Глава 13. Правда, кровь и предательство в тени

Мансарда Карло была залита тусклым утренним светом. Солнце, пробиваясь сквозь мутное стекло, рисовало на дощатом полу причудливые узоры. В воздухе висел густой, терпкий аромат трубочного табака «Капитанский» — запах, который за последние месяцы стал для Буратино таким же родным и успокаивающим, как и тепло печи в углу. Мурзик, сытый и довольный, дремал на коленях у сыщика, изредка подергивая ухом во сне. Буратино сидел напротив Карло, но его поза была напряженной. Он не смотрел на старика. Его взгляд был прикован к своим рукам, лежащим на коленях. Пальцы демона слегка подрагивали — едва заметная вибрация, выдающая внутреннее смятение. — Ты теряешь контроль, — голос Карло не был обвиняющим. В нем звучала усталость мудрого наставника, который видит, как его лучший ученик начинает совершать ошибки. Буратино медленно поднял голову. Его черные глаза встретились с выцветшими глазами сыщика. — Я знаю, — проскрежетал он. — Это... это чувство к ней. Оно делает меня слабым. Когда я рядом с Мальвиной, когда я думаю о ней... этот холод внутри отступает. Но на его место приходит что-то другое. Жар. Желание. И... страх. — Страх? — брови Карло удивленно поползли вверх. — Да неужели? Демон крови боится! Кому расскажи — не поверят! — Я боюсь не за себя, Плотник, — Буратино сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я боюсь за неё. Вчера... вчера я чуть не сорвался. Мы были одни в гримерке. Я чувствовал её тепло, её дыхание... И голод внутри меня пробудился. Но не такой, как к врагу, это скорее желание обладать. Мои глаза вспыхнули прямо перед её лицом. Я видел испуг в её глазах. Карло отложил трубку в сторону. Он понимал всю серьезность ситуации. Любовь для демона — это не просто слабость. Это химическая бомба замедленного действия. Эмоции такой силы могли либо окончательно очеловечить его создание, либо превратить в неконтролируемого монстра, который уничтожит всё вокруг, включая объект своей страсти. — Ты должен научиться управлять этим, — твердо сказал Карло. — Твоя демоническая сущность питается кровью грешников. Она дает тебе силу, но она же требует платы. Сейчас плата — это её жизнь и твоя человечность. — Я не хочу пить кровь! — рыкнул Буратино, вскакивая с места. — Не хочу снова становиться тем чудовищем! — А у тебя есть выбор? — спокойно парировал Карло. Он встал и подошел к буфету, доставая оттуда тяжелый серебряный кубок. — Послушай меня. Твоя сущность сейчас нестабильна из-за эмоций. Она требует энергии. Если ты не дашь ей пищу извне, она начнет пожирать тебя изнутри или вырвется наружу в самый неподходящий момент. Он достал из кармана жилета маленький перочинный ножик. — Я предлагаю тебе сделку внутри нашей сделки. Ты не будешь убивать без приказа... но ты можешь «перекусить». Найди пару разбойников или насильников в порту. Выпей их досуха. Это укрепит твою оболочку и даст тебе власть над внутренним зверем. Буратино смотрел на нож и кубок с отвращением и... искушением. — Это сделает меня сильнее? — Да. Сущность демона станет более плотной, ей будет легче управлять. Ты сможешь подавлять вспышки гнева и... другие желания. Демон долго молчал, борясь с собой. Наконец он медленно протянул руку и взял кубок. — Хорошо. Я сделаю это ради неё. Чтобы никогда больше не пугать её своим истинным лицом. Он порезал ладонь Карло так же быстро и точно, как делал это раньше. Капли густой, темной крови упали на дно кубка. — Только... — добавил Буратино, глядя на багровую жидкость с хищным блеском в глазах, который он уже не мог скрыть полностью. — В моменты сильного гнева мои глаза всё равно будут светиться алым. Это часть моей природы, которую даже сытость не сможет полностью усмирить. Карло кивнул: — Ты главное предупреди её об этом.

