Пролог: Плоть и Дерево

Городок, название которого давно стерлось из памяти даже его старожилов, жил своей размеренной, серой жизнью. Он ютился у подножия холмов, словно забытый всеми сирота, и был опутан паутиной узких улочек, где туман по утрам был гуще, чем в любом другом месте. Здесь не было места чудесам. Здесь пахло сыростью, дешевым табаком и мокрой шерстью. Но именно в этом унылом месте обитал человек, чье имя произносили с придыханием — Карло. Для обывателей он был просто странным затворником, живущим на чердаке старого доходного дома. Для преступного мира и городской полиции он был Карло-сыщик. Его методы были нетрадиционны, а результаты — безупречны. Он не носил с собой револьвера, предпочитая тяжелую трость с набалдашником из слоновой кости и острый ум. Он видел то, что другие пропускали: крошечную царапину на дверном косяке, едва уловимый запах горького миндаля или едва заметную дрожь в пальцах лжесвидетеля. Он был охотником за тенями, и тени боялись его. Однако в редкие часы отдыха, когда дела были закрыты, а город погружался в сонный морок, Карло становился совершенно другим человеком. Он преображался из хладнокровного детектива в созидателя. Его мансарда на чердаке была святилищем. В углу потрескивала чугунная печь, согревая небольшое пространство. Воздух здесь был густым и сладким — это пахло свежеспиленным дубом, липой и кедром. На стенах висели полки, уставленные инструментами: резцы с тончайшими лезвиями, стамески всех форм и размеров, цикли для снятия тончайшей стружки. В центре комнаты стоял массивный верстак, залитый теплым светом керосиновой лампы. Карло любил дерево. Не как материал для мебели или строительства. Он любил его душу. Он чувствовал текстуру волокон под пальцами, видел скрытый в куске древесины образ еще до того, как первый резец касался поверхности. Для него дерево было живым. Оно хранило память о дожде и солнце, о ветре, который гнул его ветви. И сейчас, после недели изматывающей слежки за шайкой фальшивомонетчиков, Карло нуждался в этом покое. Ему нужно было очистить разум от крови и грязи человеческих пороков. В тот вечер он выбрал кусок липы. Дерево было мягким, податливым, идеально подходящим для тонкой работы. Карло взял брусок в руки. Он был теплым на ощупь. Детектив провел по нему ладонью, ощущая легкую шероховатость коры, которую еще не успел снять Джузеппе. Джузеппе. Старый столяр по прозвищу «Сизый Нос» из-за его неистребимой любви к можжевеловой водке. Он был единственным другом Карло в этом городе. Именно Джузеппе поставлял ему лучшие заготовки со всей округи. В этот раз он принес липу с каким-то странным торжественным видом. — Слушай, Карло, — прошептал тогда старик, воровато оглядываясь по сторонам в полутемной мастерской. — Я это полено у старьевщика купил. Дешево взял. Но ты глянь... Оно... оно не простое. Карло тогда лишь отмахнулся. Он привык к суевериям Джузеппе. Старик видел знамения в форме облаков и слышал голоса в скрипе половиц. Но сейчас, держа брусок в руках под светом лампы, Карло вынужден был признать: Джузеппе был прав. Полено было тяжелым. Невероятно тяжелым для липы. Оно весило как добрая дубовая колода. Его цвет был странным — не светлый медовый оттенок свежей древесины, а глубокий, насыщенный багряно-коричневый цвет засохшей крови. И запах... От него не пахло лесом или смолой. От него исходил едва уловимый металлический аромат — запах ржавчины и старой меди. Карло отложил брусок на верстак и взял в руки самый острый из своих резцов — инструмент с лезвием тоньше хирургического скальпеля. Он надел кожаный фартук, чтобы щепа не пачкала его единственный приличный костюм, и глубоко вздохнул. — Ну что ж, — пробормотал он себе под нос. — Посмотрим, что ты скрываешь внутри. Первый срез был легким и плавным. Стружка отделилась идеально ровной лентой. Карло работал механически, но с невероятной точностью. Его руки двигались сами по себе, пока разум блуждал где-то далеко, анализируя детали последнего дела: как преступник прятал клинок в трости, как блестели его глаза при виде золота. Он снял кору и верхний слой древесины. Цвет стал еще темнее. Казалось, что он вырезает не из дерева, а из куска застывшего воска или плоти какого-то мифического существа. Карло начал придавать заготовке форму человеческого тела: вытянутое туловище, намеченные плечи