Глава 3. Идеальный агент

Папка с делом Карабаса Барабаса была пухлой от вложенных в неё листов: полицейские отчеты, вырезки из газет, показания свидетелей, которые позже забирали свои слова назад, и фотографии пропавших людей. Их было семеро за последние полгода. Все исчезали бесследно после посещения представлений бродячего театра «Золотой ключик». Карло не верил в совпадения такого масштаба. Полиция списывала всё на то, что люди просто уезжали из города в поисках лучшей доли, но сыщик знал этот город как свои пять пальцев. Люди здесь не исчезают просто так. Они тонут в болоте долгов, спиваются в подворотнях или становятся жертвами тех, кто считает себя выше закона. Театр был идеальным прикрытием для подобного. Постоянные переезды, новые лица каждый день, суета — идеальное место, чтобы спрятать концы в воду. Буратино читал материалы дела молча, стоя у окна. Он не перелистывал страницы, а словно впитывал информацию взглядом, его черные глаза бегали по строчкам с нечеловеческой скоростью. Через несколько минут он захлопнул папку. — Логика примитивна, — констатировал демон, поворачиваясь к Карло. — Директор театра обладает властью над артистами. Он использует их талант для привлечения публики, а затем избавляется от них, когда они перестают быть полезными или начинают требовать больше денег либо прав. Тела, скорее всего, закопаны за городом или сброшены в реку. — Верно, — кивнул Карло, набивая трубку табаком. — Но у нас нет доказательств. Если мы заявимся к нему с обыском без ордера, он просто посмеется нам в лицо. Его покровители в мэрии слишком влиятельны. Нам нужно проникнуть внутрь. Нужно увидеть всё своими глазами. Он посмотрел на своего подопечного. Буратино стоял неподвижно, скрестив руки на груди. В своей старой, мешковатой рубашке он выглядел нелепо, почти комично... если бы не эти жуткие черные глаза и исходящая от него аура холодной угрозы. — Ты предлагаешь мне стать одним из артистов? — проскрежетал демон. — Играть роль марионетки перед другим кукловодом? — Именно, — подтвердил Карло, чиркая спичкой. Огонек осветил его усталое лицо. — Это идеальная маскировка. Кукла не вызовет подозрений. Для Карабаса ты будешь просто очередным куском дерева, который можно бить плетью и заставлять танцевать. А ночью, когда театр опустеет, ты сможешь свободно передвигаться по нему. Искать тайники, подслушивать разговоры директора с его помощниками — Алисой и Базилио. Я уверен, они замешаны в этом по уши. Буратино медленно подошел к верстаку и взял тот самый резец, которым был создан. — Дерево... — задумчиво произнес он, проводя пальцем по острому лезвию. — Моя первая плоть. Теперь я должен вернуться к ней, надев маску живого человека. Иронично, не правда ли, Плотник? — Зато жизненно, — хмыкнул Карло, выпуская колечко дыма. — Но это единственный путь. Ты обладаешь силой, которую нельзя показывать открыто. Там, внутри, ты должен быть невидим. Тих. Безобиден. Демон перевел взгляд на сыщика. В глубине черных глаз мелькнула искра азарта. — Я буду двойным агентом. Днем — послушная игрушка. Ночью — тень, ищущая правду. Мне нравится эта игра. — Тогда решено, — Карло встал и затушил трубку. — Завтра вечером они дают представление на рыночной площади. После него я подойду к ним. Скажу, что мой племянник, то есть ты, мечтает о сцене, но стесняется выступать публично. Предложу им посмотреть на тебя. Главное для тебя сейчас — сыграть эту застенчивость. Уроки актерского мастерства возобновились с новой силой. Карло гонял Буратино до седьмого пота, требуя от него сутулиться, смотреть в пол, говорить тихим, дрожащим голосом и нервно теребить край рубашки. Первые попытки были чудовищными. Демон либо замирал каменным истуканом, либо пытался изобразить страх настолько реалистично, что сам Карло начинал пятиться к двери. — Меньше! — кричал сыщик. — Не надо скалиться! Страх — это сжатие, уход в себя, а не агрессия! К вечеру следующего дня результат был достигнут. Когда раздался стук в дверь, и на пороге возник Джузеппе, пришедший сообщить, что балаганщики разбивают шатер на площади, Карло окликнул Буратино: — Сынок, выйди, поздоровайся с дядей Джузеппе! Дверь