Глава ||: Выход есть?

||

Кстати, о иностранных языках и их изучении. Тем двоим как-то нужно было хотя бы на примитивном уровне понимать друг друга, перебрасываться коротенькими, но понятными фразочками. А не полагаться всего лишь на интонацию голоса и исходя из сего понимания выстраивать своё поведение в дальнейшем. Однако какой бы привлекательной и мелодично звучащей незнакомая лингва не показалась, постигание её премудростей дуэт оставил на потом. Усталость брала вверх и Киоко хотелось спать. Но она просто не могла себе позволить подобное. Девушка ещё не до конца узнала своего, по всей видимости, "напарника". Мало ли, что он может выкинуть. Нельзя терять бдительность! А глаза всё сложнее было разлепить, всё труднее было фокусировать взгляд. Устав от бесконечных тревог и нескончаемой гонки за право жить и существовать, отяжелевшая от невесёлых дум голова всё ниже и ниже клонилась к плечу. Ползун заметил, как девушка медленно отключается. Но так же было видно, как та с ужасом и осознанием неминуемых и непоправимых ошибок не хочет засыпать. Если заснёт, то риск быть зверски растерзанной резко возрастал аж в два раза. Но банальную усталость никто не отменял. Нельзя оставаться постоянно бодрой. Рано иль поздно ей придётся заснуть. Безусловно, вопрос о том, кто будет виноват в её жестокой участи и не стоял. Но, по крайней мере, Киоко может повлиять на хороший исход событий, не переставая быть нечеловечески стойкой. — И как же нам теперь тебя называть? — сонно бормотал девушка, вытягиваясь на продавленном матрасе, — Ползун как-то слишком грубо. Если у тебя ещё нет имени, то отныне будешь зваться мистером Кроулингом. Так соли-иднее. И заснула. Немонстр, которого теперь величают мистер Кроулинг, отполз в угол, чтобы не мешать девчушке. Он прекрасно понимал, что та как раз не хотела засыпать из-за его непосредственной близости.

***

А на следующий период бодрости (или как его по привычке называла Киоко "днём") бывший Ползун исчез. Сидел себе спокойно в углу, положив голову на руки, почти как кот, а вот тебе и нет его. Проснувшись, дама очень расстроилась. Ведь ей начало казаться, что она не одинока в этом страшном и чуждом ей мире. Она собралась по-быстрому и пошла на поиски заветного выхода. Рука всё ещё побаливала, было трудно её сжимать. Ступни гудели ещё похлеще. Несмотря на то, что ей даже удалось более-менее прилично поспать, девушка постоянно просыпалась, рассеянным взглядом рассматривая пространство. Снился и старый сон.

***

Она идёт по обычной дороге — таких в мире биллионы и биллионы. А под лавкой сидело маленькое, взъерошенное чудо. Было мокро, недавно прошёл лёгкий дождик. Но даже такой безобидный дождик превращается в глобальную катастрофу, когда ты совсем один-одинёшенек. В небе ревут фейерверки. Красные, оранжевые, синие. Глаз не оторвать. Но серой клиентке было абсолютно всё равно, что там происходит, чему радуются люди в данный момент. Такой была и Киоко. Её мало кто понимал по-настоящему. Она почти всё время проводила вместе с книгами и любимыми книжными персонажами. Ну и ещё ей приносили недюжинное удовольствие грамматики иностранных языков, учёба в целом. Только тогда она чувствовала себя дома, живой. Не в холодном, чужом здании, а в настоящем доме. Кошечка потёрлась о протянутую руку, с жадностию принимая всю ласку, что дала ей незнакомка. Но та внезапно поднялась и пошла прочь. Куда же она? Куда же? Постой прошу!

***

До ушей донеслось уже знакомое и уже такое родное шуршание. Из-за угла очередной комнаты показалась хитро улыбающаяся голова мистера Кроулинга. — Вот ты где! — с наигранной укоризной произнесла дама, — и где же вас, мсье носило? Она была безумно рада видеть его. Кроулинг ничего на сие замечание не ответил. Но вдруг немонстр принялся звать девушку в ближайшую комнату, хихикая и что-то лопоча на своём языке. Киоко пошла за ним. Напарник вывел её в какое-то новое, доселе невиданное помещение. Стены были аккуратно выкрашены жёлтой краской. Плюс ещё были нарисованы в хаотичном порядке изящные красные волнистые полосы. На стенах были нарисованы какие-то каракульки. Мистер подполз к ним. Помахал рукой, чтобы девчушка следовала за ним и не боялась понапрасну. Та подошла к нему, огибая множество стульев, что в полном беспорядке заполняли комнату, присела на корточки и стала рассматривать народное творчество. Как оказалось, он решил учить её своему языку. И девушка была нисколько не против. Поначалу было невероятно сложно запоминать и правильно произносить слова. Кроулинг только качал головой, слыша неправильное произношение. Однако после у Киоко стало очень круто получать говорить. Она стала понимать, что говорит её напарник и уже не так сильно тревожиться о том, что не так поймёт его. Структура языка оказалась не сложной: предложения состояли из существительных, стоящих в именительном падеже и глаголов в инфинитиве. Ничто не склоняло и не спряталось. Посему изучение данного языка было не таким напряжным, как любой другой язык того мира, в котором раньше жила девушка. Хотя, ей всегда нравилось узнавать нечто новое, и дама была очень рада, что разделяет сие чувство с тем, кому может доверять и не бояться.