и ноги. Прошел час. Два. За окном окончательно стемнело. Город затих. Лишь изредка до мансарды доносился далекий свисток ночного патруля или пьяная песня запоздалого гуляки. Карло уже наметил контуры лица: высокий лоб, прямой нос. Он работал над подбородком и линией челюсти, когда почувствовал это. Резец замер в миллиметре от поверхности дерева. Брусок под его пальцами стал теплым. Нет, не просто теплым — горячим. Карло отдернул руку и уставился на заготовку. Это было невозможно. Дерево не могло нагреться само по себе от трения резца за столь короткое время и без внешнего источника тепла вроде печи. — Что за чертовщина... — прошептал детектив. Он осторожно коснулся дерева кончиками пальцев. Оно пульсировало жаром, словно внутри билось чье-то сердце. А затем он услышал звук. Это был тихий-тихий треск. Не тот сухой хруст ломающейся ветки или сухой древесины под инструментом. Это был влажный, чавкающий звук раздираемой плоти. По поверхности полена побежала тонкая трещина. Она расширялась на глазах, расходясь зигзагом от макушки вниз к основанию. Из трещины не брызнул сок или смола. Из нее начала сочиться густая, темная жидкость. Кровь. Настоящая человеческая кровь. Она была почти черной в тусклом свете лампы и пахла так же — металлом и смертью. Капля упала на верстак с тяжелым «плюх», оставив на дереве алое пятно размером с монету. Карло отшатнулся от верстака так резко, что опрокинул табурет. Он схватил свою трость — скорее по привычке ища опору или оружие — и выставил её перед собой как шпагу. Трещина расширялась все быстрее. Дерево, если это все еще было дерево, корчилось на верстаке. Раздался оглушительный треск ломающихся волокон, и верхняя часть заготовки раскололась надвое с влажным хрустом сломанной кости. Из недр полена вырвался столб алого света — не яркого пламени свечи или огня в печи, а зловещего багрового сияния, похожего на свет закатного солнца сквозь кровавую пелену дождя. Детектив прикрыл глаза рукой от невыносимого сияния. Когда он рискнул снова взглянуть на верстак, то увидел там нечто совершенно невозможное. На месте деревянного бруска сидел мальчик. Он был совершенно голым, если не считать тонкого слоя древесной пыли на бледной коже цвета слоновой кости с нездоровым розоватым оттенком. Его тело было идеально сложено: ни грамма лишнего жира или мышц ребенка — это была анатомически точная копия человеческого тела, подростка лет двенадцати-тринадцати. Но самым пугающим было его лицо. Лицо было тем самым лицом куклы, которую Карло только что вырезал: прямой нос, высокий лоб... но теперь эти черты были живыми. И они были искажены первобытной яростью и голодом. Глаза существа открылись одновременно с появлением тела из дерева. Они были абсолютно черными. Не просто темно-карими или зрачками без радужки — они были провалами в бездну, двумя окнами в абсолютную пустоту и тьму преисподней. В них не отражался свет лампы; напротив, казалось, что они сами поглощают его вокруг себя. Существо медленно повернуло голову к Карло. Его рот — тот самый рот с нарисованной улыбкой — начал растягиваться в ухмылке, обнажая ряд острых как иглы зубов белее самого чистого фарфора. — Ты... — голос существа был подобен скрежету гвоздя по стеклу вперемешку с низким утробным рыком хищника. В нем не было интонаций ребенка или подростка; это был голос древнего зла, запертого слишком долго и наконец обретшего свободу через плоть юного тела. — Ты... создал меня? Карло сглотнул комок в горле. Он видел много ужасных вещей за свою карьеру: расчлененные тела жертв маньяков, последствия ритуальных убийств каннибалов... Но ничто не могло подготовить его к этому моменту встречи с чем-то абсолютно чуждым этому миру прямо посреди его мастерской. — Я... я вырезал форму... — хрипло ответил детектив, крепче сжимая трость. Существо медленно поднялось на ноги со звуком трущегося дерева о дерево — хотя его кожа выглядела живой и теплой на вид, если не считать того факта, что она только что была корой. Оно сделало шаг вперед по верстаку, оставляя за собой кровавые следы босых ног. — Ты освободил меня... Плотник... — прошипело оно. Внезапно оно запрокинуло голову назад и издало звук — это был смех? Или вой? Звук был нечеловеческим и заставил волосы на затылке Карло встать дыбом от животного ужаса. — Кто ты? Что ты такое? — спросил Карло