2. Кошка

Когда прочие прознали, что у Скарамуччо появился неплохой мастер для подделки документов, за Художником открыли охоту. Только большинство даже не задумались о том, что Художник может оказаться четырнадцатилетним тощим пацаном-астматиком. Наверное, на это и рассчитывал Скарамуччо, да? Да и Баки он приставил, потому что ровесник выглядит рядом с таким пацаном намного правильней, чем его привычные громилы. Ну, это если забыть о том, что он и до того приглядывал за мальчишкой. — Стиви, нет!.. Барнс отталкивает Роджерса к стене, а сам налетает на его противника. Чей-то наемник? Или просто хулиган, который посчитал, что Роджерс — легкая добыча? В любом случае надо защитить пацана и самому не сильно подставиться — матушка расстроится, если его сильно побьют. — Прости, — через полчаса говорит Стив. Они сидят в квартире Роджерса, и тот обрабатывает разбитую бровь Барнса. — Пустяки, — хмыкает Баки. — Ты-то сам цел? Из-за чего они привязались? — Да, — неловко пожимает костлявыми плечами мальчишка и ссутуливается. — Они… кошку мучили. Баки смотрит на него очень внимательно. Стив хмурится и почти шепчет: — Ненавижу таких. Просто ненавижу. — Ты совсем головой поехавший? — ласково уточняет Барнс, а Роджерс виновато смотрит в пол. — За тобой охотится большая часть банд Бруклина, а тебе кошку жалко! Да Скарамуччо шкуру сдерет, если ты пальцы сломаешь!.. И не только с меня. С моих сестер — тоже!.. А тебе кошку!.. Кошку!.. Смех у него выходит истеричным. Стив смотрит в пол, хмурится легко, а потом говорит очень-очень упрямо: — Я буду беречь пальцы. И твоих сестер мне жалко. Но… — Он смотрит, и глаза у него сияют странной решимостью: — Я ненавижу жестокость. Он смотрит так, будто заранее ждет удара, но Баки… Нет. Можно бы отвесить оплеуху, но… Это ведь ничего не изменит. Ни-че-го. Этот мальчишка — ребенок — знает, что его побьют. Он почти ждет этого. Он ведет свою крошечную войну против этого мира. Странно. Глупо. Упрямо. Переубеждать таких — только время терять. — Ты закончил с этим? — вместо этого спрашивает Баки и указывает на свое лицо. — Ой, нет! — восклицает Стив. — Сейчас. Он снова берется за марлевый тампон, а Барнс смотрит на него — честного, чистого, упрямого — и просто не может не спросить: — Да как ты подделками-то стал заниматься? Стив стеснительно пожимает плечами: — Есть очень хотелось. Я понимаю, что это неправильно. Но… Просто хотелось есть. Баки вздыхает. Он предчувствует, что с этим мальчишкой он еще намучается.