***

Ночью того же дня театр погрузился в сонную тишину. Репетиции вымотали всех до предела, и даже Карабас, напившись дешевого пойла в своем кабинете, храпел так громко, что дрожали стекла. Мальвина ждала его у черного хода. Она куталась в теплую шаль, но Буратино видел, что она дрожит не от холода. — Нам нужно поговорить, — сказала она тихо, как только он подошел. Они отошли в тень за сценой, туда, где днем рабочие складывали ненужный реквизит. Здесь пахло пылью и старым холстом. — Что случилось? Ты чем-то встревожена? — спросил Буратино, пытаясь скрыть собственную тревогу. Мальвина подняла на него глаза. В темноте они казались огромными и бездонными. — Ты стал мне очень дорог, Буратино... или как мне тебя называть на самом деле? Я больше не могу жить в этой лжи. Я вижу тебя настоящего за маской деревенского простачка. Я чувствую твою тьму и твою боль каждый раз, когда ты касаешься меня. Она сделала шаг к нему и положила ладонь ему на грудь. — Мне нужно знать всё. От начала и до конца. Кто ты? Что ты такое? Почему ты здесь? Буратино закрыл глаза от её прикосновения. Это было невыносимо сладко и мучительно одновременно. — Ты уверена? Правда может тебя напугать... — Я уже видела твой истинный облик, — перебила она мягко. — Вчера твои глаза вспыхнули алым пламенем прямо передо мной. Я испугалась лишь на секунду... а потом поняла: это всё еще ты. Мой Буратино. Этого было достаточно. Демон внутри него затих, уступая место существу, которое просто хотело быть понятым. Он взял её руки в свои ледяные ладони и начал говорить. Он рассказал ей всё. О том, как он был не просто демоном крови из бездны, а древним духом возмездия, запертым в проклятом полене столетия назад каким-то черным магом-алхимиком за то, что демон отказался служить злу по его правилам. Он рассказал о столетиях тьмы и голода в древесной тюрьме. О том, как Карло Плотник, старый сыщик с душой художника, случайно освободил его своим резцом, вырезая куклу для забавы или утешения. О том моменте пробуждения: раскалывающемся полене, алом свете и первой жажде крови уличного насильника внизу. Он рассказал о сделке: «Не убивать без приказа» в обмен на защиту от экзорцистов и пищу , кровь грешников. Он рассказал о своей природе: о вечном голоде по жизненной силе живых существ, о ярости как единственном доступном ему чувстве до встречи с ней. Мальвина слушала молча, не перебивая и не отстраняясь от его холодных рук даже тогда, когда он описывал свои кровавые пиршества или жестокость прошлых воплощений. Она лишь крепче сжимала его пальцы в моменты самых страшных откровений. Когда он закончил свой рассказ о том, как сегодня согласился «перекусить» по совету Карло ради контроля над собой во имя их любви, она лишь грустно улыбнулась: — Значит, ты тоже идешь на жертвы ради нас... ради меня. Буратино ожидал чего угодно: крика ужаса, отвращения на её фарфоровом лице, попытки убежать прочь от монстра... Но Мальвина сделала то, чего он ожидал меньше всего на свете. Она обняла его. Она прижалась к его груди всем телом, обхватив руками за шею так крепко, как только могла хрупкая девушка обхватить существо из плоти и тьмы. — Мне так жаль тебя... — прошептала она ему в плечо. — Столько веков одиночества... столько боли... Буратино замер каменным истуканом. Он не знал, как реагировать на это проявление сострадания к нему — воплощению ужаса и смерти. — Ты не боишься меня? — хрипло спросил он. — Я боюсь твоей силы, но не тебя самого. Твоя душа ранена так же глубоко, как моя гордость была сломлена Карабасом. Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь: мы оба заперты в телах марионеток чужой воли. Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза своими ясными голубыми очами: — Скажи мне... Есть ли способ вернуть тебе человеческий облик? Сделать тебя по-настоящему живым? Буратино долго смотрел на неё, прежде чем ответить: — Плотник Карло искал ответ на этот вопрос все эти месяцы... Но способа нет. Моя сущность слишком древняя и темная. Я могу лишь носить эту маску человека... но стать им по-настоящему я не смогу никогда. Мальвина кивнула, принимая этот жестокий ответ без слез или истерики: — Тогда мы будем жить с тем, что есть. Я буду твоим теплом в этом холодном мире... Они поцеловались там же, за сценой — поцелуй был полон горечи правды и сладости принятия друг друга со всеми изъянами.

