. — Переживи Рождество, мы не хотим, чтобы он хоть как-то догадался о его приближении. Я попрошу наших юристов составить соглашение о неразглашении и контракт, которые ты сможешь представить Рону, когда будешь готова. Пока все в порядке? — Хорошо, — кивнула Гермиона, у нее было так много вопросов, но она доверяла Гвине. — Продолжай. — Мы опубликуем заявление о том, что, хотя вы были безумно влюблены, вы были просто детьми, которые вместе прошли через тяжелое испытание. И хотя у вас всегда будут любовь и уважение друг к другу, ты поняла, что его бурная карьера в квиддиче и твоя напряженная трудовая жизнь заставили вас… отдалиться друг от друга. — Что, если люди Рона выступят против? — Спросила Гермиона. — Ты сказала, что они хороши. Гвин нахмурилась: — Я не хочу втягивать тебя в это. — Гвин… — Просто позволь мне разобраться с этим. — Она прищурила свои шоколадно-карие глаза. — Гермиона, ты мне доверяешь? — Конечно, я тебе доверяю, — возразила Гермиона. — Но я хочу знать, что мне нужно знать… Гвин покорно вздохнула, прежде чем вытащить палочку. Она пробормотала несколько контрчарований, и нижний ящик ее стола скользнул в сторону. — Мы волновались, — с извиняющимся выражением лица Гвин достала толстый конверт и положила его на стол между ними. — Мы? — Кингсли и я. Мы решили, что когда тебе наконец надоест дерьмо Рона, нам понадобится стратегия выхода. — Это твоя стратегия ухода? — Гермиона указала на конверт. Как бы ей ни нравился хороший план или стратегия, она не могла поверить, что ее коллеги, ее самые близкие друзья, организовали расторжение ее брака, не посоветовавшись с ней. — Это фотографии, — когда Гермиона попыталась схватить конверт, Гвин хлопнула по нему ладонями. — На твоем месте я бы не стала, они графические по своей природе. — Графика? — Спросила Гермиона, и когда Гвин выгнула брови, она глубоко вздохнула. — «О». — Прости, — Гвин схватила ее за руку, лежащую на столе. — Я не хочу пользоваться этим, надеюсь, нам это не понадобится, но это… страховка. — Кроме того, — Гвин скривилась от отвращения. — Он даже не пытался скрывать свои интрижки, общественное мнение будет на вашей стороне в этом случае, что поможет нам в долгосрочной перспективе… и нам в любом случае не стоит этим пользоваться. Гермиона съежилась, она была дурой, и весь волшебный мир считал ее дурой. По какой-то причине это не беспокоило ее до этого момента. Она почувствовала, как ее лицо запылало. — А как же Драко? Гермиона вскинула голову, встретившись взглядом с Гвином: — Что «а как же Драко»? — Я предполагала, что ты разводишься с Роном из-за Драко? — Нет, — Гермиона покачала головой и выдавила улыбку. — Он выбрал ее. Асторию. — Мне так жаль, Гермиона. — Все в порядке, мы всегда знали, что это закончится… — Гермиона пожала плечами, ее сердце снова разбилось, когда она подумала об этом, когда произнесла это вслух. — Я должна отпустить тебя, я отняла у тебя слишком много времени. -Гермиона… — Все в порядке, я в порядке, — Гермиона встала и расправила юбку, заставив себя улыбнуться. — Большое тебе спасибо, Гвин, я… Ее голос дрожал: — Я не знаю, что бы я делала без тебя. Гвин встала, подошла к Гермионе и заключила ее в объятия: — Счастливого Рождества, Гермиона.