уже тверже, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией через привычный допрос свидетеля или подозреваемого. Существо спрыгнуло со стола на пол с кошачьей грацией приземлившись всего в двух шагах от сыщика. Оно было ниже его ростом всего на голову-полторы, но излучало ауру такой подавляющей мощи и угрозы, что казалось выше любого гиганта. — У меня нет имени... Имена придумали вы... Люди... Я есть Сущность... Я есть Голод... Я есть Кровь... Но ты можешь звать меня Буратино... Так забавно звучит... Как стук молотка по доске... Буратино сделал еще один шаг вперед. Карло попятился назад, пока не уперся спиной в стену мансарды рядом с печью. — Зачем ты здесь? Чего ты хочешь? — спросил детектив. Глаза демона сузились до щелочек черного пламени. — Я хочу того же, чего хочет любой узник после освобождения... Я хочу убивать... Внезапно взгляд черных глаз метнулся куда-то за спину Карло, к окну мансарды. На мгновение там мелькнула тень тревоги или узнавания чего-то знакомого демону там, во внешнем мире. — Я чувствую их... — прошептал Буратино почти мечтательно. Его ноздри раздулись как у зверя на охоте. — Я чувствую запах их грехов... Их страха... Их гнили... — Кого? О ком ты говоришь? Демон проигнорировал вопрос. Он развернулся к двери мастерской одним плавным движением и принюхался снова. — Насильник... Там внизу... В переулке за домом... Он только что затащил туда какую-то девку... Карло похолодел от ужаса осознания того, что сейчас произойдет прямо под окнами его дома. — Нет! Стой! Ты не можешь просто так выйти туда! Ты вызовешь панику! Ты... Буратино обернулся к нему через плечо с той же жуткой ухмылкой: — Ты боишься паники? Или ты боишься меня? Не дожидаясь ответа (да его и быть не могло), существо метнулось к двери так быстро, что человеческий глаз едва успел уловить движение размытого силуэта. Дверь распахнулась настежь от удара плечом ,или чем-то иным , с такой силой, что сорвалась с верхней петли и повисла криво на одной нижней. Карло бросился следом к лестнице вниз по чердаку так быстро, как только позволяли его старые кости и легкие курильщика со стажем. Он выскочил на улицу через черный ход прямо в ночной холод в одной рубашке и жилете. Переулок был пустым и темным лишь секунду назад. Теперь же там разыгрывалась сцена из кошмарного сна. Буратино стоял над двумя фигурами у стены дома напротив входа в дом Карло. Одна фигура лежала неподвижно у его ног — это была молодая женщина без сознания или мертвая, но детектив надеялся лишь на первое. Вторая фигура стояла спиной к стене напротив демона — это был крупный мужчина в помятом пальто пьяно покачивающийся на ногах от страха перед темным силуэтом ребенка перед ним. Убийца-насильник смотрел на Буратино широко раскрытыми глазами полными животного ужаса перед лицом чего-то иррационального и сверхъестественного. — Ты кто такой?! А ну пошел вон! Щас полицию позову! — голос мужчины сорвался на визгливый фальцет от страха, когда Буратино сделал шаг вперед, абсолютно бесшумно ступая босыми ногами по мокрой брусчатке переулка, оставляя за собой темные капли крови, стекающие с кончиков пальцев рук, которые он протянул вперед, словно желая обнять свою жертву перед последним ударом сердца... Карло выбежал из-за угла крича: — Стой! Буратино! Не делай этого! Но было поздно. Существо издало низкий вибрирующий рык, который физически ударил по ушам, заставив стекла в окнах окрестных домов задрожать, а самого Карло пошатнуться от акустического удара... А затем Буратино прыгнул вперед, преодолев расстояние до насильника одним нечеловеческим скачком, вопреки всем законам физики, гравитации и здравого смысла... Раздался короткий сдавленный крик мужчины, оборвавшийся так же резко, как началась эта сцена, а затем наступила тишина, нарушаемая лишь глухим стуком падающего на землю тела... Когда Карло подбежал ближе, преодолевая парализующий ужас от увиденного, он остановился как вкопанный, глядя на результат работы демона... Насильник был мертв... Но смерть его была чудовищной... Его горло было разорвано так, словно его терзал не человек, а дикий зверь размером с медведя, хотя раны были нанесены руками ребенка... Грудная клетка была вскрыта, а внутренние органы... Они выглядели так словно их выжали, как мокрую губку выдавив всю кровь до последней капли, которая теперь лужей растекалась вокруг тела смешиваясь с грязью переулка... Буратино стоял над трупом тяжело дыша, но это дыхание не было признаком усталости... Это было похоже скорее на удовлетворение хищника после удачной охоты... Он повернул свое лицо к подошедшему Карло...