Первый шаг 2

Школа Уинслоу была отражением города, который давно утратил надежду на лучшее. Стены здания, некогда выкрашенные в ярко-жёлтый цвет, теперь облезли и покрылись слоями граффити. Надписи и рисунки менялись, но никто даже не пытался их стереть. Десятки посланий оставались здесь годами, будто стена была дневником отчаяния и бессилия учеников. Мебель в классах выглядела так, будто её достали из соседней свалки: стулья с шатающимися ножками, парты с глубокими царапинами и выжженными пятнами. Лишь несколько учителей пытались делать вид, что заботятся о дисциплине, но большинство приходили сюда только ради зарплаты. Этих преподавателей ни одна другая школа бы не взяла — слишком уставшие, слишком циничные, чтобы заботиться о детях. Единственное, что можно было назвать улучшением в Уинслоу, — это новый крепкий замок на моем шкафчике. Его заменили после того самого инцидента, чтобы в мой шкафчик больше никто не мог засунуть мусор. Но сейчас эта "забота" сыграла злую шутку. Взлом замка оказался куда громче, чем я рассчитывала. Достаточно громким чтобы привлечь внимание охранника. На первом этаже послышались тяжёлые шаги охранника, а я почувствовала, как сердце моей копии сжалось — эмоция, мгновенно перекатившаяся через нас обеих. Что либо говорить не было необходимости. Я чувствовала то, что чувствовала моя копия, видела то, что видела она и знала о чем она думала. То же самое касалось и ее. Спустя пару секунд заминки мы схватили вещи и синхронно ускорились, направляясь на третий этаж. Пока моя копия натягивала тёмную толстовку и спортивные штаны, я стояла на страже, прислушиваясь к гулу вентиляции и отдалённым звукам шагов. Охранник пока что всё ещё шарил по первому этажу. Когда мы были готовы, я кивнула — жест, который она уловила через связь, даже не глядя на меня. Мы подошли к двери, ведущей на крышу. Дверь, ведущая на крышу, была символом этого места — вечная битва между школьной администрацией и подростками. Администрация постоянно замыкала её, пытаясь поддерживать хоть какой-то порядок, но замок раз за разом взламывали. Ходили слухи, что кто-то из учеников давно сделал дубликат ключа, поэтому дверь почти всегда оказывалась открытой. Сегодня мне просто не повезло. Дверь, конечно же, была заперта. Пришла пора воспользоваться моими новыми способностями. Мой клон может проходить сквозь препятствия, словно они для него не существуют. Я тоже должна уметь это делать, пусть даже в упрощённой и ослабленной форме. Чтобы воспользоваться способностью, сначала нужно материализовать клона, который обладает ею. Именно так я должна получать доступ к новым возможностям. Во время своего триггера я случайно установила местом появления первого клона мой шкафчик. Судьба или случайность, но этот момент стал ключевым. Испытать способности раньше просто не было возможности. Но теперь, когда дверь передо мной заперта, а пути назад нет, время попробовать. Клон прошла сквозь дверь первой. Всё выглядело так просто, будто это было её естественное состояние. Я ощутила её движения, прочувствовала, что и как она сделала, и попыталась повторить. Напряжение сковывало тело, но через мгновение я оказалась снаружи. Холодный февральский воздух сразу ударил в лицо, пронзил кожу, как сотни крошечных иголок. Я подняла руку, чтобы поправить толстовку, и только тогда осознала проблему: моя одежда и рюкзак остались за дверью. — Отлично, — выдохнула я, дрожа от холода. Клон мгновенно среагировала. Она метнулась обратно за дверь, без малейших колебаний. Через несколько секунд вернулась, держа мои вещи, но я почувствовала это прежде, чем увидела. Чувство тревоги всколыхнулось внутри. Картинка перед моими глазами наложилась на её восприятие: охранник. Он был там, внизу, и заметил её в ту же секунду. Люди редко сталкиваются с кейпами, особенно в таких местах, как Уинслоу. Главное — не паниковать. Охранник не видел нашего лица и вряд ли решится нас преследовать. Тем более, что сейчас он, скорее всего, больше удивлён, чем настроен на решительные действия. Я поспешила одеться. На морозе каждое движение давалось с трудом, пальцы едва слушались, и одежда никак не хотела садиться правильно. Еще и темнота никак не помогала мне одеваться. Тем временем мой клон старалась подслушать что делает охранник. Наконец, я справилась. Мы синхронно двинулись в сторону пожарной лестницы. Металлические ступени обжигали пальцы через тонкие перчатки, но другого пути не было. Спустившись вниз, мы не стали задерживаться. Улицы казались безлюдными, но в такие моменты лучше всего — скорость и осторожность. С каждым шагом мороз всё сильнее пробирался под одежду, а сердце гнало кровь быстрее, чем я бежала. С нашей далёкой от спортивной формой дом действительно казался недосягаемым. Сердце билось как сумасшедшее, лёгкие горели, и каждый шаг становился всё тяжелее. Я поняла, что выдыхаюсь, пробежав всего лишь квартал. Ноги начинали подкашиваться, а рюкзак за спиной тянул вниз, словно мешок с камнями. Казалось, что холодный февральский воздух только мешал — он обжигал горло, но не насыщал лёгкие кислородом. Рядом со мной бежал мой клон, такой же усталый, но всё ещё не сбавляющий темп. Через два квартала я поняла, что дальше бежать неспособна. Силы покидали меня, а шумное дыхание и стук подошв по асфальту могли привлечь внимание прохожих или, хуже, полиции. Мы замедлили шаг, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Клон молча взяла мой рюкзак, понимая, что я уже не справлюсь. Я благодарно кивнула, чувствуя, как боль в плечах постепенно утихает. Теперь мои руки были свободны, и я машинально спрятала их в карманы, пытаясь согреться. Холод проникал до костей, но мы двигались вперёд, стараясь не выделяться своей нервозностью. Я мельком оглянулась, но никого подозрительного не заметила. Улицы были пусты, лишь изредка проезжали машины, и мерцание фонарей придавало этому моменту странное ощущение нереальности. Мы шли дальше, шаг за шагом приближаясь к дому, оставляя позади все страхи, шум и напряжение школы Уинслоу.