***

Они тусовались в этих катакомбах уже Бог знает сколько времени. Оба научились полностью доверять друг другу. Мистер Кроулинг зачастую вёл себя, как настоящий разбалованный кот: то приходил, давал себя погладить по голове, поиграть с волосами, то уходил. Хотя и сам проявлял повышенный интерес к персоне напарницы: с удовольствием рылся в копне волос Киоко, помогал искать еду и выход, стоял на страже её беспокойного сна. К девчушке прежде никто так трогательно и заботливо не относился. Она была одновременно и удивлена до глубины души и так же польщена. Из-за того, что теперь они делили "обязанности", у дамы было куда больше времени на подумать. Она постоянно размышляла о том, что же это за место-то такое. И пришла к выводу, что скорее всего это кома. Поначалу даже испугалась такой теории. Кома? Это могло случиться с кем угодно, но только никак не с ней. Она? В коме? Да ни за что! Но вскоре девчушка всё сильнее склонялась к данной версии. Слишком резко оборвалась её предыдущая, привычная жизнь. Скорее всего, она просто по своей треклятой неосторожности попала под машину. Да, наверное, так оно и есть. Но Киоко пока ничего не говорила напарнику. Незачем волновать честных немонстров. А к этому миру дама тоже начала привыкать. Уже у неё входило в привычку просыпаться и искать глазами свою очаровашку, что обычно посапывала неподалёку. Шишки, волдыри и загрубевшая кожа теперь не так жёстко пугала до полусмерти её. Да пусть хоть она сгниёт наполовину, хоть до самых костей. Киоко выберется отсюда. Каким бы жуткими и паранормальными эти катакомбы не казались.

