Глава 1. Новая плоть

Утро в мансарде пахло иначе. Если раньше аромат свежеспиленного дерева смешивался с запахом крепкого табака и старой бумаги из папок с делами, то теперь к этой симфонии добавился новый, тревожный аккорд. Это был запах озона после грозы, сухой пыли и чего-то неуловимо металлического, словно в комнате только что пролили ртуть. Карло стоял у окна, глядя на просыпающийся город сквозь мутное стекло. Он не спал всю ночь. Он сидел в кресле, положив трость на колени, и смотрел на спящего демона. Буратино спал на узкой кушетке у стены, свернувшись калачиком, как ребенок. Он был укрыт тяжелым шерстяным пледом, который Карло стащил с собственной кровати. Под пледом угадывались очертания худого, но идеально сложенного тела. Детектив видел лишь макушку и острый кончик носа. Во сне демон выглядел безобидно. Почти по-человечески. Но Карло знал: это была лишь маска, тонкая пленка плоти над бездной. Сыщик перевел взгляд на верстак. Там, в центре деревянного хаоса из стружки и опилок, лежал нож. Тот самый резец с лезвием тоньше скальпеля. Карло не решился убрать его. Он боялся прикасаться к инструменту, которым выпустил в мир это существо. Рядом с ножом на полу темнело бурое пятно — засохшая кровь ночного гостя из переулка. Сыщик уже вытер основную лужу, но это пятно въелось в волокна старых досок пола, став вечным напоминанием о сделке. Карло потер переносицу. Голова гудела от усталости и сотен мыслей, которые роились в ней, как осы в растревоженном гнезде. Он заключил пакт с древним злом. Он самонадеянно решил стать его надсмотрщиком. Но как контролировать то, что по своей природе является неконтролируемым? Как научить демона крови понятию «справедливость»? И самое главное — как долго он сам сможет прожить рядом с этим существом? Тихий шорох со стороны кушетки заставил его вздрогнуть и крепче сжать набалдашник трости. Плед зашевелился. Из-под него показалась бледная рука с длинными, изящными пальцами. Рука оперлась о край кушетки, и Буратино медленно сел. Он не открыл глаза сразу. Сначала он потянулся всем телом, выгибая спину с кошачьей грацией. Раздался тихий хруст суставов, похожий на звук ломающихся веточек под ногой охотника. Затем веки дрогнули и поднялись. Глаза по прежнему были черными. Абсолютно черными, без белков и зрачков. Два провала в пустоту. Но сегодня утром в них не плясало багровое пламя ярости или голода. Они были спокойны и пусты, как ночное небо над пустыней. — Доброе утро... Плотник Карло, — голос демона был хриплым со сна, но все таким же чужеродным — скрежет металла по стеклу вперемешку с низким басом. — Доброе утро... Буратино, — в тон ему ответил Карло, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не дрожал. — Ты голоден? Вопрос был глупым и очевидным. Демон крови всегда голоден. Это его природа. Буратино медленно повернул голову и посмотрел на сыщика. Его взгляд скользнул по фигуре старика, задержался на трости и снова вернулся к лицу. — Я чувствую твой страх. Он пахнет... лавандой и старостью. Карло не стал отрицать очевидное. — Я имею на это полное право. Ты — самое опасное существо из всех, что я встречал за свою жизнь. Буратино усмехнулся. Это была та самая нарисованная улыбка, но сейчас она не казалась зловещей маской — она выглядела просто... неуместной на живом лице. — Ты боишься не меня. Ты боишься того, что я могу сделать с твоим миром. С твоим порядком. Карло кивнул: — Возможно. Но этот страх заставляет меня думать о том, как сохранить этот порядок. Демон спустил босые ноги на пол. Пол был холодным каменным монолитом, но Буратино этого словно не заметил. Он встал во весь рост — чуть выше полутора метров — и потянулся снова. — Плоть... странная вещь, — задумчиво произнес он, разглядывая свои руки и ноги так, будто видел их впервые. — Она теплая. Она мягкая... но хрупкая. В ней так легко проделать дыру. Он поднял взгляд на Карло: — Я помню всё о тех телах, что носил раньше. Я помню вкус их крови и звук ломающихся костей под моими когтями. Карло почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Больше этого не будет. Помнишь наш уговор? Ты не убиваешь без моего приказа. Буратино сделал шаг вперед. Сыщик не отступил, хотя инстинкты кричали ему бежать к двери. — Я помню уговор, Плотник. Но ты должен понимать: голод никуда не делся. Он просто... спит под слоем твоих правил. И он проснется очень быстро, если я увижу того, кто заслуживает смерти. Карло глубоко вздохнул: — Именно поэтому я здесь. Я научу тебя отличать тех, кто заслуживает смерти по закону людей... от