Одна из тысячи мелочей

      Дождь. Умиротворяющее для одних, но в то же время и угнетающее для других явление.       - Ты не виноват… - повторял охрипший мужской голос, сжимающей свои кулаки до синевы пальцев.       Бывший член специального отряда «АНБУ» тенью стоял перед мемориалом памяти погибших, опустив свою серебристую голову. Из единственного открытого глаза падали солёные капли слёз, пока под тонкой маской еле различимый двигались губы.       - Сенсей… - с комом проговорил мужчина, стыдливо подняв голову к мокрому обелиску. – Я… Не виноват…       Стоило словам слететь с губ, как где-то в небе раздался треск, за которым последовала молния, освещая чёрный силуэт. Стоило вспышке пропасть, как беловолосый упал на колени, вжимая лоб прямиком в мокрую землю. А с губ, всё тем же хриплым голосом, раздавалось: «Я не виноват».       - Простите меня, Минато-сенсей… Кушина-сан… - закрыв единственный глаз, хрипло взмолился тот, несколько раз ударившись головой о грязь. – Я не виноват…       Только по этому тусклому голосу можно было понять, что мужчина сожалеет о чём-то. О чём-то важном, сокровенном. Но с усиливающимся дождём, перерастающим в ливень, и голос начал медленно затихать.       - Простите… - прошептал обесиленно мужчина, садясь и поднимая потерявший жизненный блеск глаз к чёрному небу, лишь слегка жмурясь. – Я в этом не виноват…       Не известно никому, кроме его самого, сколько мужчина так просидел. Но, с прорывом ветра голова опустилась, а правая рука вытащила из набедренной сумки маленький металлический нож.      Подползя ближе к вечном монументу мужчина склонился, поднос кончик оружия к камню. Несколько десятков минут, а может и часов, мужчина сидел, скрупулёзно выводят на камне иероглифы. И закончив своё дело, тот поднял потерянный взгляд к вершине памятника, тяжело дыша. Давно охладевшие пальцы медленно прошлись по выбитым буквам, оставляя того немного довольным.       - Намикадже-Узумаки… - беззвучно выдохнул беловолосый, закрывая единственный глаз. – Наруто… Обрети покой со своими родителями… И прости, что…       Но мужчина не закончил, прервавшись на полуслове. Не известно, что творилось у того в голове, да и узнать об этом не кому. А тот, тяжело выдохнув и убрав своё орудие, лишь поднялся на ноги и пустым взглядом посмотрел на бесчисленное множество имён. Беззвучный выдох, наполненный усталостью и скорбью, вырвался с губ, стоило тому повернуться в сторону родного селения.       - Прощайте… - безмолвно выдавил мужчина, беззвучно удаляясь от постамента.       Время перестало течь вперёд, и только звук дождя мог донестись до ушей чунина, бесцельно слоняющегося по переулкам спящего селения. Пустой взор смотрел только на размякшую от воды землю, пока ноги плелись по получившегося грязи.       - Я дома… - обратился в пустоту Хатаке, закрывая за собой дверь и снимая промокшую насквозь обувку.       Так и не получив ответа из пустоты, мужчина двинулся в глубь своего жилища, начав медленно продвигаться в сторону ванны. Промокшая до нитки одежда с противным хлюпаньем падала на пол, показывая что мужчина не один час пробыл под противным ливнем. Но так и не дойдя до заветной двери, беловолосый остановился, окаменев с хмурым выражением лица.       Быстрые шаги босых ног слабым эхом отдавались по всему дому. Зажжённая лампа осветлила маленький столик, на который был сразу же положен листок, перо и чернила. Мужчина грузно упал на стул, беря перо в правую руку, подняв взгляд на тёмное окно, прислушиваясь к стуку капель об стекло. Время снова замерло, а мужчина словно окаменело на несколько минут, обдумываю что написать.       Яркая вспышка заставила чёрный зрачок немного сузится. Рука начала сама выводить слова на пустом листке. Это всё заняло не больше нескольких минут. Тяжёлый вздох и мужчина выключил лампу, вернувшись к изначальной своей цели. Уже перед дверью тот остановился, беря с комода оставленный сенсеем кунай. Сделав шаг за порог, дверь закрылась. По дому начал расходиться звук набирающейся ванны. Не долгий.       Дождь медленно утихал, пока темнота лениво оставляла свои позиции перед серостью бытия. Но берущий за душу холод так и витал в воздухе. На столе лежала блеклая, короткая записка, оставленная владельцем дома.       - Простите меня, что я допустил смерть. Простите все. Моя участь стала хуже мусора, ведь я предал доверие. Прости Наруто, что допустил твою гибель. И надеюсь скоро встретимся, отец. Жаль, что я не смог глядеть за одной, из множества тысяч мелочей. – было написано ровным и разборчивым подчерком.