Его рот, подбородок, грудь и руки были покрыты свежей, еще парящей кровью жертвы, а черные глаза светились изнутри тусклым багровым светом, который медленно угасал, возвращаясь к абсолютной черноте... — Видишь?.. — прошептал демон, облизывая окровавленные губы длинным раздвоенным языком, которого у него точно не было несколько минут назад, когда он сидел на верстаке... — Это же прекрасно... Это справедливо... Карло смотрел то на труп, то на существо, которое он только что создал своей рукой, держащей резец... Он чувствовал тошноту подступающую к горлу, но заставил себя подавить её... Он должен был мыслить ясно... Должен был найти способ остановить это, пока оно не уничтожило весь город... Он перевел взгляд на женщину лежащую у стены... Она была жива, просто потеряла сознание от страха, но дышала ровно... Демон не тронул её... Он убил только насильника... «Справедливо...» Слово эхом отозвалось в голове сыщика... Буратино сделал шаг к нему, протягивая испачканную кровью руку, словно предлагая разделить этот момент триумфа над злом... — Пойдем со мной, Плотник... Мы найдем их всех... Всех кто заслуживает смерти... Мы будем очищать этот город огнем и кровью, пока от него не останется только чистота... В этот момент Карло понял две вещи одновременно: 1) Это существо невозможно убить обычными средствами: пулями, ножами или ядом, оно пришло из места, где нет смерти, а значит должно быть заперто снова... 2) Если он сейчас побежит звать полицию или инквизиторов, если такие еще остались, существо просто исчезнет, растворится во тьме, чтобы вернуться позже, когда никто не будет готов. Ему нужно было действовать здесь и сейчас, используя единственное преимущество, которое у него было перед этим древним злом заключенным в тело ребенка.Логику. И Время... Он посмотрел прямо в черные глаза Буратино, сохраняя внешнее спокойствие, хотя сердце колотилось о ребра как пойманная птица о прутья клетки. — Нет... — твердо сказал он, опуская трость, которую все еще сжимал побелевшими костяшками пальцев, показывая пустые ладони в знак мирных намерений. — Нет мы не будем этого делать так просто. Ты слишком опасен, чтобы бегать по улицам как дикий пес. И я слишком стар, чтобы бегать за тобой, пытаясь остановить тебя каждый раз, когда ты решишь перекусить очередным негодяем. Буратино нахмурился, впервые проявляя эмоцию похожую на раздражение или любопытство, смешанное с гневом от того, что ему отказывают в праве немедленно продолжить пиршество мести над всем грешным миром. — Ты смеешь мне приказывать, Плотник?.. Ты всего лишь человек, чья жизнь короче вспышки молнии во время грозы... Ты создал меня, но ты мне не хозяин... Карло медленно покачал головой, делая еще один осторожный шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до опасной близости, где можно было почувствовать запах крови исходящий от демона, смешанный со странным ароматом горелого дерева, который, казалось, всегда сопровождал его присутствие. — Я не приказываю тебе дитя тьмы. Я предлагаю сделку. Демон замер, склонив голову набок, словно птица, изучающая странного червяка, который, почему-то, отказывается быть съеденным сразу. — Сделку?.. Люди всегда предлагают сделки, когда их загоняют в угол... Что ты можешь предложить мне, Плотник, кроме своей жизни, которую я могу забрать прямо сейчас одним движением руки?.. Карло позволил себе легкую усмешку, хотя внутри всё сжалось от страха перед этой возможностью, но он вложил в свой голос всю уверенность, которую только мог найти в своем уставшем теле ветерана сыска. — Твою свободу. Настоящую свободу, а не эту кровавую вакханалию, которая закончится тем, что тебя поймают, закуют в цепи из холодного железа, а затем бросят плавать в святой воде, пока твоя плоть не слезет с костей, оставляя лишь деревянную труху из которой ты пришел. Разве этого ты хочешь? Разве для этого ты ждал века внутри этого проклятого полена? Существо молчало, но его черные глаза вспыхнули ярче при упоминании цепей и святой воды, подтверждая догадки Карло о том, какая судьба ждет демона, если