***

Бежит, задыхается. Устала. Хочется упасть и распрощаться с этой жалкой жизнью. За ней несётся какая-то сволочь. Худая, гремит костями С вытянутой, зубастой мордой. Хриплое дыхание опаляет ей затылок. Ей крышка, точно крышка. Мистер Кроулинг куда-то уполз. Она одна, не справиться с таким громилой. Жуткие глаза, что смотрят прямо в душу, прожигают спину до позвоночника. Киоко бежит и бежит вперёд. Был поворот направо, однако пропустила его. Не успела повернуть. Ну ничего. Пока что даме ещё ни разу не довелось попасть в тупик. Но всё равно рано иль поздно что-то будет в первый раз. И нужно быстро соображать, как действовать. Впереди выросла стена, бетонная, непробиваемая. Девушка упёрлась дрожащими ладонями в преграду. Ну вот и всё. Обернулась. Монстр медленно приближался, разинув клыкастую пасть. Когти звонка стучали по полу, отдаваясь эхом в сознании девчушки. *Кома, не кома, а умирать всё равно страшно. А может быть, это и есть тот самый выход в солнечный мир? Я просто проснусь и это всё окажется дурным сном, кошмаром?* Было страшно. И можно было догадаться, что могла быть и больно. Очень больно. Но ключевое слово в данном предложении — "могло". На деле её вновь спасли. Спас милый немонстр. Немонстр, который никогда и ничего не делал дурного в адрес напарницы. Даже и помыслить ничего такого не мог. Из глотки вырвалось тихое, угрожающее рычание. Киоко медленно сползла по стене вниз. Сердце замерло, оледенело. Чудище, что гнались за своей уже больше не жертвой, обернулось на источник реальной угрозы. Пронзительно зарычало в ответ. Девушка поняла, это её шанс. Сорвавшись с места, будто спортсменка на Олимпийских играх, она промчалась мимо чудовища. То лишь схватило изогнутыми клыками пустоту, предварительно хищно щёлкнув. В этот же момент Мистер Кроулинг неспеша встал, пошатываясь. Было видно, как тяжело ему стоять только на двух ногах. Однако он терпел. И даже бросился на обидчика. Завязалась бойня. Куски кожи летали по воздуху. Кровь взлетала к самому потолку. Зверски выдернутые клоки волос стлались по земле. Вопли сотрясали воздух. К счастью, Киоко не видела всего этого. Она уже повернула в нужный коридор. Дойдя до его конца, девушка оцепенела. Это Выход. Это грёбаный Выход. Девушка могла с неуклюжей грацией погибнут прямо в паре метров от свободы. Свободы! Свободы, которая является не последним звуком во всех всевозможных мирах. И этими вратами в мир солнечного света были двери, чем-то напоминающие двери лифта. Именно он поднимет её наверх, выкинет к тёплым солнечным лучам! Только они смогут обогреть её закоченевшее тело, напитать кожу желанным Солнцем, очернить поседевшие пряди волос. Девчушка, теряя способность рационально соображать, стремительно подбежала к лифту. На панельке была всего лишь одна большая кнопка. Палец уже тянулся нажать на неё. Скоро все её страдания прекратятся. Но погодите, что же это? Шу-урх-х, шу-урх-х, шу-урх-х... Всё её естество обожгло от стыда. Нет, нет ей прощенья! И всё же, как бы ей не казалось, что она такая героиня, молодец, что выжила здесь, дама всё равно остаётся самым настоящим чудовищем, покруче всех чудовищ этих катакомб вместе взятых. И кто так поступает с напарниками? Кто вообще в здравом уме себя так ведёт? Киоко обернулась вновь. Теперь же перед ней стоял мистер Кроулинг. Казалось, он был очень грустным. Улыбка померкла окончательно, а лицо посерело ещё больше. Из носа текла кровь. Капала с подбородка, текла по исцарапанный шее. Окровавленные руки безжизненно вытянулись вдоль тела. Он стоял на ногах, но тяжело привалился к стене. Его растрёпанное подобие кимоно было в некоторых местах надорвано, окровавлено. С подола буквально капала крупными, сочными каплями красная жидкость. Он ничего не говорил и это было самое худшее. Просто повернул голову к девушке. Глаз всё так же не было видно за волосами. И Киоко тоже стояла молча. Ей было не просто стыдно. Её разъедала дикая ненависть к себе, своим поступкам. Она просто мерзкая, маленькая девчонка, что не желает нести ответственность за свои бестолковые действия. Коротко вскрикнув, она бросилась к напарнику. Тот не ожидал подобного и очень сильно растерялся. Девушка крепко обняла ослабевшее от драки и грусти тело. Немонстр сцепил руки за её спиной, пачкая белый плащ красным. Можно было услышать, как быстро и пылко бьётся его сердце. Это биение, этот ритм успокаивал, настраивал на нужный лад. Ей было уже вовсе не страшно. Не жутко и даже все мерзкие проклятия е самой себе проходили с языка. Девчушка уже больше не сможет без этого забавного Ползуна, что так сильно напоминал ей кота. Она больше никого не привяжет к себе, а после бросит. Нет. Киоко будет заботиться о нём. Она покажет ему большой и светлый мир. Мир для них обоих. И той милой серой котеньки. Дама обязательно её заберёт, если, кончено, сможет отыскать маленький пушистый клубок на улицах большого города. Но ведь смогла же найти такое очаровательное создание в таком кошмарном подземелье? — Идти. Идти с я. Пойдём. Идти. — заговорила на разных языках дама. Мистер Кроулинг осторожно двинулся вперёд. Заботливо придерживаемый, подошёл, нещадно шаркая, к панели. Девушка наконец-то осуществила свою давнюю мечту. Двери медленно и торжественно распахнулись. Что-то в глубине кабины мелодично дзынькнуло. Однако никто на сие не обратил должного внимания. Дуэт зашёл в кабину. Двери так же величественно за ними закрылись, навсегда отрезая их от ужасом мрачных, тревожных коридоров. Кабина вначале чуть опустилась, а после плавно поплыла вверх, как говорится, к Солнцу, к звёздам и прочим чудесным прелестям земного мира. Киоко прижалась к плечу мистера Кроулинга, блаженно прикрывая глаза. Тот вовсе не возражал. Наоборот даже улыбнулся. Поднял руку и ласково потрепал волосы на макушке. Что же, теперь подобное можно было проделывать гораздо чаще, и не пугаться, что какая-нибудь тварь возьмёт и испортит трогательный моментик. Однако никто из дуэта не знал точно, что будет дальше. Вполне возможно, что теория девчушки подтвердится и это окажется всего лишь страшным коматозным бредом. Но неужели и милое создание тоже всего лишь плод её воображения? Неужели он — выдумка? Этого-то Киоко не переживёт. Морально уж точно. Кабину слабо тряхнуло, и перед взором девушки поплыла белая пелена. Она тяжело завалилась на мистера Кроулинга. Последнее, что она запомнила из этого странного мирка, каким тёплым было тело немонстра, как крепко держали её его руки. Стоит добавить напоследок, что ощущения были как в тех приятных и милых сердцу чарующих снах, где всё происходит почти как в реальности и ты можешь чувствовать запахи, прикосновения. А после пробуждения обязательно вспомнишь все подробности, каждую мелочь. И будешь ещё очень долго вспоминать его. Перед возвращением в мир солнечного света, мистер Кроулинг, как и всегда, осторожно погладил девчушку по плечу. Эка штука — да ведь ощущение того, что тебя некто безумно бережно и аккуратнейше обнимает, будто хрупкую и нежную фарфоровую фигурку, не прошло!