тех, кого мы будем судить сами. Буратино подошел к верстаку и взял в руки резец Карло. Он повертел его в пальцах так легко, словно это была зубочистка. — Ты хочешь сделать из меня своего пса? Охотника за головами? Карло покачал головой: — Нет. Я хочу сделать из тебя инструмент правосудия там, где закон бессилен или слеп. Посмотри на то тело в переулке, которое ты растерзал вчера ночью. Тот человек был насильником и убийцей. Полиция искала его три года и не могла найти достаточно улик для ареста. Он гулял на свободе и продолжал бы убивать. Мы... Ты остановил его. Буратино посмотрел на лезвие резца, поймав им тусклый луч утреннего солнца. — Остановил... — эхом повторил он. — Да. Это было... приятно. Внезапно он резко повернулся к Карло: — А что насчет тебя? Ты сам чист перед своим законом? В твоей жизни нет грехов? Вопрос застал сыщика врасплох. Он ожидал чего угодно: вопросов о еде, то есть крови, о том как работает человеческое тело... но не этого прямого удара в душу. — У каждого человека есть грехи и ошибки прошлого, Буратино. Демон сделал еще один шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной близости. — Я чую ложь за милю. Твоя душа пахнет... сожалением. И чем-то еще... Кровью? Ты тоже убивал? Карло сжал челюсти так сильно, что скрипнули зубы. — Я служил закону много лет. Иногда закон требует от человека совершить насилие ради высшей цели — защиты других людей. Буратино приблизился вплотную. Теперь сыщик чувствовал тот самый металлический запах демона вперемешку с запахом озона от его кожи. — «Высшая цель»... Какое удобное оправдание для убийства. Не правда ли, Плотник Карло? Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся щеки Карло. Сыщик дернулся от прикосновения — кожа демона была холодной и гладкой, как полированное дерево под слоем лака. — Не бойся меня сейчас, Плотник Карло. Я не собираюсь тебя убивать... пока что. Ты мне интересен как создатель и тюремщик в одном лице. Но помни: если ты прикажешь мне убить невиновного или попытаешься предать меня... твоя «высшая цель» тебя не спасет. Рука опустилась. — Мне нужна кровь сегодня ночью. — будничным тоном сказал Буратино, словно речь шла о чашке чая или стакане воды перед сном. Карло выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание все это время. — Ну что же. У нас есть время подготовиться к этому морально и физически. Буратино нахмурился: — Морально? Что это значит? Карло прошел к старому буфету у стены и достал оттуда два предмета: чистую льняную рубашку, свою старую, и тяжелый серебряный кубок с чеканкой по краю — трофей из одного старого дела о "вампирах-аристократах" десятилетней давности. Иными словами, шайка каннибалов, предводитель которой страдал шизофренией, вообразили себя вампирами и по ночам кромсали несчастных девиц на протяжении пяти лет, пока их не поймали и не сожгли. — Это значит, что ты должен научиться жить как человек хотя бы внешне. Ты не можешь ходить по улицам голым или покрытым кровью жертв. Люди заметят это мгновенно и поднимут тревогу. Он бросил рубашку демону: — Надень это. Буратино поймал рубашку одной рукой, не выпуская резец из другой. Он посмотрел на ткань так же озадаченно, как ребенок смотрит на сложную головоломку. Карло поставил кубок на верстак: — А это для твоей «пищи». Когда придет время утолить голод цивилизованным способом... Он достал из кармана жилета маленький перочинный ножик — тот самый «бритвенный» ножик Джузеппе для заточки карандашей — и открыл его одним щелчком лезвия длиной в три дюйма. Буратино внимательно наблюдал за его действиями с хищным интересом голодного зверя при виде миски с едой. Карло протянул руку ладонью вверх над кубком: — Позволь мне показать тебе первый урок контроля над твоей природой... Он сделал быстрый надрез на мясистой части ладони у основания большого пальца. Брызнула алая кровь — густая и темная у пожилого человека с больным сердцем, о чем Карло старался не думать. Капли упали на дно серебряного кубка с глухим звоном металла о металл. Карло поморщился от боли и тут же прижал к ране носовой платок из нагрудного кармана, чтобы остановить кровотечение хотя бы временно. Буратино стоял неподвижно несколько секунд, глядя на кубок так же завороженно, как наркоман смотрит на дозу чистого героина после долгой ломки. Затем он сделал резкое движение вперед — быстрее мысли — схватил кубок обеими руками и прижал к губам так жадно, что металл заскрипел о зубы. Он пил шумно, хлюпая и захлебываясь от восторга первобытного насыщения. Его черные глаза закатились от