Глава 102

Эпилог: два года спустя

Гермиона уставилась на себя в зеркало в полный рост, белое платье длиной до чайного цвета облегало ее и подчеркивало стройность тела. Платье было консервативным и элегантным, как и большинство ее рабочей одежды, и если бы оно не было цвета слоновой кости, она могла бы притвориться, что сегодня просто еще один рабочий день. Но это был не просто еще один день, это был день ее свадьбы. Технически, это был ее второй день свадьбы, поскольку он также был и у него. Драко хотел жениться годом ранее, и Гермиона посмеялась над его рвением. Но они подождали, по совету Гвины. Людвиг Гринграсс признал себя невиновным по двум пунктам обвинения в подстрекательстве к убийству и государственной измене за финансирование нападений на Гермиону. Бухгалтерские книги, которые дала им Нарцисса, были началом — затем двое мужчин, которых судили за покушение на Гермиону, согласились выступить против Людвига, и им были вынесены более мягкие приговоры за их показания. Людвиг был признан виновным и приговорен к пожизненному сроку заключения в Азкабане. Драко все еще думал, что этого недостаточно. После этого он смог развестись с Асторией, и с помощью Гвин и ее команды юристов он выглядел более чем благоприятно. Хотя он не знал, участвовала ли Астория в заговоре своего отца, он сказал Ежедневному пророку в эксклюзивном интервью, что не мог оставаться женатым на ком-то и быть частью семьи, которая пыталась убить будущего министра магии. Особенно, если он планировал однажды стать ее заместителем министра, он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. Он не сказал им, что предпочел бы быть первым джентльменом при министре Гермионы Грейнджер. — Мне нужен год, — Гвин усадила Гермиону и Драко за стол. — Вы не можете предавать огласке свои отношения, пока не осядет пыль от обоих ваших разводов и не пройдет достаточно времени, чтобы это не вызвало подозрений. — Примерно через год я выложу несколько фотографий, на которых вы с Драко вместе ходите на мероприятия или в оперу, — продолжила Гвин. — Мы поделимся историей о том, как вы нашли утешение друг в друге после того, как оба ваших брака распались, и как это свело вас вместе. Как у вас завязалась дружба, которая вскоре переросла в… — Я не знаю, назвали бы мы когда-нибудь это дружбой» — засмеялась Гермиона, но Гвин серьезно посмотрела на нее. — Ты должна быть осторожна, — предупредила Гвин. — Год, и вас не поймают на том, что вы держитесь за руки на публике или строите друг другу глазки. Если ты не можешь, я ничего не смогу для тебя сделать. Тебе конец, Гермиона. Гермиона кивнула — это было несправедливо и жестоко. После развода с Роном ей посочувствовали. Но другие рисовали ее холодной. Конечно, Рон изменял, над ним насмехались. Его сделали жертвой трудоголичной, амбициозной жены, которая не находила для него времени, чтобы наладить свой брак. — Мы всегда можем опубликовать фотографии, — предложила Гвин после особенно резкой статьи о ней, опубликованной в Witch Weekly. Гермиона подумала о фотографиях Рона — тех, что Гвин надежно хранила в нижнем ящике своего стола. На них он и бесчисленное множество других женщин.… — Нет, — отказалась Гермиона. Она не могла поступить так с Уизли. Она слишком заботилась о них. И она не могла поступить так с Роном. Она обнаружила, что счастлива с Драко, пока он был один. — Но… — начала Гвин, и Гермиона подняла руку, чтобы прервать ее. Она знала, что сказала бы ее подруга. Если бы Гермиону уличили в измене, ее бы распяли. Все хорошее, каждая инициатива, каждый маггл и полукровка, которым она помогла, были бы напрасны. Жертвы, которые она принесла, добро, которое она сделала, — все это будет стерто. — Мы можем подождать, — Гермиона посмотрела на Драко, который внимательно наблюдал за ней, и проглотила свой гнев из-за несправедливости, из-за двойных стандартов. Потому что, в конце концов, она победит. У нее был Драко, и однажды она станет министром магии. Лучшая месть — жить хорошо — и она будет продолжать делать это, и даже больше. — Его стоит подождать.