***

На следующий день атмосфера в театре была напряженной до предела. Карабас объявил генеральную репетицию новой сцены для «Тайны пиратского сундука», где Пьеро должен был сражаться с Арлекином на бутафорских мечах. Но сцена никак не хотела складываться; Пьеро был рассеян, а Арлекин всё еще плохо управлялся одной рукой, вторая по прежнему была в гипсе. В итоге во время сложной связки движений Арлекин поскользнулся на опилках; Карабас специально велел рассыпать их для «реализма»; и неловко упал прямо под ноги Пьеро. Тот споткнулся об него и рухнул сверху с криком «Умираю!», но при этом умудрился ткнуть бутафорским мечом прямо в гипс Арлекина. Раздался громкий треск гипса и сдавленный вопль боли Рыжего. Карабас взорвался: — Идиоты! Криворукие бездари! Вы испортили мне сцену! Базилио! Тащи сюда плеть! Всех выпороть! Это стало последней каплей для Буратино. Он стоял у кулис с отражателем света, это теперь была его новая постоянная обязанность, но при виде того, как Карабас замахивается плетью-девятихвосткой на корчащегося от боли Арлекина, у которого сломанный гипс впился в кожу, его ярость вспыхнула с новой силой. Демон метнулся вперед быстрее ветра и встал между Карабасом и Рыжим акробатом. — Хватит! — его голос прогремел так низко и мощно, что задрожали декорации на заднем плане. Карабас замер с занесенной плетью: — Ты смеешь мне перечить? Опять? Буратино выпрямился во весь рост: — Они устали! Они люди! А не ваши бездушные куклы из подвала! Накажите меня за их ошибку! Я же ваш реквизитор! В глазах Карабаса мелькнул опасный огонек интереса пополам с яростью: — Что ж... будь по-твоему! Он обрушил плеть на спину Буратино со всей силы взрослого мужчины-борца...И ничего не произошло. Кожа демона, как и в первый раз, осталась целой (спасибо вчерашней «трапезе» у пирса), но рубашка разорвалась в клочья под ударами ремней из бычьей кожи. Буратино даже не поморщился. Он стоял неподвижно под градом ударов, всего их было десять, глядя директору прямо в глаза своим непроницаемым черным взглядом... В котором лишь на долю секунды промелькнуло багровое адское пламя ярости перед тем как погаснуть под волевым усилием демона. Карабас выдохся первым: — Упрямая деревяшка... Ладно! Репетиция окончена! Все вон! А ты... завтра спина будет болеть так сильно, что ты забудешь свое имя! Когда Карабас ушел к себе в кабинет, грохнув дверью так, что посыпалась штукатурка, артисты начали собираться вокруг Буратино в общей гримерке. Арлекин подошел первым: — Зачем ты это сделал? Я же тебя просил... Он же мог убить тебя по-настоящему! Пьеро печально кивнул: — Твоя эмпатия делает тебя уязвимым для зла этого мира... Мальвина уже рылась в аптечке: — Снимай остатки рубашки! Нужно обработать спину! Буратино молча стянул с себя лохмотья ткани, спина была покрыта багровыми рубцами от ударов ремней. Мальвина начала осторожно промывать раны влажной тканью с целебной мазью из трав, через мгновение аромат календулы заполнил всю комнату. Арлекин сидел рядом на пуфике со сломанной рукой, которую Пьеро помогал ему зафиксировать заново. В комнате повисла тяжелая тишина, каждый чувствовал , что нужно объедениться перед лицом общего врага. Наконец Арлекин нарушил молчание: — Спасибо тебе за то что вступился за меня. Снова, но впредь прошу тебя так не делать... Буратино посмотрел на него сверху вниз: — Я не мог иначе... Мне тяжело смотреть как Карабас вас истязает, как обращается с вами, будто вы мусор какой-то. И мне тяжело видеть как ты мучаешься, Арлекин. Если бы ты мне позволил исцелить тебя ... — Погоди, что? — переспросил Рыжий — Ты что же, типа лекаря? Не говоря ни слова, Буратино молча протянул свою ладонь над сломанным гипсом. Секунду ничего не происходило, как вдруг из ладони демона длестнуло красное свечение. — Готово! — наконец произнёт Буратино — Можно снимать гипс, он тебе больше не нужен. Только постарайся пока не прыгать. И тут Мальвина решилась: — Друзья мои... Послушайте меня внимательно... Она закончила перевязку спины Буратино, демон вздрогнул от её прикосновения и выпрямилась во весь рост: — Вы все знаете Буратино совсем недолго... Но я знаю его лучше всех вас вместе взятых после вчерашнего разговора... Она взяла руку демона в свою ладонь перед лицом всех присутствующих: — Он рассказал мне правду о себе. О том кто он такой на самом деле... Пьеро ахнул: — Он Ангел?! Демон?! Господь Бог?!! Арлекин присвистнул: — А я-то думал чего он такой странный! Мальвина строго посмотрела на них обоих: — Да! Он демон крови! Древнее существо возмездия! Но он здесь не для того чтобы причинить нам вред! Он здесь чтобы уничтожить Карабаса Барабаса! В гримерке повисла гробовая тишина после этих слов. Пьеро побледнел еще сильнее обычного: — Уничтожить? Но как? Арлекин задумчиво почесал подбородок здоровой рукой: — Если он демон... то у нас есть шанс надрать задницу этому жирдяю! Мальвина кивнула: — Именно! Мы все пленники здесь! Живые игрушки, которые Карабас планирует заменить бездушными автоматами из Пустошей! Вы помните тех кукол которых привезли вчера ночью? Пьеро вздрогнул: — Да... Они пугают меня до дрожи... Арлекин нахмурился: — Так вот почему он сломал мне руку? Потому что я живой и могу ошибаться? А эти куклы, что же, никогда не ошибаются?! Буратино впервые заговорил при них о своей миссии: — Верно мыслишь, Рыжий. Карабас заключил сделку с магами-кукловодами. Он избавляется от вас одного за другим, заменяя своими идеальными солдатами сцены. Но мы можем это остановить. Мальвина сжала его руку крепче: — Мы должны помочь ему. Мы должны бороться вместе! Пьеро тяжело вздохнул но его глаза зажглись решимостью: — Если это наш единственный шанс обрести свободу... я согласен. Арлекин хлопнул здоровой рукой по колену: — Черт возьми, да! Давайте устроим этому тирану такое представление, после которого он сам отправится в свой кукольный ад! Они стояли посреди гримерки четверо артистов объединенных общей тайной против общего врага. Это был момент рождения их сопротивления.