в соседнюю комнату приоткрылась ровно на щелочку. Из темноты показалась макушка, а затем пара испуганных, широко раскрытых черных глаз. Фигура сделала робкий шаг вперед, сжимая воротник рубашки так, будто боялась, что она вот-вот упадет. — Зд-дравствуйте... — прошептал Буратино едва слышно, глядя в пол. Эффект был потрясающим. Перед ними стоял не древний демон, а обычный, болезненно застенчивый подросток. Джузеппе, будучи навеселе, лишь добродушно махнул рукой: — Ну чего прячешься, малец? Выходи, не укушу! Хотя зуб у меня, конечно, того... — он пьяно икнул. Буратино бросил быстрый, полный паники взгляд на Карло, получил едва заметный одобрительный кивок и сделал еще один крошечный шажок в комнату, оставаясь наполовину скрытым дверным косяком. — Вот такой он у меня, — вздохнул Карло, обращаясь к столяру. — Дикий совсем. В лесу рос, со зверями. Я его недавно забрал. Хочу к делу приставить, да только боюсь, засмеют его на людях. — Да уж, видать, тяжелый случай, — сочувственно протянул Джузеппе. — Ну ничего, работа с деревом, оно завсегда характер выправляет. Когда старик ушел, пошатываясь и напевая себе под нос, Карло повернулся к своему творению. — Блестяще, — похвалил он. — Просто блестяще. Ты превзошел самого себя. Эта роль тебе удалась лучше, чем все остальные вместе взятые. Буратино вышел из образа так же резко, как вошел в него. Распрямился во весь рост, взгляд снова стал холодным и оценивающим. — Это было несложно, — ответил он. — Роль слабого существа требует меньше энергии, чем попытка имитировать сложные эмоции вроде радости. Слабость — это отсутствие силы. Мне достаточно просто убрать свою ауру. — Что ж, тогда идем. Представление начинается через час. Пора познакомить тебя с маэстро Карабасом. Рыночная площадь гудела. Простой люд, уставший от тяжелой рабочей недели, жаждал хлеба и зрелищ. Хлеба было вдоволь в лавках вокруг, а теперь раскинулся огромный полосатый шатер — обещание волшебства и сказки. Карло купил два билета в партер — места для уважаемых людей, хотя сам предпочитал наблюдать издалека, сливаясь с толпой. Сегодня ему нужна была хорошая точка обзора. Они сели в третьем ряду. Буратино сжался в кресле рядом, стараясь занимать как можно меньше места. Шоу было ярким, шумным и грубоватым. Акробаты крутили сальто, глотатель огня извергал пламя на три метра вверх, а клоуны били друг друга по головам дубинками с резиновыми пищалками. Публика ревела от восторга. Но главным событием вечера был выход хозяина труппы. Свет погас. Прожектор выхватил из-за кулис массивную фигуру. Раздались гулкие удары барабана. На сцену вышел Карабас Барабас. Это был гигант, настоящий колосс. Огромное брюхо обтягивал расшитый золотом бархатный халат, который не мог скрыть мощной мускулатуры борца. Длинная, густая черная борода спускалась до середины живота и была заплетена в тугую косу, украшенную медными кольцами. В одной руке он держал неизменную плеть-девятихвостку, которой периодически щёлкал в воздухе, нагнетая напряжение. Во второй руке был зажат огромный золотой ключ на цепи — символ его власти. — Дети мои! — прогремел его голос, усиленный рупором. — Куклы мои деревянные! Сегодня я покажу вам чудо! Историю о деревянном мальчике, который хотел стать живым! Началось основное действо. Марионетки двигались дергано, но ловко. Арлекин смешил публику неуклюжими падениями, Пьеро декламировал стихи о несчастной любви к Мальвине, а сама Мальвина, белокурая красавица с фарфоровым лицом, пела высоким, чистым голоском. Буратино смотрел на сцену, не мигая. Карло видел, как напряглись его плечи. — Узнаёшь кого-нибудь? — тихо спросил сыщик. — Себя, — коротко ответил демон. — Видеть себя со стороны... это странное чувство. Словно смотришь в кривое зеркало. Тем временем на сцене разворачивалась драма. Папа Карло, грубоватая кукла с огромным носом, строгал полено, которое вдруг ожило и начало хулиганить. Появился Буратино — наглая, самоуверенная кукла с длинным носом. Он отверг заботу отца, продал букварь и отправился на поиски легкого богатства. — Ложь, — прошипел сидящий рядом демон. — Всё ложь. Я не продавал книгу. У меня её украли Лис и Кот. — Тише, — шикнул