удовольствия, (если у демона вообще могли быть зрачки), а по бледному горлу пробегали конвульсии глотков. Он пил не как человек пьет воду после жажды; он пил как хищник рвет плоть жертвы — яростно поглощая саму суть жизни до последней капли. Через несколько секунд кубок опустел до дна со звоном упавшего на верстак металла. Буратино оторвался от него с влажным чмокающим звуком и облизнул губы длинным языком, в этот раз он был обычным человеческим. Его щеки порозовели впервые за все утро жизни в этом теле. В глазах снова появился тусклый багровый огонек угасающей ярости голода. Он посмотрел на Карло уже другим взглядом — более осмысленным и ясным. — Это... лучше чем то мясо в переулке... Чище... Вкуснее... Карло кивнул: — Человеческая кровь дает тебе силы без лишнего шума и грязи убийств на улицах города. Это наш компромиссный вариант питания до тех пор, пока мы не найдем тебе более подходящую пищу или способ существования без нее вовсе... Буратино вытер рот тыльной стороной ладони на которой все еще был зажат резец и перевел взгляд на порезанную руку сыщика под платком. — Твоя кровь слаще той уличной падали... В ней есть мудрость... И страх... И воля к жизни несмотря ни на что... Карло поморщился: — Спасибо за комплимент... А теперь давай вернемся к одежде? Демон посмотрел на рубашку в своей руке так же равнодушно, как мог бы смотреть на кусок коры дерева со своей родины, где бы она ни была. Карло подошел ближе: — Позволь мне помочь тебе понять принцип... Он взял рубашку за воротник: — Это нужно надеть через голову вот так... Процесс одевания деревянного демона оказался неожиданно сложным занятием для пожилого детектива-сыщика с больными суставами плеча, последствие старой драки с бандой грабителей банков. Буратино стоял столбом как манекен в ателье портного Джузеппе, который сейчас мирно похрапывал внизу после вчерашней попойки, пока Карло сражался с рукавами рубашки и пуговицами на груди существа из плоти и тьмы. Когда последняя пуговица была застегнута хотя бы приблизительно ровно, Карло отошел на шаг назад и критически осмотрел свое творение теперь уже одетое по-человечески, ну или почти. Рубашка висела на худощавом теле Буратино мешком — он был слишком узок в плечах для мужской одежды взрослого размера, которую пришлось взять из гардероба самого Карло. Рукава были слишком длинными: они полностью скрывали кисти рук демона до самых кончиков пальцев с острыми ногтями-когтями, которые демон пока не догадался спрятать. Но главное изменение было не во внешнем виде одежды. Главное изменение было во взгляде самого Буратино. Пока Карло возился с пуговицами у его горла, стараясь не думать о том факте, что одно резкое движение этих когтей могло бы вскрыть ему сонную артерию быстрее молнии, демон внимательно изучал лицо своего создателя-тюремщика вблизи: морщины вокруг глаз от постоянного прищура при чтении документов; седую щетину на подбородке; шрам над левой бровью от удара кастетом много лет назад; пульсирующую жилку на шее прямо под кожей. Когда процедура одевания закончилась, Буратино опустил руки вдоль тела, пряча когти в длинных рукавах, и повернулся к зеркалу в тяжелой дубовой раме на стене мансарды — единственному предмету роскоши здесь помимо инструментов работы по дереву и серебряного кубка. Он долго смотрел на свое отражение, молча изучая незнакомое лицо молодого человека в одежде старика поверх бледной кожи цвета слоновой кости с розоватым оттенком свежей раны под ней. Затем он поднял руку к зеркалу и коснулся стекла кончиками пальцев там, где отражались его собственные пальцы. В отражении его глаза вспыхнули алым светом ярче прежнего, всего на долю секунды, а затем снова погасли, вернувшись к абсолютной черноте, но теперь эта чернота казалась менее пугающей, она казалась глубокой задумчивостью существа, которое впервые начало осознавать себя не просто как воплощение голода, а как нечто более сложное имеющее форму, имя, одежду хозяина. Карло наблюдал за этой сценой молча, чувствуя как холодный пот выступает на лбу, несмотря на тепло от печки позади него. Он только что сделал нечто невероятное. Он не просто создал монстра, он начал процесс очеловечивания абсолютного зла, превращая демона крови в своего напарника по борьбе с преступностью города, где закон часто пасовал перед хитростью богатых мерзавцев. Это было безумием чистой воды, но другого пути выжить рядом с этим созданием просто не существовало, либо ты контролируешь монстра, либо монстр контролирует тебя, а затем пожирает твой мир, оставляя лишь пепел воспоминаний