4.

Letting a new day begin

Letting a new day begin

Letting a new day begin

Hold to the time that you know

Пусть начнётся новый день

Пусть начнётся новый день

Пусть начнётся новый день

Держись того времени, которое ты знаешь

127 г.

Светлая зеленоватая ткань легко струилась по телу, очерчивая плавные изгибы. Затянутый корсет выделял тонкую талию. Воздушное платье с полупрозрачными рукавами из пентошиского шифона и расшитое множеством различных мелких драгоценных камней под цвет платья, которые выстраивали целую композицию — все в наряде невероятно шло дочери короля и наглядным образом подчеркивало ее молодость. Хелейне вместо царства растений вышитого золотым и зеленым видится паутина, которая жадно оплетала их, тянула, давила и не позволяла выбраться под лучи света.

Locked in my room, four black walls

Tie the noose, no recall

Заперт в своей комнате, четыре чёрные стены

Затягиваю петлю, никаких воспоминаний

Жемчуг, обвивающий шею, душил, пока она сидела за столом. Пальцы до побеление костяшек стискивают ткань платья под столом. Ей кажется что она вот-вот забьется в конвульсиях. Перед прикрытими глазами в голове воспроизводятся повторные картинки. Вспышка. Вспышка. Вспышка. Ее тошнит. Желчь поднимается по горлу и она подавляет всхлип, а после распахивает глаза, возвращаюсь в реальный мир, который не встречает пока криками. Негромкие разговоры, шепотки, живые теплые взгляды в которых мелькало временами раздражение и недовольство, но не ненависть. И напряжение что накалялась, но еще не лопнуло. Девушка встает, выпрямляясь во весь своей небольшой рост, слегка покачиваясь. От вина, чей кислый привкус до сих пор чувствуется на языке. От страха, который присутствует почти постоянно на кончиках пальцев. Ее тост встречают веселыми смешками и полуулыбками. Только старший брат моргает, выглядя так, будто до него медленно доходит, но Хелейна уверена, что слышит его фырк, который он не делает. Она знает, что он не злиться. Ей тоже не хочется злиться на него, как бы обида не сжимала внутренности в тисках. Она не была мелочной. Хелейна уверена, что даже Эйм бросил на их старшего брата взгляд, в котором читается: «заслужил» и ей хочется по-настоящему счастливо рассмеяться. Королева-мать криво улыбается, но глаза мягко прикасаются к ней, немо лаская. Взгляд десницы теплеет на ней, короткий хохот, и Хелейне бы хотелось бросится к нему в объятия. Горечь во рту шепчет, что где-то в другом мире. Племянник еще совсем юн, но она не может не подметит миловидность его личика, что делало из него крайне симпатичного и статного юношу, когда Джекейрис ведет ее танцевать. И возможно она все-таки была несколько мелочной, проскальзывают мысли в голове, когда Хелейна чувствует взгляд недовольных аметистовых глаз мужа, но она гонит их от себя прочь, деланно непринужденно встряхивая головой. Это не убьет ее старшего брата. Она же как-то живет и терпит. Хелейна возвращает внимание к племяннику. Девицы, наверное, вешались бы ему на шею при других обстоятельствах. Она уж точно могла бы за его солнечные карие глаза. Возможно, она бы даже любила его. Он любил бы ее. Наверное, это было бы приятно, правда? В другом мире. В этом ее жизнь крепко переплетена с жизнью Эйгона, намертво вцепившись друг друга прочной хваткой. Ее душа и его едины. И эти мысли пересекают любые сомнения. Все правильно. Все так, как и должно быть. Громкий удар кулаком об стол, заставляет вздрогнуть всем телом. — За здоровье моих племянников, — пузырь умиротворения лопается вместе с голосом Эйма, что разносится эхом — Джейса, Люка и Джоффри, — И Хелейна замирает невольно сбрасывает с себя чужие руки, сдерживаясь, чтобы не отпрянуть от чужих касаний, как от чумы, слушая уже знакомые ей слова, — Темноволосых, статных, сильных. Так давайте поднимем кубки за сыновей своего отца. Хелейна натягивает на себя глупую улыбку, в коей скользит нервозность, которую можно заметить, если приглядеться, и слегка похлопывает в ладоши, но едва ли ее кто-то одаривает своим вниманием. Тихий истеричный смешок, больше напоминающий писк, остается никем не замеченным. — Скажи это еще раз. — рассержено поддается вперед Джекейрис. — А что? — единственный аметистовый взгляд блестит, когда он невозмутимо спрашивает — Это же комплимент. Ты не считаешь себя сильным? Стесняешься своего отца? Девичье лицо не пропускает никаких эмоций ни при ударе, ни тогда, когда Эйг впечатывается мальчонка лицом в стол. Она только отводит в сторону глаза и с энтузиазмом разглядывает гобелены, словно они действительно могли заинтересовать. ***

В другом мире она могла бы его не любить.

Хелейна приоткрывает губы буквой «о», глотая воздух, перед тем как ее губы вновь начинают терзать поцелуем. — Зачем ты с ним танцевала? — Эйг трется щекой об девичье плече, отставлять после короткий поцелуй, и смотрит острым взглядом. — Я хотела танцевать. Парень неоднозначно хмыкает. Пальцы Эйгона достаточно быстро расшнуровывают корсет, когда он стоит сзади, прижимаясь ртом к ее шеи, пока руки стягивают платье. Он оставляет дорожку поцелуев по оголенной спине, пуская табун мурашек по телу. Развернув лицом к себе, он пальцами сжимает ее подбородок, с какой-то животной жадностью сминая девичьи губы. А следом толкает к стене, прижимая своим телом. Хелейне приходится обвить мужа своими ногами, когда он хватает ее за бедра, приподнимая. Толчок вызывает стон удовольствия. Кончиком языка она проводит по сухим губам, пока старший брат терзает чувствительную шею, переходя с поцелуев на укусы, с укусов на поцелуи. Его толчки быстрые и грубые. Девичьи стоны становятся все громче и громче.