Карло. — Это всего лишь спектакль. Но худшее было впереди. По сюжету, Буратино привел своих друзей в театр Карабаса, надеясь найти приют. Глупая, доверчивая кукла. Хозяин театра схватил его, подвесил за шею на крюк для декораций и начал избивать плетью, приговаривая, что непослушные игрушки должны знать свое место. Зрители ахнули. Кто-то из детей заплакал. Даже взрослые притихли, впечатленные жестокостью сцены. Реакция настоящего Буратино была мгновенной и пугающей. Его тело окаменело. Черные глаза вспыхнули таким яростным багровым светом, что Карло испугался, как бы его не заметили с первого ряда. Костяшки пальцев демона, вцепившихся в подлокотник кресла, побелели. Казалось, еще секунда — и он сорвется с места, взлетит на сцену и разорвёт Карабаса на части прямо на глазах у сотен людей. — Контроль, — одними губами прошептал Карло, накрывая ладонью руку подопечного. — Помни уговор. Мы здесь ради информации. Не убивай никого. Рука под его ладонью была твердой, как гранит. Жар от неё шел невыносимый. Прошла долгая, мучительная минута. Багровое свечение в глазах демона медленно угасало, сменяясь привычной чернотой. Напряжение покинуло мышцы. — Он умрет, — глухо пообещал Буратино, не отрывая взгляда от сцены, где Карабас уже милостиво «простил» деревянного мальчика. — Он будет умирать долго. Я вырву его бороду по волоску. — Всему своё время, — твердо сказал Карло. — Сначала доказательства. Потом — правосудие. Спектакль закончился бурей аплодисментов. Артисты вышли на поклон. Карабас сиял, принимая цветы и монеты, летящие на сцену. Затем он объявил, что завтра состоится дополнительный дневной сеанс для самых юных зрителей. Толпа начала расходиться. Карло выждал момент, когда основная масса схлынула, и решительно направился к служебному входу шатра, ведя за собой всё ещё бледного от ярости Буратино. Их встретила Алиса. Дама была одета в элегантное платье с глубоким декольте, меховую горжетку, несмотря на теплый вечер, и смотрела на мир с ленивым превосходством дорогой куртизанки. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Базилио. Мужчина носил потертый котелок, монокль, который постоянно съезжал, и жилетку поверх грязной рубахи. Выглядели они как парочка мелких мошенников, удачно выбившихся в администраторы. — Чем могу помочь, господа? — промурлыкала Алиса, окидывая Карло профессиональным оценивающим взглядом. Она сразу определила в нем человека с деньгами и статусом. — Добрый вечер, сударыня, — Карло вежливо приподнял шляпу. — Меня зовут Карло. Я детектив. А это мой подопечный, Буратино. Парень, как видите, дикий, вырос вдали от цивилизации, но у него есть дар. Он чувствует дерево. И я подумал... возможно, такому таланту найдется применение в вашем замечательном театре? Алиса смерила взглядом съежившегося Буратино. Её кошачьи глаза блеснули интересом. — Чувствует дерево? Как интригующе. А петь-танцевать умеет? — Только если дерево само захочет, — буркнул Буратино, не поднимая головы. Базилио хихикнул, поправляя монокль: — Скромняга! Люблю таких. Проще лепить из них что угодно. — Что ж, господин детектив, — улыбнулась Алиса, обнажая острые клычки. — Маэстро всегда ищет свежие таланты. Особенно такие... необычные. Приходите завтра днем, к началу репетиции. Посмотрим, на что способен ваш деревянный мальчик. Она достала из ридикюля помятый пригласительный билет. — Пропуск за кулисы. Для вас двоих. Они возвращались домой в молчании. Лишь поднявшись в мансарду, Карло позволил себе расслабиться. — Начало положено, — сказал он, устало опускаясь в кресло. — Ты справился великолепно. Этот гнев... его было трудно сдержать? Буратино подошел к окну. Город внизу зажигал огни. — Трудно, — признал он. — Внутри меня всё кипело. Желание разорвать его плоть, услышать хруст костей... Оно было почти непреодолимым. — Но ты справился. Ты показал высшую форму контроля. Ты выбрал разум, а не инстинкт. Демон обернулся. В его взгляде читалось нечто похожее на уважение. — Ты прав, Плотник. Игра началась. Завтра я войду в логово зверя. И будь уверен, он даже не поймет, что мышь, которую он поймает, несет в себе яд, способный убить сотню таких, как он.