о том, что когда-то здесь жили люди... Буратино наконец отвернулся от зеркала его взгляд снова остановился на Карло, но теперь в нем читалось нечто новое, нечто похожее на проблеск понимания сложной игры, которую затеял старый сыщик. — Плоть... одежда... правила поведения... Ты пытаешься превратить меня в человека? Зачем тебе это нужно? Разве тебе не проще было бы просто убить меня пока я спал? Карло устало улыбнулся уголком губ: — Убить тебя? Буратино... Если бы я мог убить тебя обычным ножом или пулей, я бы сделал это еще вчера ночью там внизу, когда ты только выбрался из полена... Но ты бессмертен в этом теле пока твоя сущность связана с ним, а твоя сущность древнее, чем этот город, древнее чем камни под нашими ногами... Убить тебя невозможно, можно лишь попытаться направить твою ярость в нужное русло, чтобы она не уничтожила всё вокруг, включая меня самого. Он подошел к окну распахнул форточку, впуская холодный утренний воздух, который пах дымом печных труб, мокрым асфальтом и надеждой на новый день, который обещал быть таким же серым, как предыдущий, но теперь этот серый день будет иметь совершенно другой вкус, потому что теперь у старого детектива появился самый страшный козырь в рукаве, который только можно представить. Буратино подошел к нему сзади и остановился за правым плечом, глядя через окно вниз на улицу, где первые прохожие спешили по своим делам, ничего не подозревая о том, что над их головами прямо сейчас вершится история, которая изменит баланс сил между светом и тьмой навсегда. Существо наклонило голову набок, принюхиваясь к запахам города смешанным с ветром: — Я чувствую их всех там внизу. Их страхи, их похоть, их жадность, их ложь. Они такие слабые, такие хрупкие, такие вкусные. Его голос стал тише, почти шепот, который мог слышать только стоящий рядом человек: — Но я чувствую твой приказ внутри себя, Плотник Карло. Словно невидимую цепь, которая тянет меня назад каждый раз, когда я хочу прыгнуть вниз, чтобы разорвать их всех на части ради забавы. Эта цепь причиняет мне боль, но она же дает мне цель, которой у меня никогда не было раньше кроме вечного голода. Карло положил свою руку поверх руки демона лежащей на подоконнике. Рука была холодной, но живой: — Цель — это то, что отличает нас от животных, Буратино, даже если мы сами иногда ведем себя хуже зверей. Наша цель делает нас людьми или теми, кто пытается ими быть... Они стояли так несколько минут, молча глядя на город, который еще не знал какой страшный союзник появился у его защитника, старого сыщика Карло, который променял свой покой на вечную бдительность рядом с монстром, которого он сам же создал своими руками вырезав из проклятого полена, подаренного старым другом Джузеппе, который даже не подозревал, какую катастрофу принес в мансарду своего лучшего друга той дождливой ночью, когда принес ему эту странную липу , пахнущую ржавчиной вместо смолы. Наконец Буратино нарушил молчание: — Что мы будем делать сегодня, Плотник? Какие грешники ждут нашего суда сегодня? Карло отпустил его руку, отошел от окна, взял свою трость, которая стала символом его власти над этим существом больше, чем когда-либо прежде, когда она была просто орудием самообороны против обычных грабителей. Он посмотрел на своего нового напарника-проклятие-инструмент правосудия, одетого в старую рубашку, слишком большую для него, но скрывающую главное оружие этого тела от посторонних глаз. И сказал слова, которые определили их дальнейшую судьбу: — Сегодня мы начнем твое обучение, Буратино. Ты научишься быть незаметным, научишься слушать и видеть то, чего не видят другие, а потом, когда придет время, мы выйдем на охоту за теми, кого закон не может достать своими ржавыми клещами правосудия, потому что они слишком богаты или слишком хитры, чтобы попасться обычным полицейским, но они не смогут скрыться от нас, потому что один из нас видит ложь, а второй чует запах греха за милю против ветра. Буратино улыбнулся той самой нарисованной улыбкой, которая теперь казалось принадлежала ему по праву рождения, а не была просто творением резца старого мастера, потому что теперь эта улыбка означала предвкушение охоты. предвкушение игры в кошки-мышки, где мышкой будет очередной богатый мерзавец, думающий что он выше закона, а кошкой будет существо, которое само является воплощением древнего закона возмездия, одетое в плоть деревянной куклы, созданной руками человека, искавшего лишь покоя, а нашедшего самого страшного союзника, какого только можно вообразить. И эта игра только начиналась...