он продолжит действовать так же открыто как сейчас. Это дало сыщику секунду необходимой передышки, чтобы сформулировать условия, которые могли бы спасти город, а возможно и душу этого несчастного создания, запертого в проклятой оболочке. — Слушай меня внимательно, демон крови Буратино. С этого момента ты больше не будешь убивать никого без моего прямого приказа. Ты будешь жить со мной здесь, служить и помогать мне раскрывать самые темные преступления этого города, используя свою силу скрытно и незаметно для глаз простых смертных, которые сойдут с ума, увидев тебя таким какой ты есть. Взамен я буду давать тебе пищу, кровь тех, кого мы вместе сочтем достойными смерти, тех кого закон не сможет наказать, а совесть будет требовать стереть с лица земли. И самое главное, я обещаю тебе защиту. Я научу тебя жить среди людей, скрывать свою сущность, чтобы никто, никогда не смог посадить тебя обратно в клетку, будь то тюрьма, церковь или магический круг, начертанный мелом на полу чердака. Ты будешь свободен настолько, насколько может быть свободен демон, имеющий хозяина, но имеющий при этом возможность утолять свой вечный голод без риска быть уничтоженным глупой безумной толпой с факелами и вилами. Буратино долго смотрел на него, молча анализируя слова, взвешивая каждое предложение, ища подвох, которого там не было ибо Карло говорил чистую правду, он действительно хотел заключить этот пакт, чтобы спасти мир от хаоса, который могло посеять это создание ночи. Затем демон перевел взгляд своих черных глаз-озер на труп у своих ног, потом снова на живого человека стоящего перед ним, предлагавшего ему вместо быстрой жестокой свободы, бесконечной охоты медленную сытую жизнь хищника, которого кормят с руки, но при этом держат на поводке достаточно длинном, чтобы чувствовать ветер свободы, но достаточно коротком чтобы не дать сбежать совсем далеко. И Буратино улыбнулся той самой нарисованной улыбкой, которая теперь казалась издевательской маской над бездной ужаса скрывающегося под ней. — Договорились, Плотник Карло. Твоя взяла сегодня. Но помни, одно сказанное тобой слово данное мне будет иметь вес больший, чем горы, если ты нарушишь обещание. Другими словами, если ты попытаешься предать меня, я выпотрошу тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть, а затем я сожгу этот город дотла просто ради забавы, прежде чем уйти искать себе нового кукловода, более достойного чем старый сыщик, боящийся собственной тени. Карло кивнул, принимая условия игры, зная, что ступает на тонкий лёд сделки с дьяволом, но другого выхода просто не существовало ни для города, ни для него самого, ни, возможно, даже для этого несчастного демона, запертого в теле деревянной куклы, созданной руками человека, который искал лишь покой, а нашёл проклятие, способное изменить мир навсегда. Он протянул руку ладонью вверх, демонстрируя готовность скрепить договор рукопожатием, хотя каждая клетка его тела кричала об опасности прикосновения к этому существу, чья плоть была покрыта чужой остывающей кровью. Буратино посмотрел на протянутую руку, потом поднял свой испачканный кровью палец над ладонью человека, оставляя лишь крошечный зазор между ними, а затем резко опустил его прокалывая кожу Карло своим острым, словно игла, ногтем, который вырос прямо из пальца за долю секунды до удара, позволяя капле густой темной крови сыщика упасть точно поверх капли крови убитого насильника, смешивая их воедино, создавая невидимую связь между создателем и созданием, плотью человека и сущностью демона, связывая их судьбы неразрывными узами кровавого пакта, который будет определять их жизни, все последующие дни, недели, месяцы, годы, пока эта история не подойдет к своему неизбежному кровавому финалу, о котором ни один из них пока даже не подозревал, стоя там посреди грязного переулка над остывающим трупом грешника, ставшего первой жертвой нового мира, рожденного этой ночью под светом равнодушных звезд, наблюдавших за рождением монстра, которого назвали Буратино, сыном плотника, сделанным по образу и подобию своему, но наполненным тьмой вместо души, которую ему еще предстояло обрести через боль, любовь, предательство и самую неожиданную дружбу, какую только можно себе представить в мире, где люди играют роли кукол, а куклы оказываются более человечными, чем их создатели.