***

Прежде чем она пошла по проходу, счастливая в сопровождении своих матери и отца, она глубоко вздохнула и оглядела здание суда Министерства. В этом не было ничего особенного, никакого зрелища, подобного их первым свадьбам, с толпами, цветами, покрывающими каждый дюйм, и фейерверками. Зал был небольшим, но там были все, кого она любила больше всего. Кингсли стоял в конце прохода, исполняя обязанности. Перси и Джинни стояли рядом с ним, готовые поддержать ее, когда она произносила свои клятвы. Эвелин, Гвин и несколько других сотрудников министерства сидели в аудитории, сияя. Луна сидела с несколькими семьями из программы «Инициатива магглорожденных». — Привет, тетя Миона! — Крикнула Олив со своего места, и Гермиона улыбнулась и помахала рукой. Нарцисса Малфой наблюдала за происходящим спереди с достоинством и грацией. Когда они сказали ей, что собираются пожениться, Гермиона ожидала драки, особенно когда Драко подарил Гермионе обручальное кольцо своей бабушки. Вместо этого Нарцисса обняла Гермиону, сказав: — Кому нужна чистокровная невестка, когда у тебя может быть следующий министр магии. Ужины и чаепития (с соответствующим фарфором, любезно предоставленным Нарциссой) стали еженедельным явлением в течение последних двух лет. Иногда Гермиона даже присоединялась к ним на воскресном бранче, а Драко присоединялся к ней на еженедельном субботнем ужине у Поттеров. Джеймс и Альбус очень привязались к дяде Драко («Только не говори так при Роне», — умолял Гарри), а Джинни упомянула, что сделает Гермиону и Драко крестными маленькой девочки, которой она была беременна («Разве это не разозлило бы Рона», — рассмеялась рыжеволосая ведьма, обнимая свою лучшую подругу). Взгляд Гермионы переместился на Гарри, который щеголевато стоял рядом с Драко. Они шептались друг с другом, и ее все еще смешило, насколько они сблизились, хотя они и отказывались это признавать. Они «ладили» только для того, чтобы доставить ей удовольствие, но несколько раз они ходили выпить после работы без подсказки Гермионы или вместе ходили на игру в квиддич. Рядом с Гарри стоял Тео Нотт, человек, который вернул ей родителей. А рядом с Гарри и Тео стоял Драко, который стоял спиной к собравшимся, спиной к ней. Когда заиграло пианино и Гермиона направилась к проходу, Драко обернулся. Когда их взгляды встретились, она почувствовала, как его сердце на самом деле пропустило удар. Его серые глаза не отрывались от ее, и она видела, как в них навернулись слезы, а горло сжалось от эмоций. Медленно продвигаясь по проходу к своему будущему мужу в сопровождении родителей, она думала об 11-летней ведьме, которой когда-то была, и о том, как эта девочка была бы шокирована таким поворотом событий. Что бы она сказала той девушке? Которая много лет назад пришла в этот волшебный мир, полная надежды и волнения. Что бы она сказала той девушке, которая провела 16 лет, сражаясь, царапаясь, смеясь и любя. Люди меняются, Люди взрослеют, Они совершают ошибки, Они делают выбор И она сделала. Она делала выбор, жертвовала и совершала ошибки Она причиняла боль, любила, истекала кровью и плакала Но когда она оглядела маленькую паству, оторвалась от родителей, нежно поцеловала их в щеку и потянулась к Драко, она подавила рыдание. Рука Драко в ее руке была теплой, по ее руке пробежало постоянное покалывание, когда он посмотрел на нее со слезами в серых глазах и понимающей улыбкой на губах. Каждый сделанный ею шаг — каждая ошибка и сожаление; каждый выбор, каждое решение привели ее к этому. Привел ее к идеальному Счастливому Концу.