***

Тем вечером Карло ждал Буратино у черного хода театра. Сыщик принес новости полученные от своих информаторов в полиции. Они договорились встретиться здесь, чтобы обсудить план действий на завтра, когда прибудет следующая партия «груза». Но к ним присоединились еще трое: Мальвина, держащая Буратино за руку, чтобы согреть его пальцы. Пьеро, который нес тяжелый саквояж Карло. И никогда не унывающий Арлекин. Сыщик удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Он видел решимость в их глазах. Они укрылись за штабелем старых декораций подальше от чужих глаз Карло разложил карту города на перевернутом ящике. —Итак, — начал он. — Завтра ночью груз прибудет через северный портал. Это старый склад гильдии торговцев. —Мы знаем. —кивнул Буратино. —Я видел это место. —Отлично! — продолжил Карло, — План прост, но опасен. Мы должны перехватить груз до того, как стражи передадут его Алисе. —Зачем? — спросил Арлекин. — Давайте просто подожжем этот чертов театр вместе со всеми куклами внутри! — Нет! — твердо отрезал Карло. — Мы должны уничтожить сам источник зла Маги-кукловоды должны понять, что Карабас нарушил условия сделки. Живые артисты неприкосновенны. Иначе они пришлют легионы своих марионеток, чтобы стереть город с лица земли. — И что мы будем делать? — спросила Мальвина. Карло ткнул пальцем в карту: — Здесь есть подземный ход, ведущий из катакомб прямо под склад. Если мы заложим там заряды... — он достал из саквояжа Пьеро несколько брикетов динамита, — ...то сможем обрушить портал, отрезав Карабаса от поставок — А мы? — спросил Пьеро дрожащим голосом — Что будем делать мы? — Вы будете нашим прикрытием. — сказал Буратино. — Вы устроите отвлекающий маневр внутри театра. Чтобы Карабас думал, что мы все еще здесь. — А ты? — тихо спросила Мальвина, глядя на него. Буратино посмотрел ей в глаза, его взгляд был тверд ,но полон нежности: — Я пойду вниз. Я встречу стражей один. Их магия сильна, но моя ярость старше их заклинаний. Я задержу их, пока Карло будет делать свою работу. План был составлен. Они обсудили детали, время, роли каждого. Риск был колоссальным. Но это был единственный шанс. Когда они закончили, Карло собрал карты, а Пьеро помог Арлекину подняться. Они начали расходиться, но Мальвина задержалась, чтобы еще раз обнять Буратино. Но никто из них пятерых, включая мудрого сыщика Карло Плотника не заметил тонкую тень мелькнувшую за углом склада. Никто не услышал тихого шороха платья Алисы Лисы, которая пряталась там, случайно проходя мимо, но задержалась, услышав голоса. Она слышала всё. До последнего слова. Про подземный ход. Про динамит. Про то, что завтра ночью они собираются уничтожить бизнес всей её жизни. Лицо Алисы исказилось злобной ухмылкой. Она бесшумно скользнула прочь. Её лисий ум уже работал выстраивая план, как использовать эту информацию, чтобы спасти свою шкуру и возможно даже возвыситься над остальными предателями. Завтра ночью театр станет полем битвы. И предательство Алисы станет той искрой, которая превратит